Текст книги "Проклятые земли"

Автор книги: Олег Бубела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Этим воспользовалась пантера, которая, подпрыгнув, вновь попыталась вцепиться в горло твари. Но гигант ухватил большую кошку и с такой силой швырнул в стену, что после удара та безжизненным мешком упала на пол. Все это время я стоял позади и сосредоточился лишь на одном – клинке, который находился в теле твари и выкачивал ее жизненную энергию. Последствия столкновения со стенкой успели исчезнуть, и мои мозги работали на все сто, так что я догадывался – рукоять из ладони выпускать нельзя, иначе никакого эффекта не будет.

Монстр, устранив одного противника, развернулся ко мне мордой. Едва успев выдернуть клинок из раны, я тут же нырнул между его широко расставленных ног. Гигант не успел отреагировать на мой маневр. Да и двигался уже не так быстро, как вначале. То ли нам с Муркой удалось серьезно его ранить, то ли кинжал успешно справлялся со своей задачей. Понимая, что счет идет на секунды, я снова вонзил клинок в тело твари, куда достал, то есть в область ягодиц.

Секундное ощущение приятного холодка, а потом рывок в сторону, прочь от когтей. И тут же новый заход, на этот раз сбоку. Удар в печень, краткие мгновения передачи энергии, кувырок и прыжок за спину. Не останавливаться! Осталось совсем немного! Теперь кинжал вонзился в область почек, а тварь рычит уже не так страшно, да и двигается с большим трудом. Она попыталась развернуться, но не сумела, пошатнулась и рухнула на колени. Пользуясь моментом, я выдернул кинжал и вогнал его в висок гиганта. По самую рукоять, поставив жирную точку в ночной схватке.

Постояв немного, тварь завалилась на бок, заставив дощатый пол и сам дом содрогнуться. Я едва успел выдернуть клинок, который уже не рождал ощущение холодка. С облегчением выдохнув, прислушался к себе и понял, что мои ребра стали как новенькие. Более того, тело было заполнено силой по самое горлышко, появилось ощущение небывалого могущества. Казалось, сейчас я могу горы свернуть, хотелось петь и веселиться, сердце колотилось как бешеное.

С трудом обуздав свои чувства, я заставил себя разжать пальцы, спрятал кинжал в ножны и оглядел комнату. Испуганные котята забились в угол и сидели тихо, как мышки, а Мурка не подавала признаков жизни. Однако, подойдя к ней, я услышал дыхание большой кошки и немного успокоился. Беглый осмотр показал, что пантере сильно досталось. Во многих местах черная шерсть была мокрой от крови, но особенно глубоких ран я не заметил. В основном это были царапины от когтей и парочка укусов. В общем, легко отделалась. Если, конечно, шею от удара не сломала, так как хряпнулась здорово.

Но спустя полминуты Мурка опровергла мои самые пессимистичные прогнозы, шумно вздохнула и пришла в себя. Рыкнув, она вскочила на лапы и с удивлением уставилась на поверженного гиганта, а потом вопросительно посмотрела на меня желтыми, словно светившимися изнутри глазами. Я улыбнулся:

– Дохлый он, не переживай. Ты-то как себя чувствуешь? Перевязка не нужна? А то могу обеспечить. Правда, с антисептиками голяк, ведь уринотерапию ты точно не разрешишь применять, а спирта в округе не водится. И вообще, лучше тебе сейчас полежать немного и прийти в себя. Все-таки ты едва стену головой не проломила.

Пантера выслушала мою тираду, периодически поглядывая то на котят, то на мертвую тварь, а потом подошла и лизнула в нос. Ее язык был влажным и шершавым, поэтому это было приятно. Еще бы из пасти так не воняло…

– И тебе тоже спасибо, – сказал я Мурке, положив руку на загривок пантеры и перебирая шерсть пальцами. – Без твоей помощи я бы с ним не справился.

Осмелевшие котята подбежали к нам и принялись тереться о ноги матери. Та по моему совету вскоре опустилась на пол и принялась тщательно вылизывать свои царапины, а я подумал, что теперь придется здесь задержаться. Ведь бросить Мурку в таком состоянии мне совесть не позволит.

Надо ли уточнять, что эта мысль никакого сожаления у меня не вызвала?

Глава 10
На пути к цивилизации

До самого утра я не сомкнул глаз, что и понятно – от монстра мне досталось столько энергии, что тело было готово к активному действию, а сознание не ощущало никакой потребности во сне. После того как Мурка закончила вылизываться, мы перебрались в соседнюю комнату, поскольку мертвая туша распространяла отвратительные миазмы гнили и испражнений. О том, чтобы выбросить дохлого гиганта на улицу, речи не шло – у меня не хватило сил даже на то, чтобы его сдвинуть. Подключать к делу пантеру было глупо, поэтому пришлось смириться с мыслью о том, что логово нужно менять.

Всю ночь я оберегал покой кошек, а с рассветом отправился на поиски завтрака. Ведь сам я предпочитал добычу меньшего размера, а Мурка в ответ на вопрос, не хочет ли она отведать мяса дохлого гостя, лишь брезгливо фыркнула. Сегодня я решил не терять времени и сразу отправился к реке, прихватив в качестве наживки отрубленную лапу гиганта. Кстати, перед тем как лишить тварь конечности, я ее внимательно осмотрел и пришел к выводу, что такой тип монстров мне еще не попадался.

Это был не Кинг-Конг, не человекомедведь и даже не новый вид зомби, а нечто лохматое, уродливое и совсем не похожее на известных мне животных. Гипертрофированные передние конечности доходили до колен и оканчивались тремя когтистыми пальцами, задние лапы были короткими и массивными. На голове ушных раковин не обнаружилось – на их месте были небольшие бугорки с дырками неправильной формы, зато наличествовал приплюснутый нос с огромными ноздрями, широко посаженные налитые кровью глаза и пасть с длинными остроконечными зубами. Последняя благодаря увеличенной нижней челюсти была непропорциональна остальному телу и смотрелась устрашающе.

Грудь монстра, которого я торжественно нарек Годзиллой, представляла собой кровавое месиво. Вчера Мурка так яростно полосовала его своими когтями, что гигант не решался использовать зубы в тесном контакте, а бил наотмашь. Наверное, именно это и позволило пантере уцелеть, так как всего один удачный укус в шею – и все, пишите письма мелким почерком! Короче, всем нам очень повезло. Интересно только, каким ветром Годзиллу занесло в наш тихий и спокойный городок, и не ожидать ли нам в ближайшем будущем появления его собратьев?

Наловив рыбы, я отнес ее пантере, и та принялась восстанавливать силы после схватки. Сам я взял небольшого сома и отправился готовить уху, с которой провозился довольно долго. А позавтракав, решил прогуляться до площади и попробовать разобраться, что же там вчера произошло. Ну, судя по тому, что издали я приметил стаи воронья, насыщавшегося чьими-то останками, было весело.

Несмотря на мои опасения, крупных хищников не наблюдалось. Вероятно, все они сейчас переваривали обильный ужин. Зато на площади присутствовали несколько колобков, троица обезьян, никакого внимания на меня не обративших, и множество насекомых. Все они увлеченно занимались свежими трупами, которых было на удивление много. Сперва я подумал, что произошла стычка между собаками и зомби, в которую с радостью включились остальные обитатели города, но потом увидел меч, распоротую сумку, клочья одежды, и понял – все было намного интереснее. Ну а дальше, говоря языком милицейских протоколов, тщательный осмотр места происшествия позволил восстановить картину событий.

Итак, где-то после обеда, возможно, в тот самый момент, когда я прятался в кустах от гиппопотама, в город вошли пятеро людей. Не сектантов, судя по остаткам одежды. Зашли они с юга и успели пройти к центру города, надеясь покопаться в самых богатых домах, но там их ждали. Как я уже упоминал, многие собаки привыкли к тому, что благодаря мне на центральных улицах появляются трупы, поэтому тусовались на площади. Несомненно, они сильно удивились, когда к ним вышла группа мародеров, но потом обрадовались и напали на людей.

Те оказались довольно умелыми воинами, поэтому организованно отбили нападение небольшой стаи, однако шум схватки привлек внимание остальных хищников, которые тоже постепенно переходили от ночного к дневному образу жизни. (Еще бы им не перейти, халявную кормежку-то я обеспечивал только в светлое время суток!) Против толпы голодных хищников люди продержались недолго. Они успели завалить нескольких зомби, обезьян и собак, но потом начали нести потери и попытались отступить к ближайшему дому.

Уж не знаю, почему они сразу этого не сделали. Возможно, надеялись отбиться, но в итоге добраться до укрытия удалось только одному, прочих растерзали. Но и счастливчик ненамного пережил своих товарищей. Вслед за ним в дом ворвались собаки, а обороняться в узком коридоре было куда сложнее, поэтому, справившись с двумя, последний мародер стал кормом для остальных. В итоге схватки количество местных хищников значительно сократилось, оставшиеся в живых нажрались на неделю вперед, а мне досталось все оружие и вещи мародеров.

Среди них было три крепких кожаных рюкзака, пять вместительных фляг, несколько маленьких склянок с неизвестными жидкостями, непонятные амулеты, отличный котелок, запас сухофруктов, сухарей, заплесневелого сыра, каких-то орехов, мешочки с крупой, специями, солью и неведомыми порошками, увеличительное стекло (с отбитым краем и по диаметру уступавшее моему), а также много разных полезных мелочей. В общем, находки пришлись весьма кстати. Теперь я мог подготовиться к длительному путешествию к цивилизации наилучшим образом.

Единственное, чего не нашлось у людей, так это денег и драгоценностей. Разве что на пальцах у всех были одинаковые серебряные перстни с непонятным вензелем. Пара десятков очень похожих в моей коллекции уже имелась. Их я снял с убитых зомби и давно предполагал, что они являлись отличительным знаком таких вот мародеров.

Оружие искателей приключений на пятые точки я осмотрел самым тщательным образом, заменил несколько своих кинжалов на более качественные и сбалансированные, и надежно спрятал остальное. Включая лук, которым мародеры в схватке пользоваться не стали – видимо, не успели вовремя натянуть тетиву. Вот ведь идиоты! На их месте я бы ее вообще не снимал, несмотря на то, что она от этого портится. Жизнь-то дороже! Кстати, ради интереса я попробовал пострелять из этого лука, однако, порезав тетивой пальцы, сделал окончательный вывод – не мое.

Собрав находки в один рюкзак, я вернулся к пантере, убедился, что с ней и котятами все в порядке, принес кошке воды и снова отправился на прогулку. На этот раз к карте, у которой просидел до самого вечера, с помощью графитовой палочки старательно перенося отдельный ее участок на чистый лист пергамента. Заодно я обнаружил, что немного южнее пролегает некий торговый путь, который тянется через всю карту до самой границы. Жирная линия пересекала речку чуть ниже по течению, и я подозревал, что именно там должен находиться уцелевший мост, по которому около суток назад прошла безвременно почившая пятерка кладоискателей.

Следующие три дня пролетели незаметно. Раны Мурки быстро заживали, и за жизнь хвостатой я уже не волновался, хотя добычу пищи полностью взял на себя. Мы перебрались в новое логово, где было очень уютно. Насекомые и хищники нас беспокоить не думали, и даже летучие мыши по ночам не залетали, а пантере я устроил мягкую лежанку, на которой она дремала большую часть дня. Подросшие котята постепенно учились самостоятельно жевать мясо и регулярно пытались выбраться на улицу, что в корне пресекалось мной и Муркой. Годзиллы и прочие гости в город больше не захаживали, так что жизнь была тихой и мирной.

Но когда на четвертый день, проснувшись, я обнаружил рядом с кроватью половину сурка, то понял – пора. Пантера оправилась от ран, карта готова, маршрут проложен, а вещи давно собраны. Плотно позавтракав, я с грустью в душе зашел к Мурке попрощаться. И хотя до конца не верил в то, что большая кошка меня поймет, но все равно заглянул в ее желтые глаза и сказал:

– Сегодня я уйду. Уйду очень далеко и даже не представляю, смогу ли когда-нибудь вернуться. Мне было хорошо рядом с тобой, поэтому сейчас так тяжело расставаться, и ты наверняка это чувствуешь. Но мне нужно двигаться дальше, искать свое место в мире, искать свою собственную стаю. Надеюсь, ты поймешь меня, и не будешь думать, что я бросил вас просто так. Поверь, мне очень хочется остаться, но одновременно с этим мне не хочется терять цивилизованную часть себя, что в противном случае обязательно произойдет. Поэтому я зашел попрощаться и сказать спасибо. Я благодарен тебе за то, что ты не съела меня при первой встрече и позволила некоторое время быть частью своей стаи. Знай, для меня время, проведенное с вами, было самым лучшим периодом жизни в этом мире.

Я замолчал, не зная, что бы еще сказать, а пантера грациозно поднялась и положила голову мне на плечо. Я почувствовал щекой нежное прикосновение ее шерсти и обнял большую кошку за шею. Эти объятия были недолгими, подбежавшие котята потребовали уделить и им толику внимания. Погладив каждого, я решительно поднялся с колен, вскинул на спину рюкзак, взял копье и сказал Мурке:

– До встречи, подруга! – Вышел из комнаты и уже на улице тихонько добавил: – Надеюсь, она обязательно состоится.

Покинув город, я взял хороший темп, рассчитывая достичь моста еще до наступления темноты. Чередуя бег со скорым шагом, я оставлял за спиной километры залитой солнцем степи, размышляя над тем, как много дало мне время, проведенное в городе. Я приобрел навыки истребления тварей, научился довольно сносно пользоваться копьем и мечами, выработал полезную привычку передвигаться бесшумно…

Короче, можно говорить, что в город я пришел запуганной дичью, а вышел из него матерым хищником, знающим себе цену. Замечательная трансформация! Возможно, только благодаря ей мое путешествие протекало спокойно и без эксцессов. Думаю, мелкие хищники неким образом чувствовали исходящую от меня уверенность в своих силах (хотя, возможно, это был всего лишь запах Мурки) и не нападали, а крупные особых проблем не доставляли.

До обеда мне пришлось немного побегать от крокодила, обойти стороной небольшую волчью стаю и срубить головы парочке орлов, а после легкого перекуса вообще наступила тишь и благодать. Правда, один раз я едва не угодил на поле живой травы, оказавшееся совсем небольшим, но вовремя заметил парочку белевших костяков.

Под вечер, когда солнце было готово краешком коснуться земли, а в моей голове появились мысли об ужине, впереди, за деревьями, открылся мост. Он оказался в рабочем состоянии, так как был сложен из камня и наверняка простоял бы еще лет сто. Осмотрев массивные опоры, у самой воды покрытые зеленым мхом, и каменную кладку, я перевел взгляд на другой берег и поспешил пригнуться, а потом укрыться под ближайшим кустом. Дело в том, что с другой стороны реки к мосту направлялась четверка вооруженных людей. Судя по всему, меня они не заметили, что и неудивительно – на моем берегу растительность мешала нормальному обзору, зато я мог прекрасно видеть шагавшую по дороге четверку.

Прикидывая, скроют ли меня ветки, если люди направятся в мою сторону, я следил за их передвижением. О том, чтобы покинуть укрытие и выйти навстречу, я даже не думал, так как шансы, что эту встречу мне удастся пережить, были если не нулевыми, то настойчиво стремились к этой цифре. И не нужно быть пророком, чтобы предсказать вероятное развитие событий. Четверо на одного, причем первые с пустыми рюкзаками направляются за ценностями, а последний возвращается обратно с добычей. Да меня убьют, не дав сказать «привет!». Возможно, из арбалета, который один из переходивших мост путешественников нес на плече. Кстати, эта машинка была громоздкой, поэтому я сделал вывод, что бьет она очень далеко, и постарался получше слиться с кустом.

Оказавшись на этом берегу, люди затеяли громкий спор. Один, судя по жестам, предлагал идти в мою сторону, а прочие намеревались топать дальше на восток. Спустя несколько минут уговоров, размахиваний руками и потрясания каким-то листком пергамента победило большинство. Отряд двинулся по дороге, а я сделал вывод, что они являются дилетантами. Хоть и обвешались оружием по самые гланды, хоть и добыли карту местности, но на профессионалов не тянут – спорят о маршруте, кричат, привлекая хищников, передвигаются, не уделяя внимания тщательному осмотру местности. Даже я на их месте обязательно бы сделал крюк и забрался на холм неподалеку, чтобы оглядеть окрестности, а «туристы», бьюсь об заклад, об этом и не подумали. В общем, жалкое зрелище.

Но меня нисколько не заботило, доживут ли эти люди до завтра или станут поздним ужином для каких-нибудь голодных тварей. Просто я отметил, что до цивилизации, оказывается, не так далеко, поскольку мне нисколько не верилось, что встреченная четверка искателей путешествует по этим землям больше недели. Дождавшись, пока группа скроется из виду, я перешел реку и двинулся по мощенной камнем дороге. Идти по ней было намного приятнее, чем по густой траве, а желто-серый цвет булыжников рождал смутные воспоминания о книжке, прочитанной в далеком детстве.

Спустя час, когда на землю опустились сумерки, а игнорировать вопли пустого желудка стало невозможно, я перекусил на ходу, ополовинив запас сухарей, и начал прикидывать, где бы провести ночь. Судя по карте, никаких деревенек рядом не было, а до ближайшего города не меньше пары суток ходьбы. Ни церквушек, ни других построек по пути я не заметил, поэтому решил сойти с дороги и отправиться к видневшейся справа одинокой скале. Если здесь частенько шастают путешественники, наверняка кто-нибудь из них давно оборудовал в этом приметном месте удобный пункт, где можно перевести дух перед следующим марш-броском.

До скалы я добирался с полчаса. За это время окончательно стемнело, но в свете звезд и розовой луны скалу можно было различить. Она казалась не очень высокой, но занимала обширную площадь. Ее вершина представляла собой странное скопление остроконечных шпилей, да и вообще, на серых, кое-где покрытых лишайником камнях присутствовало необычайно много выступающих ребер, углов и граней. Все это в сумме порождало ощущение какой-то искусственности, неестественности. При тщательном осмотре поверхности скалы, ощетинившейся каменными колючками, словно кактус, у меня появилось вполне обоснованное сомнение в том, что она была создана природой.

К сожалению, никаких укрытий обнаруживаться не пожелало. Ниши, попадавшиеся мне на глаза, были маленькими, а в узкие щели между камнями лезть желания не было. Не теряя надежды, я обошел скалу кругом и спустя четверть часа нашел то, что искал – вход в пещеру. Туда я сразу лезть не стал, помня о встрече с гиппопотамом, а постоял несколько минут, прислушиваясь. Однако никаких звуков из пещеры не доносилось – то ли там действительно никого не было, то ли ее обитатель не имел привычки храпеть во сне.

Подумав о том, не лучше ли будет заночевать где-нибудь под кустом, я все же решил рискнуть, сжал покрепче копье и шагнул в пещеру. Ход был достаточно большим, так что нагибаться не приходилось. Дальше он постепенно расширялся, забирая в сторону и уходя вниз. Пол был неровным, и шел я очень медленно, опасаясь в темноте неудачно споткнуться и поломать себе что-нибудь. Или поскользнуться и свернуть шею. Или приложиться лбом о какой-нибудь выступ…

В общем, вариантов случайного членовредительства была масса, а никакого факела у меня не завалялось. Как-то привык я обходиться ночью без освещения, и даже найденные в городе масляные лампадки зажигать не пробовал – света звезд было вполне достаточно. Но сейчас остро пожалел о том, что не догадался прихватить хотя бы одну из них с собой. Тогда бы не пришлось изображать слепого, передвигаясь мелкими шажочками и водя копьем из стороны в сторону.

Пройдя метров пятнадцать, я почувствовал на лице легкое прикосновение и отшатнулся. Нечто, куда я уткнулся мордой, потянулось следом за мной, упрямо не желая отпускать мой нос и бородку. Брезгливо поморщившись, я провел ладонью по лицу, сдирая с него клочья липкой паутины. Теперь найденное укрытие потеряло половину своей привлекательности. Оказывается, в этой пещере водятся пауки, которые теплых чувств у меня не вызывали.

Первым моим желанием было броситься прочь отсюда, но потом я вспомнил все, что знал об этих членистоногих тварях, и решил идти дальше. Ведь ни один паук людьми не питается, а укусить может только в целях самообороны. С другой стороны, эти свисающие с потолка неповрежденные тенета наглядно указывали на то, что крупного хищника в этой пещере нет. Поэтому мне достаточно будет пройти еще немного, подыскать относительно ровный участок пола и подремать часиков шесть. И лишь одно остается неясным – смогу ли я заснуть, осознавая, что ночью по мне могут бегать мерзкие многоногие создания.

Представив эту картинку, я передернулся, но все же пошел дальше, стараясь пригибаться, чтобы избежать встречи с паутиной. А когда снова почувствовал щекой прикосновение, плюнул и решил, что буду спать здесь. Кто знает, как далеко тянется эта пещера, а лишняя пара метров не спасет меня от волков, если те, взяв мой след, ночью наведаются в гости. Сняв рюкзак, я лег на каменный пол и попытался вытянуться. Но мои ноги уперлись во что-то мягкое и податливое.

– Это еще что за дрянь? – пробормотал я, сел на камне и протянул руку, чтобы ощупать находку.

Мои пальцы коснулись переплетения тонких нитей, кем-то заботливо свернутых в клубок. Очень большой клубок. Подключив к делу вторую руку, я выяснил, что его размер – метра два, не меньше, но форма не шарообразная, а «сосисочная». А следующая догадка заставила меня похолодеть, схватить копье с рюкзаком и броситься к выходу. Я уже не вспоминал о скрытых темнотой выступах, не старался двигаться бесшумно и не уворачивался от липких сетей. Дикий животный ужас, заполнивший сознание, гнал меня прочь из этой пещеры, потому что я понял – моей находкой было тело человека, замотанное в паутину.

Блин, и как же я раньше не сообразил! Ведь видел и гигантских стрекоз, и мокриц-переростков, и пиявок с гусеницами, переевших «Растишки», но даже не удосужился предположить, что местные пауки тоже могут оказаться немного больше привычных мне размеров!

Когда я выскочил из пещеры, в моей голове не осталось ни одной мысли. Я замер, как истукан, рассматривая двигавшееся навстречу мне порождение моих худших ночных кошмаров, воплощение моих детских страхов – огромного паука. Эх, недооценил я бзики местной эволюции. Немного больше… ага, как же! Размеры твари оказались поистине фантастическими – одно лишь брюшко было диаметром около двух метров, а длинные мохнатые лапы, на которых она семенила, делали ее даже крупнее местной Годзиллы. Впору было вспоминать фильм «Властелин колец» с его паучихой, хотя киношный аналог отнюдь не вызывал у меня ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

Я знал, что пауки, несмотря на то что имеют восемь глаз, видят довольно плохо. Однако этот экземпляр оказался исключением. Заметив меня, он немного притормозил, разглядывая нежданного гостя, а затем ускорил свой бег, видимо, распознав добычу. Именно это помогло мне наконец сбросить оцепенение и начать действовать. Уронив на землю рюкзак, я размахнулся и метнул в паука копье. Бросок вышел неудачным. То ли замах оказался слабеньким, то ли шкура у паука была бронированной, но оружие только чиркнуло его по спине и отскочило в траву. От удара тварь остановилась, присев, после чего стала подбираться ко мне более осторожно. Заминка позволила мне извлечь из ножен саблю, а левой рукой взять кинжал.

Когда до меня оставалось метров десять, паук прыгнул. Именно этого я и ожидал, поэтому успел метнуться влево, взмахнув саблей. Клинок угодил по одной из лап и перерубил ее, а я сделал кувырок и снова поднялся на ноги. Но паук оказался быстрее и не дал мне возможности приготовиться к следующей атаке. Он опрокинул меня на спину и попытался вцепиться своими могучими челюстями, на пути которых мне удалось выставить саблю.

Я видел, как двигаются длинные жвала, покрытые блестевшей в лунном свете слюной, настолько твердые, что сталь отказывалась их перерубать. Я сопротивлялся изо всех сил, не давая себя укусить, одновременно пытаясь вонзить кинжал в брюхо твари. Но паук точно был бронированным. Его брюхо, вдавливавшее меня в податливую землю, надежно защищал панцирь, крепкий и твердый, как у черепахи, пробить который у меня не получалось. Сообразив, что нужно бить в голову, я сумел извлечь руку из-под туши твари, но именно в этот момент паук ухитрился вырвать у меня саблю и вцепился в мое плечо.

Боль была дикая, но я на остатках воли разогнал застилавшую зрение красную пелену и вонзил кинжал в открывшуюся моему взгляду тонкую шею паука. Никакой брони на ней не было, сталь легко вошла в тело твари, а по моей руке заструился знакомый холодок. Паук даже не понял, что умирает, он все сильнее вгонял свои жвала в мое тело, накачивая ядом, но вскоре поток холода, передаваемый кинжалом, иссяк, и на меня навалилась тяжесть.

Попытавшись вырвать жвала из своего тела, я не преуспел, тварь загнала их очень глубоко, поэтому решил для начала освободиться от туши. Несколько движений кинжалом, отдававшихся вспышкой боли в моем сознании, – и голова многоногого чудовища отделилась от тела. Со стонами и кряхтеньем мне удалось вылезти из-под поверженного противника. Похоже, один только панцирь членистоногого весил под сотню кило, и неудивительно, что мое копье не смогло его пробить. Кстати, выбираясь, я заметил, что у паука были покалечены две лапы. Одна – только что, а на второй не хватало примерно двух третей, судя по остатку конечности, отрубленных тупым топором.

Гадать, кто же так изувечил бедное членистоногое, я не стал. Обретя свободу передвижения, я убедился, что мои кости целы, после чего, шипя от боли и вспоминая сокровища русского матерного фольклора, сумел кое-как разжать паучьи челюсти и вызволить пострадавшее плечо. Дыры от жвал были глубокими и обильно кровоточили, но перевязывать раны я не стал. Наоборот – оголил торс, вывернул руку и позволил крови капать на траву, надеясь, что таким образом сумею избавиться от попавшего в организм яда.

А первые признаки его воздействия уже начали ощущаться – появились головокружение и сонливость. И это несмотря на то, что я только что получил жизненную энергию твари, а значит, должен быть свежим и бодрым!

– Что, неужели, допрыгался? – вяло поинтересовался я неизвестно у кого.

Спустя минуту кровотечение прекратилось, а раны начали затягиваться. Подстегнутая мощным вливанием силы регенерация латала мое тело, но общее состояние улучшаться не собиралось. Более того, я понял, что через несколько минут потеряю сознание. Видимо, яд твари оказался сильнее моего природного иммунитета, увеличенного магическим артефактом. Вполне возможно, сейчас могла бы помочь еще одна доза жизненной энергии, но больше никаких тварей поблизости не наблюдалось.

И все-таки я упрямо отказывался верить в то, что это конец. Жажда жизни, которую я недавно приобрел, заставляла надеяться на лучшее.

– А вот и хрен вам! Не дождетесь! – зло прохрипел я, вытер кровь рубахой, поднялся и, пошатываясь, направился к пещере.

Если мне суждено в ближайшем будущем очнуться, нужно сделать так, чтобы до этого момента моя тушка осталась в целости и сохранности, а не стала кормом для местной голодной фауны. Собирая на свою шевелюру клочья паутины, спотыкаясь на неровном полу, я шел по темному тоннелю, света в конце которого не наблюдалось. Зацепившись в очередной раз за какой-то камень, я потерял равновесие и рухнул, уткнувшись головой в тело того, кому не повезло стать паучьим завтраком. Подняться сил уже не было. Я перевернулся на спину, устроил затылок на замотанном в паутину трупе и выключился.

И в этот раз старушка с косой не стала меня забирать. Наверняка она долго стояла над моим телом в раздумьях, но потом все же решила, что в качестве экспоната для ее коллекции я бесполезен, и удалилась восвояси. Несомненно, это было приятным событием, и мне полагалось пи́сать от счастья, однако в тот самый момент, когда мне посчастливилось очнуться, я об этом сильно пожалел. Состояние было преотвратнейшим, и лучше бы я еще полежал в темной мгле небытия. Но мой организм отчего-то решил, что сознанию нужно просыпаться и в полной мере вкусить последствия отравления паучьим ядом.

Как только мутная пелена в моей голове слегка рассеялась, я принялся проводить инвентаризацию. Все тело немилосердно болело, словно по мне пробежалось стадо буйволов, во рту будто кошки нагадили, а за стакан воды сейчас я без раздумий отдал бы все сокровища этого мира. Короче, жить можно, а вот стоит ли – еще нужно разобраться. Уж не знаю, этот ли комплект ощущений получало большинство моих знакомых после попойки – раньше я до такого себя не доводил. Зато теперь получил прекрасную возможность испытать все прелести состояния, в простонародье именуемого бодуном.

С трудом открыв глаза, я отметил, что в пещере уже не так темно, и попробовал пошевелиться. Первая попытка вышла неудачной, меня залила волна боли, но потом дело пошло на лад, мне удалось повернуться на бок и осторожно сесть. Пережидая приступ головокружения, я огляделся. Ход в этом месте был широким, на стенах и потолке висели гроздья и гирлянды паутины, а на полу валялись разной формы клубки. Судя по ним, меню членистоногого отличалось завидным разнообразием.

Дождавшись, пока мир перестанет вращаться, а тошнота немного отступит, я поднялся, используя стену в качестве опоры, постоял немного и на ватных подгибавшихся ногах отправился к выходу, возле которого должен был валяться мой рюкзак с парочкой полных фляг. Да, вначале следовало окончательно прийти в себя, но в данный момент я прекрасно понимал справедливость рекламы, говорившей, что жажда – это все, и не желал прислушиваться к слабому голосу рассудка.

С трудом шевеля ногами, я перешагивал выступы и широкие трещины в полу, недоумевая, как же в кромешной темноте ухитрился пробежать по пещере, не угодив ни в один из этих капканов и не переломав себе ноги. Повезло, не иначе. Добравшись до выхода, я непроизвольно зажмурился от яркого света, а проморгавшись, констатировал – на дворе полдень, моя отключка длилась не больше двенадцати часов, поскольку местное зверье сейчас вовсю занималось тушей мертвого паука.

Увидев недалеко от себя рюкзак, я подошел к нему, достал флягу с водой и всецело отдался поглощению живительной влаги. Напади сейчас на меня кто-нибудь из ковырявшихся в трупе хищников – вряд ли я бы успел отреагировать. Когда же тара опустела, я вернул себе способность соображать и озаботился поисками своего кинжала. Если память ни с кем мне не изменяла, клинок должен был валяться там, где я его бросил, выковыривая паучьи жала из своего плеча.