Текст книги "Люди и нелюди"

Автор книги: Олег Бубела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 12
Старые знакомые

Когда кузница скрылась за поворотом улицы, я вспомнил о предостережении Нарима и попросил у Дарита кусок бинта, которым замотал запястье. На первое время сойдет, а дальше нужно будет придумать что-нибудь понадежнее – приделать кусок кожи к наручу или сварганить браслет. Дождавшись, пока я спрячу метку от посторонних взглядов, Ушастик недовольно поинтересовался:

– Не хочешь объяснить причины своего поведения?

– Это ты о чем? – я невинно похлопал глазами.

– Меня интересует, почему ты решил пойти на поводу у гномов? Почему не попытался торговаться и даже не возмутился, узнав несуразную стоимость заказа?

– Почему, почему… – передразнил я эльфа. – А где «спасибо, Ник, ты настоящий друг!», где «извини, что не додумался рассказать тебе о давней ненависти гномов к моей расе»?

– Ну, если так хочешь… Спасибо тебе огромное за то, что выбросил на ветер целое состояние! – язвительно произнес Ушастик. – И прости, что я не посчитал нужным озвучивать информацию, которую знают даже малые дети!

Усмехнувшись, я поспешил успокоить Дара:

– Во-первых, можешь расслабиться – пока ты обговаривал детали будущих клинков, я сумел убедить мастера уменьшить их цену до приемлемой, поэтому с деньгами у нас проблем нет. А во-вторых, я же тебе рассказывал, что родился в маленькой рыбацкой деревушке на севере. Мог бы и сам догадаться, что у меня имеются большие пробелы в образовании, касающиеся даже таких элементарных вещей. – Бросив взгляд на Ушастика, я обнаружил на его лице ухмылку и уточнил: – Что тебя так развеселило?

– Ник, если хочешь избежать моего интереса к твоему прошлому, так и скажи. Но не унижай, надеясь, что меня удовлетворит глупая, сочиненная наспех сказка.

– Почему сказка? – попробовал я изобразить обиду.

Получилось так неуклюже, что мне даже стыдно стало. Дарит смерил меня ироничным взглядом и парировал:

– А как еще назвать неправдоподобную историю, которая не выдерживает никакой критики? Сам посуди, ты говоришь, что деревенька была маленькой, но при этом не испытываешь неловкости, находясь в большом густонаселенном городе. Утверждаешь, что воспитывался в семье рыбака, но превосходно изъясняешься, строя грамотные фразы, демонстрируешь знания светского этикета, умение манипулировать окружающими, а также гибкое мышление, не свойственное деревенщине. И что-то мне подсказывает, если я начну расспрашивать тебя об особенностях рыболовецкого промысла на дальнем севере, то внятного ответа не услышу.

Вот вам и возвращение Шерлока Холмса! Но, как выясняется, роль Ватсона не особенно приятна – сразу начинаешь чувствовать себя таким недоумком… Скорчив виноватую физиономию, я сказал эльфу:

– Прости, Дар, если тебя это задело. Унизить или обидеть не хотел, просто привык всем знакомым рассказывать одно и то же, вот и не стал специально для тебя выдумывать «легенду» правдоподобнее.

– А в качестве дополнения к извинениям случайно не хочешь признаться, из каких краев тебя похитили служители Ахета?

– Потом как-нибудь, когда настроение подходящее будет.

– Твое право, – не стал настаивать Ушастик. – Тогда хотя бы расскажи, как тебе удалось завоевать доверие гномов и попасть в число их лучших друзей?

– Ты погляди, еще один! – я едва удержался, чтобы не заржать во весь голос.

Похоже, всех вокруг больше всего на свете волнует, кто кому и почему доверяет. Что это – коллективный заскок, свойственный жителям данного мира, или день сегодня какой-то особенный?

– Ты о чем? – спросил эльф.

– Да так, о своем, о девичьем. И вообще ничего я не завоевывал. Просто общался с кузнецами, как с равными, проявил вежливый интерес к их профессии и принес им чешую хашана. Может, именно это и помогло установить приятельские отношения.

– Ник, ради обычного приятеля никто не станет так рисковать. Ведь теперь гномам могут грозить серьезные неприятности, способные как повлиять на количество их заказов, так и пошатнуть авторитет мастеров в клане. Поэтому мне очень интересно, каким способом ты сумел попасть в их семью?

– Чего? – я ошалело вытаращился на Ушастика.

– Учитывая то, как тебя встретил парень, как с тобой общались коротышки и как удостоили поклона, поставив на одну ступень с собой, я вижу только одно объяснение их небывалой сговорчивости.

Опасаясь, как бы мои мозги не начали плавиться от перегрева, я приказал Дару:

– А теперь еще раз и со всеми подробностями!

Поставив на мостовую мешок с арбалетами, эльф поведал мне, что у гномов имеются свои заморочки, в чем-то аналогичные его расе. Пребывая на чужбине, коротышки не могут рассчитывать на помощь своего рода или клана, а потому стремятся организовать собственный. Иными словами, создают новую дружную семью, включая в нее всех тех, кому безгранично доверяют. Как правило, членами такого семейства становятся их сородичи, проживающие поблизости (именно поэтому гномьи общины в городах Империи представители теневых гильдий обходят стороной, поскольку знают – своих коротышки в обиду не дадут), однако включать в него представителей иных рас не запрещается.

Эти «родственные узы» довольно крепки, поэтому деловым партнерам гномов, удостоившимся такой чести, можно не волноваться – их не обманут, не обсчитают и не продадут товар по завышенной цене. «Свои» ведь! Но горе тем пройдохам, которые решат воспользоваться бесценным доверием коротышек и попытаются нагреть на них руки. Месть обманутых в лучших чувствах гномов будет страшной!

Нет, они не станут ликвидировать подлого мерзавца, а воспользуются связями. Ведь гномы славятся не только своими кузнецами, но и торговцами, которым (если верить Дариту) по силам продать прошлогодний конский навоз по цене отборного зерна. Поэтому вскоре обманщик лишится своего влияния, уважения, нажитого состояния (вполне вероятно, вместе с титулом – случаи бывали), сильно пожалеет о своем поступке и станет еще одним наглядным примером того, что с гномами лучше играть честно.

– Да, это многое объясняет, – протянул я, почесал в затылке и добавил: – Но хоть убей, не могу понять, почему Нарим счел меня достойным включения в семью!

– Вероятно, ты чем-то очень помог ему или совершил поступок, который гном посчитал демонстрацией твоего доверия, – предположил Ушастик. – Может, все-таки попытаешься вспомнить, что именно ты сделал?

– Навскидку могу назвать несколько вариантов: я не позволил уголовникам избить Глимина, потом, опасаясь связываться с гильдейцами, приволок кузнецам чешую хашана и не стал торговаться, не представляя ее истинной цены, за клинки рассчитался заранее… Вроде бы все, остальное – мелочи. Интересно, что же так впечатлило Нарима?

И тут эльф внезапно расхохотался, привлекая внимание редких прохожих. Дождавшись, пока он угомонится, я взглядом потребовал объяснений.

– Несколько вариантов! – передразнил меня широко улыбающийся Дарит. – Да любой из перечисленных тобой поступков мог послужить достаточным основанием для включения в семейный круг! Теперь понятно, почему гномы решили удовлетворить мою просьбу… Кстати, Ник, почему ты проигнорировал мои вполне правомерные возражения и был готов потратить огромную сумму на излишество? Я ведь не испытываю острой необходимости в новых клинках и вполне могу обходиться имеющимися.

– Да ладно, – теперь уже я смерил его ехидным взглядом. – Хочешь сказать, ты абсолютно не виноват в том, что во время первого осмотра меня накрыло большой и светлой любовью к голубым мечам? Утверждаешь, что это были целиком и полностью мои эмоции?

– Что, было так заметно?

– Заметно? Да я эти клинки едва не изнасиловал! А когда ты с ними танцевать принялся, вообще подумал, что придется трусы менять… Ладно, шутки в сторону! Можешь объяснить, почему я стал ощущать твои чувства? Ведь раньше такого не было.

– Потому что они были слишком сильными, – пояснил эльф и, смущенно опустив взгляд, добавил: – А кроме того, я настолько увлекся подглядыванием, что позабыл про необходимость блокировки.

Из дальнейших его объяснений выходило, что связывающая нас метка способна передавать эмоции автоматически. Разумеется, для опытного учителя, а тем более одаренного, этот огрех магической структуры не имел определяющего значения. В момент «слияния» наставник особым образом капсулировал сознание, не давая своим чувствам проникнуть в разум воспитанника. Но я-то был первым учеником Ушастика, поэтому он испытывал понятные трудности из-за отсутствия практического опыта.

– Понятно, – кивнул я. – А подобная передача происходит только когда ты… Млять!

Последнее замечание было вызвано не возникшим у меня подозрением, что все это время мои эмоции отправлялись по магической связи Ушастику, а осознанием нашей непростительной глупости. Нет, вдумайтесь только – встали посреди улицы и принялись чесать языками, не обращая внимания на окружающее и будто специально дожидаясь неприятностей! И они не замедлили нарисоваться – к нам приближалась компания искателей, возглавляемая Скользким Гадом, чье появление на горизонте я благополучно прошляпил.

В отличие от меня, Сош был глазастым. Судя по искренней и неприкрытой злобе на лице искателя, он давно заметил того, кто посмел унизить его на глазах у посетителей «Золотого меча», и жаждал поквитаться. А гаденькие ухмылки пятерых его приятелей говорили о том, что они не прочь поразвлечься за мой счет и намерены оказать заводиле всяческую поддержку. Бросив быстрые взгляды по сторонам, я оставил мысли об отступлении – никаких проулков поблизости не наблюдалось, а мчаться к гномам в поисках укрытия было стыдно. Осталось только смириться с необходимостью принять схватку и понадеяться, что до трупов дело не дойдет.

Сняв с плеча сумку, я поставил ее рядом с мешком и шепнул эльфу, который тоже увидел приближавшуюся компанию искателей:

– Будь готов меня прикрыть. Я постараюсь сбить с них воинственный настрой, но если дойдет до драки, помни – мертвецы в Ирхоне обходятся по десятку золотых за штуку.

– Вы только поглядите, это же сам Везунчик! – на всю улицу радостно воскликнул Скользкий, подходя ко мне. – Давненько мы тебя в городе не видели. По правде сказать, уже начали надеяться, что больше никогда и не увидим. Ан нет – объявился! Да не один, а в компании нелюдя!

Товарищи Соша взяли нас в кольцо, но распускать руки не спешили – ждали команды. А заводила, поймав вдохновение, продолжил монолог:

– Вот оно, значит, как! Порядочных искателей обливаешь грязью, называешь трусами, зато водишь дружбу с ушастыми и носишь товар коротышкам. Какой же ты после этого человек? Ты позор нашего рода, подлый предатель, прихвостень нелюдей, которому не место в нашем славном городе! Правильно я говорю?

Приятели поддержали заводилу одобрительными возгласами, но я все так же безучастно взирал на искателя, держа в поле зрения вероятных противников и ощущая, что спину надежно прикрывает Дар. Не дождавшись от меня реакции, Сош перешел к главному:

– Значит, так, длинноухий, против тебя мы ничего не имеем, а потому предлагаем сваливать по-хорошему. Можешь постоять в сторонке и понаблюдать, как мы будем учить уму-разуму твоего слугу. А с тобой, отродье свиноматки, мы сейчас поговорим на другом языке! И будь уверен, после этого разговора тебе придется забыть о возможности когда-нибудь иметь детей! Мы заставим тебя чтить традиции Ирхона и уважать…

Нет, я решительно не понимаю людей, для которых желание покрасоваться перед приятелями превращается в насущную потребность. И мне самую капельку жаль тех, у кого это желание без должного сознательного контроля начинает влиять на разумность поступков. Как, к примеру, у Соша. Увидел недруга, с которым хочешь поквитаться, – действуй! Выруби, избей, убей, но не устраивай концерт по заявкам восхищенной публики, не бравируй своей храбростью, которая появляется лишь при поддержке толпы, и не пытайся расписать жертве ожидающие ее перспективы. Это потом, когда бесчувственное тело обидчика будет валяться у твоих ног, можешь высказать ему все, что ты о нем думаешь… Но ведь в таком случае зрителям будет уже не так интересно?

Увлекшись, искатель совершил ошибку – подошел ко мне слишком близко. Наверное, он планировал завершить речь какой-нибудь удачной остротой, после чего начать осуществление «мсти», но этого я ему не позволил. Дождавшись, когда расстояние окажется достаточным, я атаковал. Без размаха, но сильно врезал ему по физиономии лбом, зная не понаслышке об эффективности этого приема, позволяющего гарантированно вывести противника из строя. Ведь лицевые кости менее прочные, нежели лобная, именно поэтому некоторые земляне умудряются даже гвозди головой заколачивать, не найдя ей иного применения. Вот я и не удивился, услышав слабый хруст.

К слову, данный прием в безграмотном исполнении работает не всегда – заметив начинающееся движение корпуса, противник способен отшатнуться, и тогда под удар подставитесь уже вы. Но тренер как-то показал мне маленькую хитрость, о которой многие забывают: в момент рывка нужно всего-навсего резко отвести назад локти и не стараться держать взглядом фигуру оппонента. И сейчас наставник мог бы мной гордиться. Прием я провел безупречно, а в следующий миг левой рукой ухватил Соша за одежду, не давая разорвать дистанцию, правой зарядил в ухо и тут же врезал своим коронным между ног.

Не успел обливающийся кровью из расквашенного носа заводила повалиться на камни, как я выхватил свои новые клинки и сделал шаг к его приятелям. Если честно, я не думал, что мне удастся проделать это с такой легкостью. Все-таки мечи были длиннее привычной сабли, и расположение рукоятей было несколько иным. Вероятно, сказались последствия первого удара – видя мельтешившие перед глазами звездочки, я даже не задумался над тем, что делаю, а просто сделал, чем несказанно удивил искателей.

Впечатленные молниеносной расправой над Скользким Гадом, те сочли за благо отскочить подальше и схватиться за оружие. Однако извлекать его не спешили, надо полагать, осознавая последствия смертельной схватки на городской улице. Услышав тихий шелест вынимаемых клинков за спиной, я понял, что Дар повторил мой маневр, и довольно осклабился. Теперь гильдейцы не осмелятся напасть. Они же планировали поразвлечься, а не погибнуть под мечами чокнутых новичков.

– У кого-то из вас имеются претензии ко мне или к моему другу? – с угрозой поинтересовался я.

Молчание было мне ответом. Искатели оказались настолько ошарашены моим нестандартным поведением, что замерли истуканами и разглядывали во все глаза человека, которого пару секунд назад собирались избить до полусмерти. Выждав театральную паузу, я приказал:

– Тогда забирайте своего дружка и проваливайте!

Невероятно, но после моих слов компания заметно расслабилась. Искатели несколько демонстративно убрали ладони с оружия, а двое мужиков, опасливо поглядывая на меня, подняли приятеля с разбитым лицом и закинули его руки себе на плечи. Опустив клинки в знак добрых намерений, я кивнул на бесчувственное тело и обронил:

– Как очнется Скользкий, потрудитесь передать ему мое обещание: нашу третью встречу он не переживет.

– Как скажешь, Везунчик, – тут же согласился один из добровольных носильщиков и вместе с помощником куда-то потащил Соша, оставляя на мостовой цепочку темных пятен.

Прочие искатели последовали за ними, а я проводил взглядом команду заводилы, отметил нескольких стоявших в отдалении прохожих, вполголоса обсуждающих увиденное, и повернулся к Ушастику. Он в этот момент решил спрятать свои клинки – одним ловким плавным движением завел их за спину, умудрился угодить кончиками точно в ножны и с тихим шелестом задвинул по самую рукоять. Все действие не заняло и секунды, но заставило меня завистливо вздохнуть. Мда, у меня так не получится, а если попытаться, в лучшем случае я получу порезанную куртку.

– Дар, не поможешь? – обратился я к эльфу, кивнув на свое оружие.

Тот задумался, а в следующий миг я ощутил, как мои руки четким, уверенным, словно проделанным не одну тысячу раз движением, вернули голубые клинки в ножны.

– И кто это был? – уточнил учитель.

– Да так, старые знакомые, – уклончиво ответил я.

– И много у тебя в Ирхоне таких знакомых?

– Достаточно, чтобы отбить всякое желание задерживаться в городе. Короче, завязываем с разговорами, иначе, не дай боги, еще на кого-нибудь нарвемся!

Подняв поклажу, мы потопали дальше. Кивая в ответ на приветствия некоторых особенно наблюдательных прохожих, я размышлял, стоит мне ждать подлянки от Соша, или можно не беспокоиться, что искатель, очнувшись, решит натравить на меня своих высоких покровителей. Разумеется, с этой точки зрения, для меня лучше было убить Скользкого Гада, однако я боялся, что повторный визит в острог может плохо кончиться, поэтому ограничился тяжкими телесными. И вот теперь на душе было неспокойно, поскольку я даже не представлял, как могут отреагировать «большие боссы» на избиение их «ручного заводилы».

Прийти к определенному выводу мне не удалось, потому что некоторые нахальные горожане не желали довольствоваться приветственным кивком, а жаждали перекинуться с нашедшейся знаменитостью хотя бы парой слов, периодически сбивая с мысли. Кстати, я долго не мог понять, что именно привлекало ко мне внимание окружающих и благодаря чему жители Ирхона узнавали свою «новую звезду». Вроде и колючая щетина на щеках должна добавлять несколько лет, и метательные ножи я больше не выставлял напоказ, и шагающий сзади эльф был куда более приметен, но все равно по пути регулярно попадались те, кто считал своим долгом подойти и поинтересоваться: «Везунчик, это ты?»

Это потихоньку начинало бесить. Один раз я даже ответил: «Нет!» остановившемуся передо мной полноватому мужичку и попытался его обойти, но тот с обидой воскликнул:

– Зачем врешь? Я же вижу, что это ты!

Млять, зачем тогда спрашивал? Но именно эта реакция натолкнула меня на мысль узнать, откуда же горожанину известно, как я выгляжу.

Оказывается, мой портрет, долгое время висевший в вестибюле здания местной администрации, неведомыми путями перекочевал в «Золотой меч». Надо полагать, кто-то из искателей после инцидента решил подсуетиться, чтобы всем завсегдатаям было ясно, кого нужно высматривать на улицах. Когда же я вернулся в город с чешуей, надобность в розыскном листе вроде бы отпала, но хозяин трактира не стал убирать его, поскольку в заведение стали заглядывать простые жители Ирхона с просьбой продемонстрировать лицо новой знаменитости. В итоге мой портрет лишился надписей, приобрел аккуратную рамочку и до сих пор висит в «Золотом мече», как своеобразная насмешка над искательскими традициями.

В качестве благодарности за рассказ я потратил несколько минут, отвечая на банальные вопросы о том, где я был, что видел, что добыл и почему у меня за спиной отирается эльф, но потом извинился перед любопытным толстячком и поспешил свалить. Мысленно матерясь на всех известных языках, я ругал себя за то, что не додумался после уплаты штрафа сорвать ориентировку. А спустя несколько минут проблема популярности отошла на задний план. Свернув на соседнюю улицу, чтобы не промахнуться мимо нужной лавки, я нос к носу столкнулся с Мишетом, вместе со своим отрядом совершающим очередной променад по городу.

Командир поступил стандартно – улыбнулся и радостно воскликнул:

– Ба, Везунчик! Вот это удача!

Но не успел я поздороваться и примириться с мыслью о еще одном неизбежном допросе, как стражник резко взмахнул рукой. Его парни отреагировали моментально – слаженно рассредоточились по улице и вполне грамотно окружили меня с Даритом. Двое в доспехах, обнажив сабли, перекрыли путь к отступлению, один остался страховать командира, а трое арбалетчиков, четким движением вложив в свое оружие болты, навели его на нас.

– А я-то боялся, что придется весь Ирхон обойти, чтобы отыскать тебя! – как ни в чем не бывало продолжил восторгаться Мишет.

Машинально отметив расположение стрелков и прикинув, куда в случае чего сместиться, чтобы не заполучить в организме новые дырки, не предусмотренные анатомией, я обратился к командиру:

– Господин Мишет, я тоже рад видеть тебя в добром здравии. Но позволь поинтересоваться, зачем я тебе понадобился и к чему столь торжественная встреча?

– А разве ты не догадываешься? – ехидно спросил стражник.

Догадок у меня была масса, одна другой краше – от жалобы избитого хранителя в остроге до всплывшего факта ликвидации пятерки грабителей, но я отрицательно помотал головой.

– До нас дошли слухи, что ты промышляешь желтым мхом, – сухо проинформировал меня командир. – Мне поручили проверить их правдивость.

– Наглая клевета! – воскликнул я, постаравшись изобразить возмущение. – Я хоть и новичок, но законы знаю и никогда не стал бы заниматься подобным!

– Это мы сейчас и выясним, – пообещал стражник и приказал: – Положи свои сумки, подними руки и отойди к стене!

Я поспешил подчиниться, бросил торбу с безделушками, снял рюкзак и отступил к глухой стене дома, воздев руки к небесам и остро ощущая себя приговоренным к расстрелу.

– Тебя, ушастый, это тоже касается! – сказал Мишет Дару.

Слава всем богам этого мира, эльф не стал возражать и очень медленно, наверное, чтобы лишний раз не нервировать арбалетчиков, положил на камни сумки и присоединился ко мне. Стражники, повинуясь новому жесту командира, сменили позиции – подошли поближе и выстроились полукольцом. Несмотря на кажущуюся невозможность побега, я понимал, что теперь шансов на успешный рывок у нас больше. Ведь стражники с саблями находились по бокам на расстоянии вытянутой руки – прыгнуть к ним, закрыться их телами от болтов, сунуть кинжал в сочленения доспехов (ведь оружие у нас не отбирали), затем расправиться с оставшимися мечниками и добить арбалетчиков. При должном везении и синхронных действиях нас не должны даже поцарапать!

Но нутром я чувствовал – время для решительных действий не пришло. Ну не станут же нас убивать посреди улицы – на глазах десятков прохожих, с любопытством наблюдавших за представлением, – не найдя убедительных доказательств? Поэтому для начала нужно дождаться результатов обыска, и уже потом смотреть по обстоятельствам. Оставив без внимания вопросительный взгляд Ушастика, наверняка успевшего аналогичным образом прикинуть будущую схватку, я наблюдал за Мишетом. Но командир не спешил копаться в наших сумках. Вместо этого он повернулся к стоявшему неподалеку старичку с корзинкой и велел приступать к досмотру.

Признаюсь, этого персонажа я поначалу не заметил и даже не предполагал, что он каким-то боком относится к компании бравых стражников. Доспехов у старичка не было, его одежда на форму нисколько не походила, да и плетеная корзинка придавала сходство с самым обычным грибником. Долго гадать, для чего был нужен данный специалист, не пришлось. Седовласый дедок подошел к нашим вещам, поставил рядом корзинку и извлек из нее существо, которое с большой натяжкой можно было назвать собакой. Худющая, покрытая язвочками и лишаями, с гноящимися глазами, еле стоявшая на лапках и мелко дрожавшая, будто от холода, эта псина вызывала жалость и желание немедленно облегчить страдания животинки, свернув ей шею. Развязав веревку на сумке с арбалетами, старик приказал:

– Дрянь, ищи!

Собаченция послушно сунула мордочку в сумку и принялась что-то там вынюхивать, а мне только чудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица. Но не из-за чудного имечка псины, а потому, что я вспомнил об одной мелочи, способной сорвать обыск. Повернув голову к Дариту, я усмехнулся и сказал:

– Подходящая кличка! Завязки на твоей сумке.

Разумеется, вторую фразу я произнес на эльфийском, надеясь, что Ушастик отыщет способ, как выкрутиться из щекотливой ситуации до того, как старичку-собачнику оторвет руку.

– Похоже, у ее хозяина совсем нет чувства юмора, – сказал Дар и добавил на родном языке: – Неактивны.

– Стойте молча! – недовольно рявкнул Мишет.

Я успокоился и вернулся к наблюдению, сообразив, отчего эльф так медленно снимал сумку с плеча. Псина, вынырнув из недр мешка, устало зевнула во всю пасть и поглядела на старика. Не дождавшись от животного нужной реакции, тот развязал рюкзак, и процедура повторилась. На этот раз собаченция возилась дольше, что было понятно – куча алхимических порошков сильно затрудняла работу ищейки. Пару раз, наткнувшись на особо пахучий состав, собака громко чихала, но в итоге все-таки решила, что ничего стоящего в рюкзаке нет, и жалобно взглянула на хозяина, словно умоляя положить ее обратно в корзинку, чтобы она могла тихо там помереть. Однако упрямый старик заставил бедную животинку продолжить обыск, а когда все сумки были тщательно обнюханы, развел руками и с явным огорчением сказал Мишету:

– Ничего. Даже следов нет.

Ну, еще бы! Я с того момента рюкзак неоднократно перетряхивал, а бутылки с отравой завязывал очень плотно, так что был уверен – ни пылинки желтого мха стражники обнаружить у меня не смогут. Если только сами не подкинут.

– Ищи лучше! – приказал командир.

Пожав плечами, старик передал приказ псине, но та недоуменно на него поглядела, покрутилась возле вещей и жалобно заскулила, не понимая, чего от нее хотят. Тогда хозяин поднял ищейку за ошейник и подошел к нам. Псина висела в его руке, безвольно вытянув лапки, похоже, давно привыкнув к такому способу переноски. Поставив собаку перед нами, старик в который раз повторил свое требование, но ищейка без особого интереса обнюхала мои сапоги, потом уделила толику внимания эльфу, уселась на камни и снова заскулила.

– Я же говорю – ничего! – повторил старичок.

Мишета это известие не обрадовало. Видимо, его начальство в красках расписало то, что произойдет с командиром при отсутствии должных результатов. А наблюдавшая за обыском толпа, наоборот, оживилась. Судя по доносившимся до меня обрывкам фраз, некоторые деловые личности уже успели организовать тотализатор и принимали ставки от азартных прохожих, пытавшихся угадать, найдут стражники мох или нет.

Не представляю, что именно грозило Мишету, только командир не постеснялся и лично вытряхнул на камни содержимое моего рюкзака. Не обратив внимания на книги и шмотки, стражник подозвал старичка с ищейкой и принялся открывать горшочки с алхимией, подсовывая их под собачью морду. Такое глупое поведение породило множество возмущенных зрительских комментариев и веселых замечаний. Возможно, стражник сам понимал, что вышел за рамки своих полномочий, вот только отступать не хотел (или не мог) и продолжил методично потрошить мои запасы.

Я долго раздумывал, не сказать ли командиру, что горшочки с рунами лучше не трогать, но мое замечание не понадобилось. Псина, сунув морду в очередную глиняную емкость, оглушительно завизжала, метнулась к хозяину и прижалась к его ногам, пытаясь зажать нос лапами. Похоже, командиру попалась под руку противогрибковая мазь, обладающая весьма резким и едким запахом. Разумеется, хозяин ищейки не мог стерпеть подобных издевательств над своей Дрянью. Под хохот толпы он, не особо стесняясь в выражениях, высказал Мишету все, что о нем думает, спрятал повизгивающую псину в корзинку и решительно отказался проводить дальнейший обыск. А на возражения стражника нахально заявил, что тот может воспользоваться собственным обонянием.

И только тогда командир приказал своим бойцам опустить оружие, смерил меня внимательным взглядом, то ли признавая мою победу, то ли заявляя, что мы еще обязательно встретимся, и вместе с отрядом покинул место событий. Причем даже не попытался извиниться, хотя это меня не удивило – представители силовых структур в любом мире ведут себя одинаково. С облегчением опустив руки, мы с Даритом принялись собирать вещи, прислушиваясь к разговорам в толпе.

Дождавшись, пока отряд скроется из вида, горожане принялись ругать обнаглевших стражников, которые порядочных людей подозревают черт знает в чем, а ворье и бандитов, расплодившихся во множестве, ловить не желают. Некоторые советовали мне подать жалобу градоначальнику, потребовав компенсации за необоснованный обыск, парочка даже обещала выступить свидетелями. Но не все разделяли мнение большинства. Некоторые, подобно мне, с ироничными улыбками наблюдали за разглагольствованиями крикунов, были и те, кто заявлял, что мы еще легко отделались. Не нашлось только равнодушных, но это понятно – в Ирхоне не так много развлечений, и каждое мало-мальски значимое событие привлекало всеобщее внимание. А далеко не каждый день можно увидеть, как обнюхивают городскую знаменитость!

Вскоре стихийный митинг прекратился, толпа зрителей начала рассасываться, а когда я вскинул на плечи рюкзак, ничего не напоминало о досадном происшествии. Дождавшись, пока соберется Дар, я направился к оружейнику, подводя итоги происшедшего. Итак, Ярут меня сдал. Списал в расход, как отработанный материал. Да, я предполагал подобное развитие событий, но полагал, что имею больше времени. Возможно, приятеля напугала моя выходка у ворот, или насторожило противоречивое поведение, либо командир наконец-то понял, что не сможет меня контролировать, не имея надежных рычагов давления.

Ведь несложно догадаться, что после продажи остатка чешуи хашана я больше не захочу рисковать и пошлю его подальше. Поэтому Ярут решил ускорить события, шепнув начальнику Мишета, что я планирую притащить в Ирхон очередную партию сырья. И теперь становится понятно, почему по городу который день ходят слухи о моем таинственном исчезновении. Не мог же приятель во всеуслышание заявить, что открывал для меня ворота! В таком случае он сам подставился бы под удар – зуб даю, после обнаружения у меня желтого мха горожане принялись бы судачить о его роли в случившемся. И хотя до суда дело вряд ли бы добралось, но большое темное пятно на репутации командира появилось бы непременно.

Поэтому все это время привратник просидел тише воды и ниже травы, ничем не афишируя свою связь со мной и надеясь на проверенную неоднократно схему устранения поставщиков. А если пойти чуть дальше, можно предположить, что слух о непосредственном участии искателей в моей пропаже появился с подачи Ярута. Ведь для них мой арест и скорая казнь стали бы просто бальзамом на душу. После такого все обладатели серебряных перстней получили бы прекрасный повод облить меня грязью и тем самым вернуть себе былое уважение, а горожане, обиженные в лучших чувствах, постарались бы поскорее забыть о Везунчике… Но это уже из области догадок.

Хозяин оружейной лавки встретил меня радушно. Однако это радушие нисколько не отразилось на цене, которую он предложил за товар, поэтому мне пришлось торговаться. Долго, упорно, до хрипоты, за каждый предмет отдельно. И хотя я бы с радостью согласился с предложенной суммой, сэкономив при этом определенное количество нервных клеток, но перед Даритом было стыдно. Ведь эльф тащил добычу в город наравне со мной и наверняка бы обиделся, отдай я ее за бесценок.