Текст книги "Глэд. (Трилогия)"

Автор книги: Олег Борисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 75 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

Глава 13. Марионетка.

Далеко за Вольным Халифатом расположены земли эльфов. Еще полтысячелетия тому назад они активно враждовали друг с другом, вовлекая в выяснение отношений своих соседей. Но в последние годы занятые скрытным народом леса стали запретной территорией для любых гостей. Верховный Совет кровно заинтересован в достоверной информации о текущем положении дел у наших союзников, чьи границы не подвергались атакам имперских легионов более полутора тысяч лет. В случае получения ценной информации Совет выплатит следующее вознаграждение…

Распоряжение по всем провинциям Южной Империи.

Расценки на информацию из Вечного леса и способы отказа в выплате вознаграждения.

Конец декабря

Гигантские топоры мелькали в безумном вихре, разрубая все на своей дороге: людей, лошадей, щиты, мечи или копья, попавшие под удар. Черные рыцари прошли сквозь человеческий строй как раскаленный меч сквозь свежий кусок масла. Количество противников их не волновало нисколько. Оставив после себя кашу разрубленных тел, пробив широкие коридоры в сомкнутых рядах, гвардия Хранителей успела дотянуться до смешавшейся конницы. Зацепив закрутившихся на месте дружинников и легко вооруженных всадников, черные рыцари развернулись и двинулись назад.

Последние ряды пехотинцев сделали «все враз» и попытались сомкнуть щиты, сквозь которые легко прошла отливающая бездонной ночью сталь, круша рискнувших сразиться. Наступая на поверженные тела, трехметровые фигуры вернулись на середину холма и снова развернулись. Потерявшие за минуту больше двух тысяч человек болотники и наемники попятились. Черные чудовища шагнули вперед и перед лицом неминуемой смерти люди побежали. Сначала медленно, а потом все быстрее. Только наемники пытались отходить пятясь, понимая смертельную опасность безудержного бегства. А храбрые бородачи Болотного королевства и верные вассалы Драконьих баронов бежали без оглядки, надеясь спасти жизни перед лицом безжалостной смерти. Осознав происшедшее, окончательно повернули коней отряды, прикрывавшие тылы наступающим. Впереди всех обратно в степь летели, сломя голову, ополченцы и обозники, бросив все сани и телеги, выпрягая коней и убивая друг друга за возможность вскочить в седло.

Ряды орков взревели и покатились вниз по склону, вслед за удирающим противником. За спиной у них горланили сигнальные рога. Часть Диких и гвардейцев развернулись и промчались мимо застывших катапульт к подгоняемым табунам, чтобы как можно скорее вскочить в седло. Остальные дикими скачками перемахнули через завалы тел и начали беспощадное истребление спасающихся бегством. Только перед ощетинившимися копьями наемниками степнякам пришлось затормозить, позволяя черным гигантам сосредоточиться на еще опасном противнике. Трое из рыцарей уже вовсю торили себе тропы в плотных рядах, и им на подмогу спешило еще пятеро. Остальные рубили бегущих, не щадя никого.

Отличная выучка наемников позволяла им непрестанно атаковать ворвавшегося вглубь строя противника. Умирая, они не сдавались и пробивались сквозь хоровод смерти к закованным в черную броню телам. Одному из рыцарей подрубили колени, и повалившееся тело пригвоздили к земле несчетным количеством копий. Распластанное на снегу тело парило фиолетовым туманом. Зашатался второй черный гвардеец, и через пару минут добили и его. Но спасти от истребления эти маленькие победы уже не могли. К последнему отбивающемуся великану подоспели пятеро гигантов и разметали сохраняемое подобие строя. После чего на разрозненные группы южан навалились орки, сметая в кровавой вакханалии всякие остатки обороны. Еще не погасли последние очаги сопротивления в растерзанных рядах наемников, как через холмы перевалили первые конные отряды орков, стремительным аллюром начинающих преследование бегущих.

– Надо вернуть всех! Мы не успеем догнать удирающую конницу! – волновались вожди.

Многоголовый расслаблено развалился на ковре и с удовольствием наблюдал, как еле заметные издали в наступающих сумерках черные фигуры и мельтешащие рядом с ними лохматые воины завершают разгром побежавшей вражеской пехоты. Почесав бок, он подарил суетящимся командирам широкую улыбку.

– Кто страшен, когда голоден?

Орки замерли, пытаясь найти отгадку.

– Что, бабушкиных сказок не помните? Спрашиваю, кто страшен без меры, когда голоден?

Тишина в ответ. Вздохнув, Многоголовый ткнул пальцем в возвышающиеся над ущельем стены.

– Голоден как морок. Голодный морок переполнен огненной яростью больше, чем ненавистью ко всему живому. Хранители позаботились о том, чтобы наш запах, запах Тьмы стал знаком этим порождениям мертвых миров. Нас они не тронут. Зато прекрасно найдут в наступающей тьме столь сочных коней и людей, удирающих верхом в степь. Смотрите, они уже начинают охоту. Пытающаяся убежать конница – лакомая добыча для летающих монстров.

Обернувшие орки внимательно всматривались в сереющую даль. Где-то в степи вспыхнул один клубок пламени, за ним другой. Только самые остроглазые могли заметить мечущиеся над степью вытянутые стрелами черные тени, обрушивающие огненные удары на головы всадников.

– Мы добьем пехоту, пока не настала ночь. Пройдем частым гребнем до выхода из ущелья, не давая пощады никому. Никому! Закончив, посадим способных держать оружие на коней и продолжим преследование, усилив передовые отряды. Шаманы должны чувствовать мороков. Это позволит нам наводить охотников на места их скопления. Где кружат мороки, там еще остались живые всадники. Где остались живые всадники – для нас есть работа.

Многоголовый встал, поправляя перевязь с оружием.

– Предупредить бойцов – только полные идиоты могут пустить с перепугу стрелу в летающую тварь! Это наши союзники, не хватало еще получить огненную оплеуху в ответ.

Вождь вскочил на подведенного коня.

– Все, идем довершать начатое. Мы продержались необходимое время, дав возможность Хранителям разбудить гвардию и тени Мрака. Наша доблесть позволила отправить столько душ в мир иной, что подмога пришла раньше, чем я ожидал. Разрозненные кланы собрались воедино и отстояли степь от жадных лап безмозглых соседей. Пора начинать охоту. Пленных – не брать!

* * *

Начавшаяся метель засыпала снегом тела, оставляемые бегущими. Крупные отряды орков с учениками шаманов мчались следом за стаями мороков, кружащих над пытающимися сбиться вместе группами всадников. Стремительные и невидимые в ночи тени падали с неба, плюясь струями все уничтожающего огня. Кони шарахались от погибших в пламени соседей и несли людей сквозь пелену снега, где их уже встречали кружащие вокруг степняки, упоенные любимой забавой – охотой на человека. Пирующих на трупах тварей шаманы криками и шумом поднимали обратно в небо. Недовольно огрызнувшись, отливающие синевой создания шипели, рычали, но распахивали когтистые крылья и взлетали. Чтобы продолжить кровавую охоту на отлично им видимые в темноте жаркие тела жертв. Чтобы обрушиться на следующую группу пробирающихся сквозь ночь и ветер на юг.

Маленькие отряды орков рассыпались цепью и безостановочно шли по любому обнаруженному ими следу. Выносливые и привычные к такой погоне лошади позволяли настигать беглецов раньше, чем в их перепуганных душах забрезжит надежда на спасение. Настигнуть и убить. Прячась в снег на пути мечущейся в ночи конницы и неожиданно возникая перед ними. Нагоняя отставших и нанося удары в сгорбленные спины. Загоняя на каменистые холмы, где оступившиеся кони валились вниз, калеча седоков. Убивать всю долгую ночь.

– Хочу спросить тебя, зачем ты чистил броню после первой схватки? – исполосованный ящер устало оперся на широкий топор, подобранный где-то на поле битвы.

Глэд мрачно разглядывал раскинувшуюся перед ним картину, сняв шлем и подставив распаренное лицо холодному ветру.

– Не знаю. Видимо, боялся пропустить приглашение на второй бальный танец.

– Да? Ну, мы все отмечены в списках обязательных гостей. Я бы на твоем месте не беспокоился.

По быстро заметаемому снегом полю двигались редкие фигуры орков. Они проверяли, не оставили кого-либо в живых. Раненных соплеменников стаскивали к споро развернутым палаткам рядом с брошенным помостом. На нем еще не так давно стояли военачальники объединенной человеческой армии. Если поисковые партии находили подающего признаки жизни врага, его тут же добивали.

– Пустая трата времени. Люди все равно умрут к утру. Мороз. Ветер. Орки уже утром пойдут обратно, а куда деваться раненным солдатам? Степь убьет их в любом случае.

– Они не хотят позволить морозу лишить их развлечения.

– Они?

– Они. Орки. Я – человек. Который, к сожалению, стал одним из них.

– Никто не может превратиться в крокодила, одев его шкуру. Ты можешь ходить вперевалку, ты можешь привязать к себе длинный хвост и вставить в пасть длинные зубы. Но ты не станешь крокодилом, даже если будешь жить на болотах всю оставшуюся жизнь.

– Что тогда мне делать с частью самого себя, выросшей в вашей деревне и говорящей на вашем языке?

– Забавно, когда ты произносишь слова на нашем наречии, коверкаешь намного меньше чем торговцы, изучающие мой язык всю сознательную жизнь. Не знаю, что тебе делать. Но даже если ты спасешь мир, тебе не позволят подать голос на клановом совете. С тобой разделят кусок мяса, тебе постелят свежую траву в постель. Ты будешь другом, оставаясь при этом чужаком.

Шип осторожно сменил позу, чтобы не бередить схватившиеся на морозе раны.

– Извини, я не успел поблагодарить тебя за последние минуты схватки. Минимум пару раз ты спасал мою шкуру от верной смерти.

Безглазый только махнул рукой. За этот безумно долгий день он убил стольких, что их тел хватит на личную пирамиду.

– Я серьезно. Не обижай меня отказом. Я буду рад накормить тебя у домашнего костра. Если ты когда-либо появишься в наших краях, у тебя будет надежный проводник и верный товарищ. Прими это в дар.

Человек долго рассматривал лежащий на ладони широкий кривой нож в бурых ножнах. Потом спокойно отстегнул висящий на поясе кинжал и молча вручил стоящему перед ним ящеру.

– У меня нет дома. До этого момента у меня не было друзей. Все, кого я встречал до этого, пытались использовать меня себе во благо. Спасибо тебе, воин речного народа. Я всегда разделю с тобой последний кусок хлеба, если доведется свидеться снова. А теперь пойдем, мои бородатые сопровождающие уже машут руками. Судя по всему, кто-то успел приготовить поздний ночной ужин.

– Камней, камней держитесь! И по самому верху холма, там снег смело! – Кхохолом давал возможность уставшему коню идти медленным шагом, представляя себе что ждет путника, лишившегося лошади в степи. Рядом с ним цепочкой вытянулось семнадцать всадников, смешанный отряд из поххоморанцев, дружинников и пары наемников.

Увидев, как пара крылатых тварей разметала крупную группу конницы, старый колдун тут же взял левее и по первой найденной каменистой гряде повернул на восток, в сторону моря. Опыт кочевой жизни среди орков позволил ему легко находить дорогу в заснеженной степи и пытаться путать след, выгадывая минимальную фору по времени. Кроме того, страх максимально обострил не растраченные полностью магические способности, и он в течение всей ночи успел почувствовать каждое нападение с небес до того, как оно становилось результативным. Неосознанно прибившиеся к нему попутчики скоро сообразили, что сутулый худой старик способен сделать для их спасения намного больше, чем их крепкая броня и остро заточенные мечи. Поэтому к исходу вторых суток его слушались беспрекословно.

– Я думаю, этот холм минуем – можно больше копыта коней на камнях не сбивать. Раз нас до сих пор не преследуют, значит заняты более легкой поживой.

– Повернем на юг?

– С какой стати? Именно на южных тропах людей будут искать. Сейчас все бегут именно туда, на юг. А мы пойдем к осушенным болотам. Там, на востоке, сможем укрыться. Пусть нам придется преодолеть лишние сотню миль, но я предпочитаю померзнуть неделю-другую, чем поджариться под вопли проклятых ночных демонов.

Восемнадцать смертельно уставших всадников медленно спустились по пологому склону и продолжили мучительный путь навстречу встающему солнцу.

Шип оказался прав. Ненайденные орками раненые не пережили следующую морозную ночь. Черные рыцари при первых лучах солнца вернулись обратно во тьму лабиринта перед Усыпальницей. Победители устроили тяжело пострадавших в битве на захваченном обозе, погрузили часть оружия и медленно тронулись на юг, следом за основной массой умчавшихся охотиться степняков. Большую часть каравана составляли ящеры, не участвующие в кровавой потехе. На первых санях расположился человек в черных доспехах и трое гномов, сумевших выжить в горниле битвы. Человек, которого теперь уважали как отлично зарекомендовавшего себя командира и смелого воина, но который так и не стал своим для слившегося воедино Дикого и Разделенного народов.

Через два дня поисковые отряды добили остатки одиннадцати тысяч ополченцев и обозных работников, пытавшихся пешком прорваться на юг. Еще через неделю обожравшиеся мороки почти прекратили охоту на тающую как дым конницу объединенной армии. Из начавших бегство восьми тысяч всадников осталось не более сотни. Для вторгшихся в степь военный поход закончился. Окончательно.

Многоголовому привезли в мешке обожженные и частично обглоданные головы принца Драго, Тертедуэя и Рамира. Это было все, что осталось от главнокомандующих, собиравшихся поделить степь между соседними государствами. Вождь приказал припрятать ценный подарок. Он слишком устал, чтобы быстро придумать, какие украшения изготовить из столь дорогостоящего дара.

* * *

Огарок свечи на дремлющей во тьме столешнице полыхнул багровой вспышкой, и засиявший клубок огня выдернул из мрака две фигуры, скрывающие лица под капюшонами серых шерстяных плащей. Искаженный языками пламени сухощавый лик равнодушно смотрел в темноту, не обращая взор ни на кого в отдельности. В затхлом воздухе пахнуло дымом и запахом горелого человеческого мяса.

– Рад вас видеть, Спящие.

Сидящие сипло попытались выдавить из себя что-то в ответ.

– Мы расстроены. Очень расстроены. За последние две сотни лет от вас нет никакой отдачи. Трое приведенных для изучения претендента не выдерживали никакой критики. Сплошной поток обещаний от Совета и растранжиривание полученного золота.

Замершие фигуры затаили дыхание. Никогда ранее Хранители не упрекали помощников. Сегодняшний визит выходил за рамки любых привычных процедур и правил.

– Мы считали, что Совет и вы, в частности, в самом деле столкнулись с реально существующими проблемами. Трудности поиска в чужих мирах. Вымирающий род бежавших повелителей магии. Слабость найденных кандидатов. Но последние события изменили наше мнение. Мало того, мы опечалены не столько беззубостью Совета. Мы опечалены лично вами. Ваше существование в последние дни поставлено под сомнение. Мы хотим получить ответы, которые либо убедят нас подождать с кардинальным решением вопроса, либо лишат вас возможности когда-либо покинуть пределы этой комнаты.

В мертвой тишине раздавался лишь треск огня.

– Итак. Назовите имя носителя древней крови.

– Глеб. Глеб Михайлов. После инцидента в Пяти Сестрах у него появилось прозвище Безглазый. На орочьем – Глэд.

– Где он сейчас?

– Погиб в подземельях Полана при атаке харнета. После этого умер гном, связавший себя магическими узами с кандидатом.

– Информация достоверная?

– Совершенно.

– … Да. Совершеннейшая чушь. Гном вовсе не погиб. Мало того, он получил под командование десяток и успел пролить кровь в битве при Усыпальнице. А похороненного вами человека мы заметили на грани миров, когда он командовал тысячами нежити. Отменно командовал, надо заметить. Нам пришлось потратить определенное время, чтобы распутать клубок событий, которые вы пустили на самотек. Кроме того, вы создали ситуацию, когда серьезно заинтересовавший нас кандидат с очень необычными возможностями подвергает жизнь нешуточным угрозам в заваренной с участием Совета Спящих кровавой каше.

– Совет заботится о вашей безопасности!

– Мы вполне можем позаботиться о личной безопасности сами. Как и о безопасности хранимой нами Усыпальницы. Но вместо того, чтобы решать вопросы с ключевым на сегодня четвертым Хранителем, мы вынуждены спасать орков, образумливать суетливых гномов, загонять обратно в Тень наглотавшихся человечины мороков. А вы, заигравшиеся в заговоры и увлеченно дергающие за веревочки судеб несчатных людишек, забросили назначенную вам главную задачу. Мы опечалены.

Спящие молчали. Пытаясь осознать услышанное и лихорадочно ища выход из столь неприятной ситуации.

– Это – ваш подопечный. Ваши ставленники нашли его и привели в наш мир. Выкормленные вами следопыты бросили нужного нам человека на съедение своре грызущихся королевств. Без знаний, без поддержки, без друзей. Ваши люди. Значит, вам и разделять ответственность за их действия.

Огненный шар резко уменьшился в размерах, отбрасывая лишь слабые блики на полированное дерево.

– Мы помним, что одного из нас нашли вы. Поэтому, вам дана единственная и последняя возможность исправить ситуацию. У вас шесть месяцев до того момента, как первые июльские лучи солнца окрасят пики гор. До этого момента кандидат должен быть доставлен в Усыпальницу. Целый и невредимый. Без ненависти в сердце к нам. Поэтому постарайтесь не переусердствовать в способах убеждения. И еще. За его головой уже выстроилась очередь, и вы отнюдь не первые. Если человека успеют привести раньше вас гномы или орки, мы примем от них этот дар. В таком случае, вы опоздаете и двумя высохшими мумиями в мертвых катакомбах у северных морей станет больше. Если же он погибнет – эти мумии умирать будут долго и мучительно.

Клубок огня расстаял, оставив после себя смрадную вонь и вернув тьме отвоеванные на краткий миг позиции.

– Знаешь, я хочу проведать Мима. Мне кажется, ему есть что нам рассказать.

– Согласен. Нам есть о чем распросить, а ему есть что рассказать…

* * *

– Что же так холодно? – укутанный в тулуп стражник устал приплясывать на продуваемой ветрами башне. Бесполезное копье давно стояло в углу, чтобы не оттягивало руки. Первую часть дежурства удалось отсидеться за широкой доской, немного прикрывавшей от студеного северного ветра. Но чем ближе подходило время вечернего развода, тем сильнее пробирал мороз. Мысли о горячем ужине и кувшине хорошего местного вина скукожились до заледеневших горошин и постукивали где-то в пустой голове при каждом приседании или прыжке. А он еще радовался, что благодаря орлиному взору будет отдыхать от бесконечных прогулок по заснеженным стенам. Стой себе на башне и поглядывай в белеющую степь. Вот и достоялся, зуб на зуб не попадает.

Стражник в очередной раз похлопал себя по бокам и замер.

– Что за шутки богов?

Над далеким холмом высоко в небе плыло, не торопясь, облако. Неожиданно из-за его пушистого края к земле вывалилась черная молния, взмахнула пару раз крыльями и крутнулась над усыпанным снегом кустарником, опоясавшим вершину холма. Сделав пару кругов непонятное создание поднялось повыше и полетело в сторону крепости, перекрывшей длинными стенами подходы к выстроенной за осень деревеньке.

– Да будут прокляты степные демоны! – испугался враз вспотевший караульный и схватил веревку. Над широким внутренним двором гулко заметалось эхо колокольного набата. На стенах забегали четверо других дозорных, пытаясь увидеть причину переполоха. Во двор косолапыми медвежатами выкатывались из казарм и столовой солдаты. Близость орочьих вольных просторов всегда подспудно пугала вставших крепостью защитников Болотного королевства. С таким беспокойным соседом шутить – себе дороже.

Быстро выросшая в размерах черная тень обернулась длинношеим ящером, легко несшим черное чешуйчатое тело с маленькой головой и длинным хвостом на широких перепончатых крыльях. Скользнув над стенами, тварь с интересом посмотрела на суету в крепости, заложила резкий вираж и выплюнула вниз бледный огненный шар. Пламя ударилось в край заметенной площади и недовольно зашипело, не желая разгораться. В полную силу натянутых луков взметнулся вверх рой взбешенных стрел. Увернувшись от царапающих небо стальных наконечников, морок недовольно заверещал и тяжело работая крыльями стал набирать высоту. Покружившись с пару минут высоко над заснеженными шпилями, он прокричал с поднебесья явно что-то обидное в адрес столь неприветливо встретивших его. Заложив пологий вираж набрал скорость и умчался в сторону гор. Больше его не видели.

Возбужденный стражник закончил испуганно вглядываться в облака и подозрительно считать редких птиц, после чего вернулся к изучению запомненного до последнего кустика пейзажа. Мгновение спустя его голова уже торчала над перилами башни.

– Всадники! Отряд с запада подходит!

Старательно обходя выплавленную в снегу проплешину, солдаты заспешили на стены. Где-то тяжело загремел ворот настенного арбалета, взводя тугую тетиву. Рассредоточившиеся за стенными зубцами, защитники крепости поправляли оружие, доспехи и пытались узнать друг у друга – а что стряслось, собственно? Набег? Орки сумели ускользнуть от ушедших два месяца тому назад отрядов и нагрянули сюда, в далекий и слабо защищенный тыл?

Спустившись с холмов к шаткому мостику крепости медленно тянулась тонкая вереница всадников. Один, два, пять, десять, одиннадцать… Или двенадцать? Нет, одиннадцать – считал про себя дозорный. Надо же, люди, а он их чуть за орков не принял. Гонцы? Не похоже, те четверками донесения доставляют, не больше. Может, дезертиры? Побыстрее бы сменили, так хочется узнать, что привело сюда этих вооруженных людей!

Надсадно заскрипели ворота и одиннадцать человек въехали внутрь крепости. Встречающие их солдаты в полной тишине опустили направленные на незнакомцев копья. Посеченные в бою латы, черные от копоти доспехи, серые обмороженные лица. Страшное зрелище, предвестник плохих новостей.

– Кто такие? – шагнул вперед наместник крепости.

Заиндевевший всадник в когда-то блестящей кольчуге с трудом просипел в ответ.

– Третья тысяча сводной тяжелой конницы Зур. Остальные – дружинники баронов с Приречья, да пара поххоморанцев.

– Вас что, перехватили в разъезде? Почему вы вернулись от остальных войск?

– Нет больше никаких войск. Уж две недели как кончились. – И державшийся в седле только силой воли солдат медленно стал валиться на землю.

– Снимайте их, быстро! И ко мне! Лекаря сюда! – засуетился наместник. Через полчаса в его комнате было не протолкнуться от носивших горячую воду, теплые одеяла и пытающихся хоть чем-то помочь двум лекарям. Сам наместник доверив остальные заботы одному из сотников тенью выскользнул во двор, где перехватил разводящего.

– Усиленные наряды на ночь, это во-первых. Во-вторых – завтра обоз из деревни придет. Поставишь на разгрузку верных людей. Молчаливых. Чтобы никто даже не заикнулся о прибывших. Последнее. Если кто из наших в деревню сумеет за спиртным удрать, и ты недоумков не отловишь – лично будешь себе петлю на шее затягивать. Ты меня знаешь.

Разводящий испуганно поежился.

– Чтобы ни одна душа вне крепости про случившееся не знала. Я же сейчас выберу из них кого поживее и постараюсь расспросить. Слишком странные вещи они говорят.

– Понял, господин наместник. Все будет сделано как надо.

– Конечно понял. Если не понял – будешь ворон кормить.

Свеча еле заметно освещает лицо склонившегося над больным человека. Крепкий телом дружинник еле слышно рассказывает, делая долгие паузы между словами, чтобы восстановить силы.

– Просто не представляю, как до вас добрались. Если бы не старик – амба, так бы в снегах и сгинули… А когда между холмов пробились, наши кричали радостно. Осталось всего лишь разок нажать и все, мы бы их обошли. Там за холмами какие-то механизмы стояли, камни нам на головы кидали. Да только не успели мы дожать. Засыпали нас огненными снарядами. Каждый снаряд – размером с пол-лошади, не меньше. Как об землю ударится, так на пять-шесть корпусов вокруг сгорает все вмиг… Скакали из той ловушки во всю прыть. От нашей дружины осталось всего трое, а в атаку уходило полсотни… Пехота снова на холмы забираться стала, мы уже готовились пробиваться в проходы, которые орки оставили. А в те проходы гиганты черные метнулись. Все, началась сплошная мясорубка… Сначала остатки первых рядов побежали, потом мы повернули, а ополченцы уж впереди нас драпали… В первую ночь с небес эти мороки нападали. Народу пожгли – несчетное количество. Орки вокруг конные метались, рубили отставших. Мы с другом к этому старику прибились. Он нас и вывел. Поххоморанец, что сейчас в углу стонет, рассказывал – старик числился личным лекарем у их главнокомандующего. Колдун, не иначе. Как сверху морок валиться на нас начинает, он в сторону рванет, нас за собой зовет. Огненный удар мимо проходит. А к утру ближе на восток повернули, каменными насыпями уходили, след путали… Двое мороза не выдержали, умерли. Лошадь, что послабее – забили и съели. Уже почти до вас дошли, как еще одна тварь выследила. Наше счастье, что обожралась, слабый у нее плевок получился. Мы в стороны рассыпаемся, а кони уже еле ноги передвигают. Пятеро так там за холмом и остались. А гадина покружила и к вам подалась…

Утром доклад о разгроме союзных войск под надежной охраной помчал в столицу гонец. С приказом – вручить лично Его Величеству. Через неделю новость передали в другие государства. Из засыпанной снегом степи больше не выбрался ни один из бежавших от Усыпальницы.

* * *

Месяц спустя после битвы на северной окраине разрушенного Города Мертвых широко раскинулся палаточный лагерь. Выжившие готовились отметить победу, запасая впрок хмельной кумыс, жаря быков и поджидая спешащих от холодных гор самок и молодняк. С юга подтягивались небольшие отряды, успешно закончившие охоту на беглецов. Ставились шатры, пелись песни. Шаманы, вернувшие расположение Многоголового верной службой, теперь проводили обрядовые пляски, прощаясь с навсегда покинувшими этот вольный край воинами. Вечерами еле волочащие от усталости ноги кочевники сбивались в ватаги и продолжали веселье в тепле.

В личной юрте Хмурого в этот вечер собрались друзья. Важные от оказанного доверия малышки накрыли стол и убежали любоваться ночной пляской с огнем. Колонг высунулся крылатой тенью из дыры на крыше, осмотрелся и вернулся назад. Привычно устроившись в языках горячего костра, он задремал, не забывая при этом чутко поводить по сторонам ушами. О лучшем охраннике можно было и не мечтать.

Вокруг огня расселись хозяин юрты, получивший право представлять остатки Дикого народа на общем Совете вождей; Шип, возглавивший после битвы одну из сотен речного народа и Глэд, одетый в этот вечер в теплую просторную одежду. Воины помянули павших и принялись за дымящееся мясо.

– Я так понял, шаманы решили не требовать твою шкуру в качестве подарка? – Хмурый с легкостью справился с обильной порцией и положил добавки.

– Да. Многоголовый предложил вернуть им старые права. Теперь камлатели с вождями тягают одеяло будущих богатств друг у друга, делят обязанности и власть в кланах. Мне посоветовали не задерживаться тут и не мозолить зря глаза. Чинить препятствий в отъезде никто не будет.

– На север отправишься?

– Нет. Я побеседовал с оставшимися в живых гномами. Они с радостью поселятся вместе со мной в маленьком домике на границе горных лугов. Там мне предложено изучать историю их народа, отдыхать, восстанавливать силы. А еще меня там будут держать на тонкой золотой цепочке, под присмотром. Чтобы я лишний раз не взбаламутил и так стоящее на ушах горное царство. Их вожди надеялись отпраздновать поминки очередного претендента на королевский трон. Вместо этого я остался жив и набрался опыта. Убивать меня пока хлопотно, можно испортить отношения с вами. Оставлять без присмотра – накладно.

– В самом деле – золотая? – с интересом повернулся Шип.

– Кто?

– Ну, цепочка. Ты сказал – держать на тонкой золотой цепочке.

– Извини, я тебя ввел в заблуждение. Это – образ. Хорошая еда, теплая одежда в морозы, прогулки на свежем воздухе, преданные слуги. Все это легко может сковать твою волю к самостоятельной жизни надежнее стальных или золотых оков.

– Ага. Понял. Хороший образ, надо будет запомнить.

Глэд аккуратно поставил на ковер пустую миску и налил себе горячего чаю.

– Девочки приготовили мне коней. Припасы на дорогу уже уложены. Из человеческого оружия я отобрал подходящее по руке. Одежда на мне и запас в переметных сумах. Немного золота мне выдали на первое время обживаться в горах. Гномьи доспехи лежат в моей палатке. Бородатые телохранители собираются через пару дней домой. Вот пусть и едут. Домой. А я поеду один. Без их навязчивой опеки и тюремного сопровождения. Пока они не догадались, что никто не вернется за черными доспехами.

– А куда, если не секрет?

– На юг. Туда, где еще не разошлась молва о безумце, поднимающим нежить в атаку.

– В теплые края, значит. Там хорошо, – Хмурый вытряхнул последние капли чая себе в пиалу и поставил на огонь следующий чайник, стараясь не задеть дремлющего колонга. – Там ополовиненные Драконы. Потом получившие по лбу наемники Зур. За ними Перешеек с нежитью, куда уже больше ста лет никто старается нос не показывать. Потом напыщенная Южная империя, способная распять тебя по малейшему подозрению в нелояльности. Их южные границы щиплют кочевники, похожие на нас образом жизни. Ненавидящие еще больше, чем грызущиеся с нами нынешние соседи. Кочевников с удовольствием приносят в жертву эльфы, запутавшиеся в понимании того, кто из них светлый, а кто темный. За границей Вечного Леса отравляют воздух дремлющие вулканы. Где именно ты решил остановиться?

– Надеюсь добраться до эльфийских границ. Есть у меня пара вопросов к живущим рядом с эльфами, укрывшись от лучей солнца под зеленой листвой.

– Хорошее будет путешествие. Мне почему-то кажется, что ты доберешься. Только будь осторожен, эта взбалмошная девица-недомерок уже неделю как умчалась по выбранной тобой дороге. Не думаю, что встреча с ней тебя порадует.

Глэд скупо улыбнулся.

– Сам понимаешь, в таком виде я не могу похвастаться успехом у женщин.

– Эта самка способна сожрать стаю харнетов и не подавиться. Надеюсь, ты будешь осторожен.

– Разумеется. Сами того не желая, гномы сделали мне роскошный подарок. Их амулет укрывает меня от поисковой магии шаманов и нежити. Надеюсь, спрячет и от ловчих сетей эльфов.

Погрустневший Шип вздохнул.

– А может, перед поездкой заглянешь к нам? Я тебя познакомлю с моей семьей, прогуляемся на охоту?

– Извини, побратим. Не в этот раз.

– Жаль. Но как бы не сложилась судьба, ты всегда желанный гость в моем доме.