Текст книги "Феномен Андропова. 30 лет из жизни Генерального секретаря ЦК КПСС"
Автор книги: Олег Хлобустов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Главная «тайна Андропова»
Большинство авторов, писавших о Юрии Владимировиче Андропове, не задумывались и не говорили о его работе в Политбюро Центрального комитета КПСС, сначала в качестве кандидата, а затем – и полноправного члена это высшего партийно-политического органа Союза Советских Социалистических Республик.
Поэтому, приступая к освещению этой мало известной страницы биографии Андропова, следует отметить, что кандидаты в члены Политбюро участвовали, с правом совещательного голоса, в его еженедельных заседаниях в Кремле, в зале рядом с «парадным» кабинетом Генерального секретаря ЦК (второй его, «рабочий», кабинет под номером 6 находился на пятом этаже подъезда № 1 А главного здания ЦК КПСС на Старой площади).
Избрание в Политбюро в качестве кандидата или его члена означало приобретение дополнительных должностных обязанностей и полномочий, в частности, запрашивать дополнительную информацию, анализировать ее, высказывать предложения и мнения по обсуждавшимся вопросам.
Еще один немаловажный штрих – члены Политбюро ЦК КПСС являлись охраняемыми лицами, то есть они охранялись сотрудниками 9-го управления КГБ СССР. Причем это касалось также их семей и мест проживания. Помимо этого, им полагались спецсвязь (фельдегерская, шифрованная телеграфная и телефонная – «кремлевка» (засекречивающая высокочастотная аппаратура АТС – 1).
Кое-кто до сих пор недоумевает: а почему это председатель КГБ стал членом этого высшего политического органа Советского Союза? Чего не было после июля 1953 г.? Но зададим тогда себе и попытаемся объективно ответить на вполне обоснованный вопрос: а является ли целесообразным присутствие именно в таком коллективном органе государственного управления страной руководителя ведомства, отвечающего за обеспечение государственной или национальной безопасности страны? Тем более, в обстановке «холодной войны»? На наш взгляд, ответ на этот вопрос вполне очевиден.
Ведь, согласно пункту 27 Устава КПСС, «высшим принципом партийного руководства является коллективность руководства – непременное условие деятельности партийных организаций, правильного воспитания кадров, развития активности и самодеятельности коммунистов».
В соответствии с Уставом КПСС, Политбюро ЦК избиралось всего лишь «для руководства работой партии между Пленумами ЦК» (пункт 38 Устава КПСС). И в этой связи ему были делегированы полномочия и функции Центрального Комитета КПСС – в промежутках между съездами руководить всей деятельностью партии, местных партийных органов, осуществлять подбор и расстановку руководящих кадров, направлять работу центральных государственных и общественных организаций через партийные группы в них (пункт 34).
В этой связи Политбюро рассматривало и утверждало не только проекты партийных документов – решений Пленумов ЦК и съездов партии, но и принимало («утверждало») решения Совета министров СССР, как это было, например, с Положением о КГБ при СМ СССР, руководителей других министерств и ведомств.
Таким образом, реальное значение этого коллективного органа управления было намного более значимым, чем это указывалось в Уставе КПСС, поскольку он рассматривал, обсуждал и утверждал решения, обязательные для исполнения как для Совета министров, так и для других государственных ведомств, фактически вырабатывая основы политики государства в международной и внутриполитической сферах жизни Советского Союза.
Например, как следует из рабочей записи заседания Политбюро ЦК от 3 января 1980 г., в предыдущем году на его 47 заседаниях было рассмотрено 450 вопросов, по которым было принято свыше 4 тысяч постановлений.
В том числе, по
организационным вопросам – 14
вопросам идеологии – 46
военно-оборонным вопросам – 227
вопросам промышленности, транспорта, капитального строительства – 159
по вопросам внешней политики и внешней торговли – 1 845
вопросам планирования народного хозяйства – 11
кадровым вопросам – 330
о правительственных наградах – 927 [131]131
Волкогонов Д.А. Семь вождей. М., 1995, сс. 38, 40
[Закрыть]
Особо подчеркнем – Политбюро в брежневско-андроповский период, поскольку этот порядок впоследствии был отменен при М.С. Горбачеве, – рассматривались и утверждались тезисы бесед советских руководителей с иностранными делегациями, в том числе и советские позиции по «деликатным» международным и внутриполитическим вопросам, которые могли бы быть подняты иностранцами в ходе переговоров.
Предварительные «позиции советской стороны», подготовленные специалистами соответствующих ведомств, фиксировались письменно, согласовывались и в обязательном порядке рассматривались председателем КГБ, главами МИДа и министерства обороны. Некоторые вопросы внутренней политики также согласовывались с участием Генеральной прокуратуры СССР, а также министерства юстиции, здравоохранения и т. д..
Я бы, тем не менее, не спешил обвинять Политбюро «в узурпации власти», поскольку и премьер-министр Великобритании, являющийся лидером правящей партии, также не является абсолютно свободным в принятии политических решений и должен считаться как с мнениями партийного руководства, так и компетентных специалистов. Это – тоже неписанная политическая традиция старейшей европейской демократии, не закрепленная в конституции данной страны по причине отсутствия последней.
В Политбюро, что необходимо уже пояснить для современного молодого читателя, входили избираемые Пленумами ЦК КПСС персонально члены Центрального Комитета партии, а это могли быть секретари ЦК, первые секретари ЦК компартий некоторых союзных республик, горкомов КПСС Москвы и Ленинграда, ряд ключевых министров правительства.
В частности, одновременно с Ю.В. Андроповым членами Политбюро (ПБ ЦК) в апреле 1973 г. стали министр иностранных дел А.А. Громыко и обороны А.А. Гречко.
Исторической правды ради следует сказать, что Политбюро внешне являлось наиболее «закрытым» партийным органом – информация о его решениях, ранее строго конфиденциально доводившаяся до заинтересованных органов, стала регулярно появляться в прессе только после избрания Ю.В. Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС.
Заседания Политбюро ЦК проходили один раз в неделю, обычно – по четвергам, с 16 часов до 18–19 часов под председательством Л.И. Брежнева или М.А. Суслова, в редких случаях – заведующего Общим отделом ЦК (личной канцелярией Генерального секретаря) К.У. Черненко. С июля 1982 г., после избрания Андропова Секретарем ЦК КПСС, иногда он также стал председательствовать на заседаниях Политбюро.
На заседаниях Политбюро, как правило, в полном составе с участием кандидатов в его члены, рассматривалось и решалось немало актуальных и острых вопросов внутренней и международной жизни страны.
В том числе и в первую очередь связанных с развитием кризисных ситуаций в нашей стране или за рубежом («Пражская весна» 1968 г., «Апрельская революция» в Афганистане в 1978 г., политический кризис в Польской Народной Республике в 1980 г. и т. д.).
В то же время, повестка дня заседаний ПБ ЦК нередко включала более десятка вопросов, по каждому из которых был назначенный заранее докладчик, подготовленные и рассылавшиеся членам и кандидатам в члены Политбюро для предварительного ознакомления проекты решений, обосновывающие их пояснительные записки, готовившиеся профильными государственными ведомствами и «визировавшиеся» (согласовываемые) с соисполнителями.
В случае возникновения разногласий между соисполнителями, окончательное решение принималось членами Политбюро и оформлялось соответствующим постановлением.
Материалы к заседаниям – повестка дня, записки и справки, предложения и проекты решений готовились Общим отделом ЦК КПСС и рассылались членам и кандидатам в члены Политбюро нарочными, как правило, во вторник (иногородним членам ПБ они доставлялись фельдегерской службой).
Предложения и проекты решений (постановлений) Политбюро готовились как отделами ЦК КПСС, так и по специальным поручениям соответствующими государственными ведомствами.
Ясно, что очень многие из обсуждавшихся вопросов напрямую затрагивали состояние государственной безопасности Советского Союза, социалистического содружества, союзников СССР, требовали согласования с КГБ, Минобороны и МИДом.
Поскольку многие из обсуждавшихся вопросов имели сверхсекретный характер, то и соответствующие документы и решения имели высочайший гриф ограниченного распространения информации – «Совершенно секретно. Особой важности». Указанные документы подлежали хранению в так называемых «особых папках», которые имелись у всех членов Политбюро[132]132
В действительности «особая папка» представляла собой кабинет и выделенные хранилища, где могли работать с документами этой категории только специально уполномоченные сотрудники. Подробно механизм функционирования Политбюро и «особой папки» Андропова, располагавшейся в нескольких комнатах рядом с кабинетом председателя КГБ СССР на третьем этаже дома 2 на площади Дзержинского, описан в мемуарах его помощника И.Е. Синицына.
[Закрыть].
Отметим и следующие чрезвычайно важные для нашего повествования обстоятельства. «Техническое обеспечение» работы Политбюро в ЦК КПСС осуществляли 5–6 специально выделенных сотрудников Общего отдела ЦК, возглавлявшегося с 1965 г. К.У. Черненко, а с 1982 г. – В.И. Болдиным.
Помимо этого у каждого члена (кандидата в члены) ПБ ЦК имелись специальные помощники «по работе в Политбюро», обладавшие наивысшей формой допуска к работе с совершенно секретными документами.
Таким образом, круг секретоносителей, допущенных к «тайнам Политбюро ЦК», составлял в СССР несколько десятков человек.
Понятно, что сама по себе работа Политбюро ЦК являлась объектом первостепенного интереса для разведок, по крайней мере, ведущих иностранных государств.
Определенные «утечки информации» о работе Политбюро были, их не могло не быть. Поскольку у осведомленных, в разной степени, о его деятельности лиц имелись родственники, дети, самые близкие знакомые, друзья в аппарате ЦК и т. д., что создавало определенные предпосылки для несанкционированного разглашения информации.
Таким образом, в том числе в кадрах ЦК КПСС, да и в партийных аппаратах в областях и республиках СССР, появлялись разнообразные слухи, которые имели под собой, как правило, весьма относительные основания.
Также за счет болтливости, информацию, представляющую интерес для ЦРУ, от своего предполагавшегося тестя, члена Политбюро ЦК КПСС К.В. Русакова, получал американский агент «Трианон» (сотрудник МИД СССР А. Огородник, покончивший жизнь самоубийством при аресте 22 июня 1977 г.)[133]133
Подробнее см. Перетрухин И. Агентурная кличка «Трианон». Воспоминания контрразведчика. М., 2000. В результате навязанной ЦРУ контрразведчиками оперативной игра, 15 июля в Москве с поличным была задержана связная «Трианона» сотрудница посольства Марта Петерсон. Читателям старших поколений эта история известна по книге Юлиана Семенова и одновременному телесериалу «ТАСС уполномочен заявить…».
[Закрыть].
Некоторые сведения иностранным спецслужбам передавали лица, знакомившиеся с решениями Политбюро официально, как это было с дипломатом, занимавшим пост заместителя Генерального секретаря ООН А. Шевченко. (Оперативная разработка Шевченко резидентурой ПГУ КГБ в Нью-Йорке выявила его предательство, но воспрепятствовать его побегу 7 апреля 1977 г. не смогла).
Те же решения Политбюро, что касались внутриполитических аспектов политики – публиковались в виде Постановлений ЦК КПСС, нередко – совместных постановлений ЦК и Совета министров, иногда – совместно с ВЦСПС (Всесоюзным Центральным Советом Профессиональных Союзов).
Решения Политбюро принимались единогласно. Или – с учетом мнения Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева.
Выступая на заседаниях Политбюро с информацией, замечаниями по проектам подготовленных решений и документов, предложениями и предупреждениями, Андропов, безусловно, влиял не только на позиции своих коллег по Политбюро, но и самого Брежнева, который нередко предлагал отсрочить принятие того или иного «сырого» решения, рекомендовал «доработать» вопрос, дополнительно проконсультироваться со специалистами.
В итоге такая процедура повышала качество принимавшихся решений и документов. Но и – не гарантировала полностью от ошибочных решений, как это было в отношении Афганистана, речь о чем пойдет далее.
Мы не будем спекулировать на широко освещавшихся и излюбленных темах «внутренней политической кухни» Политбюро и ЦК КПСС, оставляя эти сюжеты для любителей политических сплетен и гаданий на кофейной гуще, а попытаемся максимально объективно остановиться лишь на отдельных аспектах этой проблемы, непосредственно связанных с жизнью и деятельностью героя моего повествования.
К углубленной проработке вопросов, выносимых на обсуждение Политбюро ЦК, Андропов подключал не только официальные, но и неофициальные возможности аппарата КГБ – консультантов высокого уровня из соответствующих ведомств.
При этом он полагал, что первостепенное значение имеют не текущие, повседневные вопросы, а реальные комплексные проблемы, которые неизбежно и объективно встанут перед страной в обозримом будущем.
К числу важнейших международных проблем в то время как Ю.В. Андропов стал кандидатом в члены Политбюро с 21 июня 1967 г., помимо войны во Вьетнаме, относились переговоры с США о сокращении стратегических вооружений и параметрах «политики разрядки», предлагавшейся Организацией Варшавского Договора в качестве альтернативы конфронтации и гонки вооружений, вопросы улучшения советско-американских отношений.
Авторитет Советского Союза в то время был настолько высок в мире, что даже вторая сверхдержава – Соединенные Штаты Америки проявляли заинтересованность в обеспечении лучшего понимания своих позиций в Москве.
Ибо реальная политика, и во внешне– и во внутриполитических сферах, тем более – политика дальновидная, это не только реализация собственных желаний и стремлений. Но это, прежде всего, взвешенный анализ и учет ситуации и тенденций ее развития, трезвая оценка имеющихся ресурсов, возможностей, ближайших и отдаленных последствий конкретных шагов и действий, перспектив развития обстановки в целом, либо в результате тех или иных действий.
В этой связи примечателен тот факт, что член предвыборного штаба республиканского кандидата в президенты США Р. Никсона Генри Киссинджер по заданию своего патрона встретился с представителями советской разведки в США и заверил их, что в действительности Никсон гораздо больший реалист, чем об этом думают в Москве, и что по этому значение его ультра-консервативных предвыборных заявлений и обещаний переоценивать не следует[134]134
См.: Andrew Ch, Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive: The KGB in Europe and the West. London, 2000, p. 270.
[Закрыть].
С января 1969 г. советник президента по вопросам национальной безопасности, а с 1973 г. – Госсекретарь США Г. Киссинджер являлся подлинным «отцом» внешнеполитической концепции Ричарда Никсона «перехода от эры конфронтации к эре переговоров».
И действительно, именно при Ричарде Никсоне произошел значительный прорыв в развитии американо-советских отношений, ознаменовавшихся как первым официальным визитом президента США в Москву 22–30 мая 1972 г., так и подписанием целого ряда важнейших двусторонних документов, важнейшими из которых являлись «Основы взаимоотношений между СССР и США» и Договор об ограничении систем противоракетной обороны.
При этом, в силу своего служебного положения, Председатель КГБ Ю.В. Андропов являлся наиболее информированным членом Политбюро по многим вопросам как международной, так и внутриполитической жизни страны.
Этим и объясняется его бесспорное влияние на выработку внешнеполитических позиций и курса СССР. В этой связи иногда еще высказываемые обвинения в адрес Андропова в «бонапартизме», на наш взгляд, лишены всякого основания.
Еще раз подчеркнем, что, как член высшего коллегиального партийно-государственного органа власти, Андропов был просто обязан рассматривать предложения и принимать участие в обсуждении, выработке решений по самым животрепещущим вопросам государственного управления.
И именно как руководитель Комитета государственной безопасности СССР он был обязан предупреждать ЦК КПСС в лице Политбюро как об имеющихся внешних и внутренних угрозах безопасности Советского государства, негативных процессах в стране и в мире, так и о возможных последствиях непродуманных, либо поспешных решений.
И, разумеется, в то же самое время не следует переоценивать степень его влияния на принимаемые решения, особенно в первые – 1967–1973 годы его пребывания в Политбюро ЦК (По этому поводу, когда какое-нибудь из необходимых решений откладывалось или не принималось, он жаловался своим ближайшим помощникам: «Не сезон!»).
Так, в декабре 1968 г. КГБ отправил в ЦК КПСС (т. е. Л.И. Брежневу) добытую разведкой записку юридического комитета Сената США под названием «Средства и методы советской пропаганды».
В этом документе, в частности, говорилось:
«Борьба за мнения
Пропаганда вообще преследует две цели: побуждать действовать уже завоеванных сторонников и привлекать на свою сторону тех, кто еще не изменил свои взгляды. Ошибочно думать, что степень коммунистической опасности измеряется численностью коммунистических партий».
Заметим при этом, что уже в этой констатации, как неоднократно и на последующих страницах этого весьма пространного документа, признается реальная опасность от все более широкого распространения социалистических идей в мире, в связи с чем конгрессменами и ставилась задача поиска путей противодействия этому политико-историческому вызову.
Непосредственно же в качестве мер противодействия «коммунистической инфильтрации» авторами документа предлагалось:
«Для эффективного отражения коммунистического вызова одних только военных усилий недостаточно. Запад должен разработать такие мероприятия, размах и воздействие которых позволили бы благополучно вести борьбу против огромного вражеского аппарата. В этих целях было бы целесообразно создать:
1. Институт по борьбе с коммунистической пропагандой в рамках НАТО. Перед этим институтом, который будет действовать на научной основе, должны ставиться такие задачи:
а) собирать и исследовать все факты, связанные с открытой и замаскированной советской пропагандой, направленной против Запада, а также анализировать ее методы, воздействие и механизм;
б) информировать об объеме коммунистической активности правительства стран-участниц НАТО;
в) при помощи сообщений и лекций просвещать общественность;
г) разрабатывать темы и методы для действенной контрпропаганды и контрпроникновения, распространения их среди правительств;
д) проводить семинары для руководящих государственных и политических деятелей, а также журналистов о методах коммунистической пропаганды;
е) вести подготовительную работу с целью включения дополнительного положения в конституции стран-участниц НАТО об ограничении коммунистического проникновения и пропагандистской деятельности;
ж) на специальных курсах знакомить журналистов, учителей, врачей, инженеров стран Азии и Африки с основами демократического правления и коммунистической тактикой политической борьбы.
2. Всемирную федерацию свободы, которая должна работать не в рамках правительства, а как независимая частная корпорация, непосредственно воздействующая на общественное мнение. Основной задачей всемирной федерации свободы должна быть активная контрпропаганда. Опираясь на современные СМИ – печать, радио, телевидение, издательства, всемирная федерация могла бы взять на себя следующие задачи уже существующих организаций с их согласия и при сотрудничестве:
а) убедительно опровергать неправильные выводы, оправдывающие внешнюю политику Кремля;
б) демаскировать в глазах свободного мира все хитрости, маневры и тактику заговоров Москвы;
в) распространять среди общественности материалы о действительной сущности господства коммунистической системы;
г) организовывать митинги и демонстрации с целью мобилизации общественного мнения против открытых или замаскированных действий Москвы;
д) поддерживать создание «святого союза» всех свободных наций и всех свободно выбираемых политических партий, несмотря на их национальность и мировоззрение, с целью всеобщей борьбы против коммунистической угрозы.
Всемирная федерация свободы должна быть боеспособной, ее выступления должны быть меткими и убедительными. Цель ее в том, чтобы изменить нынешнюю ситуацию, то есть чтобы свободный мир обвинял, а не сидел на скамье подсудимых.
Институт по борьбе с коммунистической пропагандой и всемирная федерация свободы должны будут сообща открыть во всех свободных странах сеть школ различных направлений, в которых мужчинам и женщинам всех национальностей разъяснялись бы методы политической войны Советов и способы защиты свободы.
Одновременно с этим надо в широких размерах организовать моральную и материальную помощь открытому или замаскированному сопротивлению тоталитарному коммунизму со стороны порабощенных наций.
Вышеуказанные центры могли бы, соблюдая необходимую конспирацию, использовать все новейшие технические средства, чтобы доставлять сообщения и информацию за «железный занавес» (переправлять при помощи баллонов и парашютов брошюры, миниатюрные радиопередатчики и радиоприемники со свободным от помех приемом для прослушивания зарубежных радиопередач, миниатюрные грампластинки и магнитофонные ленты и т. д.). Кроме того, эти учреждения могли бы готовить материалы для советских граждан, выезжающих за границу, а также формировать «бригады для проведения собеседований» с этими гражданами.
И наконец, женщины и мужчины могли бы выполнять роль миссионеров-распространителей демократических идей «свободного мира», были бы ознакомлены с самыми необходимыми сведениями о современных достижениях в различных областях, с местными языками и диалектами, а также с методами и тактикой политической борьбы. Каждая «миссия» была бы обеспечена мастерской, радиоаппаратурой, патефоном, любительским киноаппаратом и миниатюрной типографией. Деятельность этих миссионеров в культурной, медицинской, экономической и административной областях принесли бы значительно больше пользы, нежели гигантские плотины. Миссионеры, опираясь на простые факты, могли бы доказать, что для бедняков демократическая форма правления является более прогрессивной, нежели система коммунистического господства.
20 тысяч миссионеров – борцов за свободу, которые завоевали бы доверие местных жителей, могли бы быть более действенной и дешевой дамбой в борьбе против коммунистического течения, нежели 10 дальнобойных орудий в арсеналах Запада, хотя и они также необходимы…
В то время как «свободный мир» в полную нагрузку работает в военной и экономической областях и расходует на это основные средства, самое важное поле боя – политическая пропаганды, «борьба умов» – твердо остается в руках врагов.
Гораздо труднее, но значительно важнее опровергнуть в глазах «свободного мира» тезисы коммунистической диалектической пропаганды, разоблачить коммунистический саботаж, нежели наполнить наши арсеналы оружием и пассивно наблюдать, как враг разоружает нас идейно»[135]135
ЦХСД, Фонд 5, Опись 60, Дело 468, сс. 80–96. Цитируется по: Оставили без последствий… // Источник: Документы русской истории. Приложение к журналу «Родина». М., 1993, сс. 75–82.
[Закрыть].
И какие же меры последовали в ответ на эту стратегию информационно-психологической войны?
Как подчеркивали публикаторы этого документа, «в ЦК КПСС к справке отнеслись достаточно равнодушно, не принималось по нему и какого-либо решения ЦК… Со справкой были ознакомлены лишь некоторые работники международного и пропаганды отделов ЦК».
Приведем еще один поразительный пример подчас холодно-бюрократического отношения партийного руководства к им же самим публично провозглашаемым принципам.
В преддверии 30-летия победы в Великой Отечественной войне большая группа ветеранов разведки обратилась в Генеральную прокуратуру, КГБ СССР и Комитет партийного контроля с просьбой пересмотреть дела ранее осужденных руководителей зафронтового 4 управления НКВД П.А. Судоплатова и Н.И. Эйтингона и рассмотреть вопрос о их реабилитации (см. Приложение № 1).
В заключении Ю.В. Андропова, А.М. Рекункова и А.Я. Пельше было отмечено, что никаких доказательств причастности указанных лиц к преступлениям «группы Берии» не имеется, вопрос докладывался на Политбюро ЦК. И – последовал отказ, лоббированный М.А. Сусловым. (П.А. Судоплатов Н.И. Эйтингон (посмертно) были реабилитированы в январе 1992 г.)[136]136
См. Малиновская М., Эйтингон Л. На предельной высоте. М., 2009, сс. 241–249.
[Закрыть].
А еще для Ю.В. Андропова были святы мало знакомые нынешним поколениям наших сограждан, понятия партийной дисциплины и долга. Что абсолютно непонятно, да и незнакомо, очень многим, писавшим об Андропове, и абсолютно упускается ими из вида.
По вопросам «андроповской» линии к заседаниями Политбюро – заключения, замечания, справки и предложения готовились по вопросам разведки и информации из-за рубежа, контрразведки, охраны государственной тайны и государственной границы СССР, борьбы с идеологическими диверсиями иностранных государств и многим другим вопросам и проблемам, причем подчас в условиях крайнего дефицита времени – в течение двух-трех дней.
Нередко для предварительной «углубленной проработки» тех или иных вопросов к заседаниям Политбюро, создавались специальные комиссии, в которые входил, а иногда и возглавлял Ю.В. Андропов.
Именно с работы в такой комиссии и началась деятельность Андропова в Политбюро ЦК: в день избрания его кандидатом в члены Политбюро во главе комиссии в составе Генерального прокурора СССР Р.А. Руденко и министра внутренних дел Н.А. Щелокова Юрий Владимирович встретился с делегацией крымских татар, требовавших разрешения их проблем.
При этом Андропову тут же был задан прямой вопрос:
– А в каком качестве вы лично участвуете в этой комиссии – как кандидат в Политбюро или как председатель КГБ?
– А разве это не все равно? – удивился Андропов.
– Нет, не все равно. Если вы здесь как кандидат в члены Политбюро, мы начнем высказываться, а если как председатель КГБ, мы покинем зал не приступая к переговорам!
Ситуация, поясним, осложнялась тем, что, с одной стороны, власти вошедшего в состав Украинской ССР Крыма, отнюдь не желали возвращения туда депортированных с полуострова по решению Совета Обороны в 1944 г. татар, а, с другой стороны, власти Узбекистана опасались потерять столь многочисленный контингент рабочей силы….
Эта историко-нравственная, социально-гуманитарная и правовая коллизия, в совокупности с огульными обвинениями крымских татар в сотрудничестве с оккупантами в годы Великой Отечественной войны, порождала закономерные чувства протеста, стремление изменить существующее положение дел.
По докладу Андропова этот вопрос, требования представителей крымских татар рассматривались 17 августа на заседании Политбюро ЦК КПСС, и, в соответствии с его постановлением, 5 сентября Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об отмене решений 1944 г., содержащих огульные обвинения в адрес крымско-татарского населения.
В нем констатировалось, что после освобождения в 1944 г. территории Крыма от фашистских войск, факты сотрудничества с оккупантами определенной части населения «были необоснованно отнесены ко всему татарскому населению. Эти огульные обвинения должны быть сняты, тем более, что в трудовую и политическую жизнь вступило новое поколение людей… В целях дальнейшего развития районов с татарским населением поручить Советам министров союзных республик и впредь оказывать помощь и содействие гражданам татарской национальности в хозяйственном и культурном строительстве с учетом их национальных интересов и особенностей»[137]137
Реабилитация. Как это было… Т. 2. Сс. 517–518, 820.
[Закрыть].
Данный указ позволил снизить остроту обстановки в среде крымских татар, хотя он, по понятным объективным причинам, и не мог полностью восстановить историческую и социальную справедливость в отношении представителей этой группы депортированных народов.
Андропов же был вынужден подчиниться коллегиально принятому решению партийного руководства.
Проблемы межнациональных отношений, реабилитации репрессированных народов (немцев, турок-месхетинцев и других), требовали немалого внимания председателя КГБ СССР.
На очередном Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г. Ю.В. Андропов был избран полноправным членом Политбюро ЦК КПСС. Что однозначно свидетельствует о признании его авторитета, компетентности, а также росте его влияния в вопросах выработки и реализации политики Советского Союза.
Л.И. Брежнев, представляя кандидатуру Андропова участникам Пленума ЦК, заметил:
– Мне хотелось бы особо сказать два слова о Комитете госбезопасности, чтобы положить конец представлениям, я имею в виду не членов ЦК, а отдельных товарищей вне этого зала, будто Комитет государственной безопасности только и занимается тем, что «хватает и сажает людей». Ничего подобного. КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. КГБ – это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут надо большое мужество и большая преданность. На комитете госбезопасности лежат большие задачи. От имени Политбюро скажу, что он нам очень помогает.
В книге, посвященной Андропову, Л.М. Млечин, рассказав несколько сплетен и слухов об этом Пленуме ЦК, воздержался от того, чтобы привести доклад на нем самого председателя КГБ СССР.
Придется восполнить этот пробел. И сделать это необходимо по целому ряду соображений. Во-первых, поскольку текст этого выступления не был включен ни в один из указанных сборников выступлений Ю.В.Андропова. Хотя выступление это также является историческим фактом и источником для постижения непростой истории нашей страны. Во-вторых, оно показательно тем, что дает представление о том, как и о чем информировался председателем КГБ высший орган политического руководства СССР.
В нем Андропов, в частности, отмечал:
– Подводя итог неутомимой деятельности Политбюро за два по-слесъездовских года, Пленум Центрального Комитета имеет все основания сказать, что решения съезда выполняются неукоснительно, последовательно и умело… Никогда раньше внешняя политика Советского государства не была такой действенной, не давала таких значительных результатов за столь короткие сроки. Речь идет не о частных вопросах международной жизни, а о кардинальных явлениях, которые знаменуют существенный положительный сдвиг во всей системе международных отношений. Такой сдвиг, который показывает наше растущее воздействие на весь ход мирового развития.
Сила внешней политики нашей партии заключается в том, что она учитывает объективные условия, складывающиеся в мире. Эти новые условия связаны прежде всего с изменившимся соотношением сил. Империализм, несмотря на всю его хищническую природу, вынужден считаться с возросшей оборонной и экономической мощью нашей страны и всего социалистического содружества…
Внешнеполитический курс нашей партии по праву называют мирным наступлением. Оно действительно мирное, поскольку осуществляется в интересах мира и ведется мирным, невоенным путем…
Условия разрядки диктуют свои формы, свои методы, свои приемы борьбы, которыми нужно овладеть как можно лучше и быстрее. В этом видят свой долг и чекисты, работники советской разведки и контрразведки….
Отличительной чертой работы Политбюро, как это хорошо знают все члены Центрального Комитета, является вдумчивый, глубокий подход к планируемым политическим акциям. Такой подход требует точного и своевременного анализа в сдвигах, происходящих и намечающихся в политике империалистических держав. В решении этой задачи принимает участие и наша разведка. Она в меру своих возможностей помогает отвечать на те или иные вопросы, участвует в осуществлении отдельных внешнеполитических акций, нацеленных на разрядку напряженности.
