Текст книги "Дама с собачкой"

Автор книги: Олег Дивов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Бар, как водится, был специфический. Помесь борделя и ночного клуба, из-за сложностей с регистрацией он обходился скромной вывеской паба при мотеле. Спиртное круглосуточно, музыка оглушительная, курение разрешено везде, вход с животными – пожалуйста, хоть слона веди. За отдельные деньги – тихий кабинет, приличная кухня. Прийти может любой желающий. Только нормальному человеку там через минуту станет дико, а через две – страшно, и он тихо свалит. Не свалит – его облапошат карточные шулеры, или проститутки напоят до мертвецкого состояния, или случится еще какая неприятность того же сорта. А завсегдатаи ценят это заведение за то, что в нем по умолчанию включена мощнейшая зашита от прослушивания. И официанты на самом деле те еще детективы, «хвост» засекут мигом. И помогут уйти, если, конечно, им это выгодно.

Мелви высадила меня за квартал. Она подъедет позже, встанет где-нибудь в темном углу. Защита от прослушки – ха-ха два раза. Это не помеха для нас. Нам главное – знать, что ловить, но с этим я справлюсь.

Я гордо продефилировала по улице, держа Василису за тонкую золоченую цепочку. Надо полагать, меня разглядели все кумушки, любительницы подглядывать из-за занавесок. Впрочем, они к таким, как я, привыкли.

Вход в паб ничем особенным не выделялся. Но внутри… Я чуть не ослепла от иллюминации, которую дополняли рекламные метки. Они были повсюду – на каждой бутылке, на каждой тарелке, они били по глазам со стен, потолка и пола. Чтобы не обращать на них внимания, надо было снять линзы – но тогда ты не увидишь меню и цен в нем – или напиться. Посетители, судя по всему, предпочитали второе.

Я заранее запаслась «пьяными жетонами» – местной ресторанной валютой. Здесь многие платили так, а не с чипа, чтобы поменьше наследить. Народу было прилично, однако я нашла свободное место у стойки. Влезла на высоченный табурет, села, развязно поставив колени. Бармен чуть сместился в мою сторону.

– Ищу работу, – сказала я.

– Секс нынче дешевый, – ответил он.

– Так это смотря с кем. И смотря какой. И вообще я не жадная. Главное ведь в бизнесе оборот, верно?

Он внимательно оглядел меня:

– Ты не выглядишь профи.

– Зато я смелая! И еще у меня есть эксклюзивная услуга. – Я показала на Василису, послушно улегшуюся у ног.

– Ну-ну, – только и сказал бармен. – Что пить будешь, смелая?

– Что-нибудь безалкогольное. Не хочу, чтобы меня развезло раньше времени. Найду клиента – он и напоит… И с вишенкой!

Бармен подал мне бокал с пародией на вишенку.

– Ладно, удачной охоты. Подгоню тебе хорошего человека, договоришься – десять процентов мне.

– Ну конечно! – воскликнула я.

И принялась озираться, якобы с целью присмотреться к контингенту.

Долго ждать не пришлось. Бармен действительно кому-то что-то сказал. Увы, клиент из рядовых посетителей, мелкой криминальной сошки, мне не подходил. И поэтому я нагло подмигнула другому – он выглядел так, словно плотно вписан в систему.

Не ошиблась.

Достала безникотиновые сигареты, закурила. Бандит вразвалочку направился ко мне, подвинул табуретку. Бармен издали сделал знак – этот не заплатит, он местный, скажет, что для прописки. Я сделала вид, что не поняла.

– Новенькая? – «Клиент» сладко улыбнулся и облизнулся: – Обожаю новеньких.

Я лениво окинула его взглядом. Годится. Глубоко затянулась, незаметно прижала ногтем кольцо. Василиса беззвучно поднялась, подошла, виляя хвостом, и положила морду ему на колени. Мужик застыл. Василиса чуть приподняла губу, показывая кончики клыков. В специфическом освещении бара они переливались синим и зеленым.

– Не кусается, – обронила я.

– Точно?

– А чем она тебя укусит-то? Зубы пластиковые.

– И на фига ты ей вставила пластиковые? От них же проку никакого.

– Для красоты, – отрезала я и повернулась лицом: – Но ты не расслабляйся. Она не кусается, зато кусаюсь я.

Он хихикнул.

– Хьюго ведь здесь? Ему привет от Дика Монро, – понизив голос, добавила я.

У бандита по лицу пробежала гримаса то ли страха, то ли отвращения.

– Ну ты даешь, девочка…

– Может, и даю, только не тебе, – отрезала я.

Он встал и быстро ушел. Василиса проводила его очень добрым взглядом, посмотрела на меня, вильнула хвостом. Ей нравилась обстановка, но хотелось развлечься. Я почесала ее за ушами:

– Терпи. Сейчас все сделаем и погуляем. Обещаю отпустить тебя побегать.

Мне не пришлось скучать в ожидании. Стоило мужику уйти, как в мою сторону потихоньку стали дрейфовать местные «сотрудницы». Одежды на них было еще меньше, чем на мне, зато недостаток ткани возмещался метками. Что поделать, бармен правду сказал: секс нынче дешев. Приходится брать работу на дом и обклеиваться рекламой. Тебе не хочется трахать рекламную стойку? Не вопрос, плати – здесь за деньги исполняют любые мечты. А за хорошие деньги ради тебя снимут не только одежду, но и метки.

Ближайшая из проституток высокомерно повернула голову, глянула на меня презрительно и процедила:

– Одного на двоих, что ли, снять пытаешься? Для себя и для суки? Здесь нет зоофилов, детка, зря тратишь время.

Я допила коктейль в бокале, снова затянулась. Выдохнула дым в лицо проститутке.

– Ты так плоха, что боишься конкуренции даже со стороны собаки?

Ее потеснила вторая, явно старшая в иерархии. Чуть подавшись ко мне, она почти легла бюстом на стойку. Груди увесистые, видавшие виды, но такие здесь были в цене. На левой, у самого края ткани лифчика, буквально ела глаза метка модного трахотоника, а между грудями мерцала реклама доступного курорта. Интересно, что она рекламирует под трусами?

– Слышь, соплячка, – хрипло процедила она, – здесь места заняты. И люди расписаны. А наглых малолеток мы не любим. Так не любим, что потом они только для орков годятся. Не поняла, нет? Пойдем выйдем, объясню доходчиво.

Я бросила на стойку золотой жетон, мол, оплачиваю разрушения.

– А мне и выходить не нужно, чтоб объяснить доходчиво тебе. Вася, возьми. – Я показала собаке на свободную барную табуретку. – Возьми, играй.

Василиса радостно ухватила табуретку, с грохотом уронила ее на пол и откусила металлическую ножку.

Девицы попятились.

– Ты ж говорила, у нее зубы пластиковые, – не удержалась первая.

В ее голосе звучали обида и осуждение. Ах, ах, ребенка обманула!

– Подслушивать нехорошо, – сказала я. – А если я Девой Марией назовусь, тоже поверишь? Валите отсюда!

Василиса увлеченно грызла металлические части мебели. Бармен взял мой жетон, повертел и хладнокровно сообщил:

– У меня еще табуретки есть. Старые. Могу отдать со скидкой.

– Спасибо, она больше одной за вечер не съедает.

– Ты не та, за кого себя выдаешь.

– И что? Ты в любом случае внакладе не останешься.

– Тогда ты не только хитрая, но и неглупая. Еще такой же коктейль?

– Да, и можно без вишенки.

Вокруг меня образовалось пустое пространство. Кажется, в баре все позабыли, зачем пришли. Глазели не на меня, а на собаку, которая, помогая себе лапами, мелко-мелко шинковала металл. Сыпалась на пол стружка, характерный скрежет временами заглушал музыку. Василисе никак не удавалось раскусить сидушку. Она рассердилась, схватила ее, помотала из стороны в сторону, бросила на пол и разбила лапой. Свободного места вокруг стало еще больше.

Откуда-то из темноты вывинтился молодой человек офисного вида. Застыл на порядочном удалении, поглядывая то на меня, то на собаку.

– Вася, сидеть, – приказала я. – Не трогать, человек поговорить хочет.

Василиса зевнула, похваставшись всему залу своей шикарной пастью. Керамические зубы ярко блеснули, рассыпав искры.

– Вас приглашают в кабинет, – сказал посланец. – Я провожу. Только… – Он с сомнением поглядел на Василису.

– Это киборг. Разумеется, у меня есть пульт управления.

Он еще немного поколебался, но потом решился. Я взяла бокал с коктейлем, на удивление неплохим, Василиса подхватила единственную целую ножку и поскакала за мной. У дверей отдельного кабинета посланец попросил меня задержаться, скрылся внутри. Донеслись слова: «…с киборгом. Нет, пока только табуретки грызет…»

А потом он пригласил войти, благоразумно попятившись, чтобы не встать на пути у Василисы.

В кабинете меня ожидал средних лет мужчина, без характерной печати бурной молодости на невидном, но строгом лице. На столе перед ним стояли бокалы, бутылка вина, чайник, тарелка с пирожными и лежал пистолет.

– Проходите, – сказал он. – Собаку под стол не пускайте. Надеюсь, вы понимаете правильно? – Он показал на пистолет. – У вас свои методы, у меня – свои.

– Согласитесь, что мои эффектнее?

– Да уж! Вы умеете произвести впечатление. Выпьете?

– Немного безалкогольного. На ближайшие пять минут у меня есть.

– Боитесь опьянеть?

– Нет, я за рулем.

– Хорошо. Когда выпьете эту бурду, могу предложить чай.

На чай я согласилась. Василиса улеглась под дверью, не отвлекаясь от ножки. Хьюго Брассико задумчиво цедил вино и рассматривал ее.

– Всем хороши киборги, но одно мне не нравится. Не люблю, знаете ли, когда живое существо лишают естественных функций.

– О, с этим у нее тоже все в порядке. Она уже сообразила семнадцать новых собак.

– Да? Какая молодец… И что же от меня нужно Дику?

Я протянула ему две карточки: на Салливана и на Криса.

– По первому мне нужна вся информация. По второму – кто его купил.

Брассико просто смотрел на меня. Очень понятно смотрел.

– Разумеется, по второму действуем обычным порядком.

– То бишь только человек или его тело, без претензий?

Я промолчала. Брассико взял первую карточку, проверил. Потом вторую.

– Увы. Первый мертв. По второму у меня ничего нет. – Подумал и добавил: – Он военный? Я таких предпочитаю брать на легальный контракт.

– Я знаю, что Салливан мертв. Он задолжал вам при жизни.

– Да. Я был моложе и чаще ошибался. Не стоило мне кредитовать его. Когда понял, что он безнадежен, продал его скупщику. Очень вовремя. Поползли нехорошие слухи: он кому-то дорогу перешел.

– И кому именно вы продали его?

– Джерри Ластин. Могу дать контакт. Но Джерри очень осторожен. И собак не любит.

– Давайте.

Он сбросил мне код.

– Второго все-таки проверьте в базе.

– Какой базе? – Он делано удивился.

– Самой обычной. Какую вы держите на всех рабов. Вы ведь не выбрасываете их чипы, когда снимаете? Очень удобно. У вас же есть сотрудник, который постоянно мониторит открытые источники на предмет, кого ищут, а про кого забыли. Да и снятыми чипами не грех попользоваться.

– Осведомленная, – хмыкнул он. – Ты ведь не на Дика работаешь.

Я обаятельно улыбнулась.

– Но это совершенно не мое дело, – продолжал он. – Так, для общего развития… Хорошо. Вот чайник, сама себе налить сумеешь. Мне потребуется две минуты. Не скучай.

Я знала, что делаю. Он уже понял, что я сильно опаснее, чем кажусь. И за мной стоят структуры покруче Дика Монро. Дик тебя просто убьет и прикарманит твой бизнес, а эти вроде ничего особенного не сделают, только остаток жизни испортят напрочь. С легатами таких структур резких телодвижений совершать не нужно. Поэтому он не предложил мне посидеть в кабинете одной, покуда сходит в «офис». Понятно, что я не выпушу его. И отказать мне он тоже не посмел. Похоже, мужик мечтал о тихой, спокойной пенсии и потому ссориться не спешил.

Он надел сбрую.

– Охраняй, – приказала я Василисе.

Разумеется, она и ухом своим обрезанным не повела, потому что такой команды не знала.

– Чертова псина, – сказала я, – никак не привыкну, что ей кнопку надо нажимать… Подарочек, называется, на день рождения сделали…

И демонстративно, с большого пульта, приказала Василисе «охраняй». Собака бросила недоеденную ножку и села мордой к двери.

Брассико успокоился и нырнул в базу. А зря. С той же кнопки ушел сигнал для Мелви, которая мигом приклеилась к его каналу. Я не сомневалась, что мой канал отслеживают. Снять инфу у них кишка тонка, но засечь обращение к Сети они могут. Поэтому я не обращалась. Обращалась Мелви. А я спокойно попивала чаек.

– Нет, – наконец сказал он. – У меня не проходил точно. Я проверил и тех, кто без чипа, по внешним данным. Такого не было. Попробуйте спросить Джерри Ластина. Он не занимается рабами, но может знать.

– Спасибо. – Я поднялась. – Простите, что пришлось вас побеспокоить.

– Не за что. Жаль, что не смог помочь.

На улице я отпустила Василису. Она отбежала в кусты и принялась сдирать с себя бантики. Через минуту вдоль густых посадок барбариса неслось радостное чудовище – в прядях разноцветной шерсти, с сияющими зубами, оставляя в асфальте глубокие борозды от когтей.

Мелви ждала на условленном месте. Значит, отправить за мной «хвост» Брассико не рискнул. Умный. А все равно к тебе скоро постучатся, и ты в кои-то веки окажешься дома. Не бойся: они просто поговорить зайдут.

Я запустила собаку в багажник, сама села вперед, к Мелви.

– Нормально, – не дожидаясь вопроса, сказала она, выруливая на разгонную прямую. – Контрразведка в моем лице выражает тебе признательность.

– Признательность обойдется тебе в три пиццы.

– Три?!

– Одну мне и две Ваське.

– Ни фига она пожрать горазда…

– Так она с утра голодная.

– И чего ты ее не кормила? Или перед работой нельзя?

– А она овсянку есть отказалась. Я с ней своей поделилась, а она не стала. Ну, я подумала: если ее не жрет даже киборг, то и мне не надо.

– Понятно. Ты тоже голодная. Поехали кормиться.

И мы поехали в местный студенческий кабак. Прямо так, не переодеваясь.

Через два часа мы втроем – я, Мелви и Василиса – оказались в полиции. Пьяный выпускник принял меня за проститутку, я его послала, он решил дать мне пощечину… Словом, началась драка, собака подумала, что это очень веселая игра и я не обижусь, если она тоже развлечется, – принялась крушить мебель и валить на пол мужиков. Мелви не знала, кого оттаскивать – то ли пьянчуг, то ли Василису, – а потом нагрянула полиция.

Спасибо, хоть поесть успели.

* * *

Я стояла перед дверью классического неовикторианского коттеджа и переминалась с ноги на ногу. Я притворялась, что меня нервирует подчеркнуто приличная улица, вся сплошняком застроенная такими коттеджами. Аккуратные, вылизанные палисадники, вымытые тротуары, дверные звонки под старину. Дурацкая мода. На Танире никто не строится стенка в стенку. Про Арканзас вообще молчу – там расстояние между домами на одной улице иной раз и полкилометра. Ну а чего вы хотите: на всей планете – девять миллионов человек. И больше нам не надо. А эта тесная Англия, где соседи всегда по звуку определяют, сколько воды вы расходуете на смыв в унитазе, – непонятно, как в такой обстановке люди ухитряются не сходить с ума.

Впрочем, испуганную девочку я только играла. Мне наплевать, насколько тесно стоят дома. Если честно, мне это даже нравится. Отличная альтернатива квартире. Вроде и в муравейнике, вроде и свой дом. Опять же, меня, как и многих уроженцев буржуазных семей, пленяла эта эстетика – кирпичные домики в четкую линию, выверенные газончики, двери, выкрашенные в один цвет на всей улице, брусчатка вместо магистральных покрытий, и наплевать, что в щелях между камнями застревают каблуки. Улица начинается и заканчивается перекрестками с остановками маршрутов, с мелкими магазинами и кафе. И тишина.

На мне была форма старшеклассницы ближайшей частной школы. Волосы заплетены в косы, глаза затеняла длинная челка. Дик сказал, что со спины я выгляжу на семнадцать. Значит, возраст выдают глаза – так мы их спрячем. Тупоносые туфельки с ремешками через подъем стопы вызывали острое желание что-нибудь пнуть, банты на косах были созданы для того, чтобы нервно крутить их в пальцах. Обалдеть, и ведь эта девочка успела побывать княгиней Сонно, а ныне управляющая от имени князя…

Шаги за дверью. Если верить архитектурным планам, там узкая тесная прихожая, справа дверь в кладовую, слева капитальная стена, прямо – лестница. Лестница с двумя пролетами. Потом площадка, из которой есть спуск в гостиную и кухню, а дальше – еще два пролета к спальням. Санузел на первом этаже, вход строго через кухню. Есть еще черный ход: ну какой же коттедж без черного хода? Там крохотный садик, огороженный двухметровым забором. Под забором, вне поля зрения камеры слежения, прячется Василиса, сторожит «грязное» крыльцо.

Дверь открылась, на меня глянул не столько постаревший, сколько обрюзгший мужчина. Светлые волосы, типично английское длинное лицо, мягкий спортивный костюм, который многие носят вместо домашнего.

Он не играл в конспирацию, ни от кого не прятался. Когда Хьюго Брассико назвал его «осторожным», имелось в виду нечто другое. Этот респектабельный господин умел проворачивать дела так, что никто потом не хотел его убить. Ну, кроме живого товара, наверное. Но живой товар не знает, кто его покупает и продает крупным оптом.

А такие вот респектабельные господа.

– Мистер Джерри Ластин? – звонко спросила я. – Вас просят присутствовать на собрании жильцов нашей улицы. – Я протянула бумажный конверт. – Завтра в четыре часа пополудни.

– Меня? – удивился он.

Протянул руку за конвертом.

Удар в коленную чашечку, потом в бедро второй ноги, потом снизу в подбородок. Мужчина отлетел к лестнице, упал навзничь, неловко завозился. Я спокойно вошла, заперла дверь. Прижала ногтем кольцо, вызывая свою верную силовую поддержку. Раздался грохот и треск: похоже, задняя дверь была заперта. А потом с топотом примчалась собака и одним тычком мордой объяснила Ластину: рыпаться не нужно. Как, однако, приятно иметь дело с криминалитетом. Будь Ластин добрым гражданином, мне до-олго бы пришлось оправдываться за взломанную дверь и аморальные методы допроса.

Пульт охранной системы висел прямо на стене в прихожей: всего-то четыре наружные камеры. Я выдернула из него карточку записи. Все, нас с Василисой тут не было.

Я пятерней зачесала назад надоевшую челку.

– Вставай. И без глупостей. Это не собака, а киборг.

– Я понял, понял, – пробормотал Ластин и выругался.

Ноги не держали его. Кое-как он прополз в гостиную, там я выставила на середину стул и велела ему сесть. Сел. Я завела ему руки за спину и приковала к стулу наручниками. Жестом приказала широко расставить колени – поза, в которой мужчина чувствует себя беззащитным.

– Поговорим, – сказала я, взяв второй стул и усевшись на него верхом. – Можем по-хорошему, можем по-плохому. По-хорошему – ты будешь лапочкой, а я не стану тебя мучить-убивать. Ты моему имиджу не верь, я тебя собаке скормлю и не поморщусь. Собака, кстати, голодная.

Ластин покосился на Василису, развалившуюся у стилизованного под камин отопителя.

– По-плохому – ты все равно скажешь все, а потом я тебя скормлю собаке. Идет?

– По-хорошему, – решил Ластин.

– Молодец, умничка! – воскликнула я тем же тоном, каким хвалила собаку. Василиса тут же вскинулась и подошла под руку гладиться. – Расскажи мне про Салливана.

Ластин выругался и застонал. Василиса на всякий случай положила ему лапу на колено и слегка сжала пальцы с когтями.

– Да скажу я, убери псину!

– Вася, место.

Собака вернулась к камину.

– Он чокнутый, этот ваш Салливан, – убежденно сказал Ластин. – Я купил его за миллион. Он задолжал полтинник, но все уже поняли, что не отдаст. Да, обычно мы от таких должников избавляемся, и так, чтобы другим неповадно было. Салливана трогать не стали, у него семья влиятельная. Конечно, им этот ублюдок даром не нужен, но мало ли… Помрет некрасиво, а вдруг они возбудятся? Вы понимаете? Я сказал Салливану: пятнашка – и свободен. Он обрадовался. Пятнашку он сделать мог. Ну хорошо, вы знаете, чем мы занимаемся, давайте без эмоций. У людей, которым я поставляю товар, есть разработки на незарегистрированных планетах. Разработки надо охранять. Даже не от внешней угрозы, а от бунтов. Бунты там постоянно. Одни мужики, да еще в рабстве… Короче говоря, многие охотно берут солдат. Из дальних округов. Солдаты – те же рабы, но привилегированные и с надеждой приподняться. Случаи, когда солдатня вылезала из рабства и даже входила в дело, были, их никто не скрывает. Пускай солдат знает, что для него тут есть перспектива. Солдаты дорого стоят. Дороже даже инженера. Потому что инженера, когда месторождение истощится, хоронят вместе со всеми, кто там был. Перевозить это стадо в новое место невыгодно, они долго не живут. А инженера везти опасно. Эти суки бегут – только в путь. Поэтому пуля в затылок – и под отвал.

Я слушала и сохраняла невозмутимое выражение лица. А чего я ждала? Гуманизма от пирата, рабовладельца, торговца людьми?

– А вот солдат, которые уже зарекомендовали себя, берегут. Солдаты живут в чистых комнатах, едят нормально, пьют чистую воду. За хорошую работу, за старание – награда. Как правило, женщина. Если солдат втянулся, его грузят на корабль вместе с ценностями, которые бросать нельзя. И на новом месте он сразу «дед», старший над новичками. Но солдат надо воровать с умом. Можно брать только простаков из дальних колоний, которые в армию идут, чтобы с родной помойки уехать. Лучше брать людей без образования. Специалисты не годятся! Был у меня один поставщик, умелец. Тот воровал ротами. Берет роту целиком, со всем оборудованием и оружием, и продает. Офицеров, понятно, в расход, а сержантов оставлял. Естественно, воровал только пехоту, из внешней обороны, другие слишком заметны, да и согнуть их проблема. Жаль даже, поставщика этого убили. Ну, это жизнь… Я Салливану и рассказал, как он работал. Салливану ведь сам бог велел заняться таким промыслом. Он же комендант базы. Украсть сотню солдат с ближайшей колонии – не фиг делать, ее можно списать на первый же мятеж. Салливан обрадовался. Но до пятнашки этого не хватало, и он предложил корабль в придачу. Я ему: транспорт, конечно, пойдет в зачет, но это мелочь, давай перехватчик, чем новей, тем скорее я от тебя отстану. В общем, договорились: он привозит мне роту пехоты со всем барахлом и еще перехватчик. И этот выродок привез. Да-а… Скотина, он приволок роту терминаторов вместе с живым офицером и на корабле со всем экипажем! А следом действительно перехватчик новенький прилетел. Вот счастье-то! Я ему говорю: ты рехнулся?! Ты чего творишь?! Тебе сказали: вези дураков! Ду-ра-ков! А ты привез кого? Ты привез мне лучшую роту округа! С капитаном из Военного университета! Ты понимаешь, говорю, что ты мне бомбу привез и под меня подложил! Думай, говорю, как теперь назад их возвращать. А Салливан ржет: а я, говорит, уже все концы обрезал, они уже павшие в бою, никто их искать не станет. Я ему сказал: нет, вот это я не возьму. Я еще жить хочу. Забирай все к чертовой матери и проваливай. Он не расстроился. И через неделю принес мне пятнадцать миллионов. Типа, в расчете.

– И кому же он продал эту роту?

– Отморозкам. Вашим отморозкам.

– В смысле?

– В смысле военным. Думаете, ваша братия только контрабанду возит? Да черта с два! И руду рубят, и колонии грабят – все делают. И у них, если под жопой загорится, все проще: колонии заминированы ядерными зарядами. Разведка есть, доступ к легальной полицейской информации тоже. Чуть кто копнет в их сторону, колония взлетает на воздух. А они же сами и отправляют туда войска на зачистку пиратского гнезда. Если кто после подрыва и выживет, того добьют. Вот таким Салливан и продал. Я ему сказал: идиот! Они первым делом от тебя и избавятся. Им на твою семью наплевать, это мы оглядываемся, а они настоящие чудовища, массовые убийцы. Салливан не поверил. Через три месяца застрелился. То ли сам, то ли помогли ему.

– Кому именно Салливан продал эту роту?

Ластин покачал головой. Я несильно пнула его по яйцам. Он возмутился:

– Мы же договорились – по-хорошему!

– А я разве по-плохому? Я сейчас уйду, а ты останешься живым и непокалеченным. Чем плохо?

– Послушай, я действительно не знаю. Могу узнать. Но на это мне понадобится дня три. Пойми: есть вещи, которые лучше не слышать и не видеть. Покупатель Салливана – из того разряда. Я не хотел знать, кому Салливан продал. Я вообще постарался все забыть. Особенно когда его труп нашли. Честно, я тогда на полгода на дно лег. Боялся, что этот дебил сболтнул, как сначала пытался продать роту мне… Ничего, обошлось. Не тронули.

– Тем не менее узнать ты можешь.

– Пф. Конечно. Им не только Салливан продавал. И не все сдохли. Знаю еще одного человека, который с ними работал.

– Имя, контакт.

– Э-э, если ты к нему сунешься…

– К нему сунешься ты. Но если через сутки ты не дашь мне ответ…

Ластин вздохнул. Код выдал.

– Увидимся. – Я сняла с Ластина наручники. – Вася, домой!

…Конечно, я сделала глупость.

Через сутки я прочитала в новостях, что Джерри Ластина нашли в ванной собственного дома без головы. Точнее, голова тоже была – рядом.

Ни на что не надеясь, я проверила контакт, который он мне дал. И тут я опоздала. Час назад этого человека расстреляли в упор неизвестные.

Армия умеет хоронить свои секреты.

Ниточка оборвалась, и, что делать, я не представляла.

Прямо хоть к хилирскому провидцу иди.

* * *

– Не самая худшая идея, – сказал Август. – По крайней мере безопасная.

Я вернулась на Таниру ранним утром, злая и невыспавшаяся. Я последними словами ругала себя за то, что не пошла по горячему следу. Джерри Ластин та еще гнида, но не мне судить. У нас для суда есть суд и есть Господь Бог. Я не знала наверняка, стала ли причиной смерти Ластина его откровенность со мной или нечто другое. Если виновата я, значит, я не обнаружила слежку.

Впрочем, Джерри могли убить и за интерес к его «контакту». Не исключено, что тот давно был под подозрением.

– Ну да, не станут же убирать хилирского провидца.

– Это смотря что он насмотрит. Кого там баба Лиза рекомендовала? Звони, записывайся на прием.

* * *

– А вы не думайте. Все, что связано с человеком, – это мистика. С первой и до последней секунды. Я серьезно. Человек по натуре своей тварь бессмертная. Это не шутка. Но почему-то эта бессмертная тварь с ужасающей регулярностью умирает. Как, отчего? И ведь каждый из нас чувствует: не должно такого быть. Это вселенская несправедливость. Но все-таки мы продолжаем умирать. Загадка. Вот и начинаются всякие домыслы, вымыслы и попытки объяснить. Якобы человек наполовину смертен, наполовину бессмертен – это я про душу, которая продолжает где-то там жить, когда тело умирает. Может, конечно, и так. Спорить не буду. Но я точно знаю, что есть факт, и для этого факта нет ни одного мало-мальски рационального объяснения. Бессмертный человек всегда умирает. Вот и все.

В первую секунду, войдя в приемную, я почувствовала себя идиоткой. Никогда не верила в мистику. А тут – звезды, прихотливо уложенные ткани, какие-то египетские статуэтки, шаманский бубен и даже камень с надписью, удостоверяющей, что он взят из жертвенной пирамиды майя. По всему этому великолепию свободно бродили черные кошки.

– Да нет в этом ничего особенного. Мы и сотой доли не знаем о себе того, что надо бы знать. Особенно что касается мозга. Мы не знаем наверняка даже, каким местом думаем. Считается, что головным мозгом. Я вот сомневаюсь, честно. Потому что, к примеру, известны случаи, когда человек жил практически без мозга. Да-да. Что-то там оставалось, как набалдашник на стволе, но это не мозг. Факт был зарегистрирован, когда взрослый, заметьте, человек обратился к врачам с какой-то чепухой. А до этого человек вполне себе адекватно функционировал. Да, не гений, я б сказал, без пяти минут дебил, но ведь не овощ! Вот и вопрос: а чем он думал-то? Зато нет ни одного примера, когда бы человек жил без спинного мозга. Сами посудите: известно все, что нужно для поддержания жизни в головном мозге. Но поддержать эту самую жизнь в отрезанной голове еще никому не удалось. Ни мгновения.

Кабинет хозяина был оформлен еще причудливей. Больше всего напрягал здоровенный ворон, который расхаживал по полу и интересовался декоративными камешками на моих туфельках.

Сам провидец принял нас при полном параде. В мантии, островерхом колпаке, в полумаске и с покрытыми белым гримом ладонями. Не знаю, зачем ему потребовалось красить ладони. В Азии красили вроде бы хной, причем женщины. Что он хотел этим сказать? На столе у него сверкал великолепно отполированный хрустальный шар, у стены, чуть прикрытое черной вуалью, стояло зеркало в серебряной оправе, а перед зеркалом красовался дорогой бронзовый подсвечник. Свечи, разумеется, были толстыми и черными.

– Не стоит удивляться. Мозг – устройство, постоянно меняющее конфигурацию. Идет себе человек по улице, прилетела из космоса гамма-частица, угодила в голову, сожгла одну нейронную связь. Мозг возбудился и взамен отрастил три новые. Ну так, чтоб было. Про запас. Электрические сигналы потекли по другим маршрутам. И человек внезапно увидел некоторые знакомые вещи под другим углом. Чаще всего он, конечно, замечает, что вовсе не так счастлив, как хотелось бы, другие живут лучше, но иногда случаются и истинные просветления в мозгах.

Мы не успели объяснить цель визита. Провидец насупился, велел обождать, прикрикнул на расхулиганившегося ворона. Тот не послушался. Тогда провидец ухватил его за лапы и клюв и в таком положении унес во внутренние помещения. Через пару минут вернулся, уже в обычном деловом костюме, с чистыми руками, и пригласил нас в другой кабинет. Кабинет был самым заурядным: пластиковая офисная мебель, несколько кресел, диванчик, пепельница и столик для кофе. Сама собой завязалась беседа.

– Да ну что вы, я в жизни не бывал на Хилире. Зачем? Уверяю вас: все то же самое можно найти в любой системе. Разница только в концентрации излучения. Да, именно так. Суть преображения – в гибели старых нейронных связей и генерации новых. А провидческим техникам меня обучил один хороший человек. Мантии, кошки, хрустальные шары и бубны – антураж. Не более того. Он, кстати, нужен. Не во всех случаях. Но по большей части люди, если их воображению не дать шокирующего пинка, смотрят свысока на тех, кто говорит непривычное для них. Большинство людей убеждено, что истина в мире только одна, и это их истина. Для того и нужен антураж. Он выводит провидца из того мира, в котором живет обыватель, и тем самым придает ему статус мудреца. А если человек достаточно умен или практичен – кстати, легче всего работать с практичными и особенно прагматичными, – можно обойтись без всего. Им безразлично, у них есть вопрос, и они хотят ответ. Им не нужно ни прикосновение к неведомому, повышающее в их глазах собственную значимость, ни самоутверждение, мол, все вы шарлатаны. Прагматики сюда приходят, не видя особой разницы между мной, частным детективом и полицейским. Просто им кажется, что я за те же деньги дам желанный ответ быстрее, вот и все.

Август расставил на столе то, что принес с собой в черной сумке. Голографический кристалл с Великой Мэри, талисман Билли, мою машинку Мэри Энн и свадебную фотографию Криса и Мэг.