![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ledyanye-krylya-si-184154.jpg)
Текст книги "Ледяные крылья (СИ)"
Автор книги: Олег Фомин
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Демон еще дергается в агонии, но слабо, согнут как младенец в утробе. Размеры сдулись до человеческих, хитиновые пластины сохранились местами, но большая часть тела покрыта очень смуглой, красноватой, но все-таки кожей. Клешни превратились в пятипалые кисти, морда стала чуть менее демонической: шипы и жвала укоротились, зубы тоже, глазницы уже не столь глубокие, в сияющей ядовитой зелени глаз очертились зрачки. Но хвост, хоть и короче, такой же опасный, похлестывает плиты, отпечатываются зеленые кляксы.
Хафал смотрит на свою руку, пальцы с дрожью подгибаются как лапы умирающего скорпиона.
– Ничтожное тело! – тихо воет демон. – Как вы, людишки, живете в такой слабой плоти? Ненавижу...
Горло Хафала сжимает рука Эгорда, поднимает в воздух, ноги демона слабо дергаются, пытается разжать хватку бывшего пленника, но превращение ослабило крайне, сейчас грозного сына Зараха может забить палками стайка мальчишек. Атакует хвост, но в мизинце от лица Эгорда жало замирает, хвост покрывается скорлупой льда, корка переползает на тело демона, лед растет, вмерзает в пол. В ледяной оправе Хафал почти не шевелится, ножны Эгорда с лязгом покидает меч, в горло демона упирается острие.
– Убей его, Эгорд, – говорит Клесса спокойно, но щупальца извиваются от жажды скрутить, раздавить.
– Зло должно быть истреблено, – влетает в сознание голос Леарит.
В Эгорде копится чувство мести, наполняет душу, но лишь благодаря тому, что Эгорд сдерживается, иначе бы жажда отмщения свела с ума. Воин-маг позволяет воспоминаниям ожить, перед глазами проплывает яркая вереница видений: как умирал Витор, как покончила с собой и превратилась в нежить Милита, как погибли жители острова вместе с Наядой, а затем и ее отец Удараг, как мерзко хохотал Зарах... Месть переполняет, воин-маг надавливает на рукоять, острие входит в плоть, по шее Хафала сбегает капля крови. Хочется, чтобы тварь подохла не сразу: помучилась, осознала неизбежность, испугалась...
Но сыну Зараха не страшно.
– Убей, – смеется Хафал гнусно, почти как Зарах, взгляд полон издевки. – Нас много, вместо меня придут другие!
Череда воспоминаний течет и течет, Эгорд видит, как жил, что чувствовал после смерти Зараха. Желаемого удовлетворения месть не принесла, не спал ночами, заливал кошмары вином, бродил по улицам заново отстроенного Старга в унынии, воображение тысячу раз воскрешало Зараха, а затем убивало со зверством, какому позавидуют демоны. Порой Эгорд выходил ночью в поле, его заклинания создавали ледяные копии Зараха, воин-маг рубил, ломал, крушил, топтал, жег светом, но гнев отпускал ненадолго. Эгорд убил Зараха... но не отомстил. И теперь боги подкидывают того, в чьих жилах кровь заклятого врага, делают щедрый дар, шанс исправить ошибку – отомстить по-настоящему!.. Но как? Снова убить? Эгорд знает, что будет после: вожделенный покой не придет, вместо него разочарование, уныние, непонятный яростный голод… Но как иначе?
– Эгорд, в чем дело? – спрашивает Леарит вкрадчиво.
– Почему медлишь? – Клесса вздымает крылья, будто громадные тесаки палача, в движениях читается желание прикончить Хафала лично.
Приходит мысль дерзкая, цепь воспоминаний обрывается, Эгорд на какое-то время перестает видеть Хафала и все перед глазами и вокруг, погружен в себя... Кажется, боги сделали еще подарок, идея неожиданная и сильная, Эгорд поднимает голову, губы беззвучно шевелятся, пускают в небо благодарность. Знает, как отомстить. Будет невероятно трудно, но... никто в истории не мстил так! Демоны гордятся изуверством, но даже царь демонов Ямор не смог бы задумать месть столь жестокую!
Клинок от горла Хафала отплывает, Эгорд приказывает льду рассыпаться, демон падает в ледяное крошево, оно хрустит под тяжестью тела, Хафал трясется в кашле, слабость сгибает как умирающую пчелу.
Эгорд смотрит на демона с интересом и холодом алхимика, который взирает на подопытную крысу.
– Его нужно запереть в тюрьме.
Дыхание Клессы задерживается, в тишине едва слышно гудят исцеляющие заклинания Халлига. Воин-маг смотрит, как старший жрец творит магию над Тиморисом, тот накрыт пузыристым коконом мягкого света, будто внутри огромной капли меда...
– Зачем? – говорит Клесса. – Эгорд...
Плиты пола, где возвышается Эгорд, медленно наливаются светом, это подлетела сзади Леарит, наплечник воина-мага нагревается от опустившейся на него ладони.
– Эгорд, что ты задумал?
Воин-маг поворачивает взгляд на Хафала, тот без сознания.
– Месть.
Клинок возвращается в ножны.
– Но нужно время. Много времени.
Глава 10
Халлигу пришлось отвлечься от обезвреживания ловушек в подземелье, третий день тратит половину времени на выхаживание Тимориса. Тот лежит в своей комнате под коконом исцеляющей энергии, Халлиг регулярно подпитывает, Эгорд помогает. В процессе лечения старший жрец учит воина-мага целительным заклинаниям, крайне сложные, но за страстным желанием вернуть Тимориса сложность Эгорд почти не замечает. Халлиг не устает дивиться упорству и выносливости ученика, тот вникает быстро, спустя несколько часов творит заклинание на уровне, какой младшие жрецы достигают не раньше, чем за неделю. Тиморис медленно, но верно идет на поправку. В первый день валялся без сознания, на второй глаза открылись, был как сонная черепаха, молчал, но происходящее воспринимал, а к вечеру губы смогли изогнуться в улыбке. Сегодня начал ворочать языком, сумел выговорить «Ямор вас дери», «мать бесова» и «девочки». Эгорд чуть не задохнулся от радости.
Старший жрец изготавливает для себя посох. Насыщенные дни вынуждают, посох можно начинить энергией и заклинаниями, дабы экономить силы и время, а также наделить способностью заряжаться от окружающего мира самостоятельно, без внимания хозяина. У Эгорда роль посоха играет меч, именно благодаря нему создавать сложные заклинания воин-маг способен за мгновения и без титанических усилий.
Хафала бросили за решетку на втором подземном этаже, уж чего-чего, а тюрем в подземелье с избытком, там бывшие хозяева крепости держали друзей Эгорда – саффлов, те сейчас являются частью разношерстого народа под названием Сумеречные. Хафал очнулся к ночи, все темное время суток по крепости разносилось рычание и вой, даже когда Эгорд лечил Тимориса, ступни ощущали, как пол дрожит: плиты проводили эхо от ударов Хафала по решетке и стенам камеры. Не так уж и ослаб, а яд этой твари невероятно сильный. Чтобы справиться с ядом Зараха, довольно было осушить пузырек с противоядием, но дрянь, что отравляет кровь Тимориса, покидает его крайне неохотно, в течение дней, под напряженной и ювелирной работой двух магов...
Сейчас Хафал более-менее успокоился, вряд ли от душевных перемен – просто вымотался, пить и есть пока не дают. Однако время от времени демон молотит по стенам, те расцвели черными трещинами, пропитались зеленой влагой от ударов жала, кое-где даже обвалились, возникли насыпи и ниши, но подземелье внутри горы – гигантской каменной толщи. Чтобы пробить выход, надо раскрошить десятки метров сплошного гранита, все равно что жуку пытаться прогрызть брюхо дракона. Прутья решетки во вмятинах и царапинах, Халлиг на всякий случай их зачаровал, чтобы не гнулись и при каждом ударе шарахали демона молниями, но того боль разрядов не пугает, хлещет по клетке хвостом, а то и врезается всей тушей, хотя согнуть и впрямь не удается.
Хафал валяется на полу ничком, тело от дыхания вздымается и опускается, хвост шевелится вяло, как старая змея, пальцы вонзаются в раскрошенную твердь, зачерпывают, сжимают горсти до хруста. Сквозь прутья взирают Эгорд и Леарит, руки воина-мага сложены на груди, доспехи покрыты пленкой изморози, так случается, когда Эгорд погружен в холодные расчетливые думы, взгляд сосредоточен на демоне. Богиня парит в облаке света, серебро волшебных доспехов переливается живыми бликами, участки из твердых становятся жидкими и обратно, подстраиваясь под движения. Волосы разлиты по спине, плечам и груди как ручьи свежей солнечной лавы, глаза меняют цвет каждые несколько мгновений, неуловимо – как бриллианты, что поворачиваются в лучах. Богиня переводит взор на Эгорда.
– Твоей задумки по-прежнему не понимаю, – говорит мягко. – Зачем тебе Хафал-пленник?
– Хочу отомстить.
Молчание...
– Намерен пытать?
Эгорд создает на ладони миниатюрную статуэтку Хафала изо льда, пальцы сжимаются в кулак, фигурка лопается, треугольнички водяного стекла разлетаются, звенят о стены, испаряются в лучах Леарит, пламени настенных факелов и чарах решетки.
– В каком-то смысле.
– Эгорд, это не...
– Не выход, понимаю, но и ты пойми, Леарит...
Воин-маг поворачивает лицо к богине.
– Мне это нужно. Можно сколько угодно бегать от себя, да толку мало. Язва в душе не заживает, ноет, и просто не замечать – не лекарство. Если с душевной бедой не разобраться сейчас, рано или поздно прорвет, и то, как это случится, вряд ли понравится и мне, и тебе, и остальным... Такое нельзя оставлять на потом. Зарах мертв, но покоя нет, чувствую ясно, а значит, месть не свершилась. Отомстил как-то не так! Убийство Зараха решило много проблем для мира, но не погасило огонь в моей груди. А появился сын Зараха, и я понял, что именно должен сделать.
Леарит изумлена.
– Но что?
Эгорд судорожно, но глубоко вздыхает, усмиряя волнение.
– Позволь сохранить тайну. Если получится, слова будут лишними – увидишь сама. А если нет... Что ж, исполню то, чего хочется всем, убью демона. А пока... доверься мне, Леарит.
Богиня плавно взмахивает ресницами, на губах рождается мягкая улыбка. Леарит кивает, ладонь опускается Эгорду на плечо, ее окутывает аура света.
Эгорд счастлив, что Леарит не стала задавать лишних вопросов, сомневаться, спорить, ей хватило мгновения понять и принять его волю. Сердце наполнено благодарностью, Эгорду хочется накрыть ее ладонь своей, но сдерживается. Кивает, улыбается в ответ.
Взгляды вновь обращены к Хафалу, но мыслями воин-маг с Леарит... Из глубин памяти всплывает Наяда. Эгорд не может, да и не хочет ее забыть, одни из самых прекрасных эпизодов жизни, но воспоминания о Наяде, как барьер, возникают перед глазами всякий раз, когда Эгорд смотрит на Леарит или думает о богине слишком долго. Чувствует, что Леарит ему небезразлична не только как друг и соратник... но играть с мыслями боится, гонит прочь, старается отвлечься. Если мысли будут слишком яркими, живыми, прочувствованными, Леарит может случайно прочесть, к тому же... между ним и богиней – Наяда. Эгорд понимает, жизнь продолжается, не надо цепляться за прошлое слишком отчаянно, но через образ Наяды переступить не решается. Не хочет оскорблять память, мысль о Леарит как о девушке отдается в сознании эхом предательства...
Да и Эгорд – слабый человек, не ровня богине.
На следующий день Тиморис выздоравливает окончательно, Эгорд находит его на берегу, тот, уперев ладони в бока, созерцает волнующийся горизонт океана, сапоги облизывают прозрачные водяные языки, на стали остаются белые разводы соли. Воин выглядит непривычно задумчивым, брови нахмурены, взгляд заостренный...
Эгорд становится рядом, руки складываются на груди, поза обретает такую же величественность, в свете вечерних сумерек оба воина как медные изваяния братьев-философов. Крики чаек хаотично, но спешно, а шум волн пассивно, но размеренно ведут счет времени...
– Как себя чувствуешь? – спрашивает Эгорд.
Молчание...
– Странно, – наконец отвечает Тиморис.
– И в чем странность?
Тиморис усмехается.
– Чудак! Если б знал, не чувствовал бы странно.
Эгорд улыбается.
– Логично.
– По крайней мере, на здоровье не жалуюсь. Вы с Халлигом крутые маги, снимаю шляпу. То есть, шлем.
Друзья смеются, жидкое золото заката течет по гребням волн, верхушка неба едва заметно начинает перекрашиваться в розовый.
– Значит, странное с душой, – заключает Эгорд со вздохом. – Впечатления не остыли, все-таки не каждый день зависаешь между жизнью и смертью. Душа так просто не лечится...
– Ну, я человек простой, душу исцелить – дело плевое. Всего-то бутылку винца да пару-тройку девочек... Нет, дюжину! И буду как огурец.
Эгорд улыбается, качает головой: все-таки Тиморис в порядке, можно быть спокойным. Тот пихает Эгорда локтем в бок.
– Просил же, привези девочек, так нет же, друг Тиморис, иди лучше потискай томик светлой магии! Жестокий человек, Ямор тебя...
«Возможно», – думает Эгорд, вспомнив, какую месть задумал для Хафала.
– Между прочим, перед отплытием жрецов устроил экскурсию, по крепости гуляло как раз около дюжины светлых жриц.
– Серьезно?! Вот же... Хафал, Ямор его дери! Вовремя, однако, не мог нагрянуть чуть позже, мститель тухлый! Эгорд, какого беса ты оставил его в живых?
– Помучить.
– Да-а-а?
– Ну, не так, как представляешь пытки ты, но поверь, Хафалу будет больно. Только не сразу, далеко не сразу, надо подождать.
Лицо Тимориса искривляется довольной заговорщической гримасой.
– Что-то задумал, да?
Эгорд с полуулыбкой кивает. Друг похлопывает по плечу.
– Ладно, выпытывать не буду. Надеюсь, тратишь время не зря.
Минут через десять подошвы Эгорда звенят о ледяной хрусталь ступеней на мельничном крыльце, воин-маг запрокидывает голову, смотрит на замшелые от инея крылья, те пролетают в облаках мороза, мельница Эгорда глотает. Клесса, как обычно, на самом верхнем ярусе, вдоль стен в ледяных оправах покоятся щупальца, Эгорд неспешно поднимается, Клесса в привычной полудреме, на границе между реальным и мысленным мирами, полотна крыльев отдыхают в ледяных нишах, перья как кинжалы в ножнах колючего снега. Сквозь прорези клюва струится холодное дыхание, под веками клубится огонь.
Эгорд обводит помещение взглядом, на полках изо льда теснятся книги, на ледяном столе шеренги и колонны разноцветных реактивов в колбах, паутины трубок, стопка книг, развернутые свитки... Содержимое ящиков и тюка. Наверняка, не все, остальное, скорее всего, в огромном ледяном шкафу – в день прибытия Эгорда на остров его не было. Из опустевших ящиков сооружено кресло, разумеется, дополнено красивыми формами льда.
– Здравствуй, – говорит Эгорд.
Голова Клессы со звуком лопающейся ледяной корочки приподнимается.
– Приветствую, ледяной брат.
– Извини, не заходил несколько дней. Лечение Тимориса отнимало время, нужно было заниматься обустройством крепости, следить за демоном...
Дыхание Клессы замирает, мгновения тишины, из ноздрей и клюва вновь течет морозный туман.
– Все хорошо, я не одинок.
– Тебя озадачило и, наверное, разозлило мое намерение оставить Хафала в живых, тем более, пленил его именно ты, спас всех, заслужил право убить врага, но...
– Все хорошо, Эгорд... Не сержусь. Тогда меня охватывал боевой гнев, но сейчас спокоен. Главное, Камалия со мной.
Эгорд делает шаг навстречу, взгляд бегает по полу.
– Я ведь тоже, – продолжает Клесса, – был демоном. И сейчас... в какой-то мере демон. Жажда крови порой охватывает, но Камалия направляет в полезное русло... Во время войны с демонами Камалия могла меня убить, и была бы права, но оставила в живых...
Глаза Эгорда бегать прекращают, смотрит на Клессу пристально.
– Извини за разрушенный потолок, – говорит тот.
– Не бери в голову, – отвечает Эгорд. – Запечатал пробоину льдом, теперь в зале гораздо светлее и красивее.
Клесса выдыхает особо густое, пухлое облако холода, оно уплывает через окно, пронизывают малиновые вечерние лучи.
– Вечная история... Меняем к лучшему, когда в спину толкает плохое.
Эгорд вспоминает о мести для Хафала.
– Ты прав, – кивает, – порой только плохое и может натолкнуть на хорошую мысль.
Оба наблюдают за растворяющимися в уличном воздухе витками морозного тумана, исчезает последний, взгляды вновь пересекаются.
– Может... у тебя и получится.
Эгорд пожимает плечами, уголок губ подпрыгивает.
– Время покажет.
– Желаешь видеть Камалию?
– Да.
Помещение проваливается во тьму, лишь глаза Клессы сияют огненно, но затем плавно исчезают, а вокруг стремительно светает.
Эгорд на зеленой полянке, трава чуть выше щиколоток, сверкает золотым жемчугом росы, на пестрых цветках помахивают крыльями не менее пестрые бабочки, поляну окольцовывает гурьба деревьев, лучи пронизывают мясистую листву, напитываются зеленью, воздух разрисован желтыми и зелеными полосками света, роятся бусинки испарившейся росы и нектара.
В центре крошечный пруд с сияющей розовой водой, его окружают светло-серые камни, напоминают гигантские горошины и бобы, облеплены островками мха.
На камне сидит Камалия, ладонь зачерпывает дрейфующую на воде розовую кувшинку, та прозрачная как призрак, жрица подносит волшебный цветок к лицу, рассматривает со всех сторон... Ладонь слегка подкидывает, а губы дуют на лепестки, кувшинка взлетает, парит, на нее усаживаются три бабочки.
Камалия обращает лицо к гостю, волосы цвета неба покачиваются, проводят блики.
– Здравствуй, Эгорд.
Улыбка.
Такая же касается губ Эгорда.
– Здравствуй.
Жрица с последней встречи не изменилась: под белой мантией белая облегающая одежда, на груди знак солнца – золотой круг в лучах, похожих на протянутые руки. К камню прислонен изящный белоснежный посох, его венчает продолговатый тетраэдр, внутри ярко светит звезда.
– Сын Зараха пытался вас убить, но ты пощадил... как я пощадила Клессу.
– Это не пощада. Совсем наоборот. Но иначе не могу.
– Что намерен делать?
– Сказать трудно... Многое, очень многое. Как сказал Клесса, время покажет. Ясно одно: времени утечет немало, и надеюсь... Хафалу будет больно. Это месть, Камалия. Очень личная, притягательная, противиться нет сил. Такова моя суть, если уж не могу побороть – пойду навстречу. Не просто пойду, а полечу так, что врежусь и разобью вдребезги. Или разобьюсь сам.
Камалия смотрит на Эгорда молча.
– Я тебе доверяю, Эгорд, – говорит с улыбкой. – Не знаю, что задумал, могу лишь догадываться... Но ты не раз спасал меня, других, спас мир, и я верю. Верю, что справишься и с этим неведомым противником. Не позволяй злу поглотить тебя, как случилось с Милитой. Да хранят боги твое сердце, душу и разум!
Эгорд кивает, похоже на легкий поклон.
Жрица с камня поднимается, пальцы оплетают посох. Его тетраэдр описывает над головой круг, за ним тянется след золотых искорок, сопровождается хрустальным перезвоном, искорки разлетаются как тополиный пух, оседают на плечах и волосах Камалии, на кустиках, травинках, лепестках, листьях деревьев, от касания с розовой водой превращаются в новые призрачные кувшинки. Золотые светлячки ложатся и на Эгорда, тот ощущает волну прохладного щекочущего умиротворения...
– Если захочешь, – говорит Камалия, – приходи в наш с Клессой мир. Сейчас мы на границе, но будет приятно, если ты и твои друзья прогуляются по нему в полной мере. Я и Клесса рады вам всегда.
– Благодарю, Камалия.
На пальце Эгорда начинает мерцать Око Асимиры.
– Эгорд, у нас проблемы, – говорит «окольцо» голосом Халлига.
– В чем дело?
– Демон сбежал.
Если бы не успокаивающее действие искорок, Эгорд бы выругался.
– Как случилось?
– Лучше тебе взглянуть. Я у его камеры.
– Сейчас буду.
Эгорд переводит на Камалию виноватый взгляд, та легонько кивает, на губах такая же едва заметная улыбка.
– Буду ждать, Эгорд. Береги себя!
Спрятанное за листвой солнце обрушивается в стремительном закате, лучи резко наклоняются, их окрашивает багр, поляна и жрица в оттенках клубники, выцветают мраком, в черной глуби загораются глаза Клессы, появляется он сам, ледяное помещение, Эгорд слышит работу мельничного механизма.
– С демоном будут проблемы, – говорит Клесса.
– Уже, – вздыхает воин-маг. – Мне пора.
– Желаю не пожалеть о принятом решении.
– Спасибо.
– Будь рассудительнее.
Эгорд кивает.
Вскоре ноги несут по горной тропе к крепости, наплечники громыхают, чешуйки панциря дружно позвякивают, воин-маг на ходу осушает флакон бодрящего зелья. Как это отродье скорпиона могло сбежать?! Прутья зачарованы, стены, пол и потолок пробить нельзя, Эгорд специально подобрал камеру с края подземелья, ее со всех сторон, кроме решетки, окружают гранитные слои непреодолимой для любого узника каменной толщи.
Надо предупредить Тимориса, а то нарвется на тварь, Хафал наверняка воспользуется шансом повторить возмездие...
Воин-маг пытается связаться с другом через «окольцо», но по ту сторону вновь безмолвие.
На сей раз Эгорд сдержаться не может, по склону разносится череда крепких словечек, Эгорд ускоряет бег.
Крепость заглатывает фигурку в доспехах, Эгорд пикирует по лестнице на второй этаж подземелья, перед глазами разворачиваются плиты коридоров, дергаются повороты, нужный коридор тянется долго, пылают зачарованные несгораемые факелы, отсветы растягиваются на тюремных прутьях, арочные решетки как челюсти. В конце поворот, за ним Эгорд чуть не врезается в спину Халлига.
Старший жрец творит заклинание.
Пасть камеры, где был Хафал, пуста, решетка поднята, в задней стене пробоина, черную дыру окаймляет пышная борода обломков.
– Не может быть, – шепчет Эгорд.
– Выходит, может, – говорит Халлиг, не переставая ткать заклинание. – Не думаю, что демон крошил стены, чтобы сбежать. Просто выплескивал гнев. Но за стеной оказался не очередной слой камня, а пещера.
Халлиг заканчивает сплетать из солнечных нитей человекоподобную фигуру, Эгорд узнает в световом големе Хафала, копия демона из светящихся контуров расправляет хвост, шевелятся лезвия жвал.
– Поисковый фантом, – объясняет жрец. – Поможет пройти по следу настоящего.
Солнечный призрак подбегает к бреши, кулаки и хвост начинают яростно бить пустоту, как если бы стена была на месте. Фантом показывает события прошлого: Хафал точно так же молотил камень, разрывался злостью, рычал в потолок от бессилия, только фантом делает все без звука.
В какой-то момент призрак демона отскакивает назад, на морде читается враждебное удивление, наверное, так Хафал отреагировал на обрушение стены, удивление сменяется кратковременным шоком, глаза округлены, губы растягивает довольная и коварная ухмылка, фантом бросается в черную глотку.
Халлиг срывается с места.
– За ним!
Руки воина-мага покрываются инеем, готовы в случае чего метать лед, Эгорд следует за исчезающей во тьме белой мантией. Резко сдавливает чернота, Эгорд первые секунды не ориентируется, просто бежит за мелькающим куском ткани, глаза постепенно привыкают, свет от нитей фантома выхватывает ломаные линии пещеры, та извивается, норовит ударить по голове выступами низкого потолка, каменная кишка уходит вниз. Бегут цепью: Эгорд за Халлигом, Халлиг за призраком, на более-менее прямых участках Эгорд видит только темный силуэт жреца, как луну на фоне солнца во время затмения, фантом виден лишь короной лучей, но на крутых поворотах Эгорд успевает заметить золотую фигуру бегуна, широкий размах рук и ног, танец хвоста...
Вырываются на широкую земляную площадку, слух освежает шипение подземной реки, горбатая бурлящая спина водяной змеи пересекает площадку поперек, уползает в тесный провал, а начинается водопадом в два человечьих роста. Призрак могучим прыжком перелетает реку, солнечные лапы мчат по еще одной земляной площадке вдаль, к входу в другую пещеру.
Халлиг останавливается, взор обращен к водопаду.
Эгорд обгоняет, сапоги уже вминают в берег камушки рядом со следами настоящего Хафала, воин-маг оборачивается.
– Халлиг, в чем дело?!
Жрец сбит с толку, по суровому выражению лица видно, что пытается собраться, кисть тычет в вал падающей воды.
– Там что-то есть.
– Но Хафал ушел дальше!
– Не понимаю... Эгорд, за водопадом какой-то мощный источник энергии.
– Но Хафал...
– Беги один! Я должен узнать, в чем дело! Да хранят тебя боги!
– Будь осторожнее!
В голове Эгорда роится всевозможная ругань, он бросается через реку, под ногами намораживается ледяной мост, воин-маг спрыгивает на другой берег, фантом меркнет под тенью пещерного рта, Эгорд, не щадя дыхания, грохочет сапогами, от них стреляют клочья земли, призрак исчезает за поворотом.
Проклятье!
К пещере тянется цепь глубоких вмятин, следов Хафала, Эгорд несется по ним. Влетает в гигантское черное пятно входа, утяжеленное сталью тело врезается в поворот, под гром пластин на плечи и шлем осыпается земля, Эгорд кашляет, взгляд успевает задеть ауру света в левом из трех ответвлений, за поворотом, воин-маг кидается туда. Погоня как нить, натянутая до предела: если разрыв увеличится чуть-чуть, нить лопнет, продолжать погоню станет невозможно. Бесконечная череда поворотов, на каждом Эгорд успевает разглядеть в конце коридора слабое эхо света, в то время как источник скрыт за поворотом глубоко, почти недосягаемо, и расслабиться нельзя даже на миг. Эгорд глотает пыль, задыхается, таранит стены, швыряет тело во мрак, нет времени даже нащупать в торбе зелье силы, сердце вот-вот выскочит...
Очередной поворот, коридор, в глаза врывается комок света, Эгорд мысленно ликует, частота шагов слегка уменьшается. Коридор переползает корень какого-то растения, наверное, кустарника или деревца, тонкий, но прочный, и Хафал, скорее всего, споткнулся, а фантом сию неловкость послушно повторил. Эгорд подбегает, призрак поднимается, голова в ярости дергается, хвост угощает стены парой ударов, Хафал-близнец возобновляет бег в момент, когда Эгорд перепрыгивает корень. Наконец-то! Темп можно сбавить, воин-маг распечатывает пузырек зелья, выпивает, по всей полости рта леденящая сладость, силы возвращаются быстро.
За поворотом сумрачный свет с поверхности, фантом и Эгорд приближаются, узкий лаз обложен здоровенными валунами, призрак с ловкостью паука выкарабкивается, воин-маг менее умело лезет следом.
Под череп вливается гул ветра, Эгорд выпрямляется, край неба кровоточит, остальная бездна от запада к востоку плавно синеет, у кромки скал мерцают первые звезды, за спиной высится гора, необъятная каменная туша увенчана черным силуэтом крепости, Эгорд выбрался у подножия, по другую сторону от тропы, эта половина утоплена в тени.
Солнечные линии фантома извиваются далеко справа, прыгает с камня на камень, огибает гору, ноги толкают воина-мага в том же направлении, на гранитных глыбах следы: смятая пленка лишайника, безобразные ямки от кислоты, брызнувшей с жала.
Свет Хафала-двойника становится тусклым: энергия кончается!
Вновь пробует связаться с Тиморисом, в ответ молчание.
Только не это...
Эгорд дни и ночи боролся за жизнь друга, вырывал из объятий смерти, а теперь этот ублюдок Хафал снова...
Воин-маг удваивает скорость, расстояние между ним и фантомом сокращается, последний несется вдоль подножия в тени горы точно по следам оригинала, золотая цепь хвоста виляет, жало разбрызгивает медные капли, имитация ядовитой кислоты летит в углубления от кислоты настоящей. Призрак меркнет еще и еще, очертания истончаются, уже коричневые. Заклинание может погаснуть до того, как фантом доведет до цели, а вереница следов отчетлива не везде...
Эгорд замирает, доспехи по инерции грохают, в глазах ужас.
Шагах в двадцати высоченная глыба, следы заворачивают за нее, кусок земли чуть дальше захвачен остатками закатного света, Эгорд видит на той земле широкие бордовые кляксы.
Нет!
Фантом добегает до поворота, встревает так же резко, как Эгорд, лапы разводятся, туловище на полусогнутых подается чуть назад, так Хафал удивился, когда встретил кого-то сразу за глыбой. Призрак хищно сгибается, жвала в разные стороны, хвост начинает метаться бешеной гадюкой, угасающий фантом прыгает за каменный занавес, так и началась битва, судя по бордовым пятнам, уже отгремевшая.
Рука обрастает льдом, ножны с лязгом опустошаются. Эгорд разрубит Хафала на мелкие кусочки, плевать на идею долгой изощренной мести! После того, что тварь сделала, Эгорд сначала отрубит конечности, пластик за пластиком, словно кухарка морковь, а затем добьет как-нибудь мучительно, чтобы мучение длилось минут десять, а лучше час!
Воин-маг выбрасывается на свет, готов увидеть изуродованный труп Тимориса, принять атаку демона.
– О, Эгорд! – слышит знакомый голос, запыхавшийся, но радостный. – Ты чуток опоздал.
Тиморис на корточках, живой и здоровый, лицо в каплях, но довольное, пучок сухой травы в руке протирает саблю.
– А я только что уложил это чучело спать.
Воин досадливо потряхивает кистью, сустав ноет после мощного удара.
– Не такое уж оно грозное, разве что чаек пугать.
Эгорд наваливается на глыбу, руки повисают как тряпки, от резкого перепада с катастрофы на облегчение мышцы вмиг ослабли.
– Тиморис...
Между друзьями валяется Хафал, без сознания, вроде бы живой, тело растянуто навзничь. Кончик хвоста отрублен.
– Нет, без крутых доспехов тоже дерется неплохо, – уточняет Тиморис, задумчивое выражение сменяет ухмылка. – Но очень уж хотелось поквитаться за вспоротое брюхо.
Губы Эгорда растягивает улыбка, голова запрокидывается на камень.
– Эгорд, а что делать с этим?
Тиморис брезгливо, будто дохлую крысу, вынимает из травы обрубок хвоста, тот покачивается, крюк жала роняет зеленую каплю.
Эгорд морщится, наводит на обрубок ледяную руку, опасный трофей заключается в прозрачную голубую сферу, она падает, но Тиморис успевает подхватить, рожа изумленная. Воин-маг с неохотой отталкивает себя от глыбы, ноги грохочут, плетутся к Тиморису, меч возвращается в ножны.
– Надо отнести в лабораторию.
Тиморис пожимает плечами.
– Да на здоровье. Тоже мне, добыча! Я бы на правах победителя выпытал рецепт какого-нибудь демонического пива... Хотя нет, ну его! От этого пойла еще рога вырастут!
Протягивает ледяной шар Эгорду, тот тянет руки принять, но на пальце мерцает Око Асимиры, воины замирают.
– Эгорд, – говорит «окольцо» голосом Халлига, – отзовись.
– Слышу, Халлиг.
– Ты в порядке?
– Да. Демон с нами. Со мной и Тиморисом, временно не опасен. Тиморис обезвредил в одиночку, даже не пришлось вмешиваться.
– Вот такой я грозный! – докрикивает Тиморис до «окольца», физиономия довольная.
– Хвала богам! – выдыхает жрец, но затем сообщает тревожно: – Я нашел кого-то...
Эгорду передается тревога, довольную гримасу Тимориса сменяет недоумение.
– Кого? – спрашивает воин-маг.
– Не знаю... Тебе лучше взглянуть, возвращайся к реке.
– Сейчас буду.
Эгорд наращивает вокруг запястий, лодыжек и поясницы Хафала оковы крепчайшего магического льда, обычными усилиями не сломать, разворачивается, сапоги громыхают в сторону глыбы, за поворот, по цепочке следов.
– Эй! – слышит Тимориса. – А мне что делать?
– Отнеси жало в мою комнату, демон не сбежит.
Спустя четверть часа Эгорд выходит на площадку перед подземной рекой, шипит вода, течение поблескивает волокнами, ледяной мост тоже рассеивает свет, но неподвижный, в виде лучистых звездочек, на берегу силуэт в складках: белые выпуклости, тени впадин, золотой знак солнца. Посох теснит черноту солнечными стрелами.