![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ledyanye-krylya-si-184154.jpg)
Текст книги "Ледяные крылья (СИ)"
Автор книги: Олег Фомин
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Эгорд решил подтвердить опасения, заглянул в архивы Светлого Ордена, осветленные имеют право с дозволения жрецов. Архивариус принес том с пометкой «Демоны», Эгорд засел за чтение... Жила надежда, что вспышка демонической напасти – случайность, все вернется в прежнее русло, но после сводок об инцидентах надежда погасла. Нападений и впрямь было больше. В списке погибших Эгорд нашел родителей Милиты. Демоны атаковали в обувной лавке, растерзали их и лавочника. Хорошо, что Милита не видела...
Как-то раз Витор и Эгорд патрулировали город, проходили мимо рынка, на окраине мелькнула фигурка Милиты, воины догнали. Милита обрадовалась, будто выкопала клад.
– А я за продуктами! Сегодня вечером будет новое блюдо, Эгорд научил, но пока секрет.
– Весь в нетерпении, – засмеялся Витор. – Буду до вечера кусать локти, обгладывать, представлять жареные бараньи ляжки.
– Жуть какая! Нет, потерпи, родной, будет гораздо вкуснее бараньих ляжек!
– Верю. С таким-то наставником...
Витор похлопал по плечу Эгорда.
– Куда уж мне! – ухмыльнулся тот. – Милита давно придумывает рецепты сама, а на меня ссылается для страховки.
Троица углубилась в рыночные дебри, настоящее болото для внимания. И денег. Народу было как пузырей в кипятке, бурлили, растекались кто куда, за всеми не уследить, красок больше чем на маскараде, льстивые торговцы-ораторы и придирчивые покупатели воевали за выгоду в шумной веселой тесноте. Милита жадно рассматривала прилавки, Витор любовался Милитой, а взгляд Эгорда отлавливал воров, здесь их благодатный оазис.
Проходили мимо палатки с тканями. Смуглый купец из далеких жарких краев, в богато расшитом цветастом халате, облаке тюрбана с рубином и пышным алым пером, расхваливал товар, руки плавали в широких гостеприимных жестах, речь с обворожительным акцентом изобиловала красивыми метафорами, медовой лестью в адрес потенциальных покупательниц, гурьба девушек зачарованно разглядывала, ощупывала яркие полотна, разлетались охи и ахи.
Палатку стерегли гноллы-наемники, четверо, по одному на каждый угол. В узорчатых кожаных доспехах, завернутые в синие складчатые накидки, на макушках тоже тюрбаны, синие как тучки, из них торчали высокие треугольники ушей, блестели золотые серьги, за поясами висели в ножнах крест-накрест сабли. Согнутые спины и колени покачивались, хвосты неспешно виляли, гноллы оглядывались, косились, скалились, сверкали рядами влажных зубных кинжалов, словом – бдели. Один, со шрамом через морду, делал это более сдержанно, без лишних телодвижений, другой, самый молодой, разглядывал свои лапы, голова была озадаченно наклонена вбок. Шерсть гноллов была на редкость ухоженной, шелковистой, будто людей-псов полдня купали в пенной от мыла воде, а затем ровняли гребешками. Для гноллов опрятность совсем уж не привычна. Купец расщедрился не только на снаряжение и одежду, но и позаботился о гигиене стражей, чтобы не портили товарный вид.
Милита изучала прилавок мясной лавочки, кулачки упирались в бока, носик и прищуренный взор плыли вдоль свежего багрового товара. Толстый торговец-мясник в окровавленном фартуке дирижировал тесаком, нахваливал горки мясных деликатесов, мол, все самое свежее, только что с убоя. Милита ткнула пальчиком на бордовую горку.
– Сколько? – спросила требовательно.
– Пять серебра, – ответил торговец так, будто хвастался дешевизной.
– Сколько-сколько?!
– Пять!
– Грабеж средь бела дня!
– Печень молодой гидры, леди! А вы как хотели? Для такого лакомства пять серебра – можно сказать, даром...
– Да уже видела за три серебра, пойду лучше туда...
Милита развернулась.
– Стойте-стойте-стойте, леди! Четыре!
– Вот еще... Буду я переплачивать серебряный, когда рядом за три...
– Там наверняка обман, леди! Три серебра за печень гидры – чепуха! Вымазали чем-нибудь для вида, для запаха, или морок наложили, и впаривают!
– Три серебра и десять медных. Больше не дам.
– Хорошо! Для такой красивой леди...
Милита вновь обернулась к прилавку, важно следила, как мясник заворачивал одну из печенок в бежевую бумагу.
Витор и Эгорд наблюдали чуть поодаль, у первого руки покоились на боках, у второго – на груди, плащи колыхались от пестрых людских потоков, хотя встречались не только люди. Витор наблюдал на любимой с умилением.
– Моя школа! – сказал довольно.
Эгорд покивал. Когда девочка в сопровождении воинов пришла на рынок впервые, не то что заговорить – в лицо торговца посмотреть не решалась, глядела в песок и камни мостовой, боялась голову поднять, тряслась.
Эгорд нахмурился.
– Витор, глянь ниже...
Рядом с Милитой крутился низкий тип в рваном сером плаще, лица не было видно под капюшоном, тип смотрел в другую сторону. Пока девушка наблюдала за действиями мясника, у ее пояса сверкнула звездочка, мешочек с деньгами упал в ладонь типа, он поспешил затеряться в толпе.
– Вот же Ямор дери!
Витор побежал в ту сторону.
Эгорд заострил внимание на мягких башмаках вора, пальцы прищелкнули. Похожий на тень силуэт почти растворился в живом лесу, но его ноги вдруг пристыли к мостовой, тип нелепо зашатался, изогнулся, руки махали, пытались удержать равновесие. Помог Витор: перчатка впилась в запястье ручонки, что держала мешочек с добычей, вор взвыл, толпа мгновенно отпрянула, вокруг Витора и пойманного на горячем образовался кружок пустоты, взгляды устремились в эпицентр.
Ноги вора были прикованы к мостовой ледяными наростами, белый с голубыми прожилками лед источал морозный пар.
Неудачник выл сквозь зубы.
– Холодно!
– Ничего, сейчас нагрею, крыса! – прорычал Витор. – Будет жарко как в заднице демона!
Витор отнял мешочек с деньгами, поспешил к Милите. Та побелела от ужаса, когда обнаружила на поясе лишь обрезок веревочки, хотела от стыда провалиться, мясник вдавливал ее в землю тяжелым взглядом, мол, где деньги, соплячка, время мое тратишь, а товар пропадает!.. Но Витор появился рядом, вместе заплатили.
Эгорд подошел к вору, тот попытался вырваться из ледяных оков, но это привело к потере равновесия, вор успокоился. Эгорд сдернул с него капюшон.
– Опять ты, Таракан.
На ледяного мага снизу вверх испуганно смотрели глазенки с красными сеточками, под одним зрел, как слива, синяк, приплюснутый нос нервно принюхивался, шевелились бурые усики.
– Я же предупреждал, чтобы духу твоего в Старге не было, а ты...
– Я... я... меня заставили, господин Эгорд! – взмолился вор по кличке Таракан.
– Не лги.
– Я не хотел! Это... это... само!..
– Ну да, само в руку прилетело, – вздохнул Эгорд.
Толпа расступилась, на свободный пятачок вырвались двое стражников в доспехах, на Таракана и Эгорда уставились стальные клювы алебард.
– Что здесь творится?! – громыхнул здоровенный усатый стражник.
– Почему... – начал было второй, худощавый, с мальчишеским лицом, но, увидев Эгорда, осекся. – Господин Эгорд!
Алебарда встала смирно, стражник поклонился.
– Ты чего? – сердито спросил первый.
Но второй пихнул его налокотником в панцирь, бухнула сталь.
– Тише ты!.. Это осветленный... О, господин Витор!
Поклон в сторону подошедшего Витора, рядом ютилась Милита, дух девушки был надломлен кражей, держался на уверенности возлюбленного.
Эгорд и Витор принялись растолковывать, что этот вот тип украл у девушки кошелек, а они поймали. Эгорд приказал ледяным оковам разрушиться, но теперь Таракана удерживала за шиворот могучая рука мага. Усатый страж был настроен враждебно, мол, еще надо разобраться, кто у кого украл, а моложавый подталкивал напарника, наступал на ногу, что отдавалось громом на все прилавочное русло.
– Надо отвести куда следует, – сказал Эгорд Витору.
Усатый страж выступил вперед.
– Отведем!
Таракан со счастливой рожей потянулся к стражу, но Эгорд дернул назад.
– Нет уж.
– Что?!
Стражник стиснул алебарду до скрипа, его загородил худощавый.
– Простите, господа, он у нас недавно...
– Мы поняли, – хмыкнул Витор.
Любопытные глаза окружали пассивным рваным хороводом, воздух пронизывали галдеж и перешептывание. Худощавый спешно уводил в пучину толпы злого раскрасневшегося напарника, яростно шипел на ухо:
– ...хочешь, чтобы Светлый Орден нам яйца спалил, кретин?!
Эгорд улыбнулся, притянул вновь попытавшегося удрать Таракана, тот взвизгнул.
– А почему не отдали стражникам? – робко спросила Милита.
– С ворами заодно, – объяснил Витор, обнимая за плечи. – Воры обчищают купцов и покупателей, а стражники за долю от добычи закрывают глаза. И вмешиваются, если что не так, покрывают воров. Ну, отвели бы в темницу, подержали бы пару часов для галочки. И выпустили бы косить урожай дальше. Но с нами фокус не пройдет.
– Я этой блохе давал шанс, – сказал Эгорд, тряхнув насмерть перепуганного Таракана. – По закону полагалось отрубить руку, бросить в тюрьму на год, но я подержал три дня, велел исчезнуть из города. Видимо, зря. Не послушался, гаденыш.
– Больше не буду, о милосердный господин Эгорд, отпустите! Уберусь за стены Старга сию же минуту!
– Молчи.
Эгорд поволок вора, тот брыкался, извивался, даже пробовал укусить, но зубы вонзились в корку страшно холодного льда, тот, как живой хищный слизняк, мгновенно переполз в рот, Таракан завыл от боли.
Ледяной маг остановился у палатки торговца тканями.
Меж пальцев заблестела золотая монета.
– Найму на десять минут одного из твоих стражей, достопочтенный купец.
Монетка перекочевала в ладонь торговца, тот понимающе кивнул, бакшиш нырнул за пазуху.
Эгорд приблизился к гноллу со шрамом на морде.
– Эй, дружок, есть дело.
На свет появилась еще монета.
– Вон на той окраине рынка есть тюрьма. Отведи туда этого шакала. Скажи, чтобы заперли на дюжину дней, так велел Эгорд. Скажи, Эгорд проверит.
Маг сорвал с пальца вора наперсток с бритвой, что подрезала кошелек Милиты.
– И проследи, чтобы отрубили этот палец.
Глазенки Таракана стали глазищами.
– Н-не надо! Господин Эгорд, смилуйтесь! Чем буду на хлеб зарабатывать?!
Эгорд усмехнулся невесело.
– Вот, значит, как это называется...
Монета опустилась на черную ладонь-подушку, та сжалась в кулак, когти сомкнулись с лязгом. Гнолл осклабился, клыки блеснули на солнце как жемчуг.
– Могу! Сам! – пролаял наемник.
В доказательство клацнул челюстями, будто захлопнулся медвежий капкан.
– Как хочешь, – сказал Эгорд, хватка ослабла, плащ вора тут же оказался нанизанным на когти гнолла.
Грива ощетинилась, плечи вздулись, морда вытянулась как на охоте, человек-пес потащил отчаянно сопротивляющийся груз широкими пружинистыми шагами, народ растекался словно масло перед острием раскаленного ножа, сабли на поясе позвякивали часто, хвост вилял как у верной собаки, хозяин которой зашвырнул в кусты палку.
В толпе мелькнула напоследок гримаса Таракана, в глубоких, как свежие раны, морщинах Эгорд разглядел ужас, бешенство и горечь...
Позже осветленные и их спутница неспешно брели по рынку. Милита бороздила потухшим взором истоптанные камни мощеной дороги, Витор нес корзину с покупками, обнимал за плечи, утешал, ласково твердил, какая умница, как смело разговаривала с этим страшным мясником, а что кошелек украли – со всеми бывает, не застрахован никто, тем более, на рынке.
Эгорд шагал вровень, голова была запрокинута, глаза щурились, помогало заклинание острого зрения... Под облаками изящно летели жрецы Светлого Ордена верхом на махаонах – гигантских бабочках с желтыми крыльями в черных узорах и ярко-синих крапинах. За крыльями тянулся шлейф золотой мерцающей пыльцы, растворялась в воздухе, оседала на Старг невидимым туманом, тот защищал горожан от болезней, излечивал тех, кто уже болен, ускорял заживление ран. Всадники виднелись белыми, трепыхающимися как пламя на ветру силуэтами. Просторные жреческие одежды отмечены гербом Ордена – солнцем с протянутыми руками вместо лучей. Эскадрилья летела цепью.
Летуны возвращались в башню Светлого Ордена, видна из любой точки города, даже далеко за стенами. Башня из белого камня, с гигантской резьбой, как посох для бога, на вершине – огромная световая сфера, будто солнце, но свет щадящий, как если на настоящее солнце глядеть сквозь черное стекло.
Заклинание светового щита.
Каждый жрец Светлого Ордена умеет окружать себя таким щитом, конечно, менее мощным, соразмерным. А этот создан усилием всех жрецов, поддерживается источником энергии в его недрах. Световой щит защищает самое ценное, что есть в башне, освещает Старг ночью, внушает злодеям, что на них найдется управа.
– А почему стражники не сидят в тюрьме, если заодно с ворами? – спросила Милита, когда более-менее освободилась от уныния.
– Других нет, родная, – вздохнул Витор.
– А если поставить новых?
– Ты видела нового, с усищами. Видела, как вора защищал? Еще не понимает, что дозволено не все. А худой здесь давно, знает, с нами и Светлым Орденом лучше не связываться, уже не наглеет, закон нарушает изредка, когда совсем уж без посторонних глаз. А поставят новых – тем еще надо объяснять, чтобы не борзели, да не словами, а парой-тройкой наказаний, одно другого жестче. Трата времени. Пока дойдет, из-за них пострадают ни в чем не повинные.
Милита вздохнула.
– А нельзя поставить честных?
– Честных мало, – улыбнулся Витор печально. – Везде честных не расставишь, приходится надевать такие вот красивые плащи, патрулировать огромные территории. Что успеем заметить, то исправим.
– Неужели миры, где честные и добрые все, только в книжках?..
– Еще в песнях... Да, мир далеко не совершенен... Но другого нет. Приходиться работать с тем, что есть. По крупицам, по крупицам делать лучше, пусть не у нас, но у потомков будет шанс увидеть мир в тысячу раз прекраснее.
– Тоже хочу внести крупицу...
– И я, и Эгорд... Будем нести крупицы вместе. Вместе легче и веселее, правда?
Милита с улыбкой кивнула.
Шли мимо большой палатки, отличалась мрачностью. Каркас был из ребер неведомого древнего чудовища, кости белели как гигантские сабли. Между ребрами были грубые стены чего-то черного, похожего на уголь, их пронизывали жилы, в них текла сияющая фиолетовая энергия. Распахнутые острозубые челюсти заменяли вход.
Привратником был человечий скелет. Кости излучали фиолетовое сияние.
Напротив стоял человек в дорогой одежде, рядом двое в доспехах, с мощными мечами, охранники. Богач держал за узду коня, тот был запряжен в телегу, на ней громоздилась пирамида разноцветных сундуков. Содержимое осталось загадкой, но судя по украшениям из драгоценных металлов и камней на стенках, углах и крышках, не менее ценное, чем сундуки. Конь фыркал, пятился, быть рядом с черной палаткой явно не нравилось. Охранники отличались только тем, что хранили внешнее спокойствие, но на лицах было написано ясно...
Богач передал узду скелету.
Тот развернул туловище к входу, рука подала сигнал.
Теперь охранники попятились так же, как конь, но их, в отличие от животного, удерживать было некому. Конь выбивал копытами искры, зад толкал телегу, но скелет держал запуганную гору мышц легко, будто вкопанный стальной столб.
Из темной глубины чудовищных челюстей начали рысцой выбегать... скелеты больших собак. Двойной цепью, в каждой Эгорд насчитал по шесть псов. Кошмарная дюжина была объята фиолетовым огнем.
Побледневшая Милита вжалась в Витора.
Собаки расселись шеренгой у ног скелета-привратника. Тот снял с фаланги кольцо с лиловым кристаллом, артефакт опустился в ладонь богача. У охранников подрагивали колени, выдавало звяканье доспехов.
Богач кольцо надел.
Псы-скелеты перебежали к нему, закружили вокруг нового хозяина. Тот развернулся, красный плащ хлопнул, богач напористо зашагал в направлении, противоположном пути Эгорда, Витора и Милиты. Троица посторонилась. Псы на бегу выстроились вокруг богача ромбом, за ними тянулся воздушный фиолетовый след, из пастей и глазниц исходили замогильные звуки, подразумевали рычание: немертвые охранники предупреждали, чтобы посторонние не смели приближаться к хозяину. Охранники же настоящие трусили следом, деморализованные ниже некуда.
Милиту пришлось уводить, переставлять ножки не могла, обмякшее тельце держалось в крепких объятиях Витора, вздутые ужасом глаза не могли отвернуться от черной палатки.
– Ш-ш-што это?!
– Лавка некромантов, родная. Идем.
– Этот скелет... некромант?
– Нет, слуга. Некромант в палатке. Хотя какая палатка... В такой крепости можно держать оборону.
Скелет завел упиравшегося коня на задний двор, тот был защищен от чужих взглядов забором – согнутым в круг хвостом чудовища. Колеса телеги поскрипывали, сундуки исчезли за огромными хвостовыми позвонками...
Эгорд прошел с друзьями несколько прилавков, со стороны двора разлетелось истошное конское ржание. Милита дернулась, как подстреленная из лука, Витор нежно стиснул.
Над костяным забором закрутился черный смерч высотой с палатку, ржание перешло в рев. Воронка осела, звуки стихли...
Со двора вышел привратник-нежить.
Рядом шел скелет коня. Лиловое сияние окутывало как густой мех, теперь скакун не боялся, не противился. Вышагивал спокойно. Человек-нежить оседлал немертвого коня, тот встал на дыбы, ржание было похоже на эхо. Наверное, таким же эхом отдавался вой чудовища, кости которого стали частью некромантского логова.
Горожане стали обходить палатку на большом расстоянии, Витор увел Милиту на соседний торговый ряд, Эгорд последовал за ними.
– Что это было? – спросила Милита, когда пришла в себя.
– Торговая сделка, – пожал плечами Витор. – Мы же на рынке.
– Сделка?
– Ну да. Человек купил у некроманта сторожевых собак-нежитей. Такие собачки стоят, мягко говоря, недешево. Убить нельзя, и так мертвые, а разрушить крайне трудно. К тому же, сильнее и ловчее живых собак, легче управлять. Но Милита...
Витор развернулся к ней, ладони опустились на плечики, воин смотрел девушке в глаза.
– Пообещай, что не будешь иметь с некромантами дел.
Милита закачала головой, локоны хлестали туда-сюда.
– Что ты, любимый! Издали-то боюсь смотреть, сознание теряю, а уж покупать что-то из их рук... Да и откуда у меня столько денег?
– Все равно обещай... Некроманты страшнее демонов. Давным-давно пытались захватить мир, но потерпели поражение. Сейчас их мало, но каждый сильнее, чем десять темных архимагов!
– У нас договоренность, – вмешался Эгорд. – Они не нарушают закон, а мы не трогаем...
– Этим тварям не доверяю, – сказал Витор настойчиво. – Тогда показали истинную суть, и сейчас никуда не делась. Уверен, замышляют против мира новое зло, и однажды пожалеем, что согласились на примирение... Так ты обещаешь, Милита?
Ответить девушка не успела.
Вдалеке над лесом голов, причесок, шапок, шляп, капюшонов возник купол прозрачного красного мерцания, заплясали алые искры. Народ закричал, стал разбегаться, от мерцания пошла круговая волна опустошения. Сквозь панические голоса прорвалось рычание...
Витор выхватил из ножен меч.
– Демоны!
Милита сжалась, ладошки припали к губам, преградили путь крику, глаза расширились, в них отразилась далекая красная вспышка, так портал вспыхивает, когда демоны выпрыгивают в мир. Багровые искры разлетелись фонтаном, треснуло, словно бог наступил на молодую рощицу, демон наверняка не один.
Ладони Эгорда покрылись инеем.
– Останься с Милитой! – сказал Витору.
Эгорда понесло навстречу потоку беглецов, больно били в плечи, кого-то животный страх ослепил, врезались в Эгорда напрямую, но ледяной маг бежал против течения, будто через горный камнепад, тело в противовес ударам наклонялось вперед, ноги толкали к источнику красного сияния.
Выхватил из толпы перепуганного мужчину в дешевой одежде.
– Демонов сколько?
– Много!
Маг встряхнул за плечи, иней переполз на одежду мужчины.
– Сколько?!
– Н-не знаю!.. Трое, кажется! Пусти!
Эгорд разжал пальцы, мужчину тут же сдуло как скорлупку ореха ураганом, исчез в потоке таких же скорлупок.
Купол красного сияния осел, сузился: портал закрылся. От места появления демонов все еще отделяла живая стена горожан, по рынку разлетались звуки, смесь рычания и шипения, за ними разбегались опьяневшие от изобилия добычи демоны, Эгорд услышал череду предсмертных людских криков, его серебристые кожаные сапоги застучали чаще, шаги стали шире, камни под ними становились хрупкими, проводили пушистую сеть инея...
Эгорд вынырнул в пустое пространство, вокруг были только вещи, которые горожане в панике побросали, меж камней и утерянных покупок струились багровые ручейки, Эгорд увидел несколько трупов, над одним копошился демон.
Худое мускулистое тело блестело ярким багрянцем, словно кожу содрали, из хребта торчали кривые кинжалы гребня, зазубренный хвост извивался алой лентой, на конце сверкал лезвиями треугольник, руки и ноги дергались, рвали жертву когтями, во все стороны залпами стреляли кровавые брызги и кусочки мяса, слышалось чавканье.
Демон обернулся.
Половиной морды была стена зубов, как на гребне. Свисали вязкие бордовые нити: слюна с кровью. Глазами были две узкие полоски, в них горели угли.
Тварь прыгнула, красная туша летела на Эгорда сверху, изрыгала хлюпающее рычание, хвост и язык извивались бешено, очень похоже, как братья, старший и младший.
С ладони Эгорда сорвался шар снежной бури, следом тянулись снежинки, шар влетел в глотку, язык замер, превратился из красного в бело-голубой, тем же оттенком окрасились зубы и ротовая полость, язык под напором воздуха обломился...
Эгорд пригнулся.
Тело демона просвистело над головой совсем рядом, мелькнула тень, Эгорд успел заметить, что демон превратился в лед уже до пояса.
Туловище звонко разбилось о меч Витора.
Осколки разлетелись блестящими кометами, задница шмякнулись, покатилась, за ней отпечатывались красные кляксы, ноги замотались в хвост, врезались в тележку, их дергала агония.
Витор стряхнул с меча кусочки талого льда.
Эгорд поднялся, Витор оглядывался с беспокойством.
– Где Милита? – спросил Эгорд.
– Не знаю...
Друг и наставник впервые выглядел растерянным, виноватым, как будто вновь стал подростком, впервые оказавшимся в настоящем сражении и наделавшим кучу ошибок. Взгляд швыряло туда-сюда в поисках Милиты.
– Нас разделила толпа, Ямор их всех дери!..
За палатками и лавочками раздались крики о помощи.
Эгорд бросился в сторону параллельного торгового ряда, усилием воли на столбах и досках в удобных для мага местах выросли ледяные блюдца, Эгорд взбежал по ним на крышу, прыжок, сапоги ударились о мостовую соседнего ряда.
Вдалеке пестрела знакомая палатка, где продавали ткани. У подножия были разбросаны окровавленные тела покупательниц. Стайка выживших девушек пряталась за стопками тканей, выложенных роскошными радужными пирамидами, девушки наперебой визжали, демон вонзил когти в спину старой женщины, та пыталась уползти, сухая морщинистая ручка тянулась к Эгорду, упала в лужу крови.
Демон зарычал в небо.
Между горами тканей и побоищем выстроилась шеренга гноллов, за ними был купец, в руке поблескивал длинный кинжал с драгоценной рукоятью.
– Товар! – кричал купец. – Защищайте товар! Чтоб ни капли крови на шелках не было, а то заставлю стирать, как прачек!
Один из гноллов бросился на демона, завязался бой. Эгорд узнал шрам на морде.
Торговец хлопнул по плечу молодого гнолла.
– Следи, чтобы эти, – ткнул кинжалом в прятавшихся за товаром девушек, – не украли, не то сам будешь шить новое!.. И защищай их!
Не безнадежен, подумал Эгорд.
Демон уже был исчерчен бордовыми порезами, на саблях гнолла отсвечивали красные мазки, клинки продолжали танец, гнолл дрался умело, бывалый воин, устрашал рычанием, выпученными глазищами, белой влажной стеной зубов, но на стороне демона были скорость и нечувствительность к боли, на раны тварь внимания не обращала, когти рассекали воздух тройными огненными дугами, хвост хлестал и колол вдвойне быстрее, словно совсем другое, но жаждущее победы демона существо, его атаки были коварны, и коварства хватило сбить гнолла с ног.
Эгорд выбросил в сторону демона руку, но в момент, когда сложенные в острие пальцы выпускали ледяное копье, мага сшибла какая-то сила, он пролетел, врезался в нагромождения ящиков с запахом рыбы, удар о землю заставил стиснуть зубы, серебристый плащ взмел облако пыли. Плечо жгло, одежда была разорвана тремя параллельными линиями, края пропитались красным, сочилось из глубоких царапин.
На месте, где Эгорд стоял несколько мгновений назад, рычал третий демон. Хвост выкручивал кольца как гигантский змей, рычание переходило в вой, демон дрожал от переполнявшей ярости.
Кинулся на Эгорда.
Но в полете сбило нечто фиолетовое.
Демон и сияющий лиловый шар, сцепившись, покатились кубарем, из проемов между лавками и палатками на демона набросились еще два фиолетовых сгустка, все смешалось в красно-фиолетовую кашу, рычание демона прекратилось, он обмяк, и действо замедлилось, уже не бойня, а дележка добычи.
Демона разрывали псы-нежити.
Вскоре подоспели другие собачьи скелеты в лиловом огне. Руки, ноги, хвост и голова демона разошлись по стае в первую очередь, дальше был черед туловища.
Эгорд поднялся, ладонь зажимала рану.
К пиршеству вышагивал хозяин псов, вперед тянулась рука, на пальце горел фиолетовый кристалл – кольцо. Человек управлял нежитью, подбородок был вздернут, на лице отражалось наслаждение чувством власти.
Эгорд повернул голову к палатке с тканями.
Гноллы добивали демона. Ледяное копье все-таки попало: демон валялся в окружении гноллов без ноги, бедро заканчивалось ледяными треугольниками, свет солнца пронизывал разбросанные вокруг осколки.
Милиту нашли сжатой в комок среди бочек вина, одна была пробита хвостом демона, из нее хлестал темный ручей с малиновой пеной, винная речка перетекала дорогу шипучей змеей, Милита глядела на ее живую спину в щель между пузатыми бурыми боками бочек, девушку трясло...
Витор и Эгорд осторожно извлекли, ручки и все тело были ледяные. Милита долго не могла прийти в себя, хотя на Витора тоже смотреть было жалко, переживал раздавленное состояние любимой сильнее, чем она сама. Эгорд потянулся к поясной торбе с флакончиками целебных зелий, пальцы начали по форме искать бутылек успокаивающего снадобья...
– Эгорд, ты ранен? – спросила Милита.
Ее взгляд был прикован к царапинам на плече мага.
– Ерунда, – сказал Эгорд. – Такие царапины в два счета...
– Погоди...
Глаза девушки забегали, начала обрывать подол юбки.
– Милита, не нужно, лечебная мазь мигом затянет.
Эгорд приобнял за плечи.
– Не трогай!
Девушка яростно стряхнула мужские ладони.
Витор попытался взять за руку.
– Родная...
– Отстаньте!
Милита заплакала, но слезы сдерживала злая гримаска, девушка рвала кусок платья на бинты, они заматывали плечо Эгорда один за другим, узлы затягивались сердитыми рывками. Эгорд мешать не стал, Витор тоже. Эгорд и впрямь мог остановить кровь, ускорить заживление без всяких тряпок, с помощью магической мази, а светлые жрецы, прибывшие на рынок чуть позже, вылечили за несколько минут, плечо стало как новенькое. Но злому неуклюжему Милитиному лечению не противился.
– Трусиха... – цедила девушка сквозь зубы. – Ничтожная трусиха...
– Успокойся, родная.
Витор обнял снова, Милита, не прекращая бинтовать, попыталась вырваться, но Витор не пустил. Попыталась еще, но слабее... А затем кинулась ему на шею, задрожала, Витор с готовностью спрятал в себе, гладил по волосам и спине.
– Прости! – повторяла девушка.
– Все хорошо, моя девочка...
Среди окровавленных тел нашлись выжившие, Эгорд занялся врачеванием. Витор и Милита помогали раненых переносить, укладывать, обмывать, за кровавыми хлопотами Милита отвлеклась от самоуничижения. Жрецы света прибыли на махаонах, свежая, еще не растворенная в воздухе пыльца сыпалась с крыльев гигантских бабочек золотым снегом, по рынку танцевал мелодичный перезвон, светлячки впитывались в раны, края разорванной кожи срастались за минуты, те, кто был при смерти, моргали изумленно, глаза блестели ясностью. Пыльца налипла пушистой сияющей подушкой и на царапины Эгорда, скоро не осталось и следа, разве что одежду пыльца сращивать не умела.
В тот раз рынок атаковали тринадцать демонов. Эгорд и Витор убили одного, еще по одному досталось гноллам и нежити, троих убили стражники, пятеро были сожжены жрецами, одному расплющил голову рыночный кузнец – ударом молота, а еще двое пропали без вести, скорее всего, затаились и выжидают до сих пор, а может, погибли в какой-нибудь стычке со стражниками, жрецами или даже самим Эгордом и Витором уже после рыночного инцидента. Демоны все на одну морду, отличить, кто из них кто, – задачка та еще.
То было самое массовое нападение демонов на Старг за много лет.
Но после того случая нападения пошли на спад. Почему, не знает никто. Телепортации демонов резко снизились до одного-двух – изредка трех – в неделю, а семидневки вообще без демонов стали не исключением, а нормой. Конечно, было хорошо, люди страдали и гибли реже, но с другой стороны...
Жизнь стала слишком уж безопасной.
Счастливой.
Эгорд думал об опасности меньше, перестал ее ждать, перестал быть готовым, лишь иногда в голове мелькало: надо все-таки быть бдительнее... чуть-чуть... Даже во время патрулирования куда больше занимали красоты города, формы девушек и женщин, мысли, как улучшить ледяное заклинание, куда пойти вечером с Витором и Милитой, счастливые воспоминания и мечты... И такую леность Эгорд замечал не только в себе, но и в Виторе, в стражах, горожанах, даже в светлых жрецах. Даже в Милите! Девочку, боявшуюся каждого шороха, каждой тени, нельзя было отличить от обычных горожан, жила и радовалась жизни. Прекрасно, но...
Раньше неделя с тремя демонами ощущалась как передышка, а после начала затишья могла основательно испортить настроение.
Безопасность избаловала.
Глава 6
– Эгорд, а бывало, что демоны не нападали вообще? – спросила Милита, когда сидели на дереве в ее саду. На ледяном дереве, вырастил Эгорд. Зачарованный лед не таял на солнце, не обжигал холодом. Будто лазурный хрусталь.
– Нет, – ответил Эгорд. – Случались затишья в разных уголках мира, но в то же время в других уголках демоны выпадали из порталов как градины из туч, эта саранча выжирала целые села, целые кварталы, вместо людей оставались громадные кровавые пятна.
– Там где люди, там всегда демоны, – изрек Витор. – Ибо люди грешны, а демоны питаются грехами. А еще страхом и ужасом. Они им как вино.
Милита подтянула колени к подбородку, обняла рукой, вторая обнимала ствол дерева. Голые пяточки уперлись в берег широченного сука, воздух с высоты казался светлым океаном. Лед был теплый, нагретый солнцем.
– Как страшно жить... – сказала она. – Жить, строить дом, растить детей, по крупицам что-то создавать, зная, что в любой момент может разверзнуться преисподняя, и демоны разорвут не только тебя, но и то, что с таким трудом создавал много-много лет... А тут в один миг: ррраз! – и нет... Ничего.