![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ledyanye-krylya-si-184154.jpg)
Текст книги "Ледяные крылья (СИ)"
Автор книги: Олег Фомин
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Ветер колыхал ледяную листву, крона гудела подобно колоколу, но гул больше походил на массовый хруст чего-то очень мелкого. Хрустели листики и веточки, лед под напором воздуха трескался густыми белыми паутинками, но скрытая во льду магия тут же сращивала, и это происходило каждый миг, непрерывно.
– В этом и есть испытание людей, – сказал Эгорд. – Так боги выдавливают из нас демоническую суть, ведь демон есть в каждом.
– Боги проверяют, кто из нас кто, – пояснил Витор. – В любой миг могут напасть демоны и все разрушить, проще не создавать, а самому стать разрушителем, как разбойники и темные маги, брать от жизни все, побольше, побольше, успеть вкусить все наслаждения, пока жизнь не оборвал очередной демон.
– Но некоторые из людей, несмотря на такие соблазны, не поддаются, – сказал Эгорд. – Продолжают строить, растить, изучать, открывать, изобретать, создавать. И каждый день сражаются со страхом. Страхом все потерять. Но побеждают, создав еще что-нибудь, хоть самую малость, пусть даже всего лишь посаженный овощ или приколоченная к забору доска. Главное – оставаться человеком.
Витор улыбнулся.
– Как мы.
– Мы ведь не боимся демонов, верно? – подзадорил Эгорд.
Милита весело покачала головкой, пышная тучка локонов прошуршала.
– Верно, – кивнул Витор. – Ты вот, например, многому научилась, даже готовишь теперь вкусно! Чудеса, правда?
– Да уж! – согласилась Милита со смехом.
Девочка и правда научилась готовить. Эгорд приложил уйму сил, как на труднейшее заклинание или зелье, но результат все же был. Не самый лучший, но учитывая, что было в начале... В общем, Милита стала готовить сносно. Ее кулинарные шедевры начали быть съедобными не только для нее самой, Витор мог не тратить время на кухне, не шататься по тавернам часто. Зато Милита стала пропадать на кухне долго, чаще ходить на рынок.
Витор, Эгорд и Милита гуляли по улицам Старга, друзья брали в патрулирование, показывали достопримечательности, водили по цветочным и кондитерским лавкам, часто гуляли за городом. Витор научил Милиту не бояться лошадей, ездить верхом, это позволило отдаляться от Старга на большие расстояния, видеть поля, леса, холмы, овраги, ручьи, реки, зеленые взгорья, каменистые горы, оттуда можно наблюдать закаты и рассветы. Приютившись на лоне природы, Витор и Милита ворковали, шутили, смеялись, это сопровождалось объятиями и поцелуями, а еще любовались, как Эгорд на фоне солнечного света оттачивал ледяное мастерство, как рождались поразительные формы льда, на это можно, как они говорили, смотреть бесконечно, как на огонь, воду и звезды.
Однажды воины и их маленькая муза отдыхали на балу в честь пятнадцатилетия сына герцога Дегара в его городской усадьбе, что больше похожа на дворец.
– Поверить не могу, приятель, – говорил Витор, – у тебя сын, и ему пятнадцать! А помнишь, как мы с отрядом удирали от армии Лехама? Похитили его дочку, а на привале умудрились забыть! Пришлось возвращаться, наткнулись на псов Лехама, те ее заметили и почти вернули, но мы успели, отбили – и опять деру!
– А дуреха спала в кустах, – вспоминал герцог Дегар, – даже носом не повела, разлепила веки только в седле. Вот что значит перебрать с выпивкой, ха-ха!
Вокруг плыли и кружили в танце пары благородных господ и дам, нарядные, разноцветные, особенно женщины, юбки пышные, сверкающие, как купола фонтанов, которых в бальном зале герцога аж три. Между парами важно расхаживали слуги с подносами, бокалы с шампанским исчезали, стоило пройти через людские дебри от стены до стены, хвать-хвать – и поднос голый...
Эгорд и Милита наблюдали за Витором и герцогом сквозь пары танцующих, Милита обмахивалась веером, разрисованном под крыло бабочки, кожа поблескивала крошечными бусинками, спина остужалась о колонну.
– Боишься? – спросил Эгорд.
– Побаиваюсь, – призналась Милита.
– Уже лучше. В прошлый раз тряслась, вертелась, головой крутила, как в гуще битвы с демонами, а сейчас ничего. Держишься.
– Не привыкла, вокруг столько людей, да таких нарядных!
– Привыкай. Полезно. Вот тебе бокальчик шампанского.
– Благодарю...
Милита сделала глоток. Хотела глоточек, но шипучий напиток коснулся губ, и жажда возобладала. Девушка выдохнула, веер замахал шире.
Смотрели на Витора и герцога, те продолжали со смехом извлекать из памяти свитки ярких воспоминаний.
– Как хорошо, что вы меня нашли... в этом огромном мире, – сказала Милита, страх и радость смешались в голосе томно-философским сочетанием. – А могло и не случиться...
– Главное, случилось. Не бойся того, что в прошлом. Живи. Переживай счастливые мгновения, пока возможно.
– Люблю вас! Витор мне ближе, но и ты, Эгорд... На части разрываюсь! Ты столько для меня сделал, не меньше, чем Витор!
– Это ни к чему не обязывает. Будь с Витором. Ты нужна ему, а он тебе.
– А ты? Ты не чужой! Не удаляйся от нас из-за меня!
– Ну что ты. Конечно, буду рядом.
Эгорд улыбнулся.
– Хочешь, буду твоим старшим братом?
– Ой... Правда?
На личике Милиты тоже расцвела улыбка.
– Буду учить всему житейскому, как самый настоящий старший брат.
– Прекрасно! У меня не было братьев и сестер...
– Теперь есть.
– А я теперь младшая сестра! Ура!
– Поднимем бокалы!
Прошло четыре года, Витор и Милита поженились. Свадьба была самым грандиозным ледовым праздником из тех, что устраивал Эгорд. Выкупил площадь рядом с их домом, там был многотысячный бал-маскарад, площадь украсил фонтан с высокой ледяной статуей Витора и Милиты, ледяные он и она обнимались, смотрели друг на друга...
А спустя год началось нашествие демонов.
Никто не был готов к столь массовой атаке, все, даже Светлый Орден, обязанный бдеть, привыкли, что демоны появлялись редко. Мир расслабился, разомлел, обрюзг...
Нашествие вошло в историю как Великая Красная Волна. Уничтожила больше половины населения всех земель, некоторые опустели вовсе.
Вождь захватчиков, демон Зарах, разорвал Витора на глазах Эгорда, Милита не вынесла смерти мужа, покончила с собой.
И Эгорд, поклявшийся никогда не брать в руки оружие, вновь надел доспехи, взял меч, отправился за смертью Зараха. Переполняла жажда мести.
Но не только его.
Милита стала нежитью, некроманты снабдили ее оружием и знаниями, желание отомстить за Витора изменило до неузнаваемости.
Эгорд и Милита проделали долгий путь к Зараху, обретали и теряли спутников, в итоге вождь нашествия был убит, а само нашествие остановлено, но душа Милиты, изъеденная мщением, погрузилась во мрак царства демонов. Девочка сама стала тем, с чем сражалась.
Война с демонами закончилась, Эгорд узрел смерть Зараха...
Но покой не пришел.
Жить в Старге нет сил, город напоминает о Виторе и Милите, которых больше нет. Эгорд и его друзья – Тиморис, Леарит, Клесса и Камалия – отправились за новой жизнью на остров, который Эгорд и Тиморис посетили во время похода на Зараха. На этом острове случилось много прекрасного и ужасного.
Идеальное место, чтобы начать с начала, но не забыть уроки прошлого.
Дверь открывается...
Каюту наполняет шуршание просторных белых одежд, старший жрец Халлиг похож на сгусток морской пены, длинные седые волосы текут по плечам, не понять где кончаются они и начинается ткань. На груди сияет золотой герб Светлого Ордена – солнце и руки вместо лучей. Руки самого жреца покоятся на животе, спрятаны под сомкнутыми рукавами. Мантия укрывает порог, жрец делает легкий поклон.
– Осветленный Эгорд, остров на горизонте.
Эгорд встает, ответный поклон.
– Благодарю.
– Как себя чувствуете? Последняя тренировка магии телекинеза сильно вас измотала.
– В порядке. Быстро восстанавливать силы умею. Иначе бы не добрался до Зараха. И вообще – не дожил бы до начала войны. Жизнь была бурная...
– Понимаю...
– Нужно надеть доспехи.
– Конечно. Буду ждать наверху.
Старший жрец Халлиг выходит.
Выспаться не получилось. Что ж, не привыкать, успеет.
За короткое время жизнь пронеслась через сознание рваной лентой воспоминаний. В Старге Эгорд и Витор частенько устраивали вечера воспоминаний: перед камином, с винными кубками, в облаках от раскуренных трубок... Каждый вечер лента памяти выходила разной, одни события вспыхивали в подробностях, другие проносились скороговоркой, друзья не ставили целью вспомнить что-то определенное – как получалось, так получалось. За короткий вечер все не упомнить, прожитых событий хватило бы раздать тысяче крестьян, жизнь коих скупа на новое, скучна как хмарь, повторяется изо дня в день. Вот и на сей раз что-то ожило в красках, налипло на глаза, до сих пор видно, а что-то промелькнуло...
Эгорд надевает доспехи. Хорошо быть магом: можно привести себя в порядок уже после того, как закупорился в сталь. Заклинание гигиены делает тело чистым и свежим, не нужно купаться, обтираться, просыхать, мысленное усилие – и готово! Эгорд приспособил для этого свой любимый лед. Его тончайшие пленки проскальзывают под одеждой по всему телу, затем Эгорд заставляет испариться.
Воин-маг покидает каюту вместе с белыми клубами пара.
Меч ныряет в ножны, подошвы стучат о ступени, чередой трюмов, проходов и лестниц Эгорд выбирается на палубу, в глаза вонзается дневной свет, уши затопляет пространный шепот океана, его разбавляют крики чаек, реплики жрецов.
На горизонте узкая полоска с шипами.
Что не шипы, а скалы.
Новый дом ждет...
Часть 2
Глава 7
– Эгорд, я кое-что нашел, – говорит Тиморис неуверенно.
– Где? – спрашивает Эгорд.
– В подземелье под крепостью.
– Что там?
Тиморис в земляной пещере, рука стискивает факел, свет делает тени борозд на стенах похожими на бездонное черное болото, а зернистые блики выступов – на островки. Воин держит у лица сжатый в полсилы кулак, на указательном пальце кольцо – оправа из бриллианта, а на месте камня овальный слиточек золота. В Светлом Ордене такой артефакт называют Оком Асимиры. Именно эта легендарная женщина-маг впервые создала подобную штуку для общения на расстоянии. Тиморис называет Око Асимиры «окольцом», даже заразил этим словечком Эгорда.
В конце пещеры тупик, но рельеф торцевой стены ровнее, чем в других местах, рубцы и выпуклости складываются в сложный и непонятный, но симметричный узор, будто на стене ковер, зачарованный сливаться с окружением как хамелеон, и все это художество по форме напоминает...
– Дверь, – отвечает Тиморис.
– В нашем подземелье дверей много, – звучит голос Эгорда из «окольца», золотой овал мерцает магическим светом в такт речи.
– Но этой раньше не видел. – Тиморис напряжен как кот перед скалящимся псом, вздутые мышцы вжимаются в изнанку доспехов, ремни и подкладки скрипят, в настенном узоре будто таится страшный зверь, сейчас с треском вырвется из стены. – Вот же Ямор, помню точно, здесь была просто стена!.. Или нет?..
– Тиморис, – вздыхает Эгорд укоризненно. – Если очередной розыгрыш...
– Клянусь!
Настороженная пауза.
– Чем?
– Светлым Орденом!
– Не верю.
– Небесами!
– Не верю.
– Мирозданием!
– Тиморис... – вздыхает Эгорд устало.
Тиморис в озадаченности хочет почесать затылок, но в правой руке факел, а левая оседлана «окольцом». Воин озирается, словно ищет подсказку, взгляд задерживается на паре особо круглых земляных бугорков на полу.
– Грудью Леарит.
В «окольце» задумчивое молчание...
– Что за дверь? – спрашивает Эгорд.
Тиморис касается «окольца» указательным пальцем, факел в руке покачивается, роняет капельку горящего масла на ногу, Тиморис с приглушенным воплем подпрыгивает, скачет на одной ноге. Не сразу до него доходит, что нога в стальном сапоге, да еще с подкладкой. Воин замирает, миг ступора, затем сплевывает. Золотой камешек «окольца», тем временем, наливается светом, словно раскаляется, выпускает солнечные лучики во все стороны, тени на земляном рельефе пещеры уменьшаются, пламя факела на фоне этого света становится тусклым и мелким. Переплетения лучей образуют в воздухе живую картину – мачты и палубы, на белоснежных парусах золотой круг, от него тянутся того же цвета лучи в виде рук, подразумевая руки помощи. Символ Светлого Ордена. По палубам ходят жрецы.
Картина переворачивается, на мгновение мелькает настоящее солнце, кусочек океана, высокие треугольнички рифов, белопенные шапки волн с темной водой и молочными отсветами. Все становится на места, львиную долю обзора заслоняет лицо Эгорда, края наплечников, ворот чешуйчатого панциря.
– Ты должен взглянуть, – говорит Тиморис, щурясь от света.
– Тиморис, корабль через пять минут причалит к острову, после разгрузки спущусь в подземелье, посмотрю на дверь. Не трать энергию Ока зря, не умеешь еще заряжать артефакты.
– Так это надо ждать. Изведусь совсем! Нет, глянь сейчас.
Тиморис поворачивает золотой камешек «окольца» к узорам на стене, подносит к ней факел.
Через десять ударов Тиморисового сердца из «окольца» спокойный голос:
– Возможно, просто барельеф.
– Ну да, как же! – срывается Тиморис. – И какого беса он здесь? Не говори, что для красоты.
– А почему нет? Бывшие хозяева нашей крепости любили жить красиво. Не роскошно, но красиво. Такой барельеф вполне в их духе.
– Но не здесь же! Эгорд, эти земляные пещеры самая окраина подземелья, дикость, чем дальше, тем гаже, а тут вдруг в конце взяли да сделали украшение? Не-е-ет, это художество явно не просто так...
– Поднеси Око к стене...
Тиморис подносит ближе, тени в бороздах таинственного узора исчезают совсем, видна каждая крупинка. Тиморис присматривается к сердцевине узора – ветвистой впадине, по форме как...
– Рука!
– Магический замок, – ледяным голосом заключает Эгорд. – Только не вкладывай свою! Я должен проверить на ловушки, а то останешься без руки или еще хуже...
– Что я, совсем псих, чем буду красоток щупать?!
– Дождись. Я близко.
Эгорд поворачивает «окольцо», для Тимориса на миг все опять с ног на голову, но тут же возникает передняя палуба, жрецы света, а дальше – остров.
Остров приближается, мутный силуэт стремительно набухает, расслаивается на оттенки, как пирог, низ бледно-зеленый, тонкий как блин, зато скалы грозные, неприступные, похожи на сомкнутые щиты воинов разного роста, на главной горе очерчена крепость, под ней Тиморис сейчас и находится.
Судно вплывает в одну из мелких бухт, образовались на острове после восстания спрутов, когда те молотили щупальцами о берег. Даже не бухты, а бухточки, кораблям обычным причаливать нельзя – сядут на мель, но корабль Светлого Ордена зачарованный, его брюхо окружено своеобразной магической «слизью», она становится видимой лишь при контакте с жесткими преградами, позволяет свободно скользить по земле. При желании можно даже со скоростью гигантской гусеницы пересечь небольшой кусочек суши.
На берег протягиваются три магических трапа – языки желтой энергии, ее Эгорд использует в защитных сферах. Спускается на остров, стальные сапоги погружаются в песок с хрустом, следом спускаются младшие жрецы, на ветру хлопают мантии, жрецы старшие остаются на судне.
В пути Эгорд упорно изучал магию телекинеза, сейчас предстоит экзамен – разгрузка корабля.
Старшие жрецы располагаются цепью, она уходит в дверь под верхней палубой, разветвляется глубоко по трюмам, словно корень. Жрецы начинают шептать, поднимают ладони, те обволакиваются розовым свечением...
Спустя пару минут из двери по воздуху выплывает объятый таким же розовым светом ящик, за ним еще один, и еще... Цепь ящиков плывет к жрецам, которые у бортов, они направляют ящики на берег – к младшим жрецам и Эгорду, последним остается лишь задать место посадки груза, смягчить приземление. Ящичный «змей» выползает из недр корабля, «сворачивается» на берегу в виде широкой прямоугольной башни.
Руки Эгорда тоже окутаны розовыми облаками света, по лицу бегут капли, дыхание напряженное, почти как в бою, но Эгорд сосредоточен, спокоен, под этим спокойствием пульсирует ликование: получается! Не зря учил все плавание, не зря тренировался, пожертвовал часами отдыха, любованием красотой океана, в итоге обрел гораздо больше – знания и навыки. Принимает от старшего жреца очередной ящик, розовая энергия слегка шипит, испускает белесые хлопья, ящик покачивается, мягко присоединяется к общему нагромождению деревянных кубов.
Краем глаза Эгорд замечает Тимориса, тот спускается от крепости по горной тропе.
Тиморис приближается, слышны шаги, непристойные словечки в адрес чаек, гадящих с неба на доспехи. Наконец, подходит.
– Что это? – спрашивает, тыча подбородком в груз.
Эгорд опускает ящик в свободную ячейку, это напоминает строительство крепостной стены.
– Книги и алхимическое оборудование.
Тиморис делает волевое усилие, дабы не задохнуться.
– Триста ящиков?!
– Еще ресурсы для магии и алхимии, продовольствие и одежда.
– Эгорд, а ты не мог привезти, ну, не знаю... девушек красивых? Дюжину. Хотя бы...
– Мы перебрались сюда не праздновать.
– А кто празднует? – недоумевает Тиморис. – Для праздника нужно не меньше сотни, а мне всего-то дюжину. Для тихой мирной жизни...
– Тихо-мирно учи магию и алхимию.
– Изверг... Ладно, пойду к Леарит, может, даст... урок темной магии.
– Не советую говорить с ней о подобном.
– И не собираюсь, – как бы невинно отвечает Тиморис. – Ты что?! Леарит – она святая или вроде того.
– Младшая богиня света.
– Во-во, надо запомнить... Как ты сказал, светлая богиня молодости?
Эгорд кладет на вершину башни последний ящик, на очереди огромные, как телеги, тюки из белой ткани, туго стянуты веревками. Их сгружают у подножия деревянной конструкции, обкладывают со всех сторон, башня словно возведена на белоснежном облаке.
– Скажи Леарит, груз на берегу. И сообщи о находке в подземелье.
– Зачем? Она же и так, наверное, знает, она ж всевидящая!
– Прояви уважение к нашей спасительнице и защитнице, Тиморис. А если она занята и за нами не следит? Такое может быть теоретически, вот и представь, что так и есть.
– Ладно, – вздыхает Тиморис. – Мог бы сам ей признаться, что она тебе не безразлична.
– Что?
– Ничего, ничего, погода сегодня чудесная...
– Ну и фантазии у тебя.
Тиморис удаляется, его кулак грозит в небо, туда же улетают гневные реплики, чайки тоже что-то громко кричат, то ли просто меж собой, то ли ругают Тимориса в ответ. Эгорд малость задет последними словами друга: вроде шут шутом, а видеть насквозь умеет, хотя бы с какой-то стороны... И, гад, озвучивает то, что Эгорд сам себе боится сказать даже в мыслях! Нет, хватит об этом думать, отвлекает от телекинеза...
Через пару минут разгрузка подходит к концу: Эгорд принимает от жреца с палубы последний тюк, ладони на расстоянии ведут его по воздуху в общую кладку, груз оседает, розовые хлопья энергии рассеиваются, гаснут, как и вокруг Эгордовых рук, те опускаются. Эгорд протяжно и судорожно выдыхает, оттирает лицо, грудь дышит жадно как после ожесточенной битвы с демонами.
К Эгорду подходит старший жрец Халлиг, хвалит воина-мага. Успехи, если учесть, что познакомился с телекинезом в начале плавания, то есть, две недели назад, поразительны! Многие младшие жрецы освоили эту магию за гораздо большее время. Затем говорят о грузе, о его назначении на острове...
– Смелая затея, – говорит Халлиг. – Создать здесь колыбель светлой магии, практически, второй Светлый Орден...
Эгорд переводит взгляд с ящиков и тюков на черные пятна руин в полукольце скал, где когда-то было селение, а затем вверх по горной тропе – на крепость.
– На то есть причины и мотивы.
– Как и на любые великие свершения, – говорит Халлиг.
Эгорд поворачивается к жрецу, легкий, но продолжительный поклон.
– Благодарю Светлый Орден неоценимую за помощь!
– Что вы, Эгорд! Это мы, Светлый Орден и все, кто противостоял злу, благодарим за спасение мира! Эти скромные дары – лишь капля благодарности, что достойна вас и ваших спутников...
– Хочется верить, таких потрясений мир больше не узнает.
– Но быть к потрясениям готовыми надо.
– Потому и взялся за эту затею.
– Однажды станете величайшим из магов, Эгорд, наравне с Асимирой и другими редкими бриллиантами Светлого Ордена!
– Дело не во мне. Темный Орден ненасытен, постоянно набирает сторонников из тех, кто слаб духом, но столь же ненасытен в желаниях, а таких всегда несоизмеримо больше. Строго говоря, такой трусливый и жадный демон таится в каждом. А уж сейчас, после поражения в войне аппетиты Темного Ордена безумны, как у раненого, но идущего на поправку хищника. У темных магов заведомое преимущество перед жрецами, темная магия куда легче и многообещающее светлой. Моя задача – создать золотую середину, школу, где светлая магия будет по-прежнему непростой в освоении, но гораздо легче, чем в Светлом Ордене, изнурительная магия и строгие порядки которого могут отпугнуть новичков и склонить к соблазнам Темного Ордена.
– Хотя сейчас ваши познания в магии не очень высоки, замысел мудр, это еще раз подтверждает, что ваша участь – стать великим магом. Путь воина научил вас храбрости и упорству, все получится. И хотя немало и тех, кто отнесся к затее с сомнением, а кто-то и вовсе не верит, что вы спасли мир, я знаю... Я был в цитадели Зараха среди пленных, видел битву, видел вас вблизи, хоть меня и не помните, нас было много...
– Благодарю за такие слова, старший жрец Халлиг! Позвольте показать крепость!
– С превеликим интересом.
– Идемте!
Младшие жрецы и жрицы рядом, все в сборе, ждут указаний. Старшие выбрались из опустевших трюмов, бродят по палубам. Халлиг окликает, те один за другим закутываются в розовое сияние телекинеза, направленного на самих себя, перелетают поверх голов младших на берег, и белоснежная толпа во главе с Эгордом и Халлигом течет к крепости.
Под ногами и вообще всюду, даже в трещинах на скалах, колышется блеклая, но живая трава. Неприхотливая. Прекрасный символ для Эгорда, для крепости и всего, что здесь происходит. Внешне не впечатляет: крохотный, затерянный в просторах океана, покалеченный войной остров, природа скудная, из построек лишь старая мельница да крепость, в дырах, разломах, от совершенства далека, а жителей лишь четверо: Эгорд, Тиморис, Леарит и Клесса. Жрецы не в счет – скоро отплывут, а заселение магами-неофитами только в перспективе. Но это пока. Главное, остров живет, хоть и не блещет красой. Живет и хочет расти, как эта трава.
Эгорд ведет жрецов по тропе, с каждым шагом все больше пепла, отпрыгивает от сапог тучками, траву сменяют черные ковры золы, обугленные бревна, доски... Пламя, что бушевало здесь, было порождено магией некромантов, черные следы остались даже голой земле и камнях…
Дыхание сбивается, мучают тяжкие воспоминания: битва саффлов и скелетов, костяной дракон, архимаг, но больнее всего образ Милиты – жены Витора, после его гибели она превратила себя в нежить... в порыве ненависти сожгла селение, убила всех жителей... убила Наяду, возлюбленную Эгорда... И хотя Эгорд и его новые друзья расправились с виновником всех бед – демоном Зарахом – и остановили войну, Эгорду пришлось убить и Милиту, жажда мести превратила ее в демона, одержимого ненавистью и разрушением... Война погубила Витора, Милиту, Наяду, и боль потери до сих пор терзает, особенно по ночам...
На сталь наплечника опускается рука, это жрец Халлиг, от тяжелой ладони по телу и разуму Эгорда разливается успокаивающее тепло, воспоминания отступают... Наверное, какая-то магия, надо полистать привезенные книги, выучить: пригодится – не то слово, а то призраки прошлого зачастили... Эгорд кивает Халлигу с улыбкой, жрец отвечает тем же.
Долетают приглушенные разговоры младших жрецов:
– Что же тут произошло?
– Темная магия...
– Много темной магии! Толпа архимагов неистовствовала, не иначе...
– И магию некромантов чую...
– Будто сам Ямор здесь пировал!
– Нет, архиличи!
– Или все вместе...
– Демоны и некроманты вместе?
– Если так, то...
– Не к лицу жрецам, – громко пресекает реплики младших Халлиг, – плодить вымыслы подобно рыночным сплетницам. Особенно в присутствии первоисточника.
«Первоисточник» слабо, но усмехается, прибавляет ходу.
Начинается горная тропа, старших жрецов, в том числе Халлига, вновь охватывает розовая пелена телекинеза, они парят над землей, скользят по тропе вверх, а длинный хвост младших жрецов по неопытности пока что довольствуется ногами: перемещать телекинезом себя труднее, чем другие предметы.
Во время плавания Эгорд запирался в каюте один, пробовал поднять себя телекинезом, в результате многочисленных изнурительных тренировок удалось парить над полом несколько мгновений, после чего потерял сознание... Но с той успешной попытки прошло много дней, дал себе отдых, силы восстановились, самое время успех закрепить.
Проходят четверть горной тропы, Эгорд начинает излучать всем телом розовый свет телекинеза, пленка энергии с каждым шагом становится ярче, а уже на середине тропы Эгорд присоединяется к старшим жрецам в полете, парит бок о бок с Халлигом. За спиной звучат аплодисменты, одобрительные возгласы, но, судя по их разреженности, только от старших жрецов, а младшие то ли просто не видят за шеренгой летящих старших, то ли очень уж поражены: младшие в Ордене от нескольких месяцев до нескольких лет, но ни один пока не может поднять телекинезом себя, а этот воин за две недели плавания...
– Величайший, – улавливает Эгорд шепот Халлига.
Склон заканчивается воротами крепости, те полуоткрыты, розовые силуэты, слово призраки, проплывают во двор. Пока подтягиваются младшие жрецы, Эгорд и старшие опускаются, Эгорд вспотевший, раскаленный, доспехи нагрелись, перед глазами все качается в мареве полуобморока. Халлиг придерживает за локоть, Эгорд благодарно кивает, рука нащупывает в поясной торбе пузырек с зельем, спешно сдавливает, зубы вгрызаются как в мандарин, по языку и горлу течет горьковатый ручеек, скоро возвращается чувство равновесия, взгляд проясняется.
Гости проходят через вторые ворота – внутрь крепости. Эгорд устраивает экскурсию, треугольными коридорами и лестницами, что выложены из треугольных плит, проводит по всем пяти этажам, жрецам предстает будущая библиотека, главные лаборатории алхимии и магии, зал фехтования и магических боев, кухня, комнаты, где будут жить маги-ученики. Почти все помещения пирамидальные, с тремя или четырьмя стенами, из тех же треугольных плит. Но экскурсия завершается в зале круглом – с круглым же столом и множеством кресел, здесь удобно проводить собрания.
Жрецы проверяют кресла на мягкость, расхаживают вдоль стен, любопытные взоры бороздят по деталям интерьера, жрецы старшие не утруждают себя делать пеший крюк вокруг стола, а просто перелетают телекинезом, иногда вместе с креслом, плиты зала отражают розовое сияние. Жрецы переговариваются в парах или больших группах, Эгорд и Халлиг в дверях зала тоже ведут беседу.
– От лица всех присутствующих благодарю за гостеприимство, Эгорд!
– Как видите, пока больше похоже на заброшенное место, чем на обитаемую крепость.
– Вопрос времени.
– Постараюсь время сократить. Крепость в вашем распоряжении, гуляйте, осматривайтесь, располагайтесь, чувствуйте себя как дома.
– Есть ли места, куда заглядывать не стоит?
– Пожалуй, нет смысла идти в башню, может омрачить. Там была тюрьма, где темные маги...
– Выкачивали из людей жизненную силу?
– Да. Мне и самому довелось побывать там как пленнику. А когда обследовали башню после гибели хозяев, нашли много скелетов, прикованных к стенам... В том числе, в одеждах Светлого Ордена.
– Прискорбно...
– Еще не советую спускаться в подземелье, оно не изучено до конца, могут быть магические ловушки от прежних владельцев...
– Непременно предупрежу всех.
– Вот, пожалуй, и все. Ну, и еще... увидите в каком-нибудь полутемном коридоре или помещении, как одну из жриц кто-то совращает, не испепеляйте его, пожалуйста. Это не инкуб из мира демонов, это просто Тиморис. А теперь, с вашего позволения, временно исчезну.
Эгорд выходит из крепости поспешно, свежий воздух выветривает из груди душную тяжесть, взгляд отдыхает на просторах острова и океана... Привыкнуть к этим стенам будет непросто, они повидали и впитали много плохого...
Воин-маг потирает золотой слиточек Ока Асимиры, призывает мысленный образ Тимориса... но Тиморис почему-то не отзывается. Эгорд повторяет попытку дважды – безрезультатно. Вот Ямор, чем же этот любитель красавиц так увлечен, что даже не соизволит коснуться Ока? Остается надеяться, что не совращением жрицы...
Надо осмотреть таинственную дверь в подземелье, но так как путь к ней знает только Тиморис, который куда-то запропастился, подземелье отменяется. Однако есть другое дело, не менее важное.
Эгорд спускается к берегу, башня из ящиков, объятая облаком тюков, дожидается, когда ее разберут и транспортируют в крепость, но кое-какая часть груза предназначена не для крепости. Телекинезом Эгорд поднимает два ящика и один тюк, направляется вдоль берега, за скалистый хребет.
Из-за скал медленно выплывает мельница. Ее воздвиг вождь саффлов Удараг, он был в ту пору человеком и старшим жрецом Светлого Ордена, там жила его дочь и возлюбленная Эгорда – Наяда... Мельница высокая, почти как башня крепости, крыша широкая, напоминает верхушку гриба. Но со дня, когда в мельнице поселился Клесса, бывший генерал армии Зараха, полудемон, в крови которого течет кровь расы авианов, способных от природы управлять водой и льдом, строение разительно преобразилось. Бревен, досок, брусьев, реек и вообще древесины теперь не видно из-за толстой ледяной корки. Мельница скована льдом вся, земля на много шагов вокруг тоже, еще и присыпана снегом. Ото льда растекается морозная дымка, похожа на гигантский купол: испаряется под лучами солнца талая вода, но магия Клессы каждый миг намораживает новую ледяную кожу, потому водяное стекло кажется постоянным. Стены льда будто из молочно-синих бриллиантов, структура сложна и не случайна, комбинации граней подобраны так, что свет преломляется наиболее красиво и красочно, связывается в хитроумную геометрическую фигуру из десятков радужных «ниток», а благодаря вращающимся мельничным крыльям – тоже устланы льдом – радужный клубок оживает...
Неравнодушный ко льду Эгорд помогал Клессе создать эту красоту. Сейчас мельница – самое прекрасное и любимое место на острове. В отличие от крепости, что сдавливает тяжкими мыслями, она дарит покой и легкость.
Глава 8
Ноги ведут к мельнице, воин-маг держит правую руку вытянутой в сторону, чуть отведенной назад, она в шипящих розовых хлопьях, за ней цепочкой плывет по воздуху груз, а рука левая стирает со лба тонкую пленку пота. После телекинетического полета вдоль горной тропы удерживать телекинезом другие вещи уже не кажется обременительным.
Эгорд поднимается на крыльцо, лед ступеней полупрозрачный, безупречно гладкий, отдается звоном, а над головой гудят и потрескивают крылья мельницы: ветер дует в паруса, натягивает, а ледяные корочки под его напором ломаются и сращиваются чарами Клессы...