Текст книги "Распутья. Добрые соседи"

Автор книги: Оксана Панкеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ГЛАВА 6

Винни в глубине души был уверен, что поймать Слонопотама можно, надо только, чтобы у охотника в голове был настоящий ум, а не опилки…

А. Милн

База службы «Дельта» только на первый взгляд казалась огромной. Когда же Кангрем прошелся по ней несколько раз – то в блок дезинфекции, то в медпункт, то в столовую, то на склад, то в жилые боксы, – выяснилось, что устроена она примерно так же, как и ее близнец на Каппе, только площадь побольше. Наверное, их все клепали по типовому проекту.

В каждом отделе, куда он заходил, на него взирали как на восставшего из гроба покойника. Особенно женская часть персонала. Не каждый день такое чудо встретишь – чтобы агент потерялся на Каппе, проболтался четыре месяца автономно среди аборигенов, да еще и в самом центре боевых действий, и в конце концов вернулся живой, целый и даже почти в своем уме. У них, поди, за всю историю существования агентства такого не случалось. А если до вспомогательного персонала каким-то образом дошла дурацкая история с пророчествами и богами, то и вовсе удивительно, как дамы еще не валятся пачками при виде такого охрененного героя. Романтика ж, мать ее так!

Витька с трудом отшутился от щебетливых медсестричек, жаждущих узнать, как у него так получилось, шустро сбежал от буфетчицы, многозначительным мычанием отделался от кладовщика и едва спасся от психолога, которая преследовала его до самого административного блока, на бегу убеждая, что он жаждет «об этом поговорить» и вообще выглядит подавленным. Отмазки насчет собеседования, на которое он опаздывает, не проходили – себя психолог считала чуть ли не самой главной частью этого собеседования. Кадровик, правда, так не думал и невежливо захлопнул дверь перед ее носом, едва соискатель Кангрем успел проскочить в кабинет.

Кроме кадровика – холеного, элегантного и всем своим видом словно возглашающего: «Взгляните! Оцените, как я успешен и благополучен!» – в кабинете находился еще один господин, представившийся сотрудником бухгалтерии. Хотя этот господин тоже выглядел весьма стильно и солидно в своем дорогом костюме, можно было спорить на что угодно – если он и попал каким-то образом в бухгалтерию, то уж точно после десятка лет оперативной работы.

А еще в кабинете была очень подозрительная стена. Можно сказать, даже и не стена вовсе. И наверняка с той стороны за ними кто-то наблюдает.

– Тупой самодовольный дилетант! – возмущенно прошипела психолог в закрытую дверь.

– Извините… – Кто-то осторожно дотронулся до ее плеча. – Кто именно?

Она резко обернулась, все еще горя негодованием и намереваясь излить его на неведомого нахала, позволяющего себе…

И невольно отступила на шаг, наткнувшись на спокойный взгляд златокудрого эльфа, исполненный учтивого интереса.

– Это долгая история… – начала она, оглядываясь на дверь и прикидывая, разумно ли поднимать скандал. Если глава Темной Канцелярии поймет ее правоту и лично настоит на ее участии, никто больше не посмеет отстранять ее от беседы с соискателем. Но не аукнется ли это потом при каком-нибудь удобном случае?

– Я знаю большую ее часть, – заверил господин Раэл. – Вас не допустили на собеседование?

– Мне вообще не дали поговорить с этим человеком!

– В то время как вы были уверены, что это ему необходимо, только он еще сам об этом не знает?

– Знаете что? – обиделась женщина. – Раз уж вам тоже захотелось пошутить на эту тему, попробую ответить доступным для вас способом: это необходимо в первую очередь людям, среди которых ему предстоит жить. А уж потом ему.

– Я совершенно с вами согласен, – неожиданно сообщил эльф. – Вламываться на собеседование, пользуясь моим служебным положением, будет не совсем этично, но у нас есть другой способ понаблюдать за объектом и послушать его рассказ. Прошу за мной.

– Итак… – начал кадровик, – мы ознакомились с вашим послужным списком…

Витька попытался вообразить, что в этом самом списке может быть написано. Сам он своего личного дела никогда не видел и, что его прежнее начальство сочло достойным упоминания, представлял себе весьма расплывчато. Значится ли там его вечная проблема с расходом казенных средств и нездоровая склонность гулять по родному миру в рабочем костюме? Или только важные события, как, например, обнаруженные и изловленные контрабандисты да боевое ранение в битве с вампиром? Или все до последней мелочи, включая каждую драку и каждый утерянный пункт из треклятой описи, над которой он чуть не поседел?

– В целом препятствий для трудоустройства в нашей службе мы не обнаружили, – продолжал между тем кадровик. – Местные костюмы вы уже видели, и вряд ли у вас возникнет желание пройтись в чем-то подобном по родному городу. С физподготовкой у вас, я вижу, все в порядке, для вашего возраста – так просто замечательно. Пробелы в обучении легенде не повредят, а восполнить их можно будет постепенно, в процессе адаптации. Но вот некоторые моменты не помешает уточнить. Прежде всего, я хотел бы проверить, как вы составляете отчеты.

– Да моих отчетов в архивах «Каппы» чертова уйма, – почти натурально удивился Витька. – Читай не хочу.

Кадровик терпеливо улыбнулся.

– Мы в курсе, что на родном языке вы пишете грамотно, умеете правильно построить предложение, согласовать падежи и даже расставить знаки препинания. Нас интересует не способ изложения текста, а, так сказать, фактическое наполнение. Для начала попробуйте сейчас в устной форме отчитаться обо всем, что произошло с момента вашего последнего отчета. То есть с седьмого мая по сегодняшний день.

– Насколько подробно? – Не сказать чтобы постановка вопроса особо удивляла, но отчет за четыре месяца…

– Как если бы вы составляли регулярные еженедельные отчеты один за другим.

– Седьмого мая, – послушно начал агент Кангрем, уже прикидывая, кто сломается раньше – он или слушатели, – я, согласно инструкции, законсервировал кабину, разобрал контрольное устройство и подготовил к перевозке в указанную точку. Вечером ко мне явился сотрудник католической миссии, который должен был отправиться домой днем ранее, но пропустил время эвакуации и попросил взять его с собой…

– Что? – встрепенулся вдруг «бухгалтер». – Там еще и не один агент остался?

– А его… руководство разве не интересовалось? – невинно поинтересовался Витька, ни минуты не сомневаясь, что Жаново начальство только вздохнуло с облегчением и перекрестилось.

– Агент Рельмо докладывал, – напомнил кадровик.

– А почему он тогда этого второго не привез? – не унимался бухгалтер. – Где он?

– Там же, на Каппе. Отец Жан жив и здоров, даже трезв, что удивительно, но возвращаться отказался. Не силком же его тащить.

– То есть как – отказался?

– Сказал, что продолжит свою работу. Я тоже не совсем его понимаю, но религиозные люди иногда настолько иначе мыслят… что проще смириться, чем понять.

– Продолжайте, – вмешался кадровик, – об этом мы доложим кому надо, и пусть разбираются.

– Поздно вечером ко мне зашел попрощаться местный убас, обнаружил священника, с которым тоже был знаком, и у них завязалась глубокомысленная теологическая дискуссия, мне совершенно неинтересная, поэтому я пошел спать. Рано утром восьмого мая, примерно в начале пятого, я вышел из дому, чтобы еще раз проверить машину. У соседа напротив горел свет, и я решил зайти еще с ним попрощаться. В это время и начался обстрел. Что именно свалилось мне на голову, я заметить не успел…

Ну в самом деле, какой дурак станет докладывать, что напился до отвала печени и пошел к местному доктору за помощью?..

В комнате наблюдения уже сидел давно примелькавшийся на базе ревизор из центра. При виде входящих он вскинулся и начал было: «А вы что здесь…», но, узнав начальника Темной Канцелярии, умолк на полуслове и только злобно зыркнул на его спутницу.

– Примерно то же, что и вы, – невозмутимо откликнулся Раэл, занимая свободный стул. – Только вас, наверное, интересуют ответы соискателя. А я пришел послушать, какие вопросы ему будут задавать. И кто именно. И каких ответов будут ждать. И главное – как отреагируют, не получив ответов на некоторые свои вопросы. И кстати, не помчится ли сейчас кое-кто предупредить подельников о моем присутствии. Это я отмечу особо.

– Ваше присутствие ожидалось, господин Раэл, – процедил мужчина, опустив глаза, чтобы эльф не заметил полыхнувшей в них ненависти. «Глупо, – отметила про себя психолог. – Эльф-менталист и не видя твоих глаз знает, что ты его ненавидишь. Вот только за что?» – Так что никто никуда не побежит.

– Прекрасно, – одобрил эльф и кивнул в ее сторону. – Доктор Робертс, ваш штатный психолог. Необходимо определить объем реабилитации, который потребуется, если соискатель не получит работу в поле и вынужден будет заново социализироваться в обществе… Да, кстати, связь я вам отключил.

– Что?! – орлом взвился ревизор, уже не пытаясь скрыть бешенства. – Вы не имеете права вмешиваться в ход собеседования!..

– Имею, – преспокойно отозвался Раэл, уделяя больше внимания своему маникюру, чем разгневанному ревизору. – Мы курируем эту лавочку, если вы забыли. Подбор персонала в том числе, особенно после прошлогодних событий. Но сейчас я этим правом не пользуюсь – я всего лишь наблюдаю. А вот вы как раз не имеете права давать указания сотруднику, проводящему собеседование. Это превышение служебных полномочий. Вы здесь не работаете. Вы только смотрите, как работают другие. Наблюдаете, проверяете, фиксируете нарушения. Но не отдаете распоряжений по текущей работе, как будто вы здесь не посторонний человек, а руководитель высшего ранга.

Доктор Робертс с отрешенным выражением лица и тайным злорадством в душе наблюдала за ходом собеседования. Этот ревизор успел достать всех, а среди женской части персонала и вовсе снискать единодушную ненависть, ибо замахивался на святое – на душечку Макса! Сама психолог отвязалась от ревизора с профессиональным изяществом, но до сих пор с удовольствием представляла себе, что сказала этому хорьку региональный координатор Натанзон за закрытой дверью, из-за которой он потом выскочил с таким видом, словно его там изнасиловали с особым цинизмом.

– Что вы можете сказать как специалист? – вполголоса поинтересовался эльф, доверительно наклонившись к ее уху.

– Сейчас он нейтрален, – так же тихо отозвалась она, – и тщательно избегает конфликта, по понятным причинам. Реакции в пределах нормы. Чтобы сказать точнее, мне нужно самой побеседовать. Задать конкретные вопросы. Провести тесты. Или хотя бы посмотреть на его реакцию, если ему откажут. Не могу же я давать заключение только на таких эфемерных основаниях, как взгляд, интонация голоса…

– Вы тоже обратили внимание, как смотрели на него женщины?

Доктор сдержанно улыбнулась, подивившись столь выдающейся наблюдательности.

– Разумеется. Более того, я сама женщина. Только в отличие от нашей доброй буфетчицы могу профессионально подойти к вопросу.

– Да, – серьезно кивнул эльф. – Кто осознанно, кто нет, но вы чуете зверя.

– Несколько метафорично, но в целом я поняла, что вы имеете в виду.

– Следует отдать должное вашей проницательности: для окружающих наш соискатель – вернее, зверь внутри его – действительно может быть опасен. Чтобы выжить там, где он побывал, ему пришлось отказаться от некоторых социальных навыков и отбросить некоторые законы общества, в котором он вырос. Мало того – там он получил статус, который давно утратил в родном мире, а такие вещи очень хорошо закрепляют новые навыки. В результате, стоит кому-нибудь любым возможным образом покуситься на его новый статус, попытаться опустить его на прежнее место – и зверь покажет клыки. Наш вновь обретенный сотрудник будет защищать свое место под солнцем теми же способами, какими его завоевал. Потому что другими он, увы, не способен эффективно пользоваться. Вы, конечно, еще проверите по своей методике – беседы, тесты, что там еще принято у людей, – но я могу сразу, с первого взгляда подтвердить ваши опасения. И осмелюсь дать вам совет: как можно скорее доложить о ваших наблюдениях в письменной форме, чтобы на вас не возложили вину за будущие жертвы.

– Ваши предположения заходят настолько далеко? – уточнила психолог скорее из вежливости, для поддержания разговора. В глубине души она и так знала, что на самом деле это никакие не предположения, а вполне себе факты, и отчаянно завидовала этому эльфу. Ну почему люди не могут так же?

– Поверьте мне. Я не шучу насчет жертв. Если ему откажут вежливо и отошлют домой с извинениями – жертвы будут позже и дома, какие-нибудь случайные идиоты, которым не повезет нарваться. Но если вот эти господа, – эльф кивнул на прозрачную стену, – попытаются его унизить или, еще хуже, вербовать под давлением – мы увидим зверя прямо сейчас.

– Мы должны их предупредить! – уже всерьез заволновалась доктор Робертс. – Они же могут пострадать!

– Не надо, – безразлично отмахнулся глава Темной Канцелярии. – Они сами прекрасно это понимают. Вы разве не обратили внимания на господина, которого нам предлагается считать бухгалтером? Вопрос лишь в том, хотят ли они спровоцировать конфликт и нужно ли им это.

– И вы хотите это выяснить экспериментальным путем.

Темные глаза эльфа заискрились весельем.

– Так ведь сами они не скажут мне правды, а сканировать их я не имею права. А сейчас давайте прервем нашу научную дискуссию – кажется, начинается самая интересная часть собеседования.

Кангрем со всей возможной кротостью уставился в глаза собеседника, который просто лопался от негодования.

– Именно так, не помню.

– У вас проблемы с памятью? – уже не скрывая угрозы в голосе, поинтересовался кадровик, приподнимаясь над столом в попытке внушить виновному почтительный трепет. Попытка получилась настолько жалкая, что Витька даже изображать это самый трепет не стал.

Не уверен, что правильно будет назвать это проблемой… – Он пожал плечами с видом человека, который все сделал по инструкции и теперь не понимает сути предъявляемых претензий. – Перед переправкой на базу агент Рельмо объяснил мне, что некоторые известные мне факты представляют жизненно важный интерес для контрабандистов, которых он все никак не может выследить. Что их люди давно внедрились и в вашу службу, и в центр «Альфа» и будут стараться добыть из меня эти сведения любыми способами, в том числе незаконными. Я согласился с его доводами и позволил заблокировать нужные участки памяти. Поэтому ответить на ваш вопрос я не могу. Даже не факт, что из-за подправленной памяти, – таких подробностей я мог просто не знать. А это действительно настолько важно?

Если у любознательных господ и возникло желание придушить его на месте, они все же сумели не показать виду. Но вот растерялись довольно заметно – по беспомощным взглядам, которыми они обменялись, можно было предположить, что на этом месте им надо бы с кем-то посоветоваться, уточнить, согласовать, получить указания, но возможности такой у них нету. Странно, почему? Если над ними кто-то есть, то по идее должен бы сейчас наблюдать из-за той подозрительной стены и держать связь…

«Бухгалтер», видимо, что-то все же надумал – решительно поднялся и без объяснений покинул кабинет. Кадровик проводил его таким взглядом, словно его бросали посреди пустошей без воды и оружия, и зачем-то опять уткнулся в Вить-кино личное дело.

– Продолжайте, – уже не так уверенно скомандовал он.

Витька вспомнил, на чем остановился, и дисциплинированно продолжил, хотя по физиономии слушателя было видно, что интерес к истории незадачливого агента он утратил, зато новостей от ушедшего товарища ждет с нетерпением и тревогой.

Прошло пять минут, десять, двадцать, дело дошло уже до взятия Пятого Оазиса, а лжебухгалтер все не возвращался. Кадровик все больше нервничал, забеспокоился и Витька – дальнейшие события и без Максова вмешательства давно перепутались в памяти, и восстановить точную хронологию он бы не смог при всем желании.

Наконец дверь подала признаки жизни, и на лице кадровика отразилась такая непередаваемая гамма чувств, что Кангрем не выдержал и оглянулся посмотреть – что же там происходит?

И сразу же понял, почему господа не смогли посоветоваться с начальством и почему не вернулся «бухгалтер».

Глава Темной Канцелярии аккуратно прикрыл дверь за собой и замер мраморной скульптурой – если, конечно, у скульптур бывают настолько самодовольные рожи.

– Добрый день, – произнес он таким многообещающим тоном, что Витька поспешил отвернуться, наскоро через силу кивнув в ответ. Надо же умудриться – в простое приветствие вложить столько скрытого смысла… – Как ваши успехи?

– Здравствуйте… – слегка опомнился кадровик. – Чем обязаны столь пристальному вниманию?..

Раэл легким движением передвинул стул и уселся с боковой стороны стола.

– Прошлогодний инцидент, – неторопливо изложил он, – заставил нас всерьез озаботиться подбором кадров в вашей организации. Поэтому я решил лично понаблюдать за процессом. Позвольте поинтересоваться: собеседования обычно проводите лично вы?

– Иногда. В особо интересных случаях.

– Вот как. И всегда уделяете такое… – уголки бирюзовых губ едва заметно дернулись вверх, – пристальное внимание умению составлять отчеты, что это занимает первый час собеседования?

– У нас индивидуальный подход, – живенько выкрутился кадровик.

– Вот как. То есть у вас возникли сомнения, что полевой агент с шестилетним стажем работы умеет составлять отчеты? И никакие другие его навыки, умения и личные качества вас не заинтересовали?

– Мы как раз собирались к ним перейти. И, простите уж, при всем моем уважении, вы не настолько компетентны, чтобы судить о наших методах.

– Тогда переходите, прошу вас. Не стоит дальше тянуть время, инструкций вы все равно не получите, поскольку в данный момент человек, от которого вы их ждете, старательно объясняет, по какому праву намеревался их вам давать. Не надо изображать удивление – он даже не пытался скрыть свое участие. Уж не знаю, с какой стати ему показалось, будто он этим правом наделен свыше и может на нем настаивать в агрессивной форме. Господин, чей стул я сейчас занимаю, тоже не вернется – он очень занят подбором объяснений своему странному поведению. Согласитесь, довольно странно для охранника самовольно называться бухгалтером и вмешиваться в кадровую работу агентства.

Кадровик побелел, все его самодовольство куда-то подевалось, и попытки удержать хорошую мину при плохой игре были очевидны даже для Витьки.

– Вот как? Я не знал.

Раэл откинулся на спинку стула и благосклонно кивнул:

– Ваши объяснения я выслушаю позже, когда вы закончите собеседование. А сейчас продолжайте. Там еще психолог ждет своей очереди.

Приободрившийся было агент Кангрем с огорчением отметил, что неприятности сегодня ждут не только липового бухгалтера и его подельников. А он так надеялся, что от психолога удастся отвязаться! Этот чертов эльф, похоже, удовольствие находит в том, чтобы мелко пакостить всем попавшимся под руку людям, не разбирая своих и врагов…

Собеседование закончилось поразительно быстро – попробуйте нормально работать под выжидающим взглядом хищника, который сидит у вас над душой и смачно облизывается на ваши печенки-селезенки. На месте кадровика Витька и сам бы постарался побыстрее закончить со всем этим представлением.

Зато психолог вымотала из него всю душу, выпила всю кровушку до последней капли похуже вампира, да еще и осталась недовольна результатом – по ее мнению, для должного изучения клиента надо было помариновать еще дня три, и она бы так и сделала, если бы с нее не требовали отчет к завтрашнему утру.

После такого денька человеку полагалось бы рухнуть замертво и проспать полсуток, как после утомительного затяжного боя, но Витька так разнервничался, что не мог уснуть до глубокой ночи.

Рановато он обрадовался, что отвязался наконец от конфедератов с их идиотскими пророчествами. Стремительный поток, что нес его до сих пор, не остановился просто так – он только влился в большую реку, которая с аналогичным энтузиазмом подхватила подвернувшуюся щепку и понесла дальше.

Еще после разговора с Максом стоило догадаться, что вернувшийся из центра событий агент Кангрем в очередной раз станет инструментом в чьих-то интригах, а уж после персонального явления Раэла только тролль не догадался бы. Никого всерьез не интересует, получит он эту работу или нет, – ни Темную Канцелярию, ни их противников, его просто используют, как фигуру на доске, для очередного удачного хода или успешного удара. Макс, может быть, и в самом деле хотел как лучше, чисто по-приятельски, но получилось то, что получилось, и он ничего не мог изменить. Только предупредить да оградить хотя бы от участия в самых грязных и опасных уровнях политических игрищ. И на том спасибо, но все равно до чертиков обидно сознавать, что его судьба зависит не от собственных усилий и способностей, а лишь от потенциальной полезности в дальнейшей игре. Захотят еще попользоваться – двинут дальше по доске. Сочтут бесполезным – свободен, как куфтийская деревня… И что тогда? Долгие часы у вот таких вот психологов, бесконечное разбирательство по поводу сгинувшей казенной кабины, пустая квартира и очередные поиски работы, разве что у Дэна вовремя освободится местечко санитара. Дом, мать его, милый дом…

Но даже это не самое страшное. В конце концов, не в первый раз он оказывается в такой заднице и давно усвоил, что черная полоса в жизни как минимум не смертельна. А после некоторых событий и вовсе научился рассматривать все не опасные для жизни передряги как мелкие неприятности. Он бы и не парился особо, если бы его ждало дома что-то, ради чего стоит вернуться. Но получается, что оно, это самое стоящее, почему-то осталось там, в иных мирах. Он никогда больше не увидит бесстрашного Элмара, его ушастого братца, несгибаемого убаса, святого во всех смыслах слова эльфа, доброго волшебника с двумя именами для разных возрастов, великолепную мэтрессу Морриган и еще многих и многих людей – хороших, стоящих людей, – с которыми его столкнула судьба и которых всего через четыре месяца бессовестно отняла. Да что говорить, теперь он готов был каждый день по нескольку часов выслушивать воспоминания о молодости сварливого Ушеба, лишь бы не возвращаться в унылое место, которое по недоразумению считалось его домом…

И надо же ему было возвращаться! Да и черт бы с ними, с имплантами, сколько протянут, столько и протянут. А заодно и с Максовым обещанием вернуть его домой, можно же было сказать «не хочу» и остаться, ведь Элмар предлагал… Неужели у Макса могли из-за этого быть неприятности, он же не обязан тащить потеряху силком, если тот не хочет. Ну что за придурок, всю жизнь вот так: где стоило бы промолчать и сдержаться – лезет на рожон, а где надо проявить решительность – мнется и сопли жует, пока не станет поздно что-то делать.

В подобных невеселых размышлениях провел незадачливый герой большую часть ночи, вытянувшись на хлипком откидном матрасе и бессмысленно пялясь в темный потолок. А наутро, невыспавшийся и злой на весь свет, был безжалостно поднят с первыми лучами солнца непривычно деятельным инспектором Темной Канцелярии. Если бы Толик еще и сиял своим обычным оптимизмом, ей-богу, заехал бы в ухо, но сегодня толстый эльф был почему-то серьезен и суров.

– Вставай живо! – даже не пытаясь над чем-нибудь пошутить, потребовал Толик. – Тебя твой новый региональный координатор ждет на инструктаж.

Мир, уже почти пришедший к традиционной унылой гармонии, в который раз перевернулся.

– Так меня что, берут? – изумленно переспросил Витька.

– А ты сомневался? – хмыкнул инспектор. – Раэл тут вчера такое шоу устроил, что после этого не взять тебя было бы равносильно чистосердечному признанию в дюжине преступлений. Правда, радоваться рано, щемить еще попробуют, но, работая в поле, от этого легче уворачиваться. Вот Мануэль уже сколько времени успешно крутится, да и для тебя не внове подправлять отчеты, справишься хотя бы первые пару месяцев, а там уж что-то решится.

– А чего смурной такой? – поинтересовался Витька, оглядываясь в поисках полотенца. – Не рад, что ли?

Толик недовольно поморщился.

– Ага, вот весь мир вокруг тебя крутится, и только ты нас, сирых, можешь обрадовать или огорчить. Север опять накрыли, вот почему. Как только ты на базе оказался, так мигом и… Наверное, все же переделали эти установки на что-то более компактное и мобильное.

– И?.. – Витька замер, позабыв о найденном полотенце.

– И все на Каппе остались. Я там вечером побывал. Мафей обрыдался, Джоана упилась в хлам, Макс изматерил все на свете и косу на тряпку извел, Вельмир опять постарел от огорчения, Морриган чуть мне пуговицы не оборвала, требуя доставить ей биоматериал или хотя бы имена и портреты конкретных виновников для достойного проклятия, Ушеб рвался в бой, как обожравшийся грибов гном… Только Силантий, кажется, ничего не заметил.

– Макс тоже там остался? Они что, не знали?..

– Ага, не знали! – фыркнул Толик. – Да только и ждали небось, когда он тебя доставит, а сам свалит. Прикинь, какой козырный способ от него избавиться – он хрен знает где, а они как бы и ни при чем, это ж как бы вовсе не они излучатели туда-сюда таскают, а некие загадочные враги.

– И… и что теперь? – растерянно отозвался Витька уже из душевой кабинки.

– Пока не знаю. Они там еще перерывают Первый Оазис в надежде найти-таки этот секретный Повелительский способ, но если не найдут…

– То что тогда?

– Раэл, сделав, как обычно, морду куколкой, поклялся, что лично переправит их на Альфу, запустит в самый гадючник и прикинется блаженным Силантием.

Витька вспомнил казармы Пятого Оазиса и невольно вздрогнул.

– Знаешь, я б на твоем месте прислушался к просьбам насчет биоматериала. Эдак хоть без случайных жертв обойдется.

– Если я не сотрясал воздух торжественными обещаниями, это еще не значит, что не принял к сведению, – хихикнул Голик. – Ты долго еще? А то мне надо тебя после инструктажа быстро и незаметно свозить к Дэну, чтобы он тебе Максовы блоки снял, а то как ты будешь работать, ничего не помня.

– Да я только вошел! Лучше разъясни по-быстрому, что от меня требуется.

– Матильда тебе все разъяснит, со всеми техническими подробностями – что делать, чего не делать, что как будто делать и что кому докладывать.

– То есть она наша и ей можно доверять?

– Макса она все эти полгода прикрывала со всех сторон и о тебе позаботится. Только не злоупотребляй.

– Я что, когда-нибудь своих подставлял?

– Нарочно – никогда, а сдуру теоретически можешь, – с эльфийской откровенностью поведал Толик. – Кстати, ты уже придумал, как воссоединишься со своим героическим напарником? По легенде, тебя Макс в Поморье оставил и обещал доставить телепортом прямо во дворец, по факту ни Макса, ни телепорта, добираться будешь через кабину в городе.

– А что, просто через парадный вход – не светит? Подойти к воротам и постучать. Там полно людей, которые меня знают. Кому надо, тем правду скажу, а для прочих – телепорт не удался. Что ты хихикаешь, лучше бы объяснил, чего я не учел.

– Да нет, ничего… – давясь смехом, ответил эльф. – Думаю, даже получится. Просто вспомнил, что твой приятель Элмар двадцать лет назад избрал ту же тактику…

– Так сработало же, – огрызнулся Витька. Эту часть истории он помнил хорошо – тогда он еще был почти не пьян.

Толик еще раз хихикнул и чуть ли не с умилением в голосе пояснил:

– В том-то вся и прелесть!

Хотя Витька не усматривал в ситуации никакой особой прелести и даже втайне опасался, что в отличие от удачливого Элмара может запросто обломаться, а то и по шее получить, сработало почти безупречно. Принца-бастарда к воротам не выпустили, опасаясь за его сохранность, но зато встречать гостя вышла лично ее величество. Мельком оглядела, сдержанно поприветствовала и коротко приказала впустить.

Когда тяжелые створки захлопнулись за его спиной, она сначала проверила, надежно ли заперты все засовы и восстановлены нехитрые укрепления, затем повернулась к гостю и все тем же приказным тоном скомандовала:

– Следуйте за мной.

Только когда они преодолели в молчании примерно половину парадной аллеи, королева опять подала голос.

– Мы уже знаем, что случилось, – негромко сообщила она, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. – В общих чертах. Диего виделся с мэтром Максимильяно. От эльфов есть новости?

– Не так уж много. Раэл…

– Не здесь, – оборвала его королева. – Шеллар хотел вас видеть. Расскажете все ему.

Витька вспомнил рассказ Элмара о высокой-превысокой башне и с тоской представил, что ему сейчас придется карабкаться туда, но неразговорчивая королева почему-то привела сто в кабинет на втором этаже, где не было никакого Шеллара, зато сидела его печальная кузина. Сейчас, впрочем, она выглядела не столько печальной, сколько занятой и чем-то озабоченной. При виде вошедших ее лицо на миг осветилось радостным изумлением и тотчас вернулось к прежнему выражению. Витька же, как обычно, не нашел ничего умнее, чем спросить:

– А разве мы не пойдем наверх?

И тут же мысленно обругал себя за непроходимую тупость, хотя было уже поздно.

– Нет, – качнула шлемом ее величество. – Там есть лишние уши. Шеллар сам спустится. Подождите здесь.

И деловито смылась, опять оставив их наедине. Как нарочно.

Витька в который раз со стыдом и раскаянием отметил, что принцесса Тина владеет собой намного лучше бестолкового пришельца и способна по крайней мере сохранить достоинство в неловкой ситуации. Хотя некоторое смущение и можно заметить, если специально обращать внимание, она не превращается от этого в неуклюжего болвана, который не знает, что сказать, и либо несет всякий вздор, либо вовсе мычит нечто невнятное.

– Присаживайтесь, прошу вас, – пригласила она.

Витька торопливо поблагодарил и немедленно опрокинул стул.

Принцесса даже не улыбнулась, только намекнула, что кресла намного удобнее.

«И устойчивее», – мысленно добавил агент Кангрем, внимательно следя за каждым движением, чтобы не опозориться повторно. Общаться сидя оказалось намного удобнее – не приходится то и дело переминаться с ноги на ногу, да и руки есть куда девать: можно взяться за подлокотники и держаться.

– Как поживает ваш «маленький заговор»? – спросил он, пока традиционный вопрос о делах не задали ему.

– Как видите, – слабо улыбнулась Тина, красноречиво кивая на стол перед собой. – Никогда не думала, что мне когда-либо придется всерьез править…

– Тяжело? – посочувствовал Витька.

– Никакой труд не бывает легким. Но так даже лучше – постоянные проблемы полностью занимают мои мысли и позволяют заполнить пустоту… – Она запнулась, словно не решаясь произнести вслух, затем все же решилась. – После того как моего супруга наконец похоронили, он перестал говорить со мной. Он ушел окончательно, навсегда. Так лучше, я понимаю, так должно быть, и это правильно, но… за это время я так привыкла к тому, что он все время как будто рядом…