Текст книги "Пересекая границы"

Автор книги: Оксана Панкеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Последние слова Жака относились к еще одной незнакомой даме, которая как раз выбежала из дверей музея и радостно помахала ему рукой. К счастью, в отличие от высокомерной красавицы Эльвиры, эта была попроще. Вовсе не красавица, и одета как-то супротив традиций в штанишки и некое подобие короткого расклешенного халата, и на голове вместо традиционных косичек – пушистые распущенные волосы, выбивающиеся из-под берета. Хотя на Ольгу тоже посмотрела с неприязненным и неодобрительным любопытством.

– Я ходила в музей на эскизы, – пояснила она, откровенно улыбаясь Жаку. – А ты? Что это тебя в музей понесло? Даму на прогулку вывел?

– Это не дама, – улыбнулся в ответ Жак, – Это работа. Познакомься, Ольга, новая переселенка.

– А, то-то я смотрю, на ней платье не того размера! А оно, оказывается, просто чужое! – засмеялась девица, тут же моментально подобрев, и протянула Ольге руку. – Диана, ученица художника.

– Очень приятно, – сдержанно ответила Ольга. – А что, так заметно?

– Кому как, мне заметно. Да ничего, не переживай, купишь себе нормальное, по размеру, и будет сидеть, как надо. А в это надо было чего-нибудь вот здесь подложить и поддеть нижнюю юбку подлиннее, и не так бы бросалось в глаза. Неужели никто не посоветовал?

– Никого, кроме меня, поблизости не оказалось, – объяснил Жак. – А я как-то и не заметил…

– Вот и доверяй вам, мужчинам, девушек в свет выводить! Нарядил бедняжку во что попало с чужого плеча, и потащил… Чье платье-то, Анжеликино?

– Почему ты так решила?

– Эльвира намного крупнее, и платья у нее намного шикарнее, Тереза меньше ростом и шире в плечах, у Милены такого платья нет и не будет никогда, у Дженивы талия вдвое толще, Каролина платьев вообще не носит, ну, и не мое, разумеется. Хотя, впрочем, для Анжелики оно тоже слегка дороговато, будь у нее такое, она бы его не отдала…

– Видала? – подмигнул королевский шут, кивая на общительную Диану. – Что значит – художница! Нет, не угадала, милая, и никогда не угадаешь. Тем более, я не имею привычки раздевать своих дам в служебных целях.

– А не в служебных? – засмеялась художница. – Что ты делаешь сегодня вечером?

– Как насчет послезавтра? – тут же внес конструктивное предложение королевский шут, поскольку, как Ольга уже знала, сегодня он собирался отдыхать, а на завтра набил стрелку с красавицей Эльвирой, у которой платья… эхе-хе… намного шикарнее…

– Нет, ты видала нахала! – расхохоталась Диана. – У него дамы по дням расписаны! Послезавтра я не смогу, я тут себе такого натурщика оторвала, не отменять же из-за тебя сеанс, еще передумает. Давай в субботу.

– Хорошо, в субботу, – легко согласился Жак. – Приходи, поужинаем у меня. Я пельменей налеплю.

– О, я обожаю иномирскую кухню! Особенно твои пельмени! Обязательно приду! А твоя… – она лукаво покосилась на Ольгу – работа нам не помешает?

– Она живет не у меня, – объяснил Жак, тоже покосившись на Ольгу, виновато.

– А где?

– У Элмара. Так получилось… в общем, король так велел.

– Какой он молодец и как правильно велел… О! – вдруг радостно вскрикнула Диана. – Я угадала! Это платье Азиль! Старое, потому что сейчас у нее платья еще шикарнее, чем у Эльвиры…

– Умница, – вздохнул Жак, отечески похлопав ее по плечу. – Возьми с полки пирожок. Ладно, до субботы.

– Пока, – Диана весело чмокнула Жака в щеку и убежала, прыгая через три ступеньки и громыхая этюдником. А Жак виновато развел руками.

– Извини, у меня правда насчет платья загрузка тормознула. Ну, не переживай, один день походишь, а сразу после музея пойдем в лавку и подберем тебе что-то подходящее. Ты что, из-за платья так расстроилась? Фигня какая, можно подумать, ты в нем на свидание пришла кавалера очаровывать! Наплюй на всех и сделай вид, что так и надо.

Легко ему говорить! Ему-то что! Хорошо хоть, он не догадывается, что Ольга именно его и намеревалась очаровывать в этом проклятом платье! А между тем даже два стражника на входе при виде нее весело переглянулись и воздержались от комментариев исключительно из-за пребывания на посту. А пожилой смотритель вылупился с откровенным состраданием и даже головой покачал от большого сочувствия. Решил, наверное, что она по бедности в гуманитарный сэконд-хэнд одевается…

– Господин Жак! – окликнул дедуля, когда они уже прошли мимо и собирались свернуть в один из коридоров. – Позвольте вам напомнить, что начало осмотра слева.

– Спасибо, – засмеялся Жак, останавливаясь. – У меня своя система. Я начинаю с современности, а в историю углубляюсь уже потом. Поэтому мы начнем с конца. Ольга, у тебя как со зрительной памятью?

– Тяжко, – призналась Ольга. – У меня хорошая память только на текст, а зрительная и на цифры…

– Ну ладно, не так уж важно. Просто в этом зале есть несколько полезных портретов, которые стоило бы запомнить, но в принципе ты все равно многих увидишь живьем.

Из всего зала Ольга запомнила единственный портрет – Элмара с соратниками, да и то только потому, что Элмара узнала. На портрете он был еще круче, чем в жизни – весь в сверкающих доспехах, с торжественно-вдохновенной физиономией, словом, еще больше похож на сказочного героя. И соратник у него были живописные, особенно парень с огромными грустными глазами и лысый, как кришнаит. Он Ольге тоже запомнился. А вот все остальные господа, коими были увешаны стены, как-то сразу смешались в кучу, и ни одного она впоследствии не смогла вспомнить.

– Жак, – сказала она, наконец, поняв, что это рассматривание совершенно лишено смысла. – Я все равно ничего не запомнила, давай пойдем дальше. Только покажи мне сначала короля, хоть его-то одного я, может, запомню да буду в лицо знать на всякий случай. А то еще не дай бог пошлю на три буквы при личной встрече, не узнавши…

– Короля?.. – Жак на минуту задумался, потом с некоторой растерянностью признался: – А его тут нет…

– Как – нет? Всякие важные особы есть, а короля – нет?

– Да понимаешь, он просто не любит позировать, вот с него и не писали портретов. Насколько я знаю, существует всего один, да и тот он где-то спрятал… нет, вру, еще один есть. Чуть дальше вон там есть семейный портрет Кендара Завоевателя с чадами и домочадцами, так там должен быть и король. Пойдем, покажу. Только на этом портрете ему где-то лет девять или около того.

– Очень познавательно… – съехидничала Ольга, рассматривая указанный портрет с чадами и домочадцами. – А который из них король?

– Вот этот, – пояснил Жак, неуважительно указывая пальцем на тощенького бледного мальчика в самом углу. – Ты не думай, это он только на портрете такой страшненький, сейчас он вполне ничего, особенно, когда улыбается.

– А где Элмар? – поинтересовалась Ольга, пересмотрев всех присутствующих мальчиков и убедившись, что помимо будущего короля здесь присутствуют только два симпатичных крепыша, оба одинаково кареглазые и темноволосые. Наверное, те самые старшие братья Элмара, которым так не повезло.

– Элмар? – засмеялся Жак. – Где-то в степях буйволов выпасает под чутким руководством матушки. Он ведь тебе говорил, что появился здесь только в двенадцать, а на тот момент ему было где-то семь, а то и шесть. Вон, напротив, есть аналогичный портрет его батюшки с семейством, так там Элмар уже есть.

Ольга немедленно обернулась и действительно тут же обнаружила среди семейства юного Элмара, еще совсем сопливого и не успевшего обрасти мышцами до такой степени, как сейчас.

– Вот тебе Элмар, – продолжил свои комментарии Жак. – Молодой и неиспорченный. А это его братья, тот, что красивее – Интар, а тот, что шире в плечах – Деимар. Это Тина, ныне эгинская принцесса, а это Нона, ныне королева Лондры. Даже на портрете дура дурой. Их счастливый отец, Деимар XII, и его тогдашняя супруга.

– А король где? – не поняла Ольга. – В смысле, тот страшненький мальчик, куда он делся?

– А он, – так же полушутя продолжил Жак, – вырос, осознал, что не любит торчать столбом в ожидании, пока его нарисуют, и отказался от этого полезного занятия. Дядя пытался на него наехать и все-таки заставить не отрываться от коллектива в столь торжественный момент, но юный принц Шеллар уже тогда был упрямый, как стадо осликов, и увертливый, как коллегия адвокатов. Он тут же вывалил дядюшке четырнадцать сверхуважительных причин, по которым он отказывается от позирования для портрета, причем реальная среди них не фигурировала.

– И дядя поверил? – развеселилась Ольга.

– А он вообще был доверчивый. К тому же, как утверждает его величество, в некоторых вопросах по остроте ума был сравним с поморским валенком.

– Например, в счете до тринадцати?

– Это тебе Элмар сказал? Ну, ему виднее, я с его батюшкой не был знаком лично и знаю только по рассказам.

– А ты здесь недавно? – уточнила Ольга.

– Я появился при дворе уже при нынешнем короле, – неохотно отвел Жак и тут же сменил тему: – Пойдем дальше, я тебе покажу зал боевых трофеев и расскажу несколько занимательных историй попутно… Заодно некоторую местную фауну посмотришь.

Ольга добросовестно выслушала кратенький рассказ о битве дедушки Кендара с каким-то вредным гадом, в результате которой дедушка добыл артефактный клинок с названием, которого Жак не смог толком выговорить, затем древнюю легенду о том, как королевской семье достался их фамильный меч Доллегар, который по идее должен был лежать на бархатной подушечке под стеклом с соответствующей табличкой, но почему-то отсутствовал на месте. Легенда в изложении Жака поразительно смахивала на анекдот, как и предыдущая история о Кендаре Завоевателе. Жак излагал сии классические тексты с откровенным стебом и кучей всяческой отсебятины, то ли в силу своей профессии, то ли он по жизни был такой приколист. Но в общем, Ольге понравилось. Не скучно, по крайней мере. А то Элмар бы по каждому поводу приводил классическую балладу в стихах, а эти баллады частенько грешили излишним пафосом, как она уже успела заметить.

– …И после того вождь клана Сигмар приказал своим гномам сковать увеличенную, так сказать, копию Филлегара, ну, под человека, подлиннее, и подарил принцу-бастарду Деимару, который впоследствии стал королем Деимаром Первым, потому как у его папаши законных сыновей не было. Почему-то мальчики у него получались только на стороне, вот такая непруха преследовала человека, четыре парня – и все бастарды… И после того меч передавался в семье Ортанских королей из поколения в поколение, со всеми соответствующими обрядами, потому как эта хреновина волшебная, и чужим в руки не дается. В настоящий момент ты можешь на него полюбоваться в спальне Элмара, поскольку сейчас Элмар им владеет и даже иногда пользуется, а по его глубокому убеждению боевому мечу унизительно валяться в музее. В спальне почему-то не унизительно, странная логика у этих героев…

– А почему у Элмара, а не у короля? – полюбопытствовала Ольга, продолжая пялиться на пустую бархатную подушку.

– А на фига он королю? Он им и пользоваться толком не умеет. А Элмару в свое время покойный папа дал, так сказать, право доступа к фамильному оружию, когда тот уже как следует прославился. За геройские деяния, в виде особого расположения. Вообще-то, им должен был владеть первый наследник, но он не особенно стремился лезть во всякие опасные заварушки, а Элмару такая вещь была очень кстати, вот ему и выделили во временное пользование. А теперь он единственный владелец и последний хранитель, поскольку король, как я уже говорил, от природы маленько обделен ловкостью и координацией, необходимой для фехтования, и с мечами вообще дела не имеет. Как он сам говорит, чтобы не позориться. Ну, на драконьих запчастях можно подробно не останавливаться, вряд ли это тебе понадобится в повседневной жизни, но ради интереса можешь взглянуть. Это шкуры, это зубы, вот черепушка занимательная… А вон там, чуть дальше, более, так сказать, часто встречающиеся представители местной злобной фауны. Это вот гоблин, существо настолько бестолковое, что ученые до сих пор ведут дискуссии на тему «есть ли разум у гоблинов», и они так же популярны и вечны, как в твоем мире вопрос «есть ли бог». Это анкрус, безусловно животное, жутко опасное и кусачее, тем более, что они всегда охотятся стаями, так что ходить в лес без Элмара может быть чревато последствиями. А вот, прошу любить и жаловать, дикий тролль, задавленный лично его высочеством, причем голыми руками, из-за чего и попал в музей.

– В смысле – дикий? – уточнила Ольга, изучая уродливое, поросшее местами жесткой рыжей шерстью существо двух с половиной метров ростом и с откровенно неандертальской мордой. – А они что, и домашние бывают?

– Нет, не домашние, а так называемые оседлые. Они живут своими общинами, отдельно от людей, да и какой нормальный человек с ними жить захочет… но у них есть некое подобие общества и свои законы, недвусмысленно запрещающие кушать других разумных существ, так что на людей они не нападают. И вообще они мирные и безобидные, в отличие от своих диких сородичей.

– А они разумные, или как гоблины?

– Они разумные, но не очень. По человеческим меркам, умственно отсталые. Но зато очень здоровые, сильные… вон, видишь, лапищи какие.

– Мда, лапки что надо… – согласилась Ольга, рассматривая изрядные когти передних конечностей, свисавших почти до колен. – А как же Элмар его задавил, да еще голыми руками?

– Поднапрягся, и задавил. Ты же его руки видела? Слона задавить можно. Это, кстати, один из самых знаменитых его подвигов, когда он вызвался бороться с троллем один на один. Об этом написано двадцать восемь баллад, и на все двадцать восемь Элмар плюется, ругается, и говорит, что господа барды ни хрена не понимают в таких вещах, как потасовки с троллями, наивно полагая, что главным фактором в этом деле явилась богатырская сила его высочества. И еще бессовестно грешат излишним романтизмом и художественными преувеличениями. Будь его воля, он бы их заставил для начала понюхать этого тролля, а потом посмотрел бы, что бы они написали.

– Что, так воняет?

– Я лично не нюхал, но Элмар как-то в сильном подпитии признался, что оставил на поле битвы съеденный накануне обед, а заодно, как ему кажется, и завтрак, и если бы Шанкар не додумался потихоньку в нарушение правил кастовать на него какое-то полезное заклинание, отключающее нюх, то не стоял бы в музее этот живописный экспонат, а где был бы сам наш герой, не берусь предполагать… Вообще, конечно, лучше бы Элмар сам тебе показал всю эту вредную живность, он их лучше знает. Заодно бы и рассказал, кого в какое место лучше всего мечом тыкать, и как от кого можно убежать, что было бы по крайней мере полезно. Вдруг тебе в жизни доведется выбраться из города и от кого-то убегать… Ну ладно, ладно, не буду тебя пугать, пошли дальше. Следующий зал посвящен всяким магическим прибамбасам, так что тебе будет интереснее. Заодно расскажу несколько общеизвестных легенд, не знать которые так же непростительно, как у вас не знать библию. Вот это, к примеру, главная реликвия нашего музея – подлинный посох легендарного волшебника Вельмира, который лет триста назад спас мир от злобного некроманта Скаррона. Вот этот шедевр на витриной как раз изображает битву Вельмира и Скаррона… в меру разумения художника, конечно, но поскольку автор картины, маэстро Хаггс, был соратником Вельмира и, следовательно, очевидцем событий, то это полотно считается наиболее достоверным.

– А они тоже были герои? – уточнила Ольга, рассматривая молодого мага, весьма симпатичного, однако не выдающегося ни размерами, ни геройским видом… в общем, не Элмар, прямо скажем. – Я имею в виду, профессиональные герои, как Элмар с товарищами?

– Ну да. Самые знаменитые герои в истории, в основном, конечно, из-за этого эпохального события. Причем ребята были совершенно неклассические. Воины у них были – эгинская принцесса Кассандра, вот это она на переднем плане валяется с копьем, она тогда погибла, и лондрийский гном, этот самый Хаггс, который помимо рисования еще прилично метал топоры. Он вон там, сзади, из-за колонны выглядывает. Честный парень, и дремучий реалист, судя по этому шедевру. Ни физиономию свою гномью не подретушировал, ни славы себе не прибавил, как в жизни спрятался за колонну и оттуда свои топоры метал, так и на картине изобразил… мистиком у них был эльф, что вообще ни в какие ворота не лезет. Эльфы и христианство вообще вещи несовместимые, но вот один раз за всю историю попался такой ненормальный эльф, который искренне следовал учению Христа и даже, говорят, был с ним лично знаком. Он вон там, справа, что-то кастует на толпу скелетов. Сам Вельмир был чистокровный человек, что вообще редкость для мага такого уровня… а вот их второй маг, красавица, которая руки заломила и ни хрена не делает для победы правого дела, потому как пребывает в мучительных раздумьях, чего делать. Скаррон ее брат, Вельмир любовник, надо что-то выбирать, а выбор затруднителен… Так вот, поговаривают, что в этой красавице течет кровь демонов, где-то на четверть, если я правильно помню. Сейчас она до сих пор при делах, старший придворный маг Лондры.

– Значит, она все-таки выбрала любовника?

– Не знаю, да и вряд ли кто-то знает точно, не нашлось пока дураков лезть в загадочную демонскую душу мэтрессы Морриган с подобными вопросами, но, на мой взгляд, личные мотивы тут на втором плане. Все-таки, мир гибнет, какие тут братья-любовники?

– А остальные? – полюбопытствовала Ольга, всматриваясь в строгие умные глаза героя Вельмира. – Они потом куда делись?

– Эльф-христианин в той битве схлопотал какое-то хитрозлобное заклинание, которое потом никто не смог снять, и еще с неделю мучился, бедолага. Ему постоянно казалось, что он горит, и это было невыносимо, а покончить с собой он не мог, поскольку это противоречило его христианским убеждениям. В конце концов, когда выяснилось, что проклятие не снимается никаким образом и гореть ему так до конца жизни, он попросил своих друзей убить его, они кинули жребий, и выпало Вельмиру. Он честно исполнил свой жребий, и после этого куда-то ушел в неизвестном направлении, пропал, и больше о нем никто не слышал. А гном, оставшись в одиночестве, осел в Лондре и спокойно дожил там свои дни, посвятив себя живописи. Вот такая печальная история. Пошли дальше.

Таких историй Ольга в тот день выслушала еще штук сорок, и к тому моменту, когда они выползли из музея, ей уже не хотелось ни новых знаний, ни платья, ни вообще ничего кроме как есть, курить и спать. В своих низменных плотских желаниях она честно призналась Жаку, когда тот спросил, чего бы ей еще показать, и сострадательный королевский шут тут же потащил ее в ближайший трактир кормить обедом. Освоение двузубой вилки и пинцета заняло у Ольги некоторое время, но в целом инструмент был несложный и знакомый, все-таки не китайские палочки, и она быстро разделалась с ужасно вкусным куском жареного мяса, напоминавшим незабвенные куриные окорочка. После обеда Жак все-таки затащил ее в лавку готового платья, затем в обувную, в табачную и чуть ли не силком оттащил от витрины оружейной, посетовав на ее нездоровые интересы. Затем проводил домой, вручил на прощанье букварик и пару детских книжек для чтения, и, весело подмигнув, пообещал завтра повести в зоопарк, а затем к себе в гости, чтобы показать в наглядности подробности быта здешних жителей, в смысле, не сказочно богатых принцев, а нормальных горожан.

Ей не хочется с ним расставаться. С ним хорошо. Он какой-то свой и почти родной. Ночью ей снится его улыбка и его веселые глаза, в которых скачут насмешливые чертики. Днем они подолгу бродят по городу, и он постоянно смешит ее своими рассказами, заставляя забыть о том, что она в ином мире и даже о том, что новое платье не сделало ее намного лучше. С ним все легко и просто, и по нему невооруженным глазом видно, что для него равны и высокомерная красавица Эльвира, и беспардонная ученица художника Диана, и Ольга, как бы она там ни выглядела в этих платьях, и та бестолковка, которая из ревности чуть не набила Ольге морду у него в гостиной как раз в тот день, когда она пришла изучать «подробности быта», и которой Ольга без колебаний расквасила нос, чтоб не лезла… Правда, после этого подробности быта чуть не накрылись медным тазом, потому что Жак, увидев упомянутый расквашенный нос, побледнел и сполз по стеночке, и Ольга еще часа два отпаивала его чаем в ожидании, когда он придет в себя настолько, чтобы чем-то заниматься… В общем, не сказать, чтобы он был серьезно увлечен кем-то из своих подружек настолько, чтобы у нее совсем уж не было никаких шансов. Хотя как-то не хотелось бы всего лишь пополнить собой его «расписание»… Но на худой конец… Или все же не стоит? Или фиг с ним, почему бы нет? Ведь классный такой парень, и до чего на Ваську похож…

Дни летят, как минуты. Зоопарк, подробности быта, беседа за чаем, уроки чтения и хороших манер. Новенькая шкатулка и куча кристаллов, издающих несовместимые с местными музыкальными канонами звуки электрогитар. «Представляешь, Мафей приторчал от битлов! Кто бы мог подумать! А мэтр Истран горестно сокрушался, что молодежь легче всего поддается дурному влиянию…» Он хохочет, и его растрепанный чубчик тоже весело подпрыгивает. Он очень милый. И с ним легко. Снова прогулки по городу, расположение улиц, кварталы, лавки, рынок, площадь Приветствий, где расположена телепортационная станция, экзотическое местечко. «А площадь Справедливости пусть тебе покажет Элмар, или сама сходи, если тебе интересны всякие гадости. Я туда никогда не хожу, всегда обхожу за два квартала, и даже ради тебя не пойду. Там? Там публичные казни и всякие прочие тошнотворные проявления правосудия. Тебе интересно? Ну и хорошо, что нет…» Какой-то он совершенно далекий от родного средневековья, и чем больше Ольга с ним общается, тем больше ей кажется, что он все-таки самый что ни на есть переселенец, только почему-то не признается. Особенно после вечера третьего дня, когда ее вдруг одолела тоска и она чуть не разревелась, подумав, что сейчас делается дома, и каково родителям. Жак долго и задушевно ее утешал, пытаясь воззвать к позитивному мышлению, и при этом так подробно разложил по полочкам и растолковал все ее переживания, что было очень сложно поверить в его уверения, будто сам он этого никогда не переживал. А его вскользь оброненное замечание, что в ее мире сейчас уж двадцать третий век на носу, и нечего переживать о том, что было двести лет назад… Согласитесь господа, такие познания более чем подозрительны.

А провожая ее домой в тот же вечер, он почему-то страшно торопится и нервничает, и на ее шутливый вопрос, не выбивается ли он из «расписания», совершенно серьезно отвечает, что должен встретить с работы Терезу, и боится опоздать.

– Это тоже твоя подружка? – смеется Ольга, которая уже привыкла за эти три дня к странному распорядку жизни веселого шута. – Или очередная фаворитка его величества, которыми он с тобой так щедро делится? Так ведь на сегодня у тебя, кажется, запланирована Анжелика, ты ничего не перепутал?

– Нет, Тереза – это как раз моя девушка, – так же серьезно поясняет Жак, в очередной раз глядя на часы. – Фиг с ней с Анжеликой, подождет, не переломится, а Терезу надо проводить домой. И мне бы не хотелось заставлять ее ждать на улице перед клиникой, так что пойдем быстрее.

У Ольги сразу обрывается все внутри, и она едва находит в себе силы так же непринужденно и как бы шутя поинтересоваться, как его девушка воспринимает всех остальных… подружек.

– Терпимо, – кратко и уклончиво отвечает любвеобильный шут и в который раз просит идти быстрее. Ольга прибавляет шагу, изо всех сил стараясь не разреветься при нем и уверяя себя, что нечего так переживать из-за мелочей, можно подумать, в первый раз таким образом обламывается, до сих пор все было точно так же, а тут что, думала, в сказку попала?

Но в глубине души она чувствует, что брать себя в руки и приводить себе разумные доводы уже катастрофически поздно.

Не мог он сразу сказать?