Текст книги "Шанс (СИ)"
Автор книги: Оксана Ильина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
* * *
Сны. Мне никогда не снились сны. Никогда до происшествия. После посещения Разговаривающей с духами (Император заставил к ней сходить, она, видите ли, требовала меня к себе) мне стал сниться один и тот же сон. Он единственный, что у меня осталось... яркого и... живого. В реальной же жизни я словно умер. В этом сне я вижу девушку – темноволосую, в белом, сверкающем на солнце миллионами алмазов, облегающем, с открытыми плечами платье.
Я уже боюсь ложиться спать. Невыносимо видеть ее только во сне. Моя душа разрывается на кусочки, когда я просыпаюсь. Я так хочу прикоснуться к ее атласной коже с легким оттенком загара, к шелковым волосам цвета маккары. И так же, как этот напиток, ее глаза пьянят меня своей бездонной синевой. Я боюсь этого сна и жажду его снова увидеть. Где мне ее найти? И существует ли она на самом деле? Мне кажется, я начинаю сходить потихоньку с ума.
– Что ты опять нос повесил? – раздалось по правую руку от меня. Как у Императора Лариана получается все время так незаметно подкрадываться? Или это я такой рассеянный стал? – В конце-то концов, – в его голосе промелькнули нотки раздражения, – поведай мне свое предсказание. После него ты сам не свой. Рассеянный стал, все время где-то витаешь, а мне нужен сосредоточенный и собранный советник, – пошутил он, но в каждой шутке, как говорят, есть доля правды. И он прав, что-то я действиетльно перестал понимать, где реальность, а где вымысел.
– Можешь удовлетворить мое любопытство? – повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос Императора и единственного друга, который не бросил в трудную минуту такого слепца, как я.
– Что за вопрос? Конечно! Всем, чем смогу, помогу, ты же знаешь, – Лариан подошел ко мне и хлопнул по плечу. – Говори, дружище.
– Лучше я покажу, – повернулся к предполагаемому пустому пространству комнаты и представил ее. Надеюсь, у меня получилось воссоздать ее образ в иллюзии.
– Ух, ты! Красотка! Кто она? – восхищенно воскликнул Император, отпуская мое плечо и направляясь к иллюзии.
– Вот об этом я и хотел узнать. Может, ты ее где-нибудь видел?
– Хм-м-м, – промычал он, – слушай, она действительно кого-то напоминает. Вот только кого? Хоть убей, не помню! – послышался хлесткий звук удара и последовавший за ним вой. – У-у-у, больно-о-о!
– Что ты творишь? – хмыкнул я, подозревая, что он себя по лбу хотел стукнуть ладошкой, а получилось от всей души врезал.
– Переволновался, похоже! – хихикнул он, скорее всего потирая ушибленное место. – Вальдар, дружище, а тебе не кажется, что она ...ну, ...не совсем тебе подходит?
– Что ты имеешь в виду? – насторожился я, понимая, к чему клонит мой друг и чувствуя, как тело начинает покрываться чешуей.
– Все, я понял! – тут же пошел он на попятную. – Был не прав. Только не психуй! Погоди, сейчас мы все узнаем, – чуть ли не бегом кинулся друг к выходу, – только иллюзию не убирай! – крикнул он напоследок.
Я тяжело вздохнул, успокаиваясь, и нащупал рядом стоящий стул. Аккуратно опустился на него, чтобы не перекинуться ненароком. Со стороны это наверно смотрится очень важно и величественно, то, как я сажусь. Все, скорее всего, думают, что я строю из себя эдакого сноба, а я всего лишь боюсь, что стул может перекувыркнуться, если я сяду на самый краешек. Очень сложно казаться уверенным в себе при любых обстоятельствах. Не взирая ни на какие трудности, гордо нести голову на плечах.
– Вот, посмотри-ка на нее, – как вихрь, ворвался в кабинет неугомонный друг, кого-то волоча за собой. Почему волоча? Так его шаги были быстрыми и уверенными, а шаги другого человека семенили за Императором, еле поспевая.
– Да прекрати ты меня тащить, я бы и сам спокойно пришел, – возмутился его второй советник по межрасовым отношениям, керк Санак Крабль. Дружба у меня с ним не заладилась с самого начала, а сейчас и подавно. Уверен, что в данный момент он тайком от Императора морщит свой орлиный нос в отвращении.
– Хватит кривить нос, – а Лариан глазастый, оказывается, – помоги лучше! У тебя идеальная память на лица...
-...благодаря этому я и занимаю данный пост, – буркнул недовольный Санак.
-...и ты должен был ее запомнить, если хоть раз видел, – не обратил ни малейшего внимания на его бормотание Император, усаживаясь в кресло рядом с моим стулом.
Последовавшее после этого топотение свидетельствовало о том, что советник решил осмотреть мою девушку со всех сторон, обходя ее по кругу.
– Я не совсем уверен, что та девушка, которую я имею честь знать, является вот этой особой, – задумчиво прошептал Санак.
– В смысле? Так ты ее знаешь или нет? – дернулся на кресле Лариан, подаваясь вперед.
– Я знаю похожую девушку и зовут ее керка Мариока Арисса. Вы ее тоже видели на прошлом балу. Причем, пригласили на третий танец. Вот только она блондинка и глаза у нее голубые.
– Что-то такое припоминаю, – задумчиво ответил Император, явно потирая подбородок. Есть у него такая привычка, во время раздумий поглаживать двумя пальцами подбородок. Отросшая щетина создает шуршащий звук, что до безумия его раздражает, поэтому-то никто из нас никогда не видел его небритым. – Вот только образ девушки не отпечатался в моем мозгу.
– Значит, не впечатлила, – фыркнул Санак.
– Определенно, – весело согласился с ним Лариан. – Но ЕЁ я бы запомнил, тут ни малейших сомнений. Есть в ней что-то цепляющее, – он даже встал с облюбованного места, чтобы лучше рассмотреть фантом девушки. – Вальдар, а ты ее где видел-то? Откуда знаешь ее?
– Как раз я-то с ней и не знаком. Она мне снится. Стала сниться сразу после посещения Разговаривающей с духами, – признался я.
– Она как-то связана с тем видением? – тут же догадался Император, прекращая мерять комнату шагами и мельтешить перед моими ушами.
– Непосредственно, – кивнул я в подтверждение его слов. – Может, мне все-таки попробовать встретиться с этой, как ее, керкой Мариокой? Вдруг она окажется той, которая мне снится? Есть же вероятность, что она перед самым балом решила выбелить себе волосы и иллюзию глаз нацепила, чтобы соответствовать образу?
– Вполне может быть, – растягивая слова, пробормотал Император, снова меряя комнату шагами. – Вот только платье-е-е...вам не кажется, что с ним что-то не так? У нас такой наряд ни одна уважающая себя дама не наденет. Хотя не могу не согласиться, что платье просто шикарное! Настоящее произведение искусства! Да и взгляд девушки...как бы выразиться?
– Прямой, – вставил уверенный голос Санака.
– Да! Точно! Словно в самую душу смотрит, – воскликнул воодушевленный Лариан. – Наши керки обычно глаз с пола не поднимают, когда разговаривают с мужчинами.
– А если и поднимают, то взгляд, как правило, заигрывающий, – снова выдал свою версию второй советник.
– Ты говоришь, как женоненавистник, – фыркнул Император.
– Я говорю, как оно есть! – отрезал парень и встал.
– Ты это куда собрался? – изумился глава объединенных земель. – Будь добр, организуй встречу для этих двоих.
– Я что похож на сваху? – огрызнулся Санак.
– Не будь такой букой, – хохотнул Император.
– Для этого у Вас, Ваше Императорское, есть церемониймейстер, вот ему и дайте такое задание. А у меня еще куча дел. Хватит и того, что я опознал девушку, – и дверь тут же громыхнула, захлопываясь.
– И это называется советник по связям? – развеселился вконец мой единственный друг. – Ладно, повеселились и хватит, – и он схватил на столе колокольчик, тряся им с неистовой силой.
– Слушаю, Ваше Императорское? – раздался от двери голос личного помощника Лариана, кера Сирре, тощего и хлипкого субъекта в ярко-красном мындире. На кончике острого носа висели очки в толстой роговой оправе. Куцые волосы мышиного серого цвета обычно были стянуты на затылке в хвост. На фоне серости личности, наряд смотрелся аляповато – слишком ярко и неестесственно, словно его надели на привидение. Раньше даже меня, дракона, внезапное появление кера Сирре из-за угла иногда пугало.
– Немедленно отошли приглашение керке Мариоке Ариссе прибыть ко двору на завтрашний обед, – после непродолжительной паузы, Импертор буркнул, – свободен.
– Слушаюсь! – и дверь скрипнула с тихим стуком.
* * *
На следующий день во время обеда и последующей прогулки по парку, я все время старался быть ближе к керке Мариоке. Император мне ее перед обедом представил и я запомнил запах и ауру (именно так я сейчас и различаю всех, кого хоть раз встречал)девушки. Самое интересное, что я не знаю, как выглядит аура незнакомки из сна. Там я ее вижу глазами и ни разу не переходил на драконий взор. Но я знаю, что она чувствует ко мне. Ну, или будет чувствовать. И те чувства никак не схожи с тем страхом и отвращением, которые мой нос уловил в воздухе, когда я появился рядом с керкой Ариссой. Поток ветерка донес до меня терпковато-сладкий запах моментально выделившегося пота, что свидетельствовало об испуге и нервозности особы. Она тут же отговорилась встречей с "мамочкой" и убежала, стоило Императору покинуть наше общество.
Вечером в кабинете Лариана за бокалом вина мы решили подвести итог моих наблюдений. Даже Санак прибежал.
– И? – нетерпеливо спросил Император, разливая собственноручно красное вино (судя по запаху)по бокалам.
– Это не она, – отрицательно покачал я головой, принимая тыкающийся в мою руку бокал.
– Ты уверен? – даже в голосе Санака слышался интерес.
– Абсолютно! – и я снова представил, материализуя посреди комнаты (надеюсь, что посреди) незнакомку. – Чувства, что испытывает ко мне керка Мариока противоположны тем, другим. И не думаю, что со временем они изменятся.
– А что это на ней за платье? Похоже на свадебное, разве нет? – вдруг спросил Санак.
– Похоже, – согласился Лариан, приближаясь к центру комнаты, где мерцала моя иллюзия. – Решено! – вдруг воскликнул он, заставляя нас подпрыгнуть на месте. – Мы объявляем о твоей помолвке с керкой Ариссой, которая, я уверен, и поможет нам найти твою незнакомку, – хитро уточнил он. Я хмыкнул, представляя отношение ко мне местных невест в данный момент. Они из кожи вон вывернутся, но найдут выход, чтобы не связывать свою судьбу с по сути мертвым драконом. Вот только приказа Императора ослушаться она не сможет никак. На что же рассчитывает Лариан? – Если она и не знает эту девушку, то задействует всех своих шпионов для ее поиска, ведь они так похожи, – о-о-о, кажется, я начинаю понимать, что задумал Император. Но это настолько невообразимо, что в голове не укладывается.
– Ты надеешься, что она настолько сообразительна? – неверяще спросил его Санак, словно подслушав мои мысли.
– Даже не сомневайся! Ты же не думаешь, что я не в курсе их отношения к Вальдару после ...ну, короче! Все эти дамочки еще те змеи, и она обязательно будет искать обходные пути..., а мы ей подкинем идейку. Ненавязчиво так подкинем, ты со мной согласен, Санак? – с намеком спросил он своего второго советника. Ведь все знают, что второй советник, не скрываясь ни от кого, проявляет антипатию к искалеченному дракону. Родовитый маг считает, что лучше умереть, чем влачить такое жалкое существование, пренебрегаемый и отвергаемый всеми. И слово такой высокопоставленной особы не воспримут, как подвох, на что и рассчитывает Лариан.
– Я понял Вас, Ваше Императорское, – со смешком ответил ему Крабль. – Сделаю все от меня зависящее.
– А мы будем тщательно следить за передвижениями всех членов рода Арисса. Нельзя упустить момент появления девушки и нельзя допустить, чтобы с ней что-либо случилось.
– Я понял, Лариан. Сейчас распоряжусь и постараюсь внедрить к ним наших самых доверенных людей, – настроился на серьезный лад Санак.
– Вот и отлично, – с облегчением выдохнул Лариан и снова устроился рядом со мной. – А теперь ты. Давай, поднимай завесу своего таинственного предсказания, – и я ему рассказал. – Слышал? – обратился он ко второму советнику, внимательно ловя каждое оброненное мною слово.
– Мда-а-а! Такого я еще не слышал никогда! – шок сквозил в каждом его слове. Как сильный маг он не верил в такое, но и Разговаривающей с духами не мог не доверять. Ее видения еще никогда не ошибались. – Сделаю все возможное и невозможное, чтобы стать свидетелем этого чуда! – воскликнул он, впечатленный услышанным.
* * *
Платье готово, инструкции, как себя надо вести и не следует – тоже проведены. Как там в фэнтезийных книжках описываются предсвадебные приготовления? Массаж, ванна с кучей ароматических масел и так далее, и тому подобное... короче, ничего этого не было и не будет! Ариссы решили, много чести. И так сойдет!
Только не знали они, что я упертая и грязной в это удивительное платье облачаться не намерена. Поэтому ночью мы с Уликой соорудили мне импровизированную ванну.
Я тайком выбралась на кухню, где меня уже ждал ребенок с тазиком в обнимку и рядом стоящими двумя ведрами с горячей и хлодной водой. Я все это добро подхватила (ну, как подхватила?! По крайней мере, попыталась, с горем пополам.) и мы с ней спрятались в кладовой. Холодно, конечно, но здесь мы были уверены, что нас никто не застукает, даже если приковыляет среди ночи на кухню. Слава Богу, никто не страдал лунатизмом и дал нам спокойно привести меня в порядок.
Девчушка оказалась мастерицей на все руки. Пока я стояла (только так и смогла уместиться в том несчастном тазике, но и за это спасибо) по щиколотку в воде, Улика растерла меня до красноты жесткой мочалкой (думала, и кожу снимет, но приходилось терпеть, сцепив зубы), чтобы поры открылись и сошел темный цвет кожи (загар мой им чем-то всем не угодил). Мне эта процедура чем-то напомнила, как японцы ванны принимали в старые времена. Они из-за нехватки воды, просто влажными полотенцами обтирались, а у меня даже целый тазик воды имеется.
Затем в ход пошла ароматерапия. Какое это было блаженство! Как только не уснула, словно боевая лошадь, стоя в тазике?! Все благодаря Малявке, которая трещала без умолку, втолковывая мне, что я должна завтра делать во время церемонии (и откуда она только обо всем об этом знает?), а что категорически нельзя допустить.
– Марлена, – сколько трудов мне стоило уговорить ее, обращаться ко мне просто по имени и на ТЫ, – ты должна идти очень медленно. Делаешь шажок на пол-локтя и останавливаешься. Досчитываешь до трех с интервалом "и один", "и два", "и три" и снова делаешь щажок. Ни в коем случае ни быстрее!
– Таким темпом я и к ночи следующего дня до алтаря не дойду, – фыркнула я. – Хотя, будь моя воля, я бы к этому самому алтарю и на пушечный выстрел не подошла, – прошипела себе под нос.
– Все рассчитано, не переживай, ни ты первая, ни ты последняя так будешь передвигаться, – отмахнулся от меня ребенок.
– А-а-а, я поняла! Это придумали для того, чтобы у невесты было время передумать, – подскочила я в воде, едва не перевернув тазик и расплескав вокруг нас воду.
– Нет, – хихикнула Улика, – путь невесты к жениху сопровождается молитвой, обращенной к Зараису, Богу жизни. Это довольно длинная молитва и она должна отзвучать до того, как невинной девы коснется длань мужчины. Если кратко передать смысл текста обращения, то это благословение невесты на плодовитость.
– И сколько таких шажков мне придется сделать, пока кто-то там будет тренировать свои голосовые связки? – приуныла я, представляя, сколько мне предстоит продержаться на тех ходулях, которые приготовили к платью. Я надеялась, что как-нибудь добегу до алтаря, аккуратненько вылезу из них и постою, пока будем клясться друг другу в верности. Уж точно вся эта волокита надолго. А тут еще эта молитва! И почему Ариссы не удосужились мне хоть что-нибудь объяснить? Или они решили обрадовать меня в самый последний момент?
– Ровно девяносто девять...
– СКОЛЬКО? – заорала я возмущенно и тут же зажала рот руками. Только бы никого не разбудить своим ревом. Девчонка в испуге оглянулась на дверь кладовки, прислушиваясь к окружающей тишине.
– Ты чего орешь-то? Девяносто девять, как раз столько звучит молитва, – прошипела разъяренной кошкой Малышка.
– Что можно петь все это время, если весь смысл сводится к плодовитости? – пробурчала я недовольно.
– Все это время. – передразнила меня Малявка. У-у-у, вредная! – жрецы просят о милости Бога, снизойти до слуги его, пожелавшей выполнить древние заветы о продолжении рода, – патетично с не детским выражением на мордашке провозгласил ребенок.
– Ой, давай уже выбираться отсюда, а то завтра вы получите невесту всю в соплях с опухшим носом и красными глазами, – выскочила я из остывшей воды, обхватывая себя за плечи руками. Прошлепала босыми ногами по ледяному полу до стульчика и плюхнулась на него, едва не поджимая ноги под себя. С безумной благодарностью выхватила из рук Улики протянутое большое пушистое полотенце, закутываясь к него. Зубы мои уже начали выдавать чечетку и тело им вторило.
– Сейчас я дам тебе одну настойку, кер Стариус приготовил для слуг, чтобы все исправно работали и не отлынивали по причине болезней. Так что насморк тебе завтра уж точно не грозит, – она порылась в своей необъятной сумке, которую повсюду с собой тягала. Я как-то попробовала ее поднять, чуть пупок не развязался, а она преспокойно поднимает. Опять-таки благодаря настойке, приготовленой все тем же сердобольным дедком. Видите ли, слуги должны быть еще и выносливыми, никогда ни на что не жаловаться, иначе они больше не смогут на что-либо пожаловаться вообще. Короче, Средневековье еще то! Там тоже не было никакого дела до низов общества. Ну, пропал кто-то, кому какое до этого дело?! Другой найдется и займет его место. Расходный материал. Божечка, верни меня обратно, прошу тебя! И почему этот Мир меня назад не отправляет, как лишний элемент? По всем законам Мироздания, Мир должен возмутиться и избавиться от меня. Надеюсь, не радикально, а то накаркаю.
– Идем спать, до рассвета осталось всего ничего.
– А причем здесь рассвет? Только не говори, что меня собирались разбудить с петухами, ведь свадьба только на закате?! – мой взгляд молил об обратном.
– Естественно! Тебя отведут в обитель Бога жизни, где ты должна будешь весь день молиться и поститься. За два часа до заката только начнут готовить невесту к свадебной церемонии.
– И для чего данная процедура нужна, если жрецы потом будут за меня это делать? – мой желудок категорически был против предстоящей экзекуции, начиная тянуть и стонать.
– В каком мире ты жила, что простых вещей не знаешь? Весь день Бог будет тебя изучать, проверять...
– Как проверять? И в смысле изучать? Он меня разве сейчас не видит? – запнулась я на полушаге. Они сами понимают, что несут?
– Как, как? Разденут тебя догола и оставят в пустой комнате молиться, а Бог тбудет вокруг тебя летать и ...
– Он что извращенец? – воскликнула я ошарашенно. – Вы все здесь извращенцы! Я на такое не подписывалась! Дикость какая-то!
– Через это проходят все невесты! – рявкнула Улика.
– А зачем догола-то? Бог должен душу рассматривать, а не женские прелести.
– Богам тоже не чуждо прекрасное. – слишком серьезно ответила Малышка. Ее раздражали мои бестолковые вопросы, но она терпеливо старалась на них отвечать, прям как младшей сестренке. И тут до меня кое-что дошло. заставив застыть статуей самой себе. А куда я, собственно, должна спрятать мой бесценный мешочек, если меня разденут? Ох, ёшки-матрешки! Что делать-то в этом случае? Мешочек ни на секунду нельзя выпустить из рук, иначе эти курицы-служанки умыкнут его и скажут, что так и было. Мне его потерять никак нельзя. От него, можно сказать, зависит моя жизнь. Что же делать-то, а?
– А волосы, что с ними делать будут?
– А что с ними? – не поняла меня Малявка.
– Их заплетут или распущенными оставят? – ну, дай же мне каплю надежды!
– Распустят, конечно. Ты должна предстать пред очи Бога в чем мать родила. Когда дети родятся. волосы у них ничем не заколоты и ни, тем более, не заплетены в косы, – фыркнула Улика. развеселившись моим вопросом. А в моей голове уже вырисовывался план, как бы спрятать мешочек под волосами.
Мы тем временем шли по темным продуваемым всеми ветрами коридорам древнего родового замка Арисс. Хоть каменные стены и были задрапированы бархатной пурпурного цвета тканью. Хозяева я вно кичились своим положением в обществе, окружая себя громоздкими золотыми побрякушками, которые стояли едва ли не в каждом углу на тумбочках, столиках и подставочках. Статуэток и статуэточек было вообще неисчислимое множество. В основном они изображали каких-то мужиков в боевом облачении. Старшая Арисса однозначно помешана на мужланах в форме. Ее облик от этих изображений не далеко ушел. Такой же грубый и квадратный, что ли?!
– Я протестую против такого произвола по отношению ко мне! – встала я, как вкопанная посреди этой вопиющей роскоши, блики от факела на которой смотрелись слишком зловеще. Нет. не правильно выразилась. Блики делали и без того грозные статуэтки еще более зловещими. Однако я отвлеклась. На счет моего протеста!
– Что ты имеешь в виду? – опешила девчушка, испуганно оглядываясь кругом.
– Я кушать хочу! Когда мне потом доведется добраться до еды? Мой желудок против! – Улика, ожидавшая от меня всего, чего только можно и нельзя представить, услышав мое заявление ощутимо расслабилась и прыснула в кулачок смехом.
– С тобой не соскучишься! Пошли, троглодит!
– Это я-то троглодит? – притворно возмутилась я. – Я прозапас должна подкрепиться!
Как мы опустошали кухню и хихикали, стараясь не греметь посудой – это история во языцах. Только сказать легко, да трудно сделать, учитывая темень вокруг. Мы спотыкались на каждом шагу. Если впереди идущий что-то цеплял и ронял. позади идцущий старался подхватить и исправить оплошность. Это напоминало какую-то эстафету и призом данного соревнования для нас стала кольцо колбаски, висящей над столом (видимо, приготовили для завтрака), четверть буханки хлеба и кувшин травяного чая. Улика еще где-то нарыла два яблока и огромную помидорину.
– Где здесь хранятся ножи? – прошептала я, шаря рукой по поверхности стола в поисках стойки с ножами.
– Зачем тебе? Колбасу с хлебом мы и так разломаем, – возмущенно пискнула Малявина. Учить она меня еще будет!
– А помидор ты, как делить собралась? И, вообще, мы же не первобытные люди, зубами пищу рвать, – прошипела ей в ответ.
– А кто такие первобытные люди? – аж подпрыгнула от любопытства девчушка.
– Идем ко мне в комнату, там и расскажу, пока нас тут никто не застукал, – фыркнула я, все-таки нащупав желаемое. Правда, это оказался не ножичек, а настоящий тесак. Им только туши животных и разделывать, а не овощи на кухне резать.
Обосновались мы в моей комнатке...кстати, на счет моей комнаты я же еще и словом не успела обмолвиться, ведь так?! Со всеми свалившимися на меня занятиями, совершенно забыла. Вы думаете, меня поселили в апартаменты? Как бы ни так! Выделенную комнату даже таковой и назвать нельзя. Размерами полтора на полтора она разве что на комнатку и тянула. А разместившиеся в ней одноместная кровать и небольшой платяной шкаф этому способствовали. Мне даже завалящего стульчика некуда было приткнуть. Поэтому-то горничные и потешались надо мной. Я и сама не понимала, в роли кого я здесь нахожусь. А уж местное население и подавно. Хозяйка дома не потрудилась кому-либо что-то рассказать и объяснить. Первое время служанки пытались припахать меня к черной работе, но учителя мою тушку отвоевали. Напыщенного, как павлин, дворецкого не удовлетворил такой поворот событий, и он с гордо поднятой головой прошествовал к своей обожаемой Госпоже. Что там ему сказали, тайна покрытая мраком, однако вылетел он оттуда, поджав хвост и больше ко мне с глупыми вопросами и поручениями не приставал. Что не мешало его подхалимам продолжать против несправедливости в моем лице активные военные действия. Пересоленный суп, подгорелые гренки, грязная лужа возле моей кровати – это еще цветочки.К слову сказать, я тогда пришла с репетиции танцев, еле ноги волоча – мазурка, этим все сказано. А пришлось, разворачиваться и плестись в каморку под главной лестницей за ведром и тряпкой. Так ненавязчиво меня заставили сделать уборку в комнате. Типа, это твоя жилплощадь, сама за ней и ухаживай! Ладно, мы не гордые и не переломимся от мытья полов. Они, наверно, думали, что я скандалить начну, за что следует довольно оригинальное наказание – два десятка розг по голой спине. Наблюдала как-то из окошка и вспоминала прочитанные когда-то книги времен Людовика (какой он там был по счету, уже и не припомню, но это и не важно – при всех Людовиках было одно и то же, разве нет?!). За какую провинность ее наказали, меня не просветили, но выглядело наказание жестоко. Хлестал сам его величество дворецкий с такой зверской, злорадной мимикой на морде, что у меня закралось подозрение – отказала или не удовлетворила, вот он и отводит душу.
Так вот, обосновались мы в моей комнатушке на кровати, подогнув под себя ноги по-турецки. Водрузив колечко колбасы на ломоть хлеба и украсив сие произведение искусства помидоркой, я впилась в бутерброд зубами не хуже акулы.
– М-м-м, блаженство! – даже глаза от удовольствия закатила.
– Ты же ужинала на равне со всеми, – хихикнул ребенок.
– И что? Где твои все? Спят они, а я каллории сжигаю активно двигаясь и стараясь согреться после холодной ванны, – отмахнулась от нее, накладывая второй бутерброд и запивая первый чаем. – Да и нервная у меня работенка. Надо поднабрать сил, чтобы принять следующий удар судьбы и устоять на ногах.
– Ладно, поправляй свои..., как их к-кал...чего-то там, а я спать пошла. Меня госпожа еще раньше тебя будить придет...и чего ей не спится-то?! – бурчала девчушка, сползая с кровати, обуваясь и шлепая к выходу.
– Приятных снов! – пожелала ей вслед, на что получила убийственных взгляд из-под насупленных бровей. – И спасибо за помощь и заботу! – щеки ребенка тут же вспыхнули румянцем. Не часто ей приходится слышать слова благодарности, как бы она ни старалась угодить старой мегере.
– Не за что, – еле слышно прошелестел ее голосок и дверь скрыла девчонку от моих глаз.
Наевшись, я даже не заметила, как уснула. А через мгновение кто-то безжалостно тряс меня за плечо в попытках достучаться до моего отсутствующего в теле сознания. Это я, конечно, утрирую. Просто снилась мне Земля. Вернее, мой родной дом и дедушка, который меня сам растил.
* * *
– Вставай, засоня! Уже скоро жрецы придут, а мы тебя еще не подготовили, – плевалась ядом никто иная, как сама мегера. И не поленилась заявиться собственной персоной, чтобы разбудить никчемную (по ее стойкому убеждению) человечишку, без роду и племени.
– Да встаю я, встаю, – простонала в подушку и оперлась на руки в попытке подняться. Похоже, я в этом их храме целый день отсыпаться буду, а не с Богом лясы точить. И, вообще, кто сказал, что Бог соизволит ко мне явиться? И как он выглядит? Вдруг жрец какой-нибудь решит на голую девицу поглазеть (не думаю, что они такое часто видят, хотя...), приоденется и будет мне мозг парить, якобы: "Я есмь Царь!". Тьфу, ты, "Бог".
– Немедленно надеть на нее церемониальную сорочку и лохмы ее в порядок приведите, – рявкнула матрона и уплыла, расправив на весь коридор свои "паруса". В смысле, необъятных размеров юбки с подъюбниками. И зачем на себе столько тряпья тягать? Слава Богу, или моему жениху, мое платье не щеголяет всякими лишними деталями нижнего белья. Я в нем себя лебедем чувствую, вот серьезно. Эх, жалко, что это не моя настоящая свадьба. Ну, хоть в такой красотище пощеголяю, и то хлеб.
Продрала я глаза и вылупилась на их церемониальную сорочку. Если ЭТО сорочка, то я балерина. Два куска матери метра по три с половиной, наверно, и шириной с пол-метра. Повесили одну полосу мне на правое плечо, а другую – на левое и веревочкой подпоясали бантиком назад. Это чтобы "дерни за веревочку, она и откроется". В смысле, разденется. Интересно, а дергать кто будет? Бог или главный жрец? Если Жрец, то представляю, как мои одеяния падают, а его – резко поднимаются в районе паха. Ой, только бы не заржать. Подумают же, что невеста "на радостях" поехала разумом в далёкие далёка.
А если Бог? Вдруг он невидимый? Так у меня инфаркт на ранних стадиях жизни приключится. Я приведений до ужаса не уважаю. Боюсь, до свадебки-то и не доживу. Эх, узнать бы у девчушки, так нельзя. Глаз и ушей лишних слишком много. Ладно, будем разбираться по мере постепления информации. По обстоятельствам, как говорится.
За размышлениями чуть не забыла за мешочек. И как раз вовремя о нем вспомнила, меня уже причесать успели и попросили на выход.
– Мне в туалет надо, – пискнула я и покраснела для видимости. Типа, стеснительные мы, ужас какие. Ну, давайте, шевелите мозгами быстрее и сваливайте из комнаты хоть ненадолго.
– Керке Марлене на вазу понадобилось, – подала голосок Улика и так многозначительно на служанок посмотрела, что те залились румянцем и вылетели, как ужаленные. – Я подожду за дверью, – улыбнулась она мне и тоже вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
А теперь надо успеть и в туалет сходить, а то, когда еще такая возможность появится, и мешочек к волосам привязать понезаметнее. Делала два дела одновременно, едва с горшка не навернулась. Кое-как привязала прядкой волос и рукой провела для проверки. Вроде, никаких выпуклостей не наблюдается. Расправила плечи и гордой поступью направилась в указанном ранее направлении. За дверью меня уже целая делегация ожидала. Жрецы откуда-то набежали, целых – один, два...двенадцать. И все на меня одну? Зачем столько? Или они все дорогу к храму забыли? Один знает дорогу до поворота, другой – до речки, третий – еще до чего-нибудь, вот и добрались, с горем пополам, так что ли?!
Я с интересом их рассматривала, а они на меня с недоумением. Чего это керка Арисса, как дитя малое, на них вылупилась? Жрецов, что ли, раньше не видела? По идее, я должна была сейчас полы обследовать, а не на служителей Бога глазеть. Только полы я уже здесь до последней плитки знаю, а вот это чудо в балахоне и с торчащим вверх на лысой башке пучком растительности, заплетенным в причудливую косичку и венчаемым золотым колокольчиком, который звенел, словно по хрусталю ударили, при каждом движении хозяина – впервые. Любопытство сгубило кошку, и меня сгрызет, если не рассмотрю. Кстати, балахоны на них были тоже золотыми с черной вышивкой по подолу и широким рукавам. Грудь каждого жреца венчал круглый медальон с изображением половинок солнца и луны, а между ними зеленый росток. Я уже понадеялась увидеть лик их Бога, чтобы знать, как выглядит.
