Текст книги "Имитатор"

Автор книги: Нора Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Кармайкл Смит находился в студии в Новом Лос-Анджелесе, и Ева поняла, что в этот день ей придется обойтись без него. Найлз Ренквист был так завален бумажной работой, что она решила обойти его с фланга и нацелиться на его жену.

Резиденция Ренквистов в Нью-Йорке никак не походила ни на дом Брина в семейно-ориентированном районе, ни на артистическое ателье Кармайкла Смита. Это был настоящий городской кирпичный особняк – старинный, изящный, с высокими французскими окнами.

Домоправительница в форменном платье, которая могла бы дать Соммерсету сто очков вперед, весьма неохотно и с неодобрением впустила их в вестибюль, отделанный в кремовых и бордовых тонах. Благоговейно отполированная антикварная мебель излучала респектабельность и солидность. В хрустальной вазе на длинном низком столике у лестницы стояли кремовые и бордовые лилии в тон декору, наполнявшие воздух тонким ароматом. В вестибюле резонировало гулкое эхо, которое всегда ассоциировалось в уме у Евы с пустыми домами и с церквями.

– Похоже на музей, – прошептала Пибоди. – У вас с Рорком полно всяких клевых вещичек, как и положено богатым, но у вас все по-другому. У вас чувствуется, что в доме люди живут.

Не успела Ева ответить, как послышался стук женских каблуков по паркету.

«Здесь тоже люди живут», – подумала Ева. Правда, у нее было ощущение, что это совсем другие люди.

Подошедшая к ним женщина была такой же красивой, величественной и элегантной, как и обстановка в доме, хозяйкой которого она являлась. У нее были светло-каштановые волосы, идеально постриженные. Нежная матовая кожа чуть розовела на щеках и на губах. «Вот уж она точно не выходит из дому, не обмазавшись сначала с ног до головы солнцезащитным кремом», – мелькнуло в голове у Евы. На женщине были свободные расклешенные брюки, туфли на высоченных каблуках, воздушная блуза – все это кремового цвета.

– Лейтенант Даллас. – Изысканный выговор людей из высшего общества. Холодная рука, протянутая для приветствия.

– Памела Ренквист. Извините, но я в скором времени жду гостей. Если бы вы связались с моей секретаршей, я уверена, мы могли бы договориться о встрече в более удобное время.

– Постараюсь не задерживать вас надолго.

– Если это касается почтовой бумаги, вы с большим толком потратили бы свое время, если бы поговорили с моей секретаршей. Моей корреспонденцией занимается в основном она.

– Вы покупали эту почтовую бумагу, миссис Ренквист?

– Вполне возможно. – На ее лице застыло невозмутимо любезное выражение, она изъяснялась с рафинированной вежливостью, которую Ева всегда находила оскорбительной. – Я люблю делать покупки, когда бываю в Лондоне, но не веду учета всех приобретенных мелочей. Бумага у нас, безусловно, есть, поэтому вряд ли так уж важно, приобрела ли ее я сама, или это сделал Найлз, или кто-то из наших служащих. У меня создалось впечатление, что мой муж уже обсудил с вами эту тему.

– Обсудил. В расследовании убийства неизбежно повторение и дублирование одних и тех же действий. Не могли бы вы мне сказать, где вы с мужем были в ночь…

– Найлз уже сказал вам, где мы были в ночь убийства этой несчастной. Мы были именно там, где он сказал. – Ее тон стал ледяным, она явно давала понять, что говорить больше не о чем. – Мой муж очень занятой человек, лейтенант, и мне известно, что он уже уделил вам время для разговора по этому вопросу. Мне нечего добавить к тому, что он уже сказал, и я жду гостей.

«Не так быстро, милочка».

– Я еще не говорила с вашим мужем о втором убийстве. Прошу вас ответить, где вы оба были в воскресенье с восьми утра до полудня.

Впервые с тех пор, как жена Ренквиста предстала перед ними, на ее лице проступили признаки замешательства. Легкие, мимолетные – всего лишь чуть более яркая краска на щеках да едва заметные складочки в уголках губ. Миг – и она вновь превратилась в безупречную английскую розу.

– Я нахожу это крайне утомительным, лейтенант.

– Представьте, я тоже. Но что поделаешь! Воскресенье, миссис Ренквист.

Памела резко втянула воздух сквозь свои точеные ноздри.

– По воскресеньям мы завтракаем в десять тридцать. С девяти до десяти мой муж наслаждается заслуженным часом расслабляющей терапии, как и всегда по воскресеньям, если расписание позволяет. Я в то же самое время присоединяюсь к нему в нашем домашнем оздоровительном центре, где посвящаю час воскресным упражнениям. В одиннадцать тридцать, после завтрака, наша дочь ушла со своей au pair[6]6
  буквально «на равных правах» (фр.) – няня или помощница по дому, иностранка, обычно работающая за стол и квартиру и одновременно изучающая язык


[Закрыть] в музей, а мы с мужем стали готовиться к поездке в клуб на парный теннисный матч с друзьями. Это достаточно подробный отчет для вас, лейтенант?

Слово «лейтенант» она ухитрялась произносить таким тоном, каким другая на ее месте сказала бы «наглая дрянь, сующая нос куда не просят». Ева даже невольно зауважала ее за это.

– Вы и ваш муж были дома в воскресенье с восьми утра до полудня.

– Как я уже только что сказала.

– Мама!

Они обе обернулись и посмотрели на девочку с золотистыми волосами, белой кожей и розовыми щечками, хорошенькую, как пирожное с глазурью, появившуюся на лестнице. Женщина лет двадцати пяти с черными волосами, уложенными аккуратным узлом на затылке, держала девочку за руку.

– Не сейчас, Роза. Перебивать невежливо. София, отведите Розу наверх. Я дам вам знать, когда прибудут гости.

К своей дочери и ее няне Памела обращалась тем же отчужденно вежливым тоном, что и к посетителям.

– Да, мэм.

Няня легонько дернула девочку за руку и потянула за собой, что не укрылось от Евы, как и легкое сопротивление ребенка, не сразу подчинившегося приказу. Впрочем, девочка почти тотчас же повернулась и послушно отправилась обратно вверх по лестнице.

– Если у вас есть еще вопросы, лейтенант, вам придется договориться о встрече либо со мной, либо с моим мужем через наших представителей. – Памела подошла к двери и открыла ее. – Надеюсь, вы скоро найдете того, кого ищете, чтобы можно было закрыть это неприятное дело.

– Не сомневаюсь, что Джейси Вутон и Лоис Грегг придерживаются того же мнения. Спасибо, что уделили нам время.

ГЛАВА 10

С помощью невестки Лоис Грегг Ева вычертила на доске ежедневный распорядок жизни жертвы.

Лия Грегг подала чай со льдом в тесном обеденном уголке при такой же тесной, но уютной кухоньке. Ева видела, что ей хочется чем-то занять руки. Более того, Ева видела, что ей хочется всеми силами помочь следствию по делу об убийстве свекрови.

– Мы с ней дружили. Честно говоря, Лоис была мне гораздо ближе, чем моя родная мать. Моя живет в Денвере с моим отчимом. У нас есть разногласия. – Лия улыбнулась, не разжимая губ, как бы давая понять, что разногласия серьезные. – А вот Лоис была лучше всех. У некоторых моих подруг напряженные отношения со свекровями. Непрошеные советы, попреки, вмешательство. – Лия пожала плечами и села напротив Евы. Увидев обручальное кольцо на пальце Евы, она кивнула. – Вы замужем, значит, знаете, как это бывает, особенно с маменькиными сынками. Маменьки не хотят выпускать сыночка из-под своей опеки.

Ева неопределенно хмыкнула. Не было смысла объяснять, что она не знает, как это бывает. Мать ее мужа была вынуждена выпустить сыночка из-под своей опеки очень, очень давно.

– А вот у нас с Лоис никаких проблем не было. И вы не подумайте, что она не любила своих детей! Просто она умела держать свою любовь в разумных пределах. Она была веселая, умная, у нее была своя жизнь. Она любила своих детей и внуков, любила меня. – Лии пришлось долгим вздохом перевести дух. – Джеф и его сестра… да все мы, в сущности, просто раздавлены этим ужасом. Она была совсем еще не старая! Она была здорова, полна энергии и сил. Посмотришь на нее и думаешь, что такие женщины живут вечно. Но потерять ее подобным образом… это какое-то безумие. Это бесчеловечно! Ну ладно… – Лия вновь судорожно перевела дух. – Я думаю, вам все это известно. Вы не за тем сюда пришли.

– Я понимаю, как вам тяжело, миссис Грегг, и ценю то, что вы смогли уделить мне время.

– Да я все что угодно сделаю, мир переверну, чтобы помочь вам найти ублюдка, который сотворил такое с Лоис. Я не шучу!

Ева видела, что она не шутит.

– Вы с ней часто общались, как я понимаю.

– Два-три раза в неделю. Мы часто встречались, вместе ужинали по воскресеньям, ходили за покупками, устраивали девичники. Мы были подругами, лейтенант. Мы с Лоис… Кажется, я только сейчас поняла… Она была моей лучшей подругой. О черт! – Лия вскочила и достала бумажный носовой платок. – Я не буду плакать. Это не поможет ни ей, ни Джефу, ни детям, если я разревусь. Дайте мне только секунду.

– Не спешите.

– Завтра у нас отпевание. Лоис не хотела ничего официального и тоскливого. Она часто шутила на эту тему. «Когда мой час придет, – говорила она, – я хочу, чтобы отпевание было красивым, а главное, коротким. А потом откройте шампанское и устройте вечеринку. Отпразднуйте мою жизнь». Вот так мы и хотим поступить: ведь она сама этого хотела. Только никто не думал, что это будет сейчас. Никто не думал, что у нее будет такой конец. Не знаю, как мы сумеем это пережить. – Лия снова села. – Ну ладно, я знаю, что с ней сотворили. Джеф мне сказал. Он хотел меня поберечь, но не выдержал и все выложил. Из него просто полилось, так что я все знаю. Можете меня не щадить.

– Должно быть, она вас очень любила, – Пибоди впервые за все время подала голос, и ее замечание вызвало новый прилив слез у Лии.

– Спасибо. Так чем я могу вам помочь?

– Она носила кольцо на третьем пальце левой руки.

– Да, она считала его своим обручальным кольцом, хотя они с Сэмом формально не были женаты. Сэм был любовью ее жизни. Он погиб несколько лет назад в дорожной аварии, но она продолжала носить кольцо.

– Вы можете его описать?

– Конечно. Золотая полоска, выложенная маленькими сапфирами. Пять маленьких сапфиров, потому что он подарил ей кольцо на пятую годовщину. Очень простое, строгое, классическое кольцо. Лоис не любила вычурных драгоценностей.

Лия на минуту умолкла, задумалась, и Ева увидела по лицу, что наконец-то до нее дошло.

– Он его взял? Он забрал кольцо? Этот ублюдок, этот гнусный сукин сын! Она так дорожила этим кольцом!

– Тот факт, что убийца забрал кольцо, может помочь нам его изобличить. Когда мы найдем кольцо и найдем того, кто его взял, вы сможете опознать кольцо без тени сомнения. Это поможет нам выстроить дело против преступника.

– Ну хорошо, хорошо. Спасибо вам. Теперь я буду об этом думать именно так: кольцо поможет его засадить. От этого становится вроде бы легче.

– Она не упоминала, пусть даже вскользь, – спросила Ева, – что она с кем-то познакомилась, встретилась, что по соседству появился какой-то новый человек?

– Нет.

Блок связи на кухне Лии подал сигнал, но она не обратила на него внимания.

– Ответьте, – предложила Ева, – мы подождем.

– Нет, это кто-то хочет выразить соболезнования. Звонят все, кто ее знал. Но наш разговор важнее.

Ева задумчиво склонила голову набок.

– Офицер Пибоди права. Должно быть, она вас очень любила.

– Если бы такое случилось со мной, она сделала бы для меня все. Поэтому я тоже сделаю для нее все, что смогу.

– Тогда подумайте хорошенько. Кто-то, с кем она могла познакомиться за последние несколько недель.

– Она была очень общительна. Ей ничего не стоило разговориться с незнакомым человеком, стоя в очереди к кассе в магазине или, скажем, в метро. Она бы не стала об этом упоминать, если бы только в разговоре не выяснилось нечто из ряда вон выходящее.

– Расскажите мне, куда она обычно ходила, какой дорогой. Меня интересуют ее привычки, повседневный распорядок. Нечто такое, что человек, который ее выслеживал, мог бы использовать, чтобы определить, что она будет одна в квартире в воскресенье утром.

– Хорошо, я попытаюсь.

Лия начала вспоминать основные маршруты Лойс. Ева стала записывать. Обычная жизнь, хотя и деятельная. Занятия в фитнес-центре три раза в неделю. Посещения парикмахерской раз в две недели. Закупка продуктов в супермаркете по пятницам. По четвергам встречи с подругами: ужин, поход в кино или в театр. По понедельникам добровольная работа в детском саду по соседству. Почасовая работа в модном дамском магазинчике по вторникам, средам и субботам.

– Иногда она встречалась с мужчинами, – добавила Лия, – но в последнее время редко, ничего серьезного у нее не было. Я же говорила, Сэм был любовью ее жизни. Если бы ее кто-то заинтересовал хоть немного, она бы мне сказала.

– Покупатели в магазине? Мужчины?

– Конечно, она иногда рассказывала – с большим юмором! – как в магазин приходят мужчины и бросаются к ее ногам, умоляя помочь им подыскать какой-нибудь подарок жене или подружке. Но в последнее время она ничего такого не говорила. Хотя погодите. – Лия замерла. – Погодите, я вспомнила, как она что-то говорила о мужчине, с которым столкнулась, когда покупала овощи. Это было пару недель назад. Она сказала, что он никак не мог выбрать помидоры или что-то в этом роде. – Лия потерла виски, словно пытаясь подстегнуть свою память. – Она помогла ему выбрать овощи и фрукты, это как раз в ее духе. Она упомянула, что он одинокий отец, недавно переехал в Нью-Йорк со своим сынишкой. Он был обеспокоен, не знал, где найти хороший детский сад, и она рассказала ему про «Детское время» – это тот садик, где она работала на добровольных началах. Дала ему всю информацию. Ну и его, конечно, расспросила, что у него и как. Лоис сказала, что он красивый парень, заботливый отец, только выглядел неприкаянным. Она надеялась, что он зайдет в «Детское время», хотела познакомить его с тамошней воспитательницей, которую хорошо знала. Господи, как же она его называла? Эд? Эрл? Нет-нет, Эл. Точно, Эл.

– Эл, – повторила Ева. Это короткое имя словно ударило ее ощутимым толчком.

– Она сказала, что он проводил ее часть пути до дому. Поднес ей сумки с продуктами. Они говорили о детях.

Я не слишком вслушивалась: она часто рассказывала о таких вещах. И поскольку это была Лоис, наверняка она рассказала ему о своих детях, о нас. Должно быть, она рассказала, как мы собираемся по воскресеньям, как она ждет этих встреч. О том, что она знает, каково это – растить детей одной.

– Она рассказала, как он выглядел?

– Просто сказала, что он красивый парень. Это ничего не значит. Она любого мужчину в возрасте меньше сорока называла парнем. Вам это не поможет.

«Нет, поможет», – подумала Ева.

Это исключало Эллиота Готорна из списка подозреваемых. Впрочем, инстинкт подсказывал ей, что его давно уже пора исключить.

– Лоис была матерью по призванию, и если она увидела, как этот тип не может выбрать помидоры, она, не задумываясь, предложила ему свою помощь и разговорилась с ним. Южанин! – вдруг воскликнула Лия. – Вот что она сказала: «Красивый парень. Южанин».

– Это была не женщина, а бриллиант! Бриллиант чистой воды! Вы понимаете, что я говорю?

Рико Винсента, владелец овощного магазина, семейного предприятия, в котором Лоис Грегг делала еженедельные покупки, не стыдясь, вытер слезы красным носовым платком, сунул его в карман брюк, мешком свисавших с его тощего зада, и вновь принялся укладывать персики из корзины в открытый ящик на тротуаре возле магазина.

– Да, мне говорили, – кивнула Ева. – Она регулярно заходила сюда?

– Каждую пятницу. Иногда и в другие дни кое-что покупала, но уж по пятницам утром – обязательно. Расспрашивала меня о семье, жаловалась на цены, но не вредничала, если вы меня понимаете, – торопливо добавил он. – Некоторые приходят – слова доброго не скажут, но только не миссис Грегг. Если я найду этого ублюдка… – Он сделал неприличный жест. – Finito.[7]7
  Конец (ит.)


[Закрыть]

– Вот эту часть лучше предоставьте мне. Вы не замечали, чтобы тут кто-нибудь слонялся вокруг и вроде как следил за ней?

– Если я увижу, как кто-то пристает к моим покупателям, даже не завсегдатаям, я его живо выставлю отсюда. – Винсенти ткнул большим пальцем через плечо. – Я тут пятнадцать лет. Это мое место.

– Был один человек недели две назад. Она помогала ему выбрать овощи, завела с ним разговор.

– Очень на нее похоже. – Он опять вытащил платок.

– Этот человек вышел из магазина вместе с ней, поднес ей сумки. Симпатичный на вид, лет под сорок.

– Миссис Грегг всегда с кем-нибудь тут разговаривала. Дайте-ка подумать… – Винсенти провел пятерней по ежику начинающих седеть черных волос, наморщил лоб. – Да, пару недель назад она взяла этого парня под свое крыло, выбрала ему отличный виноград, помидоры, головку кочанного салата, редиску, морковку… несколько персиков.

– Вы не могли бы столь же подробно рассказать о нем самом, а не только о его покупках? Впервые за все время беседы Винсенти улыбнулся.

– Боюсь, что нет. Она подвела его ко мне – миссис Грегг я всегда обслуживал сам – и говорит: «А теперь, мистер Винсенти, я хочу, чтобы вы хорошенько позаботились о моем новом друге Эле, когда он придет сюда сам. У него маленький сынишка, и ему нужны ваши лучшие овощи». Ну а я в ответ: «У меня всегда все самое лучшее».

– А он что сказал?

– Что-то не припоминаю. По-моему, он вообще молчал. Улыбался всю дорогу. Вот, вспомнил: на нем была бейсболка. И темные очки. По такой жарище все ходят в бейсболках и в очках.

– Высокий, низкорослый?

– Дайте подумать… – Теперь Винсенти пустил в ход платок, чтобы отереть свое потное лицо. – Выше меня, но это про любого можно сказать. Во мне-то всего пять футов шесть дюймов. Покупателей было много, я особо не прислушивался. Разговорную часть она, как всегда, взяла на себя. Попросила меня отложить для нее отборных персиков на следующей неделе. В следующее воскресенье она собиралась в гости к дочери в Джерси. Там собиралась вся семья, и она хотела взять с собой персиков, потому что «ее девочка их любит».

– Она купила персики?

– Конечно. В прошлую пятницу. Взяла пять фунтов. Я сам уложил их для нее в нашу фирменную корзинку. Так в корзинке и отдал ей: ведь она постоянная покупательница.

– А тот парень, что провожал ее, он потом заходил в магазин?

– Я его больше не видел. По средам я тут не бываю, по средам я играю в гольф. Так что мог и зайти, откуда мне знать? Но во все другие дни я здесь. Вы думаете, это он? Думаете, это тот самый мерзкий ублюдок, который убил миссис Грегг?

– Я просто исследую факты, мистер Винсенти. Ценю вашу помощь.

– Если вам что понадобится – все что угодно! – заходите. Это была не женщина, а бриллиант!

– Вы думаете, что убийца – это он, – заметила Пибоди, пока они обходили квартал по маршруту, намеченному для них Лией.

– Я думаю, он дешевый остряк-самоучка. Представился ей как Эл – Элберт Де Сальво. Тот, кого он копировал, когда убивал ее. Но – надо отдать ему должное – это был ловкий тактический ход: прощупать ее, придя в магазин и прикинувшись беспомощным одиноким папашей. Если он исследовал этот район в поисках одинокой женщины ее возраста, заметил ее и решил, что она может подойти, значит, ему необходимо было изучить ее распорядок, узнать ее имя, анкетные данные. Так он узнал, что она работает на добровольных началах в детском саду.

«Он умеет собирать сведения, – вынуждена была признать Ева. – Знает, что не надо торопиться, надо собрать все данные, все как следует переварить, прежде чем сделать ход. Простой и умный ход».

– Раз женщина бесплатно работает в детском саду, значит, любит детей. Вот почему он сказал ей при первом контакте, что у него есть маленький сын, – продолжала она вслух. – Самое удачное место для контакта – овощной магазин. Спросить у нее совета, рассказать душещипательную историю о сыне, которому нужен детский сад. Проводить ее до дому, но не до самого дома. Ему это ни к чему, он и так знает, где она живет. И ее планы на воскресенье ему известны. Не на ближайшее воскресенье, на следующее. Таким образом, у него полно времени, чтобы проследить за ней, все спланировать, насладиться предвкушением.

Ева остановилась на углу, понаблюдала за людьми, идущими мимо. У большинства был пустой, типично нью-йоркский взгляд, привычно избегающий контакта с глазами встречного. Сразу видно, не туристический район. Здесь люди жили и работали, шли по своим делам.

– А она шла с ним рядом, – задумчиво проговорила Ева, – шла прогулочным шагом, оживленно болтала, сообщала ему безобидные, как ей казалось, подробности своей жизни. Персики для дочери. Но в воскресенье мы не нашли в квартире пятифунтовой корзины персиков. Это он их забрал. Очаровательный съедобный сувенир в дополнение к кольцу. Вышел из ее квартиры, сделав то, что он сделал, с корзинкой для фруктов в руке. Держу пари, эти сочные персики пришлись ему по вкусу. – Широко расставив ноги, сунув большие пальцы в карманы, сосредоточившись на картине, разворачивающейся у нее в голове, Ева даже не замечала, как прохожие бросают на нее опасливые взгляды: полы жакета распахнулись, и всем было видно, что она вооружена. – Но это была ошибка – крупная, глупая, самонадеянная ошибка. Люди могли не обратить внимания на мужчину, выходящего из жилого дома с ящиком для инструментов в руке, но они вполне могли его запомнить, если вместе с ящиком он нес еще и корзину персиков. – Ева миновала перекресток, остановилась на следующем углу и вновь огляделась. – В такой ранний час в воскресенье торговцы с тележками еще не выходят – только не в этом районе. Но газетные киоски, кафе, бакалейные магазинчики наверняка уже открыты. Я хочу, чтобы их прочесали частым гребнем. Я хочу знать, не заметил ли кто мужчину в комбинезоне ремонтника с ящиком для инструментов и корзинкой персиков.

– Да, лейтенант. Я только хочу заметить, что наблюдать за вашей работой – одно удовольствие.

– Ты на что-то намекаешь, Пибоди?

– Нет, я серьезно. Это откровение – смотреть на вас, замечать то, что вы замечаете, а главное, стараться понять, как вам это удается. Но, раз уж вы упомянули о торговцах с тележками, хочу напомнить, что сейчас они работают вовсю, а жара стоит страшная. Может, мы могли бы купить прохладительного вон у того, на углу. А то я чувствую себя злой волшебницей Бастиндой.

– Кем? Как?

– Ну, понимаете, я таю.

Презрительно фыркнув, Ева выудила из кармана кредитки:

– Мне банку пепси, и передай ему, что, если будет не холодная, я сама подойду и сделаю ему очень-очень больно.

Пибоди помчалась исполнять поручение, а Ева осталась на месте. Ее воображение продолжало активно работать. Эл расстался с Лоис на этом самом перекрестке, решила она. Скорее всего, здесь, в паре кварталов от дома Лоис. Он должен был расстаться с ней именно на перекрестке, чтобы это выглядело естественно. Наверное, сказал ей, что живет где-то неподалеку. Рассказал про работу, толкнул пару историй про своего сынишку. Разумеется, в его словах не было ни слова правды, если это тот человек.

Вся ее полицейская натура твердила ей, что это тот человек.

«Южанин, – подумала она. – Значит, он сказал ей, что он с Юга? Скорее всего. Использовал акцент. А может, у него и вправду есть акцент? Нет, прикинулся, – решила Ева. – Еще один маленький штришок».

Пибоди вернулась с напитками, пакетиком жареной картошки и шашлыком из жареных овощей.

– Картошку я взяла вам. Она пересолена, сплошной холестерин, и это лишает вас права смеяться над моим шашлыком.

– Никто и ничто не лишит меня права смеяться над вегетарианской дрянью, насаженной на палочку. – Но Ева сунула руку в пакетик. – Мы свернем вот здесь, заглянем в дамский магазинчик. Может, туда он тоже нанес визит.

В магазине работали две продавщицы, и обе ударились в слезы в тот самый миг, как Ева упомянула имя Лоис. Одна из них прошла к двери и вывесила табличку «Закрыто».

– У меня в голове не укладывается. Я все жду: вот она войдет и скажет, что это была ужасная шутка. – Высокая худощавая продавщица, похожая на породистую борзую, похлопала свою подругу по спине, но та продолжала рыдать, закрыв лицо ладонями. – Я собиралась закрыть магазин на весь день, но мы бы не знали, куда деваться.

– Вы здесь хозяйка? – спросила Ева.

– Да. Лоис работала у меня десять лет. Она прекрасно ладила с персоналом и с покупателями, прекрасно знала ассортимент. Она могла бы управляться тут одна, без посторонней помощи, если бы только захотела. Просто не знаю, что я без нее буду делать.

– Она мне была как мать, – рыдала та, что помоложе. – Я в октябре замуж выхожу, и она мне так помогала! Мы обсуждали с ней все планы, и все было так чудесно, а теперь ее на свадьбе не будет.

– Я понимаю, как вам тяжело, но мне необходимо задать вам несколько вопросов.

– Мы хотим помочь. Правда, Эбби?

– Я все для нее сделаю! – Женщина справилась с рыданиями. – Все, что угодно.

Ева задала все положенные в таких случаях вопросы, осторожно подводя к мужчине, которого описал Винсенти.

– Не помню, чтобы кто-то похожий заходил в последнее время. Эбби?

– Во всяком случае, если он и был, то не один. У нас бывают мужчины, но они обычно приходят вместе с женами и подругами. Поодиночке заходят редко. Но за последние недели вообще никого такого не было. Я не видела, чтобы Лоис помогала одинокому мужчине. По крайней мере, не в мою смену.

– А может, кто-то заходил, пока ее не было? Расспрашивал о ней?

– На прошлой неделе был один мужчина. Нет, на позапрошлой. Помнишь, Майра? На нем был потрясающий костюм, а в руке он держал портфель от Марка Кросса.

– Да, я помню. Он сказал, что Лоис помогла ему месяц назад купить подарки для жены, и жена была в таком восторге, что он зашел поблагодарить.

– Как он выглядел?

– М-м-м… Лет под сорок, высокий, хорошо сложенный, аккуратная острая бородка, волнистые каштановые волосы, стрижка, пожалуй, чуть длинновата. Волосы были собраны и завязаны на затылке. Он так и не снял темные очки.

– «Прадас», континентальный стиль, – добавила Эбби. – Я купила пару моему жениху на день рождения. Выложила целое состояние. От него так и пахло большими деньгами. У него был отрывистый акцент типичного янки. Сразу видно, что из «Лиги плюща»[8]8
  В «Лиге плюща» состоят восемь старейших и самых привилегированных университетов на Атлантическом побережье США, в том числе Гарвардский, Принстонский и Йельский


[Закрыть]. Я пыталась обратить его внимание на наш галантерейный отдел, потому что, судя по виду, он мог себе позволить широкий жест, а у нас появились потрясающие новые сумочки, но он не клюнул. Просто сказал, что хочет поблагодарить миссис Грегг. Я сказала, что, к сожалению, ее сегодня нет в магазине, а то ей было бы очень приятно. Посоветовала ему заглянуть еще раз во вторник, в среду или в субботу, назвала часы ее работы. О боже. – Ее лицо побелело. – Не надо было ему говорить?

– Нет, не расстраивайтесь, это обычные вопросы по ходу следствия. Вы еще что-нибудь помните?

– Нет. Он сказал, что попробует заглянуть еще раз, когда будет в этом районе, и ушел. Я еще подумала: как это мило, обычно клиенты так себя не утруждают, а уж мужчины тем более.

Идя по списку Лии, они обнаружили, что по каждому из указанных ею адресов побывал мужчина примерно одной и той же внешности с небольшими вариациями и ненавязчиво справлялся о Лоис Грегг.

– Он ее выслеживал, – сказала Ева. – Собирал данные, действовал не спеша. У него было не меньше двух недель в запасе. Первой жертвой стала Вутон, с ней все было просто. Чтобы подобрать проститутку такого уровня, достаточно выйти на улицу и понаблюдать за патрульным обходом, а уж потом подозвать ту, что пришлась по вкусу, «снять» ее, и все. И не надо голову ломать, как остаться с ней наедине, потому что это ее работа. Но с Лоис дело надо было сделать непременно у нее дома, иначе имитация не удастся. Она должна была быть дома одна и не ждать посетителей.

– Значит, у него много свободного времени, – заметила Пибоди. – У него хватило времени зайти в овощной магазин в пятницу, заглянуть в бутик, в детский сад, в фитнес-центр – и все, заметьте, по рабочим дням, в рабочие часы. Непохоже, чтобы он работал с девяти до пяти.

– Верно. Но если мы вернемся к нашему собственному списку, у любого в нем довольно-таки гибкое расписание.

По приказу Евы Бакстер и Трухарт были отправлены прочесывать район; она с минуты на минуту ждала звонка с известием о том, что они нашли кого-то, кто видел убийцу с корзиной персиков.

Еве надо было торопиться с расследованием. Имитатор уже убил дважды, и она не сомневалась, что он уже наметил следующую жертву. Она приказала Пибоди покопаться в жизни Брина и его жены, а сама направилась к Мире. Ей срочно нужна была консультация.

Пришлось подождать в приемной. Ева мерила ее шагами, поминутно спрашивая себя, кого из психов прошлого подражатель решит сымитировать на этот раз. Дважды он выбирал прогремевших в свое время серийных убийц, и она готова была биться об заклад, что он и дальше будет придерживаться той же тактики. Он не станет брать за образец тех, кто еще жив. Потрошителя так и не поймали, Де Сальво кончил свои дни в тюрьме. Значит, поимка и посадка его не страшат. Таким образом, выбор оставался весьма обширным, даже если исключить тех, кто прятал, уничтожал или поедал тела своих жертв.

Телефон запищал у нее в кармане, пока она смотрела на дверь кабинета Миры, мысленно приказывая ей открыться.

– Даллас.

– Бакстер. Кажется, я нашел для тебя кое-кого, Даллас. Свидетельница из дома напротив. Собиралась в церковь и увидела, как мужчина в комбинезоне городской ремонтной службы выходит из дома жертвы с инструментальным ящиком и пластиковой фруктовой корзинкой. – Время совпадает?

– Тик в тик. Наша свидетельница была знакома с Грегг. Она хочет поехать в участок и лично поговорить со следователем.

– Ну так привези ее.

– Мы уже в пути. Встретимся в столовой.

– В моем кабинете…

– В столовой, – заупрямился Бакстер. – Кое-кто еще даже не обедал.

Ева хотела настоять на своем, но тут щелкнула дверь Миры.

– Ладно. У меня встреча. Буду, как только закончу.

Не успела ассистентка Миры повторить, что в ее распоряжении всего десять минут, как сама Мира выглянула в приемную и жестом пригласила Еву внутрь.

– Я рада, что у вас нашлось время зайти. Я просмотрела все имеющиеся данные.

– У меня появились новые, – сказала Ева.

– Мне необходимо глотнуть чего-то холодненького. – Мира направилась к мини-холодильнику. – Здесь довольно прохладно, но при одной мысли о том, что творится за окном, мне становится жарко. Сознание торжествует над бытием. – Она вынула из холодильника контейнер с соком, налила два стакана. – Знаю, вы живете на кофеине в той или иной форме, но это полезнее для организма.

– Спасибо. Обе жертвы были женщинами разных, но весьма определенных типов.

– Да. – Мира села.

– Первая – излечившаяся от наркомании желтобилетница, очутившаяся на уличном уровне. Перекати-поле без друзей, без семьи, без группы поддержки, причем, похоже, таков был ее добровольный выбор. Его интересовало не кто она такая, а что она такое. Уличная шлюха, работающая в беднейшей части китайского квартала. А вот вторая жертва представляла интерес именно как личность.