Текст книги "Падшие ангелы (ЛП)"

Автор книги: Ноэл Кауард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава
38

Юань Шуай

– Мало того, что ты опозорил семью, разорвав помолвку вот так, прилюдно, ни с кем не посоветовавшись! – Голос дяди гремел над головой, и Юань Шуаю казалось, что в нее вот-вот ударит молния. Впрочем, она и ударила, но не в голову… ай-с-с-с! – Мало того, что сам опозорился, напившись в компании какой-то сомнительной девицы до такой степени, что вас утром добудиться не могли! Ты еще смеешь что-то лепетать о снятии печати с сил?! После того как у тебя в ауре появилось клеймо принадлежности неизвестному хозяину?! Точнее, я так понимаю, хозяйке! Как ты мог, Юань Шуай?!

Бамбуковая палка в очередной раз хлестко прошлась по спине, и молодой лис тихо зашипел сквозь зубы, не смея даже поднять взгляд на старшего родственника. Оправдываться нечем. Единственное, что он твердил во время наказания: «Ланлинь не виновата, дядя, это все моя вина».

Надо сказать, пусть это и не успокоило разгневанного мужчину, но хотя бы не разозлило еще больше. Дядя воспитывал Юань Шуая с детства, и тот твердо усвоил, что попытки переложить вину на кого-то другого заканчиваются дополнительными тумаками, а вот честность и готовность отвечать самому за всех как раз пойдет на пользу его спине и тому, что пониже.

А главное, он был уверен, что Ланлинь и правда ни в чем не виновата. Не виновата же?

Еще вчера эта вера была тверда, как скала, а сегодня наследник древнего лисьего клана вдруг с ужасом обнаружил в душе тень сомнения. Только тень, но…

– Ащ-щ-щ! – Бамбуковая палка врезалась в спину как-то особенно больно.

– Не смей витать в облаках, мальчишка! Откуда ты можешь знать, что это не ее рук дело?! Ты знаком с девицей всего несколько дней и уже настолько потерял голову?! Чем она лучше Джейсин?!

Чем лучше? Ну… ну… она красивая, нежная, искренняя, она… она… Юань Шуай поймал себя на мысли, что сам уже не совсем понимает, чем Ланлинь лучше бывшей невесты. Просто в голове мысль: она единственная на всем белом свете, самая прекрасная и удивительная.

Кажется…

С этого памятного родственного «разговора» минуло несколько дней, в течение которых Юань Шуай чувствовал себя все более странно. Слухи по академии разлетелись совершенно невероятные и редкостно постыдные, и он начинал думать, что истерика Джейсин вполне оправданна. Бывшая невеста имела полное право рыдать, орать и топать на него ногами, поскольку страдала ее репутация. Совершенно на пустом месте, ведь молодой лис точно знал, что ни слова правды в сплетнях нет, ни в какие… игры боли и наслаждения он с Джейсин не играл. Жаль, что Да Сьон как раз в эти дни отсутствовал в академии, уехав по поручению дяди, он бы помог разобраться и выступил свидетелем. А так…

Правда, Ланлинь еще какое-то время вполне успешно отвлекала Юань Шуая. Ее красота и чистота задели за душу, и ему казалось… казалось…

Не могла эта милая девочка заклеймить его печатью принадлежности. Просто не могла. Но тогда почему он до сих пор может с ней общаться и даже испытывать к Ланлинь некие чувства? Ведь печать должна притянуть его к хозяйке. И либо хозяйка поводка все же Ланлинь, либо настоящая владелица клейма ничего не имеет против их сближения.

Но последнее уже совсем странно.

Желая прояснить все до конца, Юань Шуай дождался окончания занятий и попытался перехватить выходившую из павильона Ланлинь в неизменной компании весело щебечущих подруг.

Девушки тут же захихикали, прикрываясь сложенными лодочкой ладошками, и понятливо расступились. Так, чтобы создать иллюзию, что Ланлинь одна и с ней можно поговорить практически наедине… И чтобы при этом слышать каждое слово.

Ланлинь же, смущенно потупившись, кокетливо стрельнула глазками, прежде чем шагнуть к парню.

Шуай невольно улыбнулся, залюбовавшись нежными чертами ее лица. На какой-то миг из головы даже вылетело, что именно он собирался сказать и зачем ее ждал.

– Да? Ты что-то хотел? – спросила Ланлинь, мило улыбнувшись, и будто ненароком выдернула из его рукава торчавшую ниточку. Этот собственнический жест отрезвил лиса и помог взять себя в руки.

– Я принес талисман, о котором ты просила, – первым делом начал он, протянув ей небольшой гладкий камешек, оплетенный заговоренными шелковыми нитями. – Не думаю, что кто-то в самом деле влезал в твое окно или намерен это повторить, но для твоего спокойствия…

– Ты не забыл! – восхищенно ахнула девушка, выхватив ценный и древний амулет из его рук и спрятав в складках ханьфу. – Спасибо! Шуай, ты такой заботливый… Обо мне еще никто так не беспокоился, как ты.

И Ланлинь трогательно закусила нижнюю губу, опустив взгляд. При этом ее рука как-то сама собой оказалась рядом с его, и вполне естественно получилось, что их пальцы переплелись, словно так и надо. Лис от неожиданного прикосновения опять на секунду растерялся, чувствуя растекающееся внутри непонятное тепло. Легкий ветерок качнул ветви цветущей сакуры, осыпая их лепестками, будто сама природа подавала какой-то знак…

– Я бы хотел поговорить с тобой, – все же произнес Шуай, справившись с накатившими эмоциями, и, недовольно покосившись на тут же зашушукавшихся подруг, добавил с нажимом: – Наедине.

– О, да, конечно. Приходи ко мне сегодня вечером, – шепнула девушка едва слышно, бросив на него еще один кокетливый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Но Юань Шуай, уже вновь обретший свое хваленое хладнокровие, лишь поморщился.

– Не хочу давать дополнительную пищу для сплетен. Тем более что разговор как раз касается моего последнего визита к тебе. Послушай, что-то произошло тогда… – Он запнулся, подбирая слова.

– Ты тоже это почувствовал, да? То, что происходит между нами… – сразу подхватила Ланлинь, придвинувшись к нему чуть ближе, чем то позволяли приличия. – Но знаешь, ты прав, продолжения сплетен не хотелось бы… – Она огорченно сморщила идеальный носик и тут же предложила с энтузиазмом, вновь понизив голос до шепота: – Как насчет ночного визита ко мне?

– Кха… ночного?! – аж закашлялся лис от неожиданного предложения такой чистой и невинной Ланлинь.

– Боюсь, в любое другое время нас могут заметить и подслушать… У меня здесь столько недоброжелателей, твоя бывшая невеста наверняка строит козни, того и гляди подошлет кого-нибудь ко мне или устроит нам очередную безобразную истерику. Бедняжка не понимает, насколько жалко выглядит, – хмыкнула она с презрением. Которое почему-то вызвало у Шуая глухое раздражение. Но девушка, будто что-то почувствовав, поспешила сменить тему разговора: – А так никто и не подумает следить за нами в столь неурочное время, мы сможем спокойно поговорить… Обо всем.

– Хм… Что-то в этом есть. Хорошо, я приду через час после полуночи, – решился Юань Шуай и не удержался от ласковой улыбки, осторожно стряхнув с плеча Ланлинь упавший лепесток сакуры. – Не уснешь?

– Как можно? Хоть мы и познакомились всего несколько дней назад, у меня такое чувство, что я ждала встречи с тобой несколько лет… До встречи. – И Ланлинь, непонятно улыбнувшись, поспешила к подругам. Оставив Юань Шуая с чувством, будто он прошел совсем близко от чего-то таинственного и непонятного, но так и не понял этого.

Глава
39

На территорию целителей меня занесло все той же жаждой наживы. Потому как чернила чернилами, химия химией, а настряпать килограмм дорогущей заживляющей мази, с помощью которой я лечила спину и задницу недоказненного лиса, было проще и быстрее. А пристроить ее знающему человеку за хорошую денежку – и того проще.

Финансы нужны как воздух, я тут додумалась до того, что даже самая обеспеченная и лояльная по китайским меркам семья в моей системе координат может оказаться далеко не так покладиста, чтобы позволить мне творить все, что вздумается. Лучше иметь постоянный и независимый источник дохода.

А еще у меня в голове крутились несколько более альтруистичные мысли. Эта мазь, она ведь почему такая дорогая? Потому что сделать ее могут единицы совершенствующихся, те, что достигли почти немыслимых высот в своем развитии. А таким людям обычно есть чем заняться помимо производства лекарства для всех и каждого. И все бы ничего, но «волшебная мазь» нужна не только совершенствующимся, самым обычным людям она тоже бы пригодилась, вылечивая чуть ли не гангрену, никакие антибиотики не дают такого эффекта. А купить ее простые люди не могут – стоит лекарство как крыло от боинга, или даже два крыла.

Химик-ученый во мне бунтовал против такого положения вещей. Я привыкла, что вся моя работа нацелена на то, чтобы народу жилось комфортнее и легче, как бы пафосно это ни звучало. И сейчас своим принципам изменять не собиралась.

– Что это? – довольно неприветливо осведомился один из целителей, когда я поставила перед ним на стол баночку с чудо-мазью. Вид у довольно молодого парня сделался такой сморщенный, словно он столетний старичок, которому вместо манной каши на завтрак принесли какашку в баночке.

– Мазь семи ядов и восьми ступеней, – коротко и по существу объяснила я и выставила остальные девять сосудов с драгоценным содержимым.

Парень очень недоверчиво и почти брезгливо взял одну из банок и открыл плотно притертую керамическую крышечку. Посмотрел, потом еще более недоверчиво понюхал… подхватил содержимое на кончик пальца и растер. И уставился на меня чуть ли не с негодованием:

– Где ты это взяла?!

– Сделала, – коротко и четко доложила я.

– Врешь! – предсказуемо не поверил мальчишка. И прищурился на меня так, словно перед ним не милая девушка, а противное насекомое, которое уже нацелилось цапнуть за нос.

– Не вру, – особо рассусоливать с младшим целителем я смысла не видела, точно зная, что будет дальше. И угадала.

– Господин Сы Венин! Господин Сы Венин! – заблажил парень, подрываясь с места. – Вы только посмотрите!

Старший целитель, выплывший на зов из внутренних помещений лечебницы, выглядел гораздо солиднее и с разбегу обвинять меня во вранье или краже не стал.

Он тщательно проверил качество мази во всех десяти баночках, в буквальном смысле обнюхав каждую и даже попробовав на язык, а потом уставился на меня рентгеновским взглядом.

– Каким образом столь слабая совершенствующаяся смогла добиться результата, который даже для меня почти невозможен? – задал он вопрос по существу.

Я внутренне подобралась: вот оно. Затея эта стоит не только денег, как я с самого начала и думала. Я одна даже с гениальным контролем над ци, оставленным мне в наследство Джейсин, все равно не смогу обеспечить Поднебесную нужным лекарством. Но ведь слабых совершенствующихся много. Именно тех, кто сможет натренироваться играть с самыми тонкими потоками, даже не замахиваясь на что-то более серьезное. До сих пор этих людей не принимали всерьез, считая, что без вершин самосовершенствования им все равно не достичь нужного уровня в приготовлении мази. Я – Джейсин – живое опровержение этой истины.

– Видите ли, господин главный целитель, – начала я предельно вежливо, не забыв поклониться по всем правилам, – ваша покорная слуга, к великому сожалению своих родителей и учителей, слишком слаба, чтобы далеко уйти по пути самосовершенствования. Лишь самые простые упражнения с ци давались ей легко. По глупости и слабости своей она решила бесконечно долго повторять одно и то же в надежде, что со временем освоит более сильные практики. В некоторой степени эти ожидания оправдались, и проходной уровень в академию был достигнут. Но она по-прежнему не может оперировать большими объемами духовных сил. Зато слабые и тонкие потоки после многих лет детских игр подчиняются куда охотнее. Поэтому, господин, ей не составило труда повторить восемь ступеней воздействия на смесь лекарственных трав, ведь эти ступени всего лишь повторяли то, что она привыкла совершать с доступным ей уровнем.

И снова поклонилась. Что поделать, здесь так принято, это я еще не назвала себя «ничтожной», что соответствовало бы высшему уровню вежливости. Но я решила, что и так сойдет. И не прогадала, судя по тому, как изменилось лицо главного целителя.

Такое впечатление, что статный и красивый мужик, исполненный чувства собственного достоинства и спокойствия, сейчас подпрыгнет до потолка, заорет «эврика» и побежит по академии, разнося невероятную весть.

Но нет, серьезный оказался целитель, сдержал первый порыв. Зато сцапал меня за руку и потащил за собой вглубь лечебницы. Я не сопротивлялась и опять угадала, куда меня влекут под вытаращенными глазами ассистента: в местную лабораторию.

Там господин Сы Венин трясущимися руками смешал ингредиенты мази в фарфоровой ступке и протянул мне:

– Покажи, как ты это делаешь!

А дальше они на пару с молодым целителем, а потом в компании сбежавшихся на шум других служащих лечебницы, затаив дыхание, смотрели, как я превращаю травяную кашицу в почти волшебное лекарство. Хотя почему «почти»?

– Я думаю, господин, – закончив с воздействием, скромно потупилась я, отдавая готовую мазь в дрожащие руки заинтересованных лиц, – что это пригодится людям… ведь таких слабых совершенствующихся, как я, много! Мы все мечтаем чего-то достичь, но не все можем. Но если нашим слабым силам найти правильное применение…

На меня посмотрели мутным взглядом и интенсивно закивали, вызвав опасение, что у господина лекаря прямо сейчас отвалится голова. А вот потом случилось непредвиденное: главный целитель сунул банку с мазью кому попало, схватил меня под локоть и поволок на улицу, что-то бормоча себе под нос, как умалишенный. Эй-эй, куда?! Мы так не договаривались…

Глава
40

– Я требую, чтобы эту ученицу освободили от бесполезных занятий и отдали мне! – с порога выдал господин целитель, после того как со мной на буксире буквально ворвался в кабинет местного главы.

– Добрый день, Сы Венин, – спокойно поприветствовал его ректор, поднимая глаза от свитка с иероглифами, который он внимательно изучал всего секунду назад. – Рад тебя видеть.

– Да-да, добрый день, Чень-гэ… господин Се Лянчень! – поправился взволнованный целитель. А я вспомнила, что краем уха слышала: главный целитель и наш шикарный ректор – близкие друзья еще с молодости. И отношения у них почти родственные, а значит, есть опасность, что сейчас требования ошалевшего от перспектив лекаря удовлетворят и будет мне наказуемая инициатива по полной программе!

– Я настаиваю! – между тем разорялся целитель-энтузиаст. – Эта девушка не должна тратить время ни на что бесполезное, она…

– Кхм-кхм! – Мы с главой академии покашляли одновременно, практически хором. И уставились друг на друга с искренним интересом.

– Может быть, ты расскажешь по порядку, что приключилось и зачем тебе эта девушка?

Лекарь дважды просить себя не заставил и выпалил всю историю достаточно связно, хотя и по-прежнему эмоционально. Вообще на редкость оказался шебутной господин.

– То есть, если я правильно понял, – задумчиво подытожил ректор, – дева Шань благодаря своей слабости за несколько лет детских упражнений научилась оперировать тончайшими потоками ци, что позволяет ей создавать очень дорогое лекарство. Верно?

– Абсолютно! – подскочил на месте целитель. – Ты понимаешь, что это значит?!

– Недостойная ученица просит прощения. – Вежливость требовала от меня молчать и не отсвечивать, однако мне не хотелось в рабство к целителям. Пусть лучше меня считают невоспитанной хамкой. – Но она пришла в академию учиться. И не желает бросать занятия. Я не отказываюсь помочь нашим лекарям, – добавила я торопливо, поскольку буйный целитель уже открыл рот и явно собирался разродиться целой речью. – Ведь поэтому и продемонстрировала вам свои умения. Но все должно быть в меру. И, смею напомнить, небесплатно.

Ответом мне была тишина. Я так понимаю, никто не ждал подобных слов от девочки-припевочки с первого курса, да и вообще… не принято здесь женщинам выступать, когда двое старших мужчин решают между собой важные вопросы.

– Ты хочешь денег за помощь людям?! – возмущенно переспросил лекарь, переварив мое заявление.

– А вы разве не берете плату за свою работу? – в свою очередь, изумилась я. – Господин Сы Венин, прошу простить недостойную ученицу, но она живой человек, а не талисман, с помощью которого можно принести пользу всем вокруг и даже не спросить его мнения.

Господин лекарь насупился, зато глава академии посмотрел на меня с веселым интересом. Его моя разговорчивость шокировала не так сильно.

– И каковы же ваши условия, дева Шань? – вежливо осведомился он, пряча улыбку в уголках губ.

– Ваша ученица не смеет требовать многого, – я смиренно сложила перед собой лапки. – Всего лишь чтобы ей не мешали учиться и позволили работать над созданием лекарства тогда, когда она сама найдет нужным. И получать достойное вознаграждение за труд. Скажем… жалованья рядового целителя было бы достаточно.

– Это невозможно! – взвился Сы Венин.

– Почему? – удивилась я. – Разве в уставе академии написано, что ученики должны работать бесплатно? И пропускать из-за этого занятия? Я согласна, чтобы тот способ, которым я натренировалась управлять потоками, принадлежал академии, потому что это правильно, раз я студентка. Я не отказываюсь помочь. Но не собираюсь поступать в рабство к лекарям даже ради пользы всему человечеству!

– Да ты представляешь, какого размера жалованье целителя, даже не главного?! – возопил Сы Венин. – Никто и никогда не платил таких денег девчонке-первокурснице! Это просто неприлично! И тебе должно быть стыдно за свою жадность и наглость!

– Ну знаете! – Раз пошла такая пьянка, я окончательно забросила местную вежливую манеру говорить о себе в третьем лице и обзывать «недостойной». – Мазь восьми ступеней тоже еще никто и никогда не производил в таких количествах. С какой стати я должна трудиться за гроши, если это лекарство стоит серебром по весу! Вы и так прогремите на всю Поднебесную как академия, в которой удалось совершить невероятное открытие, я даже не претендую на эту славу. Но платить нормально за мою работу – будьте любезны! И без этих ваших рабовладельческих замашек. Учеба – это святое. И мой отдых тоже!

Следующие полчаса мы с главным лекарем азартно торговались, все повышая и повышая голос, я даже как-то забыла, что у здешних трепетных девиц вообще не в обычае орать на мужчину. Но тут уж извините – я вообще зачем пошла к целителям с мазью, отменив свои планы на невидимые чернила? Чтобы подзаработать и всяких плюшек получить. А не вот это все с кандалами, которыми кое-кто хочет приковать меня к скамье, чтобы сутками фигачила лекарство, попутно обучая всех вокруг манипулированию тонкими потоками.

Так что сражалась я за собственную свободу и выгоду как лев. Нет, понятно, отчего господина главного лекаря едва на тряпочки не порвало – очень уж непривычно я себя вела. Нагло и ужасно дерзко по местным понятиям. Но что интересно, чем больше я возмущалась и чем громче он сам орал, тем меньше у него оставалось претензий – позиции понемногу, но сдавал.

А еще я краем глаза с большим интересом наблюдала за тем, как реагирует на нашу баталию господин глава. Вот уж кто одним словом мог бы прекратить спор и заставить либо меня, либо Сы Венина уступить без долгих препирательств – власть у него на территории академии почти абсолютная.

Но нет, не вмешивается, наблюдает, и чтоб мне лопнуть, если не прячет в уголках губ улыбку. По отношению к другу-целителю добрую, а в мою сторону… хм. Я четко видела в его глазах все больше разгорающийся интерес. С одной стороны, лестно, он один из самых красивых мужчин, что я встречала в жизни, и вообще положительный персонаж, которого я к тому же наметила спасать. А с другой – ой. Только повышенного внимания начальства мне и не хватало в свете моих приключений с побегами через забор и чужими задницами в ромашку.

– Оформляю половину жалованья, и ни монетой больше! – отвлек меня целитель. – И шесть часов в день работы в клинике под моим наблюдением!

– А спать и есть мне когда?! – Нашелся эксплуататор. – Три четверти ставки и три часа. Я за это время бочку мази настряпаю, лопнете!

– Это справедливые условия, – наконец вмешался Се Лянчень. – Не беспокойся, друг мой, финансы обеспечит казна академии. А теперь давай отпустим девушку, нам надо поговорить наедине.

У-у-уф!

Я вылетела из административного павильона, словно мне в одно место вставили петарду и подожгли. Но довольная – цель достигнута. Одна из целей. Теперь кормить подвальцев и отдыхать!

– Джейсин! Можно с тобой поговорить? – этот вопрос в спину заставил меня замереть на месте.

Глава
41

– Юань Шуай? – удивилась я, мысленно гадая на ромашке: получится сбежать без потерь – не получится? Вдруг этот лисенок о чем-то догадался? Нет, правильно я передумала раскрывать другим студентам секрет исчезающих чернил. Это могло навести жертву моих печатей на ненужные мысли. Даже если бы не стали задницы проверять – лучше обойтись без риска. – Что ты хотел? Разве мы не выяснили уже все, что могли?

– Я хочу попросить у тебя прощения, – предсказуемо, но все равно неожиданно выдал этот главный герой, лотос ему вместо двигателя в одно место. – Я был очень не прав, и теперь…

– Эм-м, погоди. – Взмахом руки я остановила поток его красноречия. – Считай, что я тебя простила, и давай на этом закончим. Между нами нет обид, все прошло, будем жить дальше как ни в чем не бывало. Словно мы всего лишь давние знакомые.

– Джейсин, – вид у лиса стал на редкость несчастный, даже уши опустились, – я не это имел в виду, я…

– Юань Шуай! – Разговор и яростная торговля с целителем меня так иссушили и утомили, что не осталось никаких сил притворяться и разыгрывать театральное представление с истерикой. Но строгости в голос добавить – это завсегда, это хоть под наркозом за мной не заржавеет. – Веди себя прилично! Раз уж ты решился бросить меня так демонстративно и при всех ради новой девушки, то теперь будь добр беречь не только свою репутацию, но и репутацию Ма Ланлинь. О ней и так болтают по всей академии, каких только слухов не ходит, та дурацкая сказка про наши с тобой странные ночные развлечения – цветочки по сравнению с ними. Девушка, получается, ради твоей любви терпит все это, а ты решил переметнуться обратно? Как тебе не стыдно!

– Джейсин, подожди! – Кажется, мой напор сбил лисенка с толку. Он аж покраснел. – Я не совсем это… но… я всего лишь… я ведь твой жених, пусть и бывший! Я хочу о тебе позаботиться, и…

– И что? – Я прищурилась, заранее не ожидая от этой заботы ничего хорошего. И угадала.

– Ведь кто-то распустил слухи о тебе и обо мне! – горячо начал пояснять Юань Шуай. – Кто-то, наверное, следит за твоим домом, как и за домом Ма Ланлинь… Сегодня из нашего родового поместья вернулся Да Сьон, дядя призывал его по семейным делам, но теперь мой близкий друг будет постоянно в академии. И я хочу, чтобы ты позволила ему подежурить ночью возле твоего павильона. Он сможет вычислить и поймать того извращенца, что подглядывает, а потом выдумывает и распространяет разные грязные сплетни.

Ну приехали. Я аж голос потеряла от таких перспектив. Вот только ночного сторожа под дверью мне не хватало для полного счастья! И какого сторожа – парень с боевой ипостасью медведя не просто драться умеет хорошо, у него и слух и нюх почти звериные, мышь мимо не проскользнет, а не только я с подвальцами на закорках… обалдеть!

– Ни в коем случае! – Это вышло чуть более эмоционально, чем я хотела, но и к лучшему. – Юань Шуай, ты совсем с ума сошел?! Хочешь, чтобы его там заметили и обо мне пошли еще более неслыханные сплетни?! Что я не только с тобой играю в эти… игры боли и наслаждения, но еще и с Да Сьоном? Или того хуже, с вами двумя одновременно?! Да стоит ему там мелькнуть ночью, первое, о чем подумает любой прохожий, – я опять уединилась для странных игр с тобой, а медведя поставили на стражу, чтобы никто не смог близко подойти!

Лис вытаращился на меня так, что его красивые раскосые глаза стали почти круглыми. Потом сглотнул – представил размах и качество сплетен, не иначе. И потерянно кивнул. Но вместо того чтобы шлепать своей дорогой на запах белого лотоса, уныло выдал:

– Я все равно обязан о тебе позаботиться.

– Я тебе очень благодарна, – мысленно надев ему мешок на голову и перевязав подарочным бантиком для Ланлинь, закивала я. – Но лучшей заботой с твоей стороны будет не создавать двусмысленных ситуаций. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я, и не станешь рисковать нашей репутацией еще больше.

– Да, конечно! – начал было бывший жених. Но закончить ему не дали.

– Юань Шуай!

Я выдохнула с облегчением и даже некоторым злорадством, оборачиваясь на голос. И действительно, в двух шагах от нас на дорожке обнаружилась главная героиня собственной персоной.

– Вот видишь? – нелогично, но убедительно заявила я растерявшемуся лису. И, пользуясь тем, что он вынужден был отвлечься на свой лотос, стартанула по дорожке в другую сторону, разом набрав крейсерскую скорость.

Да ну, только еще одного лиса мне не хватало для полного счастья. Еще и с заботой и медведем в довесок. Мне бы того, который с тигрой, пристроить…

Так. Пожалуй, тянуть нельзя – вдруг Юань Шуаю придет в голову все же засадить поглубже в кусты своего сторожевого телохранителя? И тогда прошмыгнуть мимо с пленником в рюкзачке станет гораздо труднее. Можно, конечно, просто усыпить сторожа, мои пузырики со снотворным газом действуют на всех. Но не хотелось создавать лишних подозрений в головах остальных персонажей. Так что стоило поторопиться и обеспечить Сан Линю свободу уже сегодня ночью.

Спустившись вечером покормить своих пленников, я неожиданно вместо радости и облегчения вдруг почувствовала грусть. Вот ведь! Какая досада. Кажется, я к ним привязалась. В основном, конечно, к Козявкину. Ну не к вредному же лису в женских подштанниках? Пф-ф-ф! Да, точно, это во мне любительница котиков тоскует. Завтра уже будет не потискать такого хорошенького, огнедышащего и пушистого… и не перекинуться парой едких шуточек с вредным. М-да.

– Ты сегодня какая-то странная. – Лис не видел моего лица, я снова нацепила на голову пузырь. Но настроение угадал удивительно чутко. – У тебя проблемы?

– Ничего сверх обычного, – вздохнула я и улыбнулась. Так странно. Если бы я встретила этого парня просто так, а не в дурацкой дораме по воле взбалмошного бога, мы, наверное, могли бы по-настоящему подружиться. Он умный, яркий, по-своему честный и преданный странной кошачьей верностью, позволяющей ему язвить и даже быть грубым, злиться и ругаться, но попробуй кто со стороны тронь того, кого этот лис выбрал своим близким человеком, – загрызет не задумываясь.

И мелькнула вдруг мысль: если бы мне пришлось выбирать между двумя лисами – домашним, из хорошего рода, образованным и воспитанным Юань Шуаем и этим бродягой, я бы даже не задумалась.

Уф-ф-ф, куда-то не туда мои думы повернулись.

– Все хорошо, Сан Линь. Все хорошо… Ладно, мне пора. Спокойной ночи.

Несколько часов спустя, устраивая спящего пленника поудобнее в кустах и аккуратно укладывая рядом с ним тигродракончика, я не выдержала и осторожно коснулась пальцами лица Сан Линя. Тронула четко очерченные губы. Эх… Наши дороги отныне ведут в разные стороны. Я только надеюсь, что ты на своем пути не наделаешь тех ошибок, что привели тебя к гибели в том глупом сюжете. Я сделала что могла и, возможно, из тени еще когда-нибудь постараюсь помочь. Но это как получится.

Деньги и вещи из тайника я пристроила рядом с парнем, проверила все еще раз и исчезла из его жизни так же тихо и неожиданно, как когда-то появилась.