Текст книги "Падшие ангелы (ЛП)"

Автор книги: Ноэл Кауард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава
32

Господибоженька, тот, который не Сиян, спасибо тебе. Аж целых три дня спокойной учебы и никаких приключений – много ли надо химику для счастья?

Главное, еще раз я на своем опыте убедилась: все познается в сравнении. Когда поступала и изучала расписание, приуныла слегка – показалось, что свободного времени на собственные исследования будет с гулькин нос.

Ага, умная такая, на планомерные, тщательные исследования его вообще не осталось: то тылы чужие печатями разрисовывай, то лисов спасай, то яйца высиживай. И все мои придумки – на бегу, с горящей задницей, тяп-ляп, лишь бы действовало.

А когда эти радости перестали сыпаться мне на голову как из бракованного рога изобилия, вдруг оказалось, что времени о-го-го сколечко – и отдохнуть успеваю, и поучиться, и поработать. Аж целых два дня спокойного труда получилось!

Вот, например, пузырики мои – это ж надо хорошенько разобраться, для чего еще их можно использовать. А если еще уменьшить – до размера молекулы? Какая хорошая вещь эта местная магия, в смысле, способ управления ци: пару часов помучившись, я сумела с ее помощью наладить себе что-то типа микроскопа прямо в глазу!

Правда, поначалу чуть без этого самого глаза не осталась, но это уже мелочи, я вовремя сообразила, что сварить глазное яблоко вкрутую – плохая идея, и дальнейшие эксперименты строила не на зрении, а на… Короче, у Джейсин уже развита система наблюдения за тончайшими движениями ци, верно? А что такое ци, если задуматься? Энергия. А что такое элементарная частица? Та самая, фундаментальная, которая и частица, и волна? А это, собственно, одно из состояний энергии. Вот от этого и пляшем, хотя, конечно, видеть атомы и то, что еще мельче, я пока не научилась. Но базовые принципы никто не отменял.

В общем, если не вдаваться в подробности, работы у меня на будущее непочатый край, что радует. Но и результатов сиюминутных хочется, хотя бы в мелочах. И они у меня есть.

Например, лиса напугала почти до обморока. Нет, не нарочно. Просто меня задолбало задыхаться в балаклаве всякий раз, когда спускаюсь к ним с Козявкиным в погреб. Я подумала-подумала и надела себе на голову модифицированный пузырь. Модифицированный – это снаружи зеркальный, изнутри прозрачный, с отверстиями для циркуляции воздуха.

Видок получился прикольный – снизу девочка, сверху космонавт. Или водолаз. Или инопланетянин. Главное, дышать и говорить совершенно не мешает, и вообще.

Я так обрадовалась, что не подумала – неплохо бы об обновке пленника как-то заранее предупредить. Спустилась, а они с Козявкиным дрыхнут, ну я без задней мысли и наклонилась потрясти Сан Линя за плечо: просыпайся, мол, еда пришла.

Он проснулся и как заорет!

Аж тигродракон подлетел с диким воплем и огнем из двух основных отверстий организма, подпалил подушку, на которой спал, и немного «мамочку», дремавшего рядом. В жизни не видела, чтобы дети так пукали… даже с перепугу.

Хотя я сама от его вопля шарахнулась и села на пол.

– Рехнулся, что ли? Ты чего орешь?

– Это т-ты?! – Бедный лис аж заикаться начал. М-да. Кажется, надо побыстрее выпускать на волю, а то вместо генерала зла у меня тут пациент дурдома образуется… Тигродраконыш в унисон жалобно заскулил, соскочив с кровати.

– А ты кого-то другого ждал? – Моя невозмутимость вернулась ко мне сразу, будто это и не я шарахнулась от вопля дурного лиса.

– Что у тебя на голове?!

– Скафандр. Маскировка. Ты не отвлекайся, ты посмотри лучше, что с Козя… с ребенком! Кажется, он себе попу обжег. Сейчас принесу мазь.

Как-то вообще не задумывалась раньше, зачем тигродраконам чешуя на заднице, учитывая, что на лапах, морде и частично туловище у них все же мех. В мирное время мягкий, в опасное же шерстинки плотно прилегают к телу одна к одной, образуя крепкий панцирь. Но у малышей, похоже, все ограничивается лишь пушком, похожим на кошачий. И на заднице он тоже был, судя по тому, как нестерпимо завоняло паленой шерстью и с какой тоской Козявкин пытался осмотреть свой облысевший зад. Именно ожогов я там пока не видела, но кожа все же заметно покраснела, помазать будет нелишним.

Сан Линь, прикрывший ладонями самое дорогое при первых признаках опасности, перевел на эту самую огнезадую опасность ошалелый взгляд.

– Больше ты со мной не спишь, понял? Еще не хватало вот так во сне превратиться в головешку оттого, что у тебя начнутся газики, колики или что там еще, – строго сказал он малышу, но вопреки своим словам подхватил его на руки и осторожно поставил рядом с собой на постель, осматривая пострадавшего с тыла и успокаивающе поглаживая между ушей.

– У тебя тоже ожог? – нахмурилась я, только сейчас рассмотрев вздувающиеся волдыри на плече парня.

– Плечо не так страшно, как… – Его взгляд перетек на «самое дорогое», которое он до этого прикрывал. Фыркнув, лис взглянул уже на меня. – Спрашивать, в какой местности используют такое маскировочное заклинание, думаю, тоже не стоит, да? Или очередное твое «гениальное» изобретение?

Причем постарался голосом указать, что думает по поводу моих разработок, возвращаясь к своей привычной язвительной манере.

– Все памперс мне простить не можешь? – отреагировала я ему в тон, копаясь на полке, куда, точно помню, положила ранозаживляющий бальзам. Несмотря на ситуацию и пострадавшего малыша, на губах невольно расплылась улыбка.

После памятного разговора о мести наши отношения стали не то чтобы натянутыми, скорее, перешли в разряд нейтральных, когда реплики лишь по делу, ответы односложные и никаких попыток пошутить, спросить о чем-то отвлеченном или каким-либо другим способом разрядить обстановку. Я не собиралась брать свои слова обратно, как и делать вид, что ничего не говорила, и уж тем более в мои планы не входило вновь ковырять раз потревоженную рану. Что хотела – сказала, заставить изменить решение все равно не вправе, к тому же завтра-послезавтра надо будет его уже выводить за пределы академии. А какие у меня собственные мысли по поводу того, что я могу сделать с его местью, пока лучше умолчу.

– Кстати, что по поводу одежды? Я так и буду светить голым задом? Конечно, первое место по бесстыдству – это лестно, но, как выяснилось, травмоопасно.

– Раньше тебя ничего не смущало, – хмыкнула я и принялась первым делом обрабатывать сердито сопящего тигродраконыша. При ближайшем рассмотрении убедилась, что пострадала только гордость, шерсть как раз и защитила от ожогов. Так что, мазнув полысевшую попу пару раз на всякий случай, принялась смазывать рану лиса.

– Раньше возле моего самого дорогого огнедышащие младенцы с когтями не прыгали, – резонно заметил Сан Линь. – И вообще, ты скупой муж, должен тебя пристыдить. Даже наложниц обычно одевают, пусть не в шелка, а у тебя, можно сказать, жена с ребенком и до сих пор голая.

– Вообще, одежду еще заслужить надо, – съязвила я и даже скорчила рожицу, жаль, он ее не увидел. Но на самом деле о шмотках для этого наглеца я уже думала. И сегодня, возвращаясь с занятий, как раз удачно увидела висевшую на веревке выстиранную одежду моего одногруппника. Пока никто не заметил, схватила несколько ближайших предметов, не разбирая где что, и притащила домой. Потом возмещу парню украденное исподнее. Положу на порожек несколько монет, думаю, он обрадуется: заплачу за полотно как за шелк. Я не стала бы заморачиваться и поделилась своим, но даже на худую лисью задницу мои нижние штанишки не налезут – половой диморфизм, понимаешь. Проще говоря, женщины тут мелкие.

– О, жестокий господин! – трагически взвыл паршивый комедиант, снова чуть было не напугав ребенка. Тот выпустил коготки и мяукнул с огоньком, так что его «мамочка» тут же сбавил тон до не менее трагического шепота: – Я родил тебе ребенка и занимаюсь его воспитанием, разве этого мало?!

– Не, ну это совсем наглость! Ребенка, вообще-то, принесла я! – не выдержав, выдала я, уперев руки в бока. Ну серьезно, зря я там жизнью рисковала, последние нервы тратила, седые волоски зарабатывала?!

– Откуда, кстати? – тут же навострил уши лис. Ну конечно, кто бы сомневался, что он упустит возможность добавить в копилку сведений обо мне еще одно.

– Откуда бы ни принесла, там больше нет, – моментально отмазалась я. – Корми дитя, мамочка, сейчас штаны обеспечу.

Глава
33

– Ты издеваешься?! – как-то задушенно прохрипел лис за моей спиной, когда я уже шла к лестнице. – Это что?!

Обернувшись, я недоуменно моргнула. Сан Линь сидел на кровати и держал перед собой на вытянутых руках то, что жители Поднебесной носят вместо трусов – кальсоны ниже колен из тонкого полотна с запа́хом на завязках вместо ширинки.

– Эм-м? Что тебе не нравится? – Очень хотелось поскорее вернуться к своим записям и как следует поразмыслить над одной придумкой, уже давненько крутившейся в голове, но заботы о «семье» не давали времени.

– Что?! Вот это! – Лис гневно потряс исподним и посмотрел на меня как на врага народа.

Я подошла поближе и прищурилась. Что ему не нравится? Нормальные трусы с рукавом, чистые, расшитые по местному обычаю иероглифами-оберегами… А! Ы-ы-ы-ы!

– Ну и чего ты ржешь? – почти через минуту уязвленно спросил Сан Линь, бросая в меня подштанниками. Я к этому моменту сидела на полу и икала от смеха.

– Ы-ы-ы-хы-хы-ы… Прости, я не знала, что парень, которого я обкрадываю, фетишист-извращенец! – едва удалось мне выдавить между приступами дикого хохота.

Поржать было над чем. Я обманулась размером бельишка – вполне на мужскую задницу, то есть существенно побольше моего собственного. Меня даже тонкое кружево по нижнему краю штанин не смутило – китайцы те еще эстеты, причем парни тоже.

Но вот иероглифы-обереги…

Дело в том, что мужчинам вышивают один совершенно определенный набор – от импотенции там, от простатита, от пинка в самое дорогое и все в таком роде. А женщинам…

– Зато у тебя никогда ничего в этих штанах не протечет! – икая от смеха, попыталась утешить я лиса. – Девственность не пострадает раньше времени, беременность будет проходить нормально, а роды выйдут легкими. Ты вообще жена или где? Сам напросился!

– Так ты нарочно?! – Ой, как смешно кое-кто дуется, губы сковородником. Ы-ы-ы-хы-хы-хы! – Да прекрати ты ржать! Баосы, кусь ее!

– Нет, я нечаянно. – Тигренка пришлось отпихивать, потому что он по команде «мамочки» послушно напрыгнул на меня и принялся с энтузиазмом облизывать мне лицо. – Фу, перестань! Не нарочно, сказала же. Просто, кажется, обокраденный мною парень любит тайком переодеваться женщиной. Ну, бывает… мало ли у кого какие сексуальные фантазии. Надеюсь, он не очень огорчится, что я его фетиш поперла. Закажет вышивальщицам новое исподнее на те деньги, что я взамен оставлю.

– И всему-то тебя учить: если ты оставишь деньги взамен вещей, это не кража, – фыркнул лис. Дуться он почти перестал, кажется, его самого уже тянуло поржать, но он держался. – Тоже мне… Совсем к жизни не приспособлена. Баосы, иди сюда. Не лижи ее, заразишься плохими манерами.

– Кто бы говорил. Насчет кражи – поверю тебе на слово, в этом ты специалист. Кстати… – Я вдруг спохватилась. – Как ты ребенка назвал?! Ничего себе имечко!

Да уж. Баосы в переводе с поднебесного на человеческий – скорая насильственная смерть. Отличное имя машины для убийства, но вот как-то коробит немного на фоне милого котика, лижущего тебе лицо шершавым языком и громко мурлыкающего.

– Как захотел, так и назвал, – фыркнул лис. – Первое имя ребенка – привилегия матери. Я вообще считаю, что… Эй-эй! Что опять с тобой?!

Ему было с чего переполошиться. Ибо на этот раз Сиян, мать его за божественную ногу, решил действовать без долгих прелюдий. Меня как пыльным мешком по голове ударили – сонливость накатила резко и с такой силой, что глаза закрылись сами собой, а последний вопль лиса долетел как сквозь мокрую вату.

– Ночью! Ночью это надо делать! – первым делом сообщила я Сияну, как только в глазах прояснилось и я узрела сиятельную, чтоб его, персону. – Зря я тебя столько звала и оставляла сообщения на твой божественный «автоответчик»?!

– Я был занят.

– А сейчас я занята! Верни меня обратно немедленно! Ты соображаешь вообще, в какие моменты меня выдергиваешь? Я там с лисом, и он не привязан, между прочим. Я уж молчу о том, что он снимет с меня пузырь и увидит лицо. – С каждым словом я распалялась все больше и, увлекшись, уже даже тыкала указательным пальцем в щуплую грудь божка.

– Сомнительно. Даром, что ли, ты использовала для стойкости остатки моей энергии, когда создавала свой шлем? Не потому ли не развеиваешь его, а просто снимаешь как материальную вещь, не тратя каждый раз ци на создание нового? – хмыкнул он, растянув губы в язвительной полуулыбке. – Да и Линь никуда не денется, твои пузырики с эфиром вырубят его, как только подойдет к двери. А вернувшись, что-нибудь соврешь правдоподобное, не думаю, что с этим возникнут сложности.

– То есть принципы и громкие заверения, что ты не извращенец, уже в прошлом? Подсматривать за происходящим тебе это не мешает? – сощурилась я.

– Контролировать – одно, посещать лично – другое. И я тебя вызвал не для пустого спора ни о чем. Ты что творишь?

Сиян мгновенно преобразился, став даже будто шире и выше, от него повеяло опасностью. Причем направленной не конкретно на меня, а в целом, заставляя вспомнить, что передо мной не робкий студент-первокурсник, накосячивший в своей первой курсовой работе. Тем лучше.

– И что же я творю? – осведомилась я елейным голоском, скептически приподняв бровь. – Подчищаю за тобой хвосты?

– Не строй из себя дурочку, тебе не идет! К чему разговоры о мести? Клан Мун должен прекратить свое существование! Именно в этом Сан Линю и поможет Гу Юнжень, забыла?

– О, прости, а мы все еще в этот сюжет играем, да? – ненатурально удивилась я. – А я все жду, понимаешь ли, когда мне выдадут новый сценарий, вот и импровизирую тем временем.

– Ты о чем? – нахмурился бог.

– Тебе тоже роль наивного идиота не идет, – скривилась я. – Следить за тем, что и как я делаю, ты можешь, даже подслушивать разговоры времени хватает. А ответить на мой вопрос – занят? Сиян, мне не пятнадцать лет, я прекрасно понимаю, что, когда мальчик систематически не отвечает на звонки и не перезванивает в тот же день, он просто не хочет говорить. Или же ему нечего сказать. Ты ведешь свою игру, сам же рушишь некоторые сюжетные ходы, добавляешь сцены, которых быть не должно, и плавно пытаешься вывести меня из тени на сцену. При этом рассчитываешь, что я приму правила, которые меняются на лету?

– Я тебе не врал, – тут же среагировал он, сжав губы в тонкую нить и сердито сверкая глазами.

– Но и всю правду не сказал, – пожала я плечами. – Какие тогда претензии?

– Основные события все равно должны произойти, иначе… – тут же начал заводиться бог, но на меня его гнев подействовал не больше, чем дешевенькие спецэффекты в третьесортном ужастике.

– Мир схлопнется, да-да, верю. По крайней мере желания проверять, так ли это, нет. И все же ключевое событие – встреча Линя и Гу Юнженя и их дальнейшее сотрудничество, а не смерть второстепенных персонажей, большую часть которых сценаристы даже именами не одарили! Определись уже, в одной лодке мы или нет.

Глава
34

– В твой мешок весь клан все равно не влезет! – злобно пробурчал Сиян, щелчком пальцев организовав нам два кресла, столик и кофе с пирожными. – Добром прошу: не лезь в это дело! Там не одна месть завязана, тронешь кубик в основании пирамиды – вся посыплется.

– Добром отвечаю: не могу совсем не лезть.

Пирожное «Наполеон» на тарелочке оказалось совсем такое, как надо: хорошо пропитанное кремом, с едва уловимым привкусом ванили. Кофе в большой толстостенной кружке радовал добротной химической пенкой и тоже одуряюще пах. Кто к кому подлизывается?

– И что ты собираешься делать? – Неизвестно, чего в голосе бога было больше – усталости или предупреждения.

– Да понятия не имею, – угрюмо отмахнулась я. – Тоже мне, нашел Макиавелли на минималках. Одно знаю: черта лысого я позволю вот так у меня на глазах убивать ни в чем не повинных людей, когда могу хоть что-то изменить. Через два дня Сан Линь уйдет. В смысле, я отнесу его ночью в рюкзаке в соседний город и оставлю в безопасном месте. Проснется – и пусть валит куда хочет. Насколько я понимаю, с Гу Юнженем он сам встретится рано или поздно… но вот с семейством Мун я так просто дела на самотек не пущу. Этот клан должен исчезнуть – он исчезнет. А как – уже отдельный вопрос.

– Ты уверена, что у тебя получится хоть что-то изменить? Между прочим, без того работы хватит, – прищурился Сиян. И я сразу напряглась:

– Что еще случилось?!

– Пока ничего, – хмыкнул поганец. – Но твоя сестра по попаданию ищет причину, почему ее силы заблокированы. И подбивает на эти поиски Юань Шуая. Я не уверен, что эта упертая дура не докопается до чего-то, что опять поставит этот мир с ног на голову.

– А скажи-ка мне, дорогой боженька, – вкрадчиво-ласково начала я, задумчиво покачивая в руке полупустую чашку с кофе, – за каким таким законом этой вселенной ты не можешь прикрутить этой свиристелке ее прыгучесть?

– А я что делаю? – удивился Сиян, но намек понял правильно – чашка вновь стала полной, а пенка пышной. – Я и прикручиваю. Тобой!

– А почему не собой?!

– А потому, что мне кофе за это не наливают, – вредным голосом ответил Сиян. – Ну объяснял же.

– Объяснял-то объяснял, да уж больно натемнил.

– Короче! Я тебя предупредил, – махнул рукой бог. – Лучше все же не лезь в лисью месть. Не получится у тебя ничего, только хуже сделаешь.

– Это мы еще посмотрим. – Не то чтобы я лопалась от самоуверенности, просто сдаваться не собиралась. – Это все?

– Почти. Печати на задницах этих двух инициативных деточек подновить не забудь. – Сиян цапнул со стола второе пирожное. – Оказалось, что они стираются немного быстрее, чем рассчитано. Этой ночью иди, рисуй им ромашки, незабудки и прочие символы своей любви.

– Какой еще любви? – удивилась я, хотя мысленно находилась уже далеко отсюда, с досадой прикидывая, как буду красться по студенческому городку вместо того, чтобы спокойно спать в своей постели.

– Да так, никакой, не обращай внимания, – отмахнулось божество. – Иди лиса своего успокаивай, он сейчас тебе голову оторвет вместе с пузырем.

– Опять что-то темнишь. – Я вздохнула, но тут до меня дошло: – Что?! Как это оторвет?

– Наслаждайся, – выдало мне на прощание улыбочку в стиле «мерзкий пакостник» его божье убожье, и столик с пирожными пропал, а вместо него из тьмы медленно выплыл потолок погреба, встревоженное лицо Сан Линя и растерянная мордаха Козявкина, пытавшегося лизнуть любимого «папулю». Хотя, возможно, драконыш воспринимал это как веселую игру, судя по его энтузиазму. И я тут же осознала главный минус моего шлема. Отверстия для воздуха пропускали не только кислород, но и слюни одного пушистого дитяти. Тьфу!

– Ты как? – не очень оригинально спросил Линь, с видимым облегчением наблюдая за тем, как я отплевываюсь от слюней. Вот что за попадалово? Даже не вытереться толком из-за того же шлема. Ну тьфу же!

– Нормально, – выдохнула я, пытаясь на ходу придумать отмазку поубедительнее. – Чего всполошился? Со мной такое бывает, все в порядке.

Но как назло, ничего в голову не лезло.

К тому же, оглядевшись, я обнаружила себя лежащей на тюфяке лиса, а рядом со мной беспорядочно валялись лечебные порошки, пузырьки, даже несколько пакетиков с сушеными лекарственными травами. Страшно представить, что и в каком порядке собирался дать мне Сан Линь. Но не успела я ничего сказать по этому поводу, как на меня набросились с упреками.

– В порядке? Это, по-твоему, в порядке?! Могла бы предупредить, что с тобой случаются подобные припадки, я бы не паниковал тут от мысли, что ты задыхаешься из-за своего горшка на голове! – прошипел парень и схватил пальцами мое запястье… э-э-э… чтобы сосчитать пульс?

Не рискнув вырывать руку из его хватки, второй я осторожно ощупала саднившую шею. Сиян не соврал: судя по тому, как она ныла и как жгло кожу, мне определенно едва не оторвали голову, пытаясь снять пузырь-шлем. Поди, шея теперь краснющая. Лишь бы синяков назавтра не появилось, а то попробуй объясни потом, кто это вдруг пытался меня душить. Со студгородка станется пустить очередную сплетню о моих еще более извращенных предпочтениях.

– Ты что? Нашел из-за чего психовать. Переутомилась, засыпаю вот на ходу, делов-то, – нарочито легкомысленно рассмеялась я, уже по-новому оценивая его побледневшее лицо с выступившей на лбу испариной и суетливые движения. – Правда, зря всполошился.

– Предлагаешь в следующий раз, когда ты брякнешься мне под ноги, просто спокойно перешагнуть через тело и заняться своими делами? За идиота меня не держи! Люди ни с того ни с сего в обмороки не падают. Тем более такие глубокие! Пульс замедлился в несколько раз, дыхание почти не ощущалось, и сама холодная, как лед! Даже зеркальце к губам не поднести, чтобы проверить, жива ли, из-за этой ерундени на голове! Говори, что с тобой, – потребовал он, непримиримо сверкнув глазами. Ух, так бы и испепелил взглядом. Грозный какой…

Я на пробу сжала пальцы в кулак и разжала, ощущая, как кровь приливает к конечностям. И вправду замерзла как-то… И только сейчас задумалась, что вряд ли Сиян мне просто снится. Знала же, что он выдергивает мою душу в свое нигде, но ни разу не возникло мысли: а что в этот момент происходит с телом? Получается, это выглядит как летаргический сон? Хм… И не сказал же, зараза такая! Хорошо, сейчас узнала, впредь буду осторожнее. Ладно Сан Линь, а если бы тогда ректор подошел к уснувшей студентке ближе и обнаружил, что она полутруп? Фыркнув, я покачала головой в ответ на свои мысли.

– Это не шутки! В наше время многое лечится, и… – вновь завелся Линь, восприняв мой смешок на свой счет. Я же, подавшись к нему, легко коснулась пальцами его губ, вынуждая прерваться на полуслове.

– Мне приятно, что ты обо мне так беспокоишься, – тихо произнесла я, глядя в горящие возмущением, обидой и беспокойством глаза. – Моему здоровью в самом деле ничего не угрожает, просто несколько суток толком не спала, переутомилась. Но если тебе станет легче, обещаю при повторении подобного посетить лекаря.

На лице Линя отразилось смятение и плохо скрытое облегчение, которые он поспешил спрятать за другими эмоциями.

– Вот еще! Не хватало о здоровье своего похитителя беспокоиться, – фыркнул он и, отвернувшись, потрепал по загривку скачущего рядом тигродраконыша. – Просто подумал: если никто, кроме тебя, не знает, где я, то кто нам с Баосы теперь пожрать принесет?

От такого демонстративного равнодушия захотелось то ли дать подзатыльник засранцу, то ли… немножко совсем подразнить.

– Ну и что, что похититель? Разве ты никогда не слышал ни одной романтической истории о прекрасной принцессе, которую похитил злодей, а в финале она полюбила его и жили они долго и счастливо? – хитро прищурилась я.

– Врешь ты все, не бывает сказок о злодеях, для которых наступило «долго и счастливо», – хмыкнул Линь и уже открыто улыбнулся по-мальчишески светлой улыбкой. Чтобы тут же показушно сердито насупиться. – Постой-ка! Это я-то в твоей интерпретации принцесса?!

– А должность матери-одиночки нравится больше? Странный выбор, но не осуждаю. – И прежде, чем он завел новую шутливую перепалку, легко вскочила с тюфяка. – Ты пока определяйся со своим внутренним «я», а мне уже пора. До завтра!

Дела не ждут. А точнее, чьи-то пока еще не разрисованные печатями задницы…