![](/files/books/160/oblozhka-knigi-zanimatelnaya-istoriya-georgiya-zolotova-i-emu-podobnyh-377300.jpg)
Текст книги "Занимательная история Георгия Золотова и ему подобных"
Автор книги: Нина Третьякова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Люда не стала продолжать упрекать своего сына, она только сказала:
– Гоша, мы будем делать все возможное, мы с тобой, я приду вечером, хорошо? Хочешь, Андрюшу возьму?
– Не приводи его, пока не нужно, лучше узнай, что с сыном Дениса Гавриловича, если получится. И, если будешь не успевать или очень уставшей – можешь и сама не приходить, я пойму, – ответил Георгий.
– Ну что ты такое говоришь, за двадцать уже перевалило, а ума нет. И чему вас там только учат в техникумах… Что-нибудь придумаем, – подбадривающе говорила Людмила, и добавила: – Я пойду, на работу уже опаздываю, будь умницей. До вечера!
– Мам… – позвал Георгий свою мать, хотя та еще не успела даже отвернуться.
– Да, Гоша.
– Спасибо.
И тут Люда узнала своего сына: он все-таки не бездушный бандит, ломающий челюсти в ресторанах, он – ее Гоша, а случиться может всякое.
– Не выдумывай, дурачок, – улыбаясь, ответила ему женщина. – Ешь, я еще принесу, – и с этими словами она поспешила на выход.
У Георгия, безусловно, после визита матери полегчало на душе, но он понимал, что ситуация не изменилась, он знал – ему грозит тюрьма. Именно те люди, к которым он мог бы обратится за помощью, и стали жертвами его преступления – пусть и косвенно, так что вариантов не было. За прошедший год Гоша узнал, насколько влиятельным человеком был Денис Гаврилович, какой властью обладали его знакомые и как сильно его уважали.
Внезапно его размышления прервал новый посетитель. Его появление заставило молодого человека подняться с места.
– Здравствуйте, – поздоровался молодой человек первым.
– Здравствуй, солдат, – перебирая желваками, поприветствовал парня гость в ответ. – Тебе не интересно, как поживает мой сын?
– Конечно, как он? – аккуратно поинтересовался Георгий.
– Будет жить, еще ночью пришел в себя, рука у тебя не легкая, челюсть практически снесена, нос больше не выпирает… Вечером в Москву, – тяжело проговорил мужчина.
– Мне жаль, – все также тихо отвечал Гоша.
– Жаль? С чего бы это? – спросил его гость, пристально смотря ему в глаза.
– Не его. Мне жаль, что вам больно, – честно ответил ему Георгий, этот ответ дался ему тяжело: ему вовсе не хотелось усугублять свое положение, но Денис Гаврилович за это время стал ему по-отцовски близок и иначе он не мог.
Денис Гаврилович без улыбки выдавил из себя:
– Ха. Так я и думал. Поэтому и пришел.
– Что? – удивленно, но также тихо произнес Гоша.
– Ты, Гоша, – солдат, это видно по-своему, и работаешь ты на совесть, – заговорил Денис Гаврилович. Заметно, что ему было не очень приятно смотреть на молодого человека: будто его душа разрывалась на две части, одна из которых чувствовала жалость к сыну, а другая переживала за судьбу своего протеже. – Теперь я знаю точно, что ты не умеешь врать. Через пятнадцать минут после того, как я уйду, тебя выпустят. Не хворай!
Тут мужчина поднялся, намереваясь выйти.
– Денис Гаврилович! – закричал Гоша, он не мог поверить в происходящее, мужчина обернулся, окинув парня снисходительным и немного разочарованным взглядом, и Гоша не стал говорить то, о чем думал. – Спасибо.
Мужчина ничего не ответил, он резко отвернулся и быстро зашагал к выходу.
Когда бабуля открыла Георгию двери, она просто сказала:
– Явился, – отвернулась и снова ушла – на кухню. Дома приятно пахло домашней едой, и Георгий неожиданно для себя ощутил подобное тому чувство, когда он вернулся из Афганистана, это было не одно и то же. Общим у этих чувств было то острое ощущение внезапного спокойствия и мира, которое хочется ценить.
Дело в том, что бабуля не знала, что произошло с внуком, он ушел вчера вечером со своими взрослыми друзьями в ресторан и вернулся сегодня в обед.
– Ба, позвони маме и передай ей, что я – дома, – попросил свою бабулю Гоша и поцеловал ее в лоб, перед тем как пойти в комнату и провалиться в тяжелый сон.
В тот вечер эта маленькая семья тихо праздновала свое воссоединение – они не говорили о случившемся, Людмила только крепко обняла парня, после чего дала ему легкую затрещину. Ужин прошел без шампанского, без сырокопченой колбасы и оливок, но они все были вместе. Будущее больше не казалось им безоблачным, Гоша считал, что потерял работу, и его ненавидит вся верхушка города, мать волновало то, что у ее сына теперь в личном деле будет запись об аресте, а бабулю это вообще никогда не волновало, она никогда ни к чему такому не стремилась – даже если бы Георгий стал победителем в соревновании по плеванию в потолок, она бы гордилась своим почти двухметровым чемпионом, продолжала бы гладить ему рубашки и готовить пирожки.
После всего этого Гоша понял простую истину, которая раньше для него была невидима, но стала очевидной и необходимой: ему нужен мир и счастливая семья. И это не столько его цель, но он так же часть этого, он ей нужен – без него его семья уже не будет его.
12
Прошло уже два дня с того самого вечера, и Георгий снова оказался там же где и начал – учеба была окончена, перспектив – ноль, рядом сидел Арсений с пивом, и они просто ждали распоряжения от учебного заведения о том, куда их распределят для дальнейшей работы. Погода стояла замечательная, теплый летний день пах счастьем, и Гоше уже казалось, что все случилось так, как и должно было случиться, и он сделал все правильно. Жалел он только о том, что невольно расстроил своего хорошего друга, каким он считал Дениса Гавриловича. В этот момент его мысли прервал телефонный звонок, Гоша лениво пошел в коридор и поднял трубку:
– Алло.
– Давай быстро ко мне! – резко скомандовал голос в трубке.
– Эм, я, – не мог сообразить парень сразу, что происходит, и помедлил пару секунд. – Сейчас?
– Сию минуту!
– Понял.
Гоша побежал в залу, крича на ходу:
– Кеша, мне пора, замдиректора вызывает!
– Что? Зачем? – мгновенно отреагировал Арсений, уже стоя в дверном проеме комнаты, в которой Гоша наспех натягивал брюки, застряв до половины в горловине кремовой рубахи с коротким рукавом.
– Не знаю, Кеша, я не в том положении, чтобы задавать вопросы, – немного помедлив и тяжело выдохнув, он наконец-то остановился, повернулся к товарищу и сказал: – Честно говоря, друг, скоро у меня могут начаться серьезные проблемы, а я предпочитал думать, что все окончено, но ведь я почти что покалечил человека, знаешь ли… – и опустив глаза в левый нижний угол, он очень по-доброму хлопнул Кешу по плечу. В жесте чувствовалась некая обреченность.
– Я был там, никакого человека ты не калечил! – громко подбадривал Арсений своего друга.
– Ха, боюсь, судья с тобой не согласится, – ответил Гоша. – Все, я ушел, еда в холодильнике.
Георгий сбежал по лестнице, а Кеша проводил его взглядом. Он был оптимистично настроен и не хотел думать ни о чем плохом, но в глазах все же читались легких страх и беспомощность.
Гоша же, пока бежал в свой техникум, ничего не боялся. Он был готов ко всему, не боялся ответить за содеянное и хотел положить этой ситуации конец: трусость и недосказанность была не в его характере, он был даже рад наконец-то снова понять, что к чему.
– Гоша? Куда это ты? – удивленно остановила летящего парня его мать.
– Вызывают в техникум, мам, мне некогда, там дома Кеша, накорми его, – быстро ответил Георгий и, не дожидаясь ответа, полетел дальше.
– Как же… Попробуй накормить бездонную бочку, – уже самой себе говорила Людмила, но когда она смотрела вслед своему сыну, мысли ее были совсем не о том…
Люда шла домой из школы, в которой проводила уроки для младших классов. Ее рабочий день уже закончился, но почему-то ей перехотелось идти домой. Она еще не успела зайти в магазин, в руках не было тяжелых сумок с продуктами, так что она просто пошла в другую сторону. Она была уверена, что двадцатидвухлетний парень сам сможет разогреть еду. Люде казалось, что внутри парней в этом возрасте живет всеядный монстр, который способен поглощать пищу сколь угодно часто и много. Так Люда прошла по широкой улице, ведущей через рынок к железнодорожному вокзалу. У нее не было определенной цели, и от этого было немного не по себе – так как с тех пор, как ей стукнуло… она даже не могла припомнить сколько именно, жизнь больше не предоставляла ей возможности «побродить».
Вот она уже заметила здание железнодорожного вокзала, сами рельсы еще были не видны, но с каждым шагом по пути к этому вечно живому месту, вершащему сотни судеб ежедневно, на нее снисходило теплое чувство ностальгии. Она вдруг вспомнила, как они с Павлом впервые приехали сюда, он – домой, а она – из дома, тогда еще не было ни Гоши, ни Андрюши, но был Паша… Люда подумала, что она еще вовсе не такая старая, и она думала о том, что Павел тоже сейчас бы не был старым, они оба бы были в своих «сороковых». И вдруг ей захотелось помечать о том, что, если бы он был сейчас жив, возможно, они могли бы вместе прийти на этот вокзал и вспомнить, с чего все начиналось, но чем реальней ей удавалось представить это, тем ясней она понимала, что, скорее всего, этого бы никогда не случилось.
Как бы она объяснила Павлу, что ей вдруг захотелось побродить – он бы наверняка подумал, что она спятила вконец, ведь при его жизни у них было не очень-то много романтики – все больше заботы, быт. Люда вовсе ни о чем не жалела, было много теплых воспоминаний – и ей было совершенно ясно, отчего они так мало говорили, отчего так мало ходили, отчего так редко держались за руки. И она не желала себе другой жизни, точно зная, что и Павел никогда не хотел другого, он был ее мужем, а она была ему женой, они были обычной семьей каких тысячи.
Но потом он умер. Люда уже дошла до самого конца помещения железнодорожного вокзала, она размышляла о своем и стояла около прилавка с канцтоварами, синие и зеленые тетради в косую и в клетку с надписью «Тетрадь» на 12 листов по две копейки и на 18 – по три, дневники цвета слоновой кости, с надписью «Дневник», синие и черные шариковые ручки по 11 и 35 копеек, простые карандаши с ластиком и без по 1 копейке и выше – она постоянно имеет дело с подобными вещами в школе.
Тут ей на глаза попался красивейший блокнот коричневого цвета: он походил на очень важную записную книжку. Обложка напоминала кожаную, и от нее просто невозможно было отвести взгляд. Ценник же угрожающе намекал, что это очередная вещь, которую Люда не могла себе позволить. Однако неожиданно для самой себя, она достала из кошелька четыре рубля двадцать копеек без сдачи и протянула продавщице.
– Вон тот коричневый блокнот, пожалуйста.
Продавщица покорно взяла в руки единственный экземпляр этого почти «золотого» изделия и вручила Людмиле – та была вне себя от восторга. Люда даже не поняла, отчего этот блокнот принес ей столько эмоций. И вот она, не пряча его в сумку, а положив под мышку, словно папку, пошла к выходу. Теперь же, направляясь домой, женщина тихо порадовалась: во-первых, потому что на этот раз у нее было оправдание своей прогулке, а также самому факту того, что ее маленькое приключение еще не окончено.
13
– Присаживайся, – спокойно, оторвав взгляд от бумаг лишь на секунду, проговорил Денис Гаврилович.
Гоша переступил порог кабинета и аккуратно присел на стул, стоящий перед столом. Он молча просидел около минуты, боясь нарушить тишину и ожидая, когда Денис Гаврилович освободится.
– Чего молчишь? – наконец-то отодвинув от себя на какой-то сантиметр бумаги, спросил мужчина Гошу, на что тот уставился на него, сглатывая слюну.
– Ничего… Надеюсь, не опоздал… – начал что-то бормотать парень.
– Нет, не опоздал. Что нам теперь делать, Георгий, не знаешь случайно? – задал еще один вопрос замдиректора.
– Никак нет, – и через секунду добавил, – но я благодарен, что вы позволили мне навестить родных.
– Что же, думаешь, я тебя собираюсь упрятать за то, что ты размозжил голову Антону?
Гоше нечего было ответить, и он просто опустил глаза.
– Ладно, слушай сюда. Ты больше не сможешь работать с Витей, а знаешь все почему?
Гоша все еще молчал, но он понимал, что ему следует поднять глаза, так как Денис Гаврилович обращался к нему.
– А это все потому, что ты – дурак! – многозначительно, но негромко сам себе ответил замдиректора. Гоше только и оставалось сглатывать слюну, которая символически означала беспомощность, нервозность и осознание скользкого положения, в которое он сам себя поставил.
Но мужчина продолжал:
– Значит так, я тебе буду говорить, а ты будешь слушать. И еще одно.
– Что? – с готовностью, словно продолжая монолог, спросил Георгий.
– У тебя нет возможности мне отказывать, ты меня понял? – очень серьезно сказал замдиректора. – Ни в этот раз, ни в любой другой.
– Понял, – соглашался Георгий.
– Через две недели ты поедешь в Киев, будешь сдавать там экзамены, я устрою тебя в институт, пойдешь сразу на второй курс в МВД, на юридическое отделение, со специальностью решим по ходу. В Павлограде я не смогу тебе помочь, меня не так поймут.
Георгий слушал этого мужчину в строгом костюме и не верил своим ушам, он мог подумать, что тот предложит отбывать свой срок в более-менее нормальных условиях, или же в лучшем случае (о котором он и мечтать не смел) – просто закрыть глаза на случившееся, но предложение о продолжении обучения в институте, еще и в столице… что-то здесь было не так… Да если бы он знал, что для этого нужно было разбить лицо тому парню, который, между прочим, сразу ему не понравился, то его вовсе не обязательно было для этого вести в ресторан, Гоша бы и в любом другом менее шикарном месте с этим справился на ура.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.