355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нина Васина » Женщина–апельсин » Текст книги (страница 6)
Женщина–апельсин
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 01:38

Текст книги "Женщина–апельсин"


Автор книги: Нина Васина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Вторник, 22 сентября, вечер

Ева с Николаевым обедали в маленьком кафе рядом с Управлением поздно, часа в три. Ева надеялась к четырем уже удрать на дачу к Далиле и Кумусу, но Николаев позвал ее на допрос Кота. Ева купила в буфете апельсин.

Допрос проходил в кабинете следователя Калины Татьяны Дмитриевны, женщины без комплексов, как сказал о ней адвокат Покрышкина. Николаев и Ева пришли первыми, суетливая Татьяна Дмитриевна, запыхавшись, открыла кабинет и строго посмотрела на коленки Евы.

– У вас юбка не по уставу, – фыркнула она.

Ева закатила глаза вверх, Николаев скучно посмотрел на ее юбку.

– Вроде в норме, – задумчиво возразил он.

– Это у меня в норме, можете измерить, а у Кургановой совсем не в норме!

– Придется отложить, – вздохнул Николаев.

– Чего отложить?

– Допрос придется отложить, юбка – это дело серьезное.

– Вам все шуточки, а я люблю, чтоб все было правильно. Допрос веду я, влезете – удалю, – пригрозила Калина и, шевеля губами, стала читать дело Кота.

Николаев посмотрел на Еву, хотел сделать ей знак выйти на минутку, но вдруг заметил, что Ева напряженно о чем-то думает.

Татьяна Дмитриевна была женщина плотная, невысокая, с напряженными чертами лица – словно всегда в ожидании неприятного вопроса или зубной боли. Она никак не могла привыкнуть к тому новому, что происходило в стране и в отделе, защищалась строгой дисциплиной, полным отсутствием юмора и его понимания. Рядом с современным телефоном с автоответчиком и органайзером на ее столе стоял гордый красноармеец в буденовке и с винтовкой, которая устремлялась вверх длинным и острым бронзовым штыком. И еще – небольшой темный бюст Ленина, прижимающий несколько необходимых бумажек.

Кот и два охранника пришли минут через пять. Ева все так же напряженно смотрела в пол, задумчиво перебрасывая из руки в руку апельсин.

Кот сначала увидел следователя Калину, он процедил сквозь зубы приветствие и уже садился на стул, когда Николаев чуть отошел в сторону и перестал загораживать Еву. Кот повернулся на движение, ноги его так и остались чуть согнутыми, он с ужасом смотрел на руки Евы Николаевны.

– Садитесь, задержанный, наш допрос записывается на пленку, говорите ясно и внятно. Вы захватили заложника в кафе числа… минуточку… неразборчиво, какое это число? – спросила Калина у Николаева, Николаев шагнул к столу, а Ева шагнула к Коту.

Кот закричал и бросился к двери. Охранники с трудом усадили его, еще раз проверив наручники.

Ева расковыряла у апельсина верхушку и теперь засовывала туда палец, медленно и осторожно. Она села рядом со следователем Калиной, но чуть сзади, так что та ее не видела.

– Подследственный здоров? – поинтересовалась Калина. В кабинете повисла тишина. Только шумно дышал Кот, не сводя глаз с Евы. – Здоров, – сказала Калина, не дождавшись ответа, – Ответьте, с какой целью вы захватили заложника?

Кот немного успокоился. Ева вытащила палец из апельсина и облизала его.

– С целью спасения его жизни.

– Его жизни угрожали?

– Да.

– Кто угрожал жизни заложника?

– Милиционеры. Гаишники, – пояснил Кот доверительно, уже почти успокоившись и оторвавшись взглядом от Евы. – Они меня увидели и давай палить, а этот мужичок, такой пьяненький, бегать быстро не умеет, я его и прихватил, чтоб не убили ненароком.

– Почему сотрудники ГАИ стали в вас стрелять? – Калина наклонилась пониже над листами и скрыла зевок. – Что вы делали в кафе?

– Ну, ладно. Это я стал стрелять. Первый, ваша взяла. А потому, что испугался!

Ева сунула теперь палец в апельсин быстро и резко. По ее руке потек сок. Она медленно достала палец и опять облизала его. Калина заметила, что Кот все время смотрит куда-то в сторону, повернулась к Еве. Та протянула ей апельсин. Калина отказалась.

– Значит, вы испугались. Чего вы испугались?

– Ну… я испугался, что они нечаянно пристрелят пьяного.

– Подследственный, не путайте меня… Вы стали стрелять по милиционерам, потому что испугались их, забежали в кафе и там взяли заложника. Отвечайте на вопрос, почему вы стали стрелять в милиционеров?

– Ну… я… – он не мог оторвать взгляда от рук Евы, Ева ритмично засовывала и вынимала палец из апельсина. – Я, знаете, я подумал, вдруг я что-нибудь такое натворил, а они хотят меня за это убить. Ну, может, я банк ограбил когда-нибудь?

– Вы грабили банк? Когда, какой?

– Я не знаю, верней, не помню, это вы должны сказать мне, когда и какой, а я должен отпираться.

Ева подняла апельсин вверх и стала выжимать сок на высунутый язык. Николаев не выдержал. Он сделал знак Калине, что ему надо выйти. Открыв дверь, он позвал Еву. Ева встала, положила апельсин на стул и медленно прошла мимо Кота. Кот старался не упустить ни одного ее движения, Ева с удовольствием отметила, что страх у него прошел полностью.

– Слушай, – сказал ей Николаев в коридоре, – у тебя проблемы, и я готов тебе помочь. Немедленно, – добавил он, подумав.

– Каким образом?

– Пойдем ко мне, – он потащил ее за руку. Ева освободилась.

– В чем у меня проблемы?

– Прямо здесь показать? Пойдем ко мне в кабинет, здесь это неудобно.

– А почему ты решил, что у меня проблемы? – Ева говорила, словно задумавшись о чем-то своем.

– Да ты так оттрахала апельсин, что я решил немедленно тебе помочь!

– Ах, это! Слушай, Николаев, ты знаешь, как положить ценность в банк?

– Какую ценность?

– Портфель, например, футляр.

– Нет, не знаю. Лучше объясни, что это ты делала с апельсином?

– Николаев, включись, надо срочно узнать, выдают ли в банке такой маленький ключик, если ты у них арендуешь сейф, понял?

– У Кота был такой ключ! – обрадовался Николаев и тут же забыл про апельсин.

– У тебя есть отпечатки пальцев Слоника, а Кот проговорился про портфель. В портфеле должно быть оружие, на нем могут быть пальцы Слоника, это уже, считай, готовое дело.

– А если там нет пальцев?

– Тогда мы не слезем с Кота, пока он не подпишет, что это оружие Слоника. Тот самый портфель, с которым был Слоник, когда убивал Карпатого.

– И все-таки с тобой что-то не так, – сообщил Николаев, уже убегая.

– Да мне просто надо на природу, расслабиться.

На станции Капотня ни души. Только у закрытого магазина сидела еще не старая женщина на маленьком раскладном стульчике. Она читала толстую книгу и продавала астры. Астры, темно-фиолетовые и ослепительно белые, полыхали у ее ног удивительным пятном. Ева смотрела на цветы из машины и вдруг почувствовала, что это уже было. Она уже видела что-то похожее, хотя могла поклясться, что никогда не была здесь, никогда не покупала таких фиолетовых астр поздней осенью в дачном поселке.

Когда-то учительница рассказала Еве про вторую память, она боялась такого, она думала, что это воспоминание человека о его прошлой жизни, несколько смертей назад, когда он жил совсем по-другому, был другим, но однажды попал в беду в присутствии этих самых предметов, в такой же обстановке. Теперь они словно напоминают о чем-то. «А может быть, говорила учительница, это „дежа вю“ – предупреждение тебе, берегись и опасайся таких мест, где что-то покажется тебе уже случившимся».

Женщина посмотрела на Еву через площадь. Потом она встала и свернула свой стул, взяла ведро и тяжелой поступью, зажав книгу под мышкой, пошла мимо. Ева окликнула ее и купила все фиолетовые астры.

– Возьмите и белые, они так пахнут, – сказала женщина, – никакие цветы так не пахнут, как эти белые, видите, у них желтоватая серединка, только намек на цвет. Такой запах.

Ева понюхала белые астры.

– Нет, – сказала она, – не люблю белый цвет.

В доме номер пять по улице Березовой царило веселье. Довольно упитанный светловолосый мальчик лет шести визжал и прыгал, держась за спинку стула, Ангел Кумус играл на губной гармошке еврейские мотивы, а Далила аккомпанировала ему ударными – она вдохновенно лупила по дну перевернутого ведра.

Ева бросила куртку и цветы на пол и пошла, прихлопывая в ладоши, вокруг стула с мальчиком. Далила бросила ведро и, сдернув со стола скатерть, укуталась ею и изобразила страстные переживания в танце.

– Танцуют все! Танцуют все! – кричал мальчик и прыгал, взметая легкие желтые кудряшки.

– А я… люблю… белые астры, – сказала Далила, запыхавшись окончательно и упав на диван.

– А что это у вас такая странная музыка? Национальная?

Ангел промолчал и убрал гармошку.

Он быстро и умело накрыл на стол, а когда все поели, так же быстро все убрал.

– Ну, как наши успехи? – спросила Ева на кухне.

Далила мыла посуду, Ева стояла рядом и ощипывала листочки со стеблей астр.

– Полная расслабуха, – вздохнула Далила, – отдыхаем.

– И что, он все это время так и молчит? Ничего себе расслабуха.

– Нет, это он к тебе привыкает. Он и с нами сначала молчал, потом говорил без остановки. Я записала две кассеты. Он не знает, что я его пишу, но знает о моей профессии. Такое впечатление, что жил сначала с родителями, потом с психиатрами, потом с Покрышкиным. Все. Больше ничего и никого в его жизни не было. Все остальное – творчество.

– Интересная история, – Ева усмехнулась. – Пошли общаться?

– Пошли.

Сначала Ангел Кумус сказал, что у Евы есть все шансы играть у Стаса.

– Играть и выигрывать?

– У Стаса не выиграешь. Но он хороший, добрый и умный. Он плохо понимает жизнь, поэтому стал ее делать сам.

– Ангел, – Далила выключила свет, зажгла свечи и села с сыном на диване. Маленький Кеша засыпал, – разве можно самому делать жизнь?

– Только это и интересно! – оживился Ангел.

– Но ведь жизнь сопротивляется! Она делает что-то свое.

– Надо быть независимым, богатым и свободным. И все. Ничего жизнь с тобой не сделает.

– Ангел, но ты можешь заболеть, попасть в беду, под машину…

– Это не жизнь, это судьба, а я говорю про жизнь. Мне нравится жизнь, которую делает Стас, мне там хорошо.

– Тебе хорошо в его квартире? – спросила Ева.

– В какой квартире? А… Нет, ты не про то. ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ.

– Я тебя понимаю, Ангел, – Далила стала говорить совсем тихо, и Ева поняла, что Кеша заснул. – Но как ты определяешь, что настоящее, а что сделано?

– Где мне хорошо, там и настоящее.

– Так не бывает! – возразила Ева. – Я не понимаю, объясни. Предположим, я прихожу в кино, подхожу к экрану, шагаю в него и оказываюсь в фильме. Например, про ковбоев. Скачу, стреляю, я самая меткая, самая красивая, я лучше всех, но потом на экране напишут «конец», куда я денусь?

– Ты, наверное, хорошо стреляешь? – спросил Кумус.

– Есть такой грех, – смутилась Ева и засмеялась. – Ловко ты меня поймал!

– Почему ты хорошо стреляешь? Я никогда в жизни не стрелял. Почему ты стала стрелять?

– Черт его знает почему. А действительно, почему я на первом курсе стала ходить в тир? А потом на стрельбища и на соревнования? Далила, ты как думаешь?

– Сложно ответить сразу. Надо как следует покопаться в твоем детстве. Это может быть ужасная обида на кого-то или что-то или постоянное преклонение окружающих перед красотой маленькой девочки, вот она и решает быть не только красивой, но в чем-то особенно важном превосходить мужчин. Хотя, честно говоря, твой случай особый.

– Мне все равно, была она красивой или ее кто-то обидел. Она взяла оружие и научилась стрелять, то есть она придумала себе свой мир и стала в нем жить.

– Браво, Ангел, – сказала Ева. – Ты знаешь, что Стас считает тебя чокнутым, а я в жизни не видела более разумного мужчины.

– Я не мужчина, – усмехнулся Ангел. – Я – услуга. И я неразумен, потому что я – не личность. Ты мне понравилась, я готов жить с тобой, учиться стрелять, скакать на лошади. Если мне предложат что-то более интересное, я пойду туда. Я ничего никому не могу предложить сам. Я только умею защищаться, и то совсем немножко, если мне человек ну совсем не понравится. Вот Далила… она такая смелая, неотразимая, у нее хороший дом, я могу побыть немного ее мужем, если она захочет, или просто пожить здесь сторожем, или посмотреть за ее малышом, пока мне это будет интересно. Но я ее боюсь, – закончил вдруг Ангел.

– А меня ты не боишься? – спросила Ева.

– Нет… Нет. Но ты не фантазерка. Ты любишь действительность. Я с тобой просто не останусь, мне неинтересно.

– Ладно, Ангел, но и у тебя что-то есть, не может не быть этакого… интересненького. Чего-то, что можешь предложить и ты. Ну хотя бы немного поиграть…

– У меня ничего такого нет.

– Тогда расскажи, как ты участвовал в жизни других, с кем тебе было интересно?

– Зачем?

– Ну, я хочу знать. Например, я подозреваю Стаса в нехороших делах, а может оказаться, что это просто мои измышления, а для тебя с ним – игра. Стас знает, что я его подозреваю, и обороняется, что-то скрывает, придумывает, а ты можешь все рассказать просто и ясно. Окажется, что он ни в чем не виноват.

– И тогда ты отпустишь Стаса?

– А кто тебе сказал, что я его не отпускаю?

– Далила.

– Да, я это сказала, чтобы Ангел не порывался каждые десять минут идти на станцию звонить Стасу.

– Я тебя немного боюсь… тоже. Ты, Ева, словно спешишь очень, меня это настораживает. И еще я хочу выпить. Можно?

Он смотрел на Еву, Далила показала Еве знаками, что нельзя.

– Слушай, Ангел, – Ева встала и потянулась, – давай наклюкаемся вместе, я тоже хочу выпить, но потом, сначала я тебе кое-что покажу.

Ева подошла к печке и осмотрела поленья. Выбрала одно, не очень толстое, и подозвала Ангела.

– Если я возьму эту деревяшку, обстругаю ее топором со всех сторон, чтобы она стала такой большой щепкой.

– Ты хочешь сделать кол.

– Я хочу проткнуть этим колом вампира, чтобы уничтожить его.

– Ничего у тебя не получится, потому что это – не осина.

– А что это?

– Липа.

– Липа? А откуда ты знаешь?

– Я сделал себе один кол. На всякий случай. Я специально узнал, как выглядит осина, сам выстругал и теперь храню.

– Зачем это?

– У Стаса всегда полно вампиров. Если тебя укусит вампир, ты тоже станешь вампиром, когда умрешь. Правда, есть еще один способ. Можно отнести укушенного мертвеца в церковь. Если он там пролежит девять дней, его можно спокойно хоронить. Он не встанет.

– Где сейчас найти такую церковь, чтобы там спокойно уложить покойника на девять дней?

– Не обязательно церковь. Сейчас церкви может и не быть, но место осталось, – это святое место. Раньше на каждом кладбище была церковь, надо только точно узнать где…

– Слушай, если Стас всегда с вампирами, то куда он девал укушенных?

– Иногда я ему помогал их прятать. Потом он сказал, что я делаю это неправильно, не мое это дело…

– Тебе нравилось встречаться с вампирами? – спросила Далила.

– Сначала я их боялся, но они так прекрасны… Это восхитительно, когда страшно! Мне иногда кажется, что все женщины – вампиры. Потенциальные, – добавил он, заметив взгляды, которыми обменялась Ева с Далилой.

– А допустим, – Далила задумчиво посмотрела в темное окно, – я хочу стать вампиром, что для этого нужно?

– Нужно, чтобы тебя укусил вампир.

– В шею?

Ангел занервничал, встал и начал ходить по комнате.

– Вы задаете вопросы, как дети!.. Я не умею отвечать на такие вопросы. Если я у тебя спрошу, как стать сумасшедшим?

– Понятно, понятно! – согласилась Далила. – Но ты можешь устроить, чтобы меня тихонько так укусил твой знакомый вампир? Вот сюда!

– У меня нет знакомых вампиров! – возмутился Ангел. – Я их уничтожаю! Если тебя вдруг укусит вампир, я и тебя должен уничтожить.

– Ангел, а как ты тогда ее уничтожишь? – Ева наконец нащупала хоть что-то. У нее уже стала кружиться голова от нереальности разговора.

– Сначала она умрет, потом я должен буду проткнуть ее колом или отнести на святое место.

– Например, в морг?

– Что, какой еще морг?

– Ангел, ты что, не знаешь, что такое морг? Это такое место, где лежат мертвые.

– А… я понял… Если этот морг стоит там, где раньше была церковь, то в морг.

– Ангел, я думаю, что ты еще никого не протыкал своим колом, а только относил в… такое место, где была церковь.

– Да… Нет, я не должен никому об этом говорить, это повредит Стасу…

– Стас это снимал? – Ева старалась не выдать волнения голосом.

– Нет, это я снимал. Стас… он это делал.

– Стас был вампир?

– Да нет же, вампиром может быть только женщина! Не надо говорить на эту тему! Не надо! Не надо!

– Как ее зовут, Ангел, КАК ЕЕ ЗОВУТ? – Ева не выдержала и вцепилась в Кумуса руками, он осторожно отдирал от себя ее пальцы.

– Отстаньте от меня, я ничего не скажу, – Ангел грохнулся на колени и поднял руки вверх. – Силы небесные, спасите меня и этих несчастных, я сейчас назову имя, я должен это сделать, они не отстанут! Они сами не ведают, что творят!

Ева удивленно уставилась на Кумуса, а Далила сидела, не двигаясь, сцепив ладони с такой силой, что они побелели.

– Хватит мне твоих представлений, назови ее имя, имя, Ангел, это очень важно!

– Пусть она явится и скажет, пусть она явится и сделает это, пусть придет та, имя которой НИЯ!

Наступила тишина. Сладко посапывал на диване Кеша. Ангел Кумус застыл на коленях, он старался не дышать, словно к чему-то прислушивался, по лицу его катился пот. Где-то далеко в тишине проехала машина. Ангел устало поднялся и вышел из комнаты. Он вернулся через несколько секунд и стал зажигать все лампы в комнате. На столе продолжала гореть забытая свеча, пламя ее оказалось красно-оранжевым и маленьким в ярком свете.

– Мало освещения, – заявил он и стал распаковывать свою камеру. – Ничего не получится, очень мало света.

– Что ты делаешь, Ангел? – Далилу уже трясло от страха. Ева смотрела на его приготовления с улыбкой.

– Надо снимать. Мы ее позвали, сейчас будем снимать. Сейчас она придет. Жаль, Стаса нет. И света мало…

– А что, она всегда приходит, если назвать ее имя?

– Всегда. Она тебя укусит, – пообещал он Далиле ласково. – Ты умрешь, я должен буду избавить твою душу от вечных мучений. Здесь есть церковь? Может, была когда-то давно?

– По-почему это меня? – возмутилась Далила.

– Ты сказала, что хочешь стать вампиром.

– Но если ты меня тут же оттащишь в церковь, я же не буду вампиром!

– Не будешь. Я тебе не дам. Но ты ощутишь миг смерти. Он очень сладостный. А потом я тебя проткну колом, он у меня всегда с собой. – Ангел медленно вытащил из кожаного футляра от видеокамеры небольшой острый кол. – Кстати, здесь есть морг поблизости?

– Подожди, подожди, – Ева решила выяснить все подробней. – Почему ты должен тащить ее в церковь или протыкать колом? Пусть она будет вампиром, а? Таким симпатичным, – добавила Ева, задумчиво глядя на Далилу.

– Я доктор Кумус, – объявил Ангел, судорожным движением пригладив волосы. – Я тот, кто уничтожает вампиров.

– Теперь я уже ничего не понимаю! Если ты уничтожаешь вампиров, почему бы тебе не проткнуть эту, Нию, которая всех загрызает, и больше не будет никаких вампиров вообще. Ты что, боишься остаться без работы? – Ева храбрилась, но что-то странное было в облике Ангела, что-то очень заразительно страшное.

– Ты второй раз назвала имя Великой, ты готова к встрече с ней?

– Ангел, почему?

– Она не человек. Она из другого мира. Я тоже потерялся, люди меня не принимают, когда я соединюсь с самим собой, я сумею уничтожить ее, но не теперь.

– А когда ты соединишься с собой? Сегодня, например, вторник, – Далилу трясло, у нее стучали зубы. – К четвергу, как, а?

– Это будет в другой жизни.

– И ты ни разу не попробовал… ну, проткнуть ее, эту Нию, вдруг ты уже соединился с собой и не заметил?!

Ангел посмотрел на Еву грустно и ласково.

– Ты третий раз назвала имя. Она здесь.

На улице стукнула дверца автомобиля. Все трое подошли к окну. Из большой белой «Волги» выходили тоже трое. Они были одеты в черные обтягивающие трико. В свете одинокого фонаря у дверей дачи странно высветились их лица, похожие на диковинные маски, потом, приглядевшись, Ева поняла, что это карнавальные очки, разукрашенные блестками. Одна из приехавших была женщина, ее тонкое и мускулистое тело такой обтягивающий костюм только украшал, а вот мужчины были погрузней, с наметившимися животами, обтягивающая синтетика уродовала их, превращая в ходячих гусениц. Особенно смешно смотрелись в их руках небольшие короткоствольные автоматы.

– Ложись! – крикнула Ева и свалила Кумуса на пол рядом с собой.

– Ч-что это? – Далила несколько секунд стояла, вытаращив глаза, потом схватила сына и побежала по лестнице на второй этаж. Со второго этажа вела почти отвесная лестница на чердак. Кеша проснулся, она заставила его сесть ей на спину и уцепиться покрепче руками, он сонно обхватил ее шею и спросил:

– В чего играем?

– А… это самое, как его… в вампиров играем. Держись крепче, будем прятаться.

– Вампиры не любят чеснок. Мы ползем на чердак, потому что там чеснок?

– Вот именно. Чеснок.

– А крест, ты взяла крест?

– Кеша, молчи, ради бога, не разговаривай, какой крест?

– Тогда нам конец, – сказал Кеша, помогая ей затащить тяжеленный сундук на крышку чердака.

Далила заставила его лечь на пол, сама стащила в кучу несколько веревок, выбрала те, которые покрепче, и начала связывать их. Руки ее дрожали, она молила бога, чтобы у Евы было оружие.

– Только бы у нее был пистолет! У нее должно быть оружие, – уговаривала она сама себя, не замечая, что бормочет вслух.

– А на вампиров оружие не действует, – авторитетно заявил Кеша. – Лично я сделаю крест, – он отобрал у Далилы маленькую веревку и стал переплетать две небольшие палки.

– Что же это такое происходит? Что это за бред соб-бачий? Какой крест? Слушай меня внимательно, я сделаю веревку, если все будет очень плохо, ну, например, пожар или перестрелка, мы будем вылезать вон в то окно и спускаться по веревке вниз, потом оч-ч-чень тихо проберемся на соседний участок. И там посмотрим…

– Класс! – сказал Кеша.

А у Евы оружия не было. Ее маленький пистолет лежал в автомобиле. Пока Далила лезла на чердак, Ева судорожно выключала все лампы; когда она клацнула последним выключателем на стене, по окнам ударили автоматные очереди. Ева сначала упала на пол, закрыв голову руками, потом осторожно выглянула сквозь осколки. Женщина была без оружия.

– Как же мы будем снимать, света нет! – громко и возмущенно сказал Кумус, он пытался встать на колени.

Ева резко и не очень сильно ударила его ребром ладони в горло. Кумус словно задохнулся. Ева взяла его за волосы и осторожно приложила лбом об пол, тогда он дернул ногами и затих. На звук его голоса опять раздались очереди, теперь были выбиты почти все стекла, со стен посыпались фотографии. Ева звонко вскрикнула и тихо поползла к двери.

На улице переговаривались. Потом сочный женский голос прокричал:

– Ангел, я пришла за тобой, иди ко мне, мой Ангел!

Ева смотрела на лежащего без сознания Ангела. Холодный воздух проник в дом из сада. Ангел сморщил лицо, словно от кислого, но в себя так и не пришел.

– Ку-у-мус, великий доктор и магистр, где ты? – в голосе женщины было веселье.

– Вампиры, значит. – Ева осторожно поднялась на четвереньки, потом выпрямилась у самой двери, вжавшись в притолоку. В разбитое окно заглядывало диковинное лицо хищного насекомого. По полу запрыгал луч фонарика.

– Здесь он… Может, пристрелили?

В коридоре раздались шаги. Ева напряженно прислушивалась, шел один. Она опять присела и, когда мужчина, чуть задержавшись у двери, шагнул в комнату, резко распрямилась и ударила его головой в лицо. Мужчина вскрикнул, словно удивившись, схватился за разбитый нос. Ева провела резкий и сильный удар локтем в живот, потом подхватила согнувшегося себе на спину и перекинула его через правое плечо.

– Тише, тише, – прошептала она, отдуваясь. – Дом развалишь, килограммов сто, не меньше… – Она ногой подтянула к себе его оружие, стараясь не отходить далеко от стены.

– Миша, – позвали с улицы. – Ты что там?

– Тише, Миша, тише. – Ева вышла в коридор, дверь на улицу была открыта, она смахнула рукавом капли пота с бровей, проверила предохранитель автомата и шагнула, не прячась, на крыльцо.

Женщина, ни слова не говоря, попятилась и побежала к машине, ее напарник вскинул автомат, тогда Ева выпустила две короткие очереди им по ногам. Женщина упала, вскинув руки, и продолжала ползти без единого звука. Мужчина завизжал свиньей и сел тяжело и сильно большой задницей на землю.

Ева подняла с земли его автомат, осторожно подошла к машине. Дверцы были открыты, в машине никого. Ева попробовала багажник, он был закрыт. Она постояла над тяжело дышащей злодейкой, сдернула с ее лица маскарадные очки. Лицо было странно разукрашено синей и красной краской. У самых глаз по векам к вискам шли два крыла, вокруг носа, у губ и на подбородке извивались симметрично две змеи, на одной щеке был нарисован странный знак.

– Это ты – Ния, великая и могучая, из другого мира? Крепись, мне еще надо успеть допросить тебя до рассвета.

– По… пошла ты, – женщина сжимала руками ногу, над коленкой выстрелом разорвало синтетику костюма, обнажив белое тело с развороченной небольшой дыркой.

Ева, осторожно ступая, обошла дом, с другой стороны она заметила спускающуюся из чердачного окна веревку.

– Далила!

Ни звука. Ева вернулась в дом, поднялась на второй этаж, но дверь на чердак открыть не смогла. Она надела куртку, включила свет. По всей большой комнате валялись осколки стекла и фиолетовые астры. Упитанный мужчина в нелепом черном трикотажном костюме лежал у двери. Ева связала ему руки и ноги полотенцами. Ангел Кумус лежал на полу у окна, подогнув ноги, и спокойно дышал. Ева накрыла его покрывалом и вышла на крыльцо. Женщина лежала на мокрой траве, не двигаясь, похоже, она была без сознания. Второй мужчина сидел, стонал и ругался матом, не умолкая. Через полчаса Ева сказала, что если он не замолчит, она его пристрелит, и в этот момент послышался шум подъезжающих машин.

Из «Скорой» выбежали два санитара с носилками и уложили на них женщину.

Из милицейской машины вышла Далила и трое милиционеров; подойдя, они козырнули, один из них, пожилой, взял у Евы автоматы. Далила, заикаясь, стала объяснять, все вошли в дом.

– Мы прибежали к соседям, потом я оставила там Кешу, потом я побежала на станцию и позвонила в милицию, они сказали, что передадут в твое отделение, а пока приедут наши… то есть ваши… как это, местные. Я все рассказала про вампиров, они, похоже, мне не верят. Если им не показать немедленно Ангела Кумуса, они заберут меня в психушку, честное слово. Где этот доктор, магистр? Представляешь, я – в психушке, меня никогда оттуда не выпустят, тебе… не смешно? – Далила села на диван и засмеялась истерично, громко и с икотой.

– Да, – сказала Ева, оглядывая комнату. – Где он?

Кумуса на полу не было.

Ева смутно помнит, как она бросилась к окну, потом перемахнула через него и упала на землю. Вставала она с трудом, ноги ее не слушались. Ева словно видела все в замедленном кино: вот она медленно поднимается и хочет бежать, а в свете зажженных фар машин несется Ангел Кумус, на шее у него завязано узлом покрывало, покрывало трепещет сзади тяжелыми крыльями. Ангел почти добежал к носилкам с женщиной, один из милиционеров выбежал на крыльцо. Тоже очень медленно бежит за Кумусом, но он далеко… Санитар возился с упитанным злодеем, почувствовал неладное, медленно встает с колен и бежит, он ближе всех, но он тоже не успевает… Ангел Кумус в одной руке крепко держит острый белый кол, а в другой большой камень, ему тяжело бежать, и голова болит, а на лбу ссадина, но он добежал, он приладил кол над сердцем – очень важно попасть в сердце! – и, сильно размахнувшись, ударил по нему камнем.

Он колотил и колотил этим камнем по колу, забивая деревяшку в дергающееся тело. Кумус оказался очень сильным, его оттащили с большим трудом, тогда он стал дергаться и кричать.

– Я сделал это! – вопил он радостно. – Я сделал это, вы видели, я сделал ЭТО! – Он кричал и прыгал, пока его не огрели дубинкой по голове.

– Да что же это… тут такое происходит! – заорал подбежавший милиционер и добавил несколько крепких выражений, которые, как отметила про себя Ева, просто и понятно объясняли, что именно тут происходит.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю