Текст книги "Выпускница-неудачница (СИ)"
Автор книги: Нина Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
10
Поздно утром меня разбудила матушка, постучав в дверь комнаты и позвав на завтрак. Быстро умывшись, я спустилась в столовую, но не успела приступить к горячему ароматному омлету, как за окном послышался топот копыт.
Матушка побледнела, услышав его, а через минуту кто-то нетерпеливый барабанил в дверь нашего дома так, что дребезжали окна, а с потолка сыпалась побелка.
– Кто это? – спросила я со страхом и представила того самого тролля, которого дражайший декан заставил меня усмирять на экзамене. Неужели то злобное чудовище последовало за мной в Бримбер?
– Один хороший друг, – «успокоила» меня матушка. – Я открою.
Что ж, если так в наш дом вламывается хороший матушкин друг, то очень надеюсь, что у неё нет плохих врагов, иначе от дома останутся одни развалины. Матушка направилась к входным дверям, и вскоре из прихожей до меня донеслись слова, сказанные взволнованным мужским голосом:
– Эмми! Дорогая! Неужели это правда?
Ого! Эмми! Интересно, что это у матушки за друг, который позволяет себе так её называть? В ответ что-то очень быстро проговорила матушка, снова едва сдерживаемый мужской голос, потом послышалась возня и несколько звуков, похожих на шлепки или поцелуи. Меня раздирало ужасное любопытство. Я уже собиралась последовать за матушкой, как она сама вернулась в комнату, но не одна. Теребя светлую шляпу в руках, следом за матушкой вошёл высокий темноволосый мужчина, в котором я узнала мистера Илезара Олифсона. Он жил в небольшом поместье на краю Бримбера и иногда заглядывал к нам в гости до моего отъезда в Арканополь.
Мистер Олифсон всегда приходил с каким-нибудь гостинцем для меня, вёл себя достойно и сдержанно, а в присутствии матушки говорил тихо, не поднимая глаз. Поэтому меня очень удивил его взволнованный вид и то, как он снова заговорил с матушкой, громко и требовательно:
– Эмми! Поверить не могу, что ты это сделала! Скажи, что это неправда!
– Тильда, дорогая! – обратилась матушка ко мне, словно не слыша мистера Олифсона. – Ты же помнишь мистера Олифсона?
– Помню, конечно, – кивнула я, не спуская глаз с гостя. Мистер Олифсон почти не изменился за три года, разве что немного расширился в плечах и обзавёлся короткой тёмной бородкой, которая ему, кстати, очень шла.
– Он зашёл к нам просто поздороваться, – продолжила матушка с нажимом в голосе, – и сразу же уйдёт, потому что у него очень много дел.
– Никуда я не уйду, пока не получу объяснений! – воскликнул Олифсон. – Здравствуй, Тильда. Как учёба? Как здоровье? Ты сюда надолго? – выпалил он, не дожидаясь моего ответа. – Рад тебя видеть, а сейчас хотел бы поговорить с твоей матушкой наедине.
– И вы здравствуйте, мистер Олифсон. Вы очень любезны и хорошо воспитаны, – я демонстративно поклонилась. – Из комнаты я не уйду пока меня не попросит матушка оставить вас наедине с ней.
– Милая Тильда! Сходи, пожалуйста, посмотри, не поспели ли груши в нашем саду? – улыбнулась матушка.
– Какие ещё груши? Там от сада ничего не осталось. Всё поглотило болото и сорняки!
– Вот и посмотри, не уцелело ли хоть что-то, – матушка взглянула на меня выразительно. – Вдруг отыщется что-нибудь вкусное.
– Ладно, беседуйте.
Я пожала плечами и вышла из комнаты. Мистер Олифсон, видимо, был настолько взволнован, что заговорил сразу, не дожидаясь, пока я выйду из дома.
– Эмми, что случилось? Почему ты решила погубить себя?
Ничего себе! О чём это он? Я замерла в прихожей в надежде что обо мне уже забыли, но матушку провести не удалось.
– Тильда! Ты всё ещё здесь?
– Ухожу-ухожу, – вздохнула я и вышла во двор, хлопнув дверью.
Потопала немного по крыльцу, а потом стремглав ринулась в обход дома, к той стене, где находились окна столовой. Мистер Олифсон разжёг моё любопытство, поэтому я собиралась не упустить ни слова. Подслушивать, конечно, не хорошо, но как я могла пропустить разговор, касающийся моей матушки?
К моей огромной радости, одно из окон столовой было открыто. Согнувшись в три погибели и стараясь не наступать на валяющиеся на земле сухие ветки, я подобралась к этому окошку и встала рядом с ним, прижавшись спиной к стене, увитой старым плющом. Крепкие стебли плюща поднимались по стене к окошку моей комнаты, и я подумала, что неплохо бы их срубить, пока никто ими не воспользовался, чтобы забраться на второй этаж.
– … согласилась, потому что у меня нет другого выхода, – донеслись до меня слова матушки. – Денег в ближайшее время не предвидится. Тильда провалила выпускной экзамен.
– Это плохо, конечно, но не настолько, чтобы приносить себя в жертву, – проговорил Олифсон. – Откажись, пока не поздно.
– Поздно. Я вчера дала официальное согласие и своё слово обратно не возьму! – с твёрдостью в голосе сказала матушкка.
Ах, вот оно что! Кажется, мистер Олифсон очень расстроен матушкиным предстоящим замужеством. Тут я с ним согласна! Более отвратительного жениха, чем мистер Дожидор, трудно отыскать.
– Эмми, дорогая, ты разбиваешь мне сердце! – в отчаянии воскликнул мистер Олифсон. – Мы же любим друг друга! Почему ты хочешь сделать нас несчастными?
При этих словах я чуть не выдала себя, подскочив на месте. Матушка и мистер Олифсон любят друг друга? Неужели? Как? Когда?
– Ах, милый Илезар, не говори так! Я чувствую себя ужасно! Но у меня нет выхода!
– Есть, любовь моя! Вот, смотри, позавчера я получил письмо с приглашением на работу в Этериалис.
– Тебя приглашают на работу в столицу?
– Да! Меня берут на год смотрителем за королевскими гиппокампусами! Жалованье – более чем приличное! Я буду высылать тебе больше половины каждый месяц, и ты сможешь…
– За гиппокампусами?! – в ужасе вскричала матушка. – За этими беспощадными злобными тварями? Они разорвут тебя в первые же дни!
– Не волнуйся так, любовь моя, – натянуто рассмеялся мистер Олифсон. – Я их не боюсь. Ты же знаешь, что я могу справиться с любой живностью.
Что правда – то правда, мистер Олифсон умел приручать любых животных, даже диких, забредающих иногда в Бримбер из леса. Подозревали даже, что у него есть магические способности, но ни одна проверка это не подтвердила. Думаю, что животные просто чувствуют, что он хороший и добрый человек. Но гиппокампусы – это не совсем животные! Твари из морских глубин, похожие на лошадей, разрывали на куски любого смотрителя, не пришедшегося им по душе. Поэтому жалованье было так велико, и всегда находились смельчаки, готовые взяться за смертельно-опасную работу. По слухам, год смогли продержаться всего двое. И то, один из них стал безруким калекой.
– Откажись от этой работы, Илезар, – сказала матушка, – я выхожу замуж, тебе не стоит так рисковать из-за денег.
– Не откажусь! Я уверен, что вернусь через год с хорошим заработком. Ты сможешь полностью рассчитаться с Дожидором, и мы поженимся.
– Через год, – чуть слышно прошептала матушка, – это слишком долго. Если бы Тильда сдала экзамен – у меня был бы год, а так…
– Он уже свёл в могилу трёх своих жён! Неужели тебе хочется последовать за ними? – продолжал напирать Олифсон.
– Я готова умереть хоть сразу после свадьбы, лишь бы не быть с этим человеком.
– Так в чём проблема? – вскричал Олифсон. – Откажись от замужества!
– Не могу, любимый, – мне показалось, что матушка всхлипнула. – Я делаю это ради будущего Тильды.
– О, Эмми! Я проклинаю себя за то, что не могу ничего сделать прямо сейчас. Я так люблю тебя!
– И я тебя, Илезар! Только не вини себя…
После этих слов из столовой не донеслось ни звука. Я осторожно заглянула в окно и увидела, что мистер Олифсон и моя матушка держат друг друга в объятиях и страстно целуются. Больше торчать под окном было незачем. Я услышала достаточно, поэтому могла отправиться бродить среди зарослей на месте бывшего сада и огорода. За последние два дня я получила столько информации, что мне нужно было немного времени, чтобы всё обдумать.
Итак, матушка и мистер Олифсон любят друг друга, но у них почему-то нет возможности быть друг с другом. Их дела, видимо, обстоят настолько плохо, что мистер Олифсон собирается стать смотрителем гиппокампусов, а матушка – выйти замуж за Дожидора. И то, и другое – ужасно, даже не знаю, какой из этих вариантов хуже. И то, и другое похоже на самоубийство. Радовало меня только то, что матушка терпеть не могла Дожидора, а то я уж было подумала, что она и правда жаждет выйти замуж за эту жирную вонючку. Каким-то образом все предстоящие события связаны со мной. Точнее говоря с тем, что я провалила экзамен и не стала выпускницей академии.
Что ж, за будущие отношения мистера Олифсона с гиппокампусами я не отвечаю. Пусть сам разбирается со злобными морскими тварюками. А вот расстроить матушкино замужество могу! И сделаю это сегодня же вечером! Осталось только придумать как.
11
Весь день я не подавала виду, что знаю про матушкин разговор с мистером Олифсоном, и придумывала, как отвадить от неё Дожидора. То, что матушка не отступится от своего слова, я уже поняла, значит, нужно было сделать так, чтобы мистер Дожидор передумал на ней жениться.
Чем ближе подходило время вечерней встречи с мистером Дожидором, тем сильнее нервничала матушка. Думаю, она была совсем не рада своему обещанию наградить того поцелуями и объятиями взамен на подписанную бумагу о моём годичном содержании в Арканополе. Сегодня на ужин она сама готовила рагу, без помощи миссис Врочек, и то и дело забывала вовремя помешать блюдо или добавить нужные специи. Рагу чуть было не пригорело, и, глядя на расстроенную матушку, я придумала способ заставить мистера Дожидора отменить свадьбу.
«Жених» приехал на своей гремящей повозке около семи вечера. Он быстро поприветствовал нас с матушкой и сразу же, по-хозяйски, расселся в столовой во главе стола. Чувствовал он себя нагло и уверенно, видимо, чары от очарования вчерашнего матушкиного выступления развеялись. Маленькие поросячьи глазки мистера Дожидора деловито поблёскивали, когда он достал из-за пазухи свёрнутую трубочкой бумагу.
– Ну вот, дорогая Эмилия, здесь прописано, что сразу после нашей свадьбы Тильда отправится в Арканополь. Ежемесячно я буду отправлять с нарочным пять монет серебром для оплаты ей жилья, – мистер Дожидор недовольно пошлёпал губами. – Пустая затея и дурные расходы, но я пообещал тебе.
– Ах, мой дорогой друг! – воскликнула матушка и прижала руки к груди. – Вы самый благородный человек во всём мире!
– Ну-у, – протянул мистер Дожидор, – это и так всем известно. Иди же, теперь, обними меня, моя милая невеста!
С этими словами мистер Дожидор поднялся из-за стола и раскрыл объятия. Моя бедная матушка была вынуждена приблизиться к нему и позволить обхватить себя жадным ручонкам. Растопыренными пальцами, похожими на свиные колбаски, мистер Дожидор вцепился в матушкину талию и прижал её к себе.
– Пока довольно, мой друг, – матушка поспешно высвободилась из рук «жениха». – Давайте сначала поужинаем…
– Я совсем не против подкрепиться, – мистер Дожидор снова уселся за стол, – прежде чем провести вечер… – он прищурился и самодовольно ухмыльнулся, – в компании моей дорогой невесты. Ты ведь вчера обещала уделить мне вечером немного внимания.
– Конечно, мой дорогой друг, – кивнула матушка. – А теперь позвольте положить вам рагу.
– Конечно, конечно, и побольше, – облизнулся мистер Дожидор. – Я ужасно голоден. М-м-м, – он шумно потянул носом, забирая у матушки тарелку с рагу, – пахнет… оно что, немного пригорело?
– Ну что вы! Это запах необычных специй. Я готовила рагу, думая о вас, мой дорогой друг, – матушка посмотрела на «жениха» взглядом умиления.
– Тогда ладно, – мистер Дожидор зачерпнул полную ложку и отправил её в рот, испачкав соусом губы. – По вкушу ижумительно, – проговорил он, чавкая.
– Да-да, – решила я встрять в разговор. – Это фирменное блюдо матушки. Она иногда готовила его покойному батюшке.
– Повежло твоему батюшке с женой, – промычал мистер Дожидор, не переставая жевать.
– Тот так любил это рагу, что мог сам съесть почти всё. Правда, потом… – я многозначительно замолчала и принялась сосредоточенно ковыряться вилкой в своей тарелке.
– Что потом? Штрадал животом от обжорства? – хохотнул мистер Дожидор. – Мне это не грозит. Я могу очень много съесть и даже не наесться!
– Вот и прекрасно, мой друг! Кушайте на здоровье, – улыбнулась матушка «жениху» и наступила мне на ногу под столом.
– Если бы только животом, – печально вздохнула я. – Рагу как-то странно на него действовало. Батюшка всегда говорил об этом, но не рассказывал как именно. Помню, как он наелся его и отправился в путь, из которого уже никогда не вернулся…
– Тильда, что ты такое говоришь? – воскликнула матушка и уставилась на меня в удивлении. – Твой отец поехал кутить по соседям. Он слишком много пил в дороге!
– Да-да, я знаю. Просто неожиданно вспомнилось, каким я его видела в последний раз. Как он доедает рагу, встаёт из-за стола… Или нет? – я вопросительно посмотрела на матушку. – Кажется, это всё-таки было не рагу, а твой фирменный яблочный пудинг? А может и не пудинг, а мясная запеканка с лесными грибочками?
Мистер Дожидор перестал чавкать и начал ковырять ложкой в тарелке, с подозрением всматриваясь в кусочки мяса.
– Рагу точно свежее? – наконец спросил он. – У него немного странный запах.
Тролль меня побери! Это мистеру-то Дожидору сетовать на запах! Да на конкурсе вонючек он бы сходу взял гран-при, оставив далеко позади своих соперников.
– Я приготовила его за час до вашего прихода, – пояснила матушка.
– А твой муж действительно ел его перед смертью?
– Я понятия не имею, что он ел перед смертью! – в сердцах воскликнула матушка. – Он уже несколько дней не показывался дома и до меня доходили слухи о его чрезмерном возлиянии. Тильда была слишком мала, чтобы помнить такие вещи. Я прекрасно готовлю, и моя еда совершенно безобидна. Вот, смотрите, дорогой друг!
С этими словами матушка принялась быстро опустошать свою тарелку. Никогда не видела, чтобы моя хорошо воспитанная матушка с таким рвением налегала на еду. Глядя на неё, мистер Дожидор снова почувствовал себя уверенно и продолжил с чавканьем уплетать рагу. Я втайне ликовала – потому что пока всё шло по моему коварному замыслу.
До конца ужина я больше ни словом не обмолвилась о матушкиной стряпне, поэтому он прошёл быстро, с обмениванием ничего не значащими фразами. Наконец ужин закончился, и мы перешли из столовой в гостиную. Мистер Дожидор развалился на диване, с самодовольным видом пожирал матушку глазами, пока она медленно подавала чай с печеньем, и недовольно косился в мою сторону. Я делала вид, что ничего не понимаю, и c самым невинным видом медленно грызла одно печенье за другим.
– Эмилия, дорогая, оставь в покое этот чай и присядь рядом со мной. Я бы хотел обсудить с тобой приготовления к нашей свадьбе, – наконец не выдержал «жених».
– О! Я тоже хочу послушать, как вы собираетесь организовать свадьбу, – я деловито придвинула своё кресло поближе к дивану. – Кто будет другом жениха? Подружкой невесты?
Мистер Дожидор недовольно засопел, поджал губы и приподнялся с дивана.
– Мне, наверное, лучше прийти в другой раз. Свою расписку я пока заберу и принесу её тоже в следующий раз.
– Ах, мой друг, не уходите! – воскликнула матушка. – Мы обсудим свадьбу прямо сейчас! Тильда, милая, у тебя какой-то слишком усталый вид, – обратилась она ко мне. – Иди в свою комнату и приляг отдохнуть.
– А как же обсуждение свадьбы?
– Мы с мистером Дожидором обсудим всё сами. Я потом расскажу тебе.
– Ну, ладно, – вздохнула я и посмотрела на нетерпеливо пыхтящего «жениха». – Жду не дождусь, когда смогу назвать вас любимым батюшкой. Пусть даже и на расстоянии, из Арканополя. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, крошка.
Я быстро попрощалась с опечаленной матушкой и поднялась в свою комнату, походила в ней немного, делая вид, что готовлюсь ко сну, потом тихо открыла окно и выглянула наружу. А вот и старый надёжный плющ рядом с моим окном. И как мне только могло прийти в голову срубить его? Погасив в комнате свечи, я выбралась наружу и, как заправский воришка, по плющу спустилась на землю.
12
Бримберские комары-кровопийцы тут же с ринулись ко мне с радостным писком. Представляю их разочарование, когда они своими хоботками врезались в установленную мной защиту. Сегодня вечером ни один комарик не должен был помешать мне совершить задуманное.
Я прошла мимо окон столовой, где подслушивала разговор матушки с мистером Олифсоном, и остановилась рядом с окном гостиной. Матушка погасила почти все свечи, оставив только две. Конечно! Зачем нужен свет, если предстоит обсуждение приготовления к свадьбе с «красавцем-женихом». Бедная матушка! На её месте я бы вообще погасила всё и в кромешной тьме сбежала бы как можно дальше отсюда. Хоть на край света. Пожалуй, даже гиппокампусы могли оказаться более приятной компанией, чем мистер Дожидор.
А он тем временем вознамерился получить обещанные объятия и поцелуи в полном объёме. Дожидор снял сюртук и сидел на диване в одной сорочке. В ней он смотрелся большим грузным тюфяком, наполненным студнем.
– Иди же, дорогая Эмилия, скорее в мои объятия! – сквозь полуприкрытое окно до меня донёсся голос мистера Дожидора.
– А не налить ли вам бокальчик чего-нибудь освежающего? Или, может, принести вам орешков с фруктами? – матушка явно не спешила в объятия «жениха» и тянула время, возясь возле чайного столика.
– Мне ничего не нужно, кроме твоих поцелуев!
Мистер Дожидор в нетерпении вскочил с дивана, в два прыжка (довольно неожиданная прыткость!) оказался возле матушки и обхватил её за талию.
– Я столько дней и ночей мечтал об этом. Моя дорогая!
Мистер Дожидор прижал к себе сопротивляющуюся матушку и принялся слюнявить её плечи и шею жирными губами.
– О! Эмилия! – восклицал он, причмокивая. – Я жду не дождусь назвать тебя своей! Ну же, скромница, не отворачивайся и поцелуй меня!
Матушка всхлипывала и отталкивала «жениха», но он был гораздо сильнее, к тому же ужасно распалён страстью.
– Ты столько лет во вдовстве! Наверное, истосковалась по мужским объятиям?
– Не настолько, мой друг, – матушка изо всех сил держалась за платье, которое «женишок» намеревался с неё стащить. – Будьте же благоразумны и потерпите до свадьбы!
– Я так мечтал… Ты обещала… – пыхтел Дожидор, торопливо распутывая завязки на матушкином корсете.
Ситуация стремительно развивалась и подходила к критической точке, поэтому я решила, что пора действовать. Ну, что ж, гадёныш Люкан, хоть для чего-то полезного пригодится твоё заклинание, стоившее мне провала на экзамене…
Быстро проговорила заклинание и старательно направила его на мистера Дожидора. Около минуты он продолжал тискать и слюнявить мою матушку, а потом вдруг резко дёрнулся и выпустил её из объятий.
– Вы решили проявить благоразумие, мой друг? – спросила матушка, отступая на шаг от «жениха» и поправляя платье. – Не сомневалась в вашем благородстве и доброте.
Мистер Дожидор промычал что-то невнятное, схватился рукой за горло и два раза икнул.
– Что вы сказали? Вам нехорошо?
Мистер Дожидор выпучил глаза, закашлялся, и внезапно из его открытого рта вывалилась большая жаба и плюхнулась прямо к матушкиным ногам. Жаба деловито огляделась и поскакала, квакая, в тёмный угол комнаты.
– Что это? – воскликнула матушка. – Откуда у вас во рту жаба?
– Если бы я знал, – прохрипел мистер Дожидор, снова икнул и исторг на пол ещё одну жабу.
– Прекратите разбрасывать жаб в моём доме! – возмутилась матушка. – Зачем вы вообще их сюда притащили? Да ещё таким способом… фу… Я понимаю, что на гербе над воротами вашего Фрогмора красуется лягушка, но вы ведь сейчас не у себя дома!
– Я их не приносил, – Дожидор тяжело дышал, высунув язык, как загнанная собака. – Это всё ты…
– Я?! Что вы хотите этим сказать?
Кому может быть интересно, что хочет сказать мистер Дожидор? Лично мне – нет, поэтому я позаботилась, чтобы он промолчал. Следующая жаба с громким кваканьем возмущения вырвалась из его рта на волю.
– Это всё твоё рагу! – завопил «жених», лишь только жаба благополучно приземлилась на пол. – Специи, специи! Вздумала меня отравить, как своего муженька?!
– Какую чушь вы несёте! – возмутилась матушка. – Я ела рагу вместе с вами!
А вот это точно! Как я об этом не подумала? Что ж, милая матушка, прости меня, но это для твоего же блага!
Не успела я проговорить заклинание, как матушка поперхнулась и схватилась за горло. Мистер Дожидор тут же отступил от неё на шаг, и очень даже вовремя, так как небольшая симпатичная лягушенция, исторгнутая моей матушкой, плюхнулась ему под ноги.
– Ага! – вскричал мистер Дожидор. – Вот и тебе специи! Что, вероломная женщина, забыла принять противоядие?
– Ничего не понимаю, – проговорила матушка, с ужасом глядя на прыгающую рядом лягушку.
– Зато я понимаю! – вскричал Дожидор. – Хитростью выманила у меня расписку на содержание дочки и тут же решила со мной разделаться? Не выйдет, Эмилия! – он помахал указательным пальцем, похожим на сардельку, перед лицом матушки. – Я расторгаю помолвку!
– Но дорогой друг! Как же так?!
– Ты могла бы стать хозяйкой Фрогмора, а теперь будешь умолять, чтобы я взял тебя в своё поместье хотя бы в качестве посудомойки или свинарки!
Мистер Дожидор быстро напялил сюртук и бросился к выходу.
– Встретимся через три недели!
– Мистер Дожидор, вернитесь! Это какое-то недоразумение! – воскликнула матушка, в отчаянии протягивая руки вслед убегающему «жениху».
Но тот был непреклонен, и через несколько секунд удаляющийся грохот его повозки возвестил, что мистер Дожидор не намерен возвращаться.
– Давай-давай, уваливай к себе домой и больше у нас не появляйся!
Я так обрадовалась, что отвадила от любимой матушки отвратительного жениха, что забыла об осторожности и проговорила эти слова вслух. При звуках моего голоса матушка вздрогнула и бросилась к окну.
– Тильда! Это ты здесь?
Я закрыла рот ладошкой и быстро отступила в темноту, ближе к стене, при этом сделала это так неаккуратно, что наступила на сухие ветки. Они громко хрустнули, и матушка сказала строгим голосом:
– Сейчас же выходи, я знаю, что это ты!
Пришлось показаться из своего убежища.
– Как ты здесь оказалась, ты ведь ушла наверх?
– Спустилась по плющу.
– А если бы упала и разбилась?
– Но я же не упала.
– Молодец. Жабы – это твоих рук дело?
– Моих, – кивнула я, не собираясь отпираться.
– Немедленно в дом! – велела матушка.
– Ты хоть понимаешь, что натворила? – напустилась она на меня, лишь только я вошла в комнату. – Как ты посмела всё испортить?
– Испортить? Я помогла тебе избавиться от противного жениха! Мистер Дожидор – отвратителен! Я знаю, что меньше всего тебе хотелось стать его женой! – выкрикнула я. – Чем ругаться, лучше бы сказала мне спасибо.
– Мало того, что выпускница-неудачница, не получившая диплом академии, незаконно использует магию, так ещё и по твоей милости мы окажемся выброшенными на улицу!
– Это почему же?
– Потому что у мистера Дожидора все мои долги, а в залоге – наше поместье и всё, что здесь есть! Абсолютно всё до последней кастрюли и моих стоптанных домашних туфель! Он пообещал, что оставит за мной поместье, если я стану его женой. А теперь… – матушка обхватила голову руками и в изнеможении опустилась на диван.
– И что теперь?
– Срок уплаты долга наступает ровно через три недели, – она взглянула на меня. – Через три недели мы с тобой станем нищенками-побирушками, а хозяином в поместье будет Дожидор.
Ничего себе известие. Прямо-таки достойное завершение вечера. Лучше бы я и правда упала с плюща и убилась. Всем было бы легче.
– Я же не знала! Хочешь, побегу следом за мистером Дожидором и расскажу, что это я заставила вас плеваться жабами.
– Ага, – кивнула матушка, – и прямиком отправишься в темницу за незаконное использование магии.
– Что же делать? А как насчет Илезара Олифсона? Вы любите друг друга, я знаю! – Матушка покраснела от моих слов. – Почему нам обязательно становиться нищенками? Почему нельзя переехать к нему?
– Потому что Илезар Олифсон тоже был должником Дожидора, и после уплаты долга у него осталась во владении только старая конюшня, в которой он сейчас живёт с младшим братом. Думаешь, Илезар от хорошей жизни собирается стать смотрителем гиппокампусов?
– Такое впечатление, что половина Бримбера задолжала Дожидору! – в удивлении воскликнула я.
– Не половина, а весь, – кивнула матушка. – Два лета подряд у нас лили затяжные дожди. Урожай сгнил, скотина передохла, болото подступило к стенам домов. А Фрогмор находится на возвышенности и не пострадал. Мистер Дожидор неплохо нажился на нашей беде. Он заламывал за всё вдесятеро больше от реальной цены и теперь владеет почти всем Бримбером.
– Матушка, милая, прости, что подвела тебя и не получила диплом академии! – Я бросилась к матушке на колени. – Клянусь, что получу его через год! Надо только уговорить Дожидора отсрочить на год выплату долга.
– Пока ты училась, он не смел отказать в отсрочке и уже переносил срок выплаты. Теперь не перенесёт. А после жаб – будет особо непреклонен. Я его знаю, – вздохнула матушка. – Спасти нас могли только твой диплом и моё замужество, а теперь…
– Раз я всё испортила – сама всё и исправлю! – топнула я ногой. – Никто не посмеет забрать у нас родовое поместье! А тем более, вонючий скряга Дожидор!
