Текст книги "Выпускница-неудачница (СИ)"
Автор книги: Нина Левина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
7
Поздним вечером через два дня я добралась до родной деревушки. Для этого мне пришлось (за дополнительную плату) уговорить совершить небольшой крюк почтовый тарантас, заодно доставивший пару писем жителям Бримбера.
В Бримбере я не была целых три года. Как уехала учиться в академию, так и не приезжала к матушке даже на каникулы, предпочитая проводить свободное время в городе, а не среди унылых болот с комарами и лягушками. И те, и другие уже встретили меня дружным ликованием. Комары – назойливым писком и желанием отведать моей кровушки, а лягушки – квакающим на все лады хором.
Матушка как раз собиралась ложиться спать, когда я постучала в ворота родного поместья.
– Тильда! Неужели это ты? Так поздно! Почему не написала заранее?
Матушка сама открыла мне ворота, стиснула в объятиях и забросала вопросами. В свете ночной лампы она показалась мне уставшей и немного постаревшей. Через двор она потащила меня в дом, велела бросить вещи в гостиной и завела в столовую, освещаемую двумя светильниками.
– Негодная девчонка! Три года не показывалась на глаза матери! – Матушка поставила светильник на стол и взяла меня за руки. – И на письма отвечала редко! Но я не сержусь, я всё понимаю. Наверное, была поглощена учёбой? Но теперь-то уже всё? Получила диплом? К нам надолго приехала?
Ой, ну что за неприятные вопросы прямо с дороги!
– Ещё не знаю, – ответила я уклончиво и зевнула. – Спать очень хочется. И поесть бы чего-нибудь сначала.
– Ну конечно, милая! – матушка всплеснула руками. – Пойдём, проведу тебя в комнату и принесу тёплой воды умыться с дороги. А пока будешь переодеваться – разогрею еду.
Матушка подхватила мои вещи и пошла впереди меня вверх по лестнице. Странно, почему она не позвала на помощь кого-то из прислуги? Есть же горничная, миссис Стартон, садовник Мэлвик или кухарка Доррис с дочерью Флорой. Кто-то из них мог бы взять мои вещи, а кто-то принести воды.
В моей комнате всё оставалось так же, как и три года назад. Я чуть не расплакалась, увидев свою узкую деревянную кровать с тряпичными куклами, сидящими в изголовье. После Арканополя и кровать, и куклы выглядели такими жалкими. Надо будет выбросить их утром. Из окна открывался вид на огород и сад, граничащий с болотом, а за ним на густой лес. Но сейчас за окном была темнота, хоть глаз выколи.
Пока я раскладывала вещи в ящики комода, матушка принесла мне два кувшина воды в маленькую туалетную комнату. Я спросила про слуг, но матушка вместо ответа велела мне поскорее спускаться вниз, в столовую.
Только умывшись и переодевшись, я поняла, что жутко устала и хочу спать, но всё-таки нашла силы спуститься в столовую, чтобы немного перекусить. На столе меня ждала разогретая скромная еда и кувшин с водой.
Матушка успела переодеться в домашнее платье и причесаться, и я восхитилась, какая она у меня всё же красавица в свои тридцать семь лет. Ещё совсем молодая, с пышными пшеничными волосами и приятными округлыми формами. Такие формы очень нравятся мужскому полу. И кожа у матушки светлая, без изъянов, а большие серые глаза лучатся в обрамлении густых длинных ресниц. Жизнь в Арканополе добавила мне знаний о мужских предпочтениях. Живи матушка в городе, она бы недолго пробыла вдовой и могла бы неплохо устроиться, выйдя замуж. Но она практически не выезжала из родового поместья, в котором жили ещё её прапрапредки, поэтому красота матушки была скрыта от широкого общества и могла зачахнуть среди болот Бримбера.
– Тильда, милая, я очень скучала по тебе, – сказала матушка, усевшись напротив меня за столом. – Как твои успехи, дочка? Где думаешь работать после академии? Покажи-ка скорее диплом. Мне не терпится его увидеть
Как мне не хотелось, но пришлось всё-таки ей рассказать о своём провале на выпускном экзамене. Без лишних подробностей, конечно. Про жабу, вылезающую изо рта декана, я благоразумно умолчала, как и про то, что явилась на экзамен в аккурат после свадебной пирушки.
– Значит, академию ты не закончила и в ближайшее время у тебя не будет высокооплачиваемой работы? – уточнила матушка и помрачнела.
– Ничего страшного! – махнула я рукой. – Годик поживу дома. Хорошо подготовлюсь к экзамену и через год успешно его сдам.
– Если бы только у нас был год, – вздохнула матушка и встала из-за стола. – Спокойной ночи, дорогая. И не волнуйся, всё будет хорошо.
После этих слов матушка пошла к себе в комнату, а я осталась в столовой одна. Странно, и с чего мне вдруг волноваться? Я и так знаю, что всё будет хорошо. Я быстро доела и отправилась спать.
Я бы хотела сказать вам, что проснулась утром, встала, насладилась видом из окна, умылась и пошла помогать матушке по хозяйству, но нет. Я еле заставила себя проснуться, когда солнце ослепительно светило в моё окошко. Это значило, что время перевалило далеко за полдень. Беспрерывно зевая, я заставила себя встать, подошла к окну и так и застыла с открытым ртом. Тролль меня побери! Где любимый матушкин огород? Где наш замечательный сад? Вместо привычного с детства вида, за окном густели непролазные заросли с тёмными оконцами болотистой жижи.
– Ма-ам!
Я сбежала по лестнице и столкнулась в столовой с пожилой сухонькой женщиной, протирающей посуду.
– Познакомься, Тильда, это миссис Врокен, – из кухни вышла матушка и представила мне женщину. – Она приходит через день и помогает мне по хозяйству. Миссис Врокен, вы ведь помните мою дочь Тильду?
– Конечно, помню. Здравствуйте, мисс Ларчик, – женщина кивнула мне, собрала тарелки в стопку и унесла их на кухню.
– Матушка, что происходит? Где миссис Стартон, садовник Мэлвик, Доррис и Флора? Что произошло с садом и огородом? Почему тебе помогает какая-то Врокен? – приступила я с расспросами.
– Потому что мы разорены, – со вздохом ответила матушка. – Мне уже давно нечем платить слугам, а поместье заложено за долги, оставшиеся ещё от твоего батюшки. Миссис Врокен – бедная женщина, согласившаяся со своим племянником-сиротой помогать мне без выплаты жалованья, только за еду. Иногда я прошу их остаться на ночь и они располагаются в бывшей комнате миссис Стартон.
Вот так дела! Оказывается, за три года многое изменилось, а мне об этом ничего не известно.
– Как же так? Я знала про батюшкины долги, но мне казалось, что ты справляешься! Ты же регулярно присылала мне деньги в Арканополь!
– Ты оказалась одна, в большом городе, без помощи родни. Государство взяло на себя заботу о твоём обучении, а мне оставалось только обеспечить твои расходы на еду и одежду. Я хотела, чтобы ты спокойно училась и ни о чём не беспокоилась, – матушка снова вздохнула. – По правде говоря, Тильда, я очень рассчитывала, что ты получишь диплом и найдёшь себе в Арканополе доходное место, а мои долги получат отсрочку.
– А теперь? Как быть теперь?
– Теперь всё тоже будет хорошо, – мне показалось, что голос матушки дрогнул. Она прижала меня к себе. – Мы обязательно справимся. Ты, главное, не волнуйся и не вини себя.
Конечно, не вини себя! Какая же я была эгоистка эти три года! Думала только о себе и своих развлечениях! Завалив выпускной экзамен, я ещё лишила матушку законной отсрочки долгов, которая предоставлялась ближайшим родственникам выпускникам академии. Я совершенно упустила это из внимания, когда с лёгкостью тратила деньги, полученные из Бримбера.
– Матушка, милая, я клянусь тебе, что через год обязательно сдам экзамен! – Я умоляюще сложила руки. – Ты только не сердись на меня.
– Я и не сержусь, – матушка улыбнулась, но мне показалось, что в глазах у неё стоят слёзы. – Давай-ка завтракать и приниматься за работу. Вечером к нам приедет ужинать важный гость. Мы должны его очень хорошо встретить.
– Гость? Это здорово! – я приободрилась в предвкушении весёлого вечера. – А кто к нам приедет?
– Мистер Дожидор.
– Кто?! – воскликнула я в изумлении, – Ты же не имеешь в виду того самого Дожидора из Фрогмора?
– Именно его я и имею в виду.
– Но матушка! Это ведь ужасно противный, жирный тип! У него всё лицо в бородавках, и от него воняет! Зачем он нам на ужин?
– Тильда Ларчик! – в голосе матушки зазвучали стальные нотки. – Мистер Дожидор – уважаемый и достойный господин! Сегодня вечером он наш гость, и ты сейчас пообещаешь вести себя с ним вежливо, как подобает хорошо воспитанной девушке!
– Хорошо, – буркнула я, – обещаю вести себя вежливо. Пусть ужинает и поскорее убирается к себе во Фрогмор.
– Вот и договорились. После завтрака пойдёшь на кухню помогать миссис Врокен. Хотя нет, – матушка взглянула на меня с опаской. – Пожалуй, обойдёмся без твоей помощи на кухне. Не будем шокировать мистера Дожидора твоим кулинарным мастерством. С приготовлением еды я помогу сама, а ты приберёшь в столовой и украсишь её к ужину.
– Ладно, как скажешь, – вздохнула я.
Это был тот самый случай, когда я сильно жалела, что меня отстранили от готовки. Уж я бы сварганила для мистера Дожидора что-нибудь «особенное» и отбила бы у него навсегда охоту приезжать к нам ужинать.
8
В семь часов вечера заявился мистер Дожидор. Он сам правил грузной тёмной лошадью, запряжённой в гремящую открытую повозку. К этому времени в столовой был накрыт стол, горели свечи, а стены украшали лубочные картины, вытащенные из чулана и протёртые мной от пыли. Племянник миссис Врокен по имени Пит оказался очень смышлёным и проворным мальчишкой. Он притащил охапки веток и тростника и соорудил из них довольно милые композиции, слегка пахнущие болотцем. Я очень надеялась, что запах еды и этих композиций заглушит запах, исходящий от мистера Дожидора, но мои надежды разбились вдребезги, лишь только этот «достойный господин» вошёл в наш дом.
За три года, которые я имела счастье не видеть мистера Дожидора, он стал ещё жирнее и отвратительнее, а воняло от него так, словно он носил за пазухой пару десятков сдохших лягушек.
– Добро пожаловать, мистер Дожидор, – приветствовала его матушка, церемонно поклонилась и натянуто улыбнулась, протягивая руку. – Я и моя дочь несказанно рады, что вы согласились отужинать с нами.
– Ну-у, Эмилия, дорогая, – противно загудел в нос мистер Дожидор. Красными, толстыми губами он громко чмокнул матушкину руку и прищурился, оглядывая меня цепкими маленькими глазками, – к чему такие церемонии между нами, старыми добрыми соседями? Как я мог отказаться от твоего приглашения? Это ведь крошка Тильда, не так ли? Помню, помню, какая милая была девчушка, а теперь и не узнать её в этой красотке. Позволь обнять тебя, деточка, на правах близкого матушкиного друга.
Не дожидаясь ответа, мистер Дожидор обхватил меня и прижал к себе. Его лоснящееся бородавчатое лицо оказалось совсем близко, и я чуть не задохнулась от вони. Но ещё больше я чуть не задохнулась от негодования, ощутив, как «близкий матушкин друг» совершенно бесцеремонно щиплет меня за зад. Я чуть было не врезала ему кулаком по ноздреватому носу, но вовремя вспомнила обещание, данное матушке, и стерпела.
– Как жаль, деточка, что твой покойный батюшка не видит, как ты изменилась и похорошела, – мистер Дожидор чуть отстранил меня и с ног до головы ощупал похотливым взглядом. – Мы с ним были в приятельских отношениях, а теперь сдружились с твоей матушкой, женщиной весьма обходительной и достойной во всех отношениях.
С этими словами мистер Дожидор отпустил меня и перевёл взгляд на матушку. Она скромно потупилась и затеребила завязки прозрачной пелеринки, накинутой на плечи, открытые платьем с глубоким декольте.
– Эмилия, ты выглядишь сегодня особенно аппет… обворожительно. Не перестаю любоваться твоей красотой, – произнёс с придыханием мистер Дожидор и приосанился, насколько ему позволил живот. – Ужин в компании двух очаровательных дам – что может быть прекраснее? Тем более для одинокого, неутешного вдовца, коим я являюсь уже четыре года.
Матушка мило улыбнулась и протянула соседу руку. Как у неё вообще хватает сил улыбаться ему?
– Пойдёмте в столовую, мой дорогой друг, – произнесла матушка, увлекая соседа за собой.
– С превеликим удовольствием, Эмилия, – облизнул толстую нижнюю губу мистер Дожидор.
В столовой он расположился по-хозяйски, во главе стола, еле встиснувшись в широкое кресло. Матушка села по его правую руку, а я – рядом с матушкой. Мне есть совсем не хотелось, особенно в компании вонючего мистера Дожидора, поэтому я сидела с почти пустой тарелкой и наблюдала, как «достойный господин» впивается гнилыми тёмными зубами в куски и быстро чавкает, роняя крошки на стол и живот.
– Ну, Тильда, как успехи в учёбе? – мистер Дожидор громко рыгнул и откинулся в кресле. – Ты ведь уже закончила академию?
– Тильда ещё не получила диплом. Ей предстоит сдавать экзамены через год, – быстро ответила матушка за меня.
– Ах, вот как, – прищурился Дожидор. – Значит, зарабатывать деньги магическим искусством она пока не может?
– Пока не может.
Мистер Дожидор хмыкнул с довольным видом и продолжил расспрос:
– Выходит, крошка Тильда, ты теперь снова будешь жить вместе с матушкой?
– Это ещё неизвестно, – уклончиво ответила матушка, снова не дав мне и рта раскрыть. – Но, скорее всего, в ближайшее время она вернётся обратно в Арканополь.
Я в удивлении уставилась на матушку. Вернусь обратно в Арканополь? Да я бы с радостью, но как? Академия больше не оплачивает мне проживание и питание, а высокооплачиваемую работу без диплома не найти. Обычная работа с низкой оплатой не компенсирует расходов даже на жильё. И у матушки совсем нет денег, чтобы я могла воспользоваться ими на первое время.
Пока я раздумывала над матушкиными словами, разговор перешёл на другую тему. Мистер Дожидор, разомлевший от ужина, начал хвастаться своей прибылью от ссуживания денег под проценты и о том, сколько он уже забрал имущества у тех, кто не может расплатиться вовремя. От его самодовольного лоснящегося вида меня чуть не стошнило. Я с трудом терпела его хвастовство и мечтала, чтобы мистер Дожидор провалился сквозь землю вместе со своим Фрогмором впридачу.
9
Ужин подходил к завершению, когда матушка отложила столовые приборы и встала из-за стола.
– Дорогая Тильда! Мистер Дожидор! – Торжественный тон, которым матушка произнесла обращения, мне очень не понравился. – Сегодня за ужином я хочу сделать объявление!
– Послушаю с удовольствием, – произнёс мистер Дожидор и с причмокиванием отпил из бокала. – Мы во внимании, дорогая.
– Тильда, милая, два месяца назад мистер Дожидор сделал мне предложение руки и сердца, – со вздохом сказала матушка, и у меня в волнении забилось сердце от дурного предчувствия. – Я обещала ему подумать…
– Хотя чего тут думать, – тихо проворчал сосед.
– Мне нужно было время. Обычно женщины не дают ответ сразу, – матушка взглянула на него укоризненно. – Я всё обдумала. Мистер Дожидор, я принимаю ваше предложение и даю согласие выйти за вас замуж.
Если бы прямо сейчас в нашу столовую ввалился разъярённый тролль, я бы не испытала и десятой доли того ужаса и удивления, которое почувствовала после слов матушки. Что?! Быть того не может, чтобы моя любимая, дорогая матушка решила выйти замуж за этого отвратительного вонючего субъекта! Это наверняка какая-то шутка с её стороны! Но нет, судя по всему, шуткой это не было, потому что физиономия мистера Дожидора расплылась в довольной улыбке. Этот «достойный господин» с необычайной резвостью выскочил из кресла и ринулся к моей матушке, чтобы заключить её в объятиях и поцеловать.
– Не сейчас, дорогой друг, – матушка быстро уклонилась от жирных губ мистера Дожидора и с выражением брезгливого отвращения выскользнула из его цепких ручонок. Довольно странное выражение лица для новоиспечённой невесты. – Оставим лобзания на потом, после свадьбы.
– Но, Эмилия, дорогая, – обиженно прогудел обескураженный «женишок». – Я так долго ждал этого и столько мечтал…
– Подождите ещё самую малость. Я хочу кое-что добавить. Одно маленькое условие, совершенно пустячное. Надеюсь, вы не откажете, мой дорогой друг?
– Смотря какое условие, – насторожился мистер Дожидор.
– Я выйду за вас замуж при условии, что вы оплатите Тильде годовое содержание на проживание в Арканополе! – твёрдо произнесла матушка.
В столовой повисла неловкая пауза, которую прервал Дожидор.
– Годовое содержание?! – воскликнул он. – Зачем это? Что ей делать в Арканополе?
– Она найдёт там работу и будет готовиться к сдаче экзамена.
– Одна? В Арканополе? В городе, где на каждом шагу подстерегают соблазны?
– Вообще-то я там прожила три года, – вставила я.
– Оно и видно! – вскричал Дожидор. – Хочешь вернуться к соблазнам! Эмилия, не делай глупости! Зачем Тильде уезжать? Девочке лучше остаться в Бримбере. Мы заживём одной дружной семьёй. Я заменю Тильде отца и буду любить её как родную дочь.
При этих словах мистер Дожидор посмотрел на меня многозначительным, далёким от отцовского, взглядом, и я сразу вспомнила его щипание за зад во время встречи. От мысли о жизни под одной крышей с этим «достойным господином» меня бросило в дрожь. Только не это! Как матушке вообще пришло в голову согласиться на замужество с этим отвратительным человеком? Я никогда не соглашусь стать его падчерицей! Уж лучше жить с жабами на болоте или в Арканополе ютиться в какой-нибудь захудалой дыре и выполнять чёрную работу.
Тем временем матушка продолжала настаивать на своём:
– Тильда должна уехать из Бримбера до нашей свадьбы.
– Нет! Девочке лучше жить дома!
– Для вас это крохотная сумма!
– Ни копейки на это не дам! – отрезал мистер Дожидор.
– Ах, вот как! – вскричала матушка и в изнеможении рухнула на кресло. – Я-то думала, что вы хотя бы капельку любите меня и дорожите мной, как я дорожу вами! – С этими словами она запрокинула голову и приложила руку ко лбу, в то время как другой рукой быстро потянула завязки на пелеринке. – Жестокий вы человек! От ваших слов мне трудно дышать! Я задыхаюсь!
Пелеринка соскользнула на пол, обнажив матушкины плечи и глубокое декольте её платья. Увидев матушкины плечи и её высоко вздымающуюся грудь в глубоком вырезе, мистер Дожидор остолбенел. Его нижняя челюсть отвисла, и он чуть было не начал пускать слюни, уставившись жадным взглядом на матушкины прелести. А там было на что посмотреть! У матушки была великолепная, пышная грудь, и сейчас за декольте скрывалась лишь самая её малая часть.
– Ты слышала Тильда? – простонала матушка и ещё больше откинулась в кресле.
Грудь колыхнулась, и ошалевший мистер Дожидор замычал что-то нечленораздельное.
– И этому человеку я хотела отдать всю себя, без остатка, – продолжала стенать матушка, – хотела скрасить его одинокие ночи и осветить собой его дни! А он не желает выполнить пустячную предсвадебную просьбу! Ах, как мне плохо! Моё сердце разбито!
При этих словах она положила руку на вздымающуюся грудь и начала её страстно гладить, вроде как пытаясь унять разыгравшуюся боль в сердце. На мистера Дожидора в это время невозможно было смотреть без смеха. Он стоял рядом со стонущей матушкой, красный как варёный рак, с выпученными глазами, и мелко трясся от возбуждения, причмокивая губами.
– Что вы стоите и смотрите на мои страдания, жестокий человек! – воскликнула матушка и подалась немного вперёд. Соблазнительное декольте оказалось почти вровень с лицом мистера Дожидора. Он нервно закусил губу и тихо завыл:
– Эми-и-илия… ты сводишь меня с ума…
– У меня от вас тоже голова кругом идёт, так я расстроена. Горло перехватило, воды бы глоток…
– Сейчас, сейчас, моя дорогая! – Трясущимися руками мистер Дожидор налил воды в бокал и поднёс его матушке со словами: – Я согласен. Только не мучайте меня больше, позвольте заключить вас в объятия.
– На что вы согласны? – матушкина рука дрогнула, и на грудь пролилось несколько капель воды. – Ах, какая я неловкая!
– Позвольте промокнуть!
Мистер Дожидор схватил со стола салфетку и растопыренными пальцами попытался приложить её к матушкиной груди.
– Что вы делаете? – вскричала матушка. Мистер Дожидор смял салфетку и с растерянным видом отступил на шаг. – Да ещё на глазах моей юной целомудренной дочери! Она может подумать о своей матушке, как о легкомысленной женщине с низкими моральными принципами!
– Но Эмилия! Должен же я помочь! И ничего плохого Тильда не подумает… о моей невесте.
– Невесте?
– Да! Я согласен! Согласен на твоё условие, – закивал головой мистер Дожидор. – Тильда уедет на год в Арканополь, я оплачу ей проживание.
От этих слов у меня забилось сердце в радостном волнении. Ах, какая молодец моя матушка! Разыграла целую комедию, чтобы добиться своего. Правда, ради этого она согласилась на отвратительное замужество. Эта мысль сильно омрачила мою радость.
– Я знала, что мой будущий супруг – самый великодушный человек на свете, – произнесла матушка и с обворожительной улыбкой поднялась с кресла.
– Теперь-то я могу обнять и поцеловать тебя? – спросил мистер Дожидор, не спуская жадного горящего взгляда с матушкиной груди, всё ещё вздымающейся в волнении. – Моя дорогая Эмилия…
Он раскрыл объятия, но матушка снова остановила его:
– Завтра вечером, дорогой друг. Я обещаю, что вы насладитесь моими поцелуями и объятиями завтра вечером. После того, как на бумаге заверите своей подписью выполнение моего условие… в качестве свадебного подарка.
– Вам нужна подписанная мной бумага? – мистер Дожидор недовольно поджал губы. – Моего слова недостаточно?
– Разве вас это удивляет? Вы же сами говорили, что слова – это воздух, и только бумага имеет значение, когда просили меня подписать кое-какие документы, – произнесла матушка, глядя ему в глаза. – Но если вы не хотите подписывать… что ж, я не могу настаивать…
С этими словами она забрала из руки мистера Дожидора скомканную салфетку и принялась аккуратно промокать воду на груди.
– Завтра, дорогая Эмилия, я приеду с подписанной бумагой, – произнёс мистер Дожидор, не спуская глаз с матушкиной руки, – и очень рассчитываю, что смогу наконец-то обнять свою невесту.
– Обещаю вам, мой дорогой друг, – матушка нежно улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя. Дожидор схватил её и принялся жадно целовать, быстро поднимаясь жирными губами выше по руке. – А теперь прошу простить меня, – матушка с выражением брезгливости на лице выдернула свою руку из цепких лап «жениха», – я очень взволнована и устала…
– Да, да, дорогая Эмилия, – забормотал мистер Дожидор, – я всё понимаю и откланиваюсь. До завтра, моя дорогая!
– До завтра! Миссис Врочек! – крикнула матушка. – Проводите нашего гостя!
– Зачем беспокоить пожилую женщину? Меня бы могла проводить Тильда, – мистер Дожидор перевёл взгляд на меня и осклабился.
– Она поможет мне убрать со стола, – сказала матушка, и я посмотрела на неё с благодарностью.
Этот вонючий «достойный господин» наверняка бы снова постарался ущипнуть меня за зад, а я бы не сдержалась и влепила бы сочную оплеуху новоиспечённому жениху.
На пороге столовой появилась миссис Врочек. Дожидор нехотя последовал за ней, а я тут же бросилась к матери за объяснениями её странного решения выйти замуж за самого отвратительного человека из всех, кого я знала.
– У меня нет другого выхода, дочка, – вздохнула матушка и обняла меня. – Главное, что ты не задержишься здесь и будешь жить в Арканополе. Постарайся только провести этот год с пользой и сдать экзамен. Иначе… – голос матушки дрогнул, – моя жертва окажется напрасной.
Больше ничего не объясняя, матушка отправилась к себе в комнату. Мы с миссис Врочек навели в столовой порядок, пожелали друг другу спокойной ночи и пошли спать. Всю ночь я грезила скорым возвращением в Арканополь, мечтала о случайных встречах с Кайлумом и строила планы страшной мести коварному Люкану, совершенно позабыв о грядущем замужестве матушки. Заснула я только под утро, и в моём сне мистер Дожидор в образе декана заставлял меня украшать свадебный торт мерзкими квакающими лягушками.
