Текст книги "Не уходи. Останься (СИ)"
Автор книги: Никтория Мазуровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9 Часть 2
За полчаса переполошился весь дом. Приехал Дрозд и привез с собой главного юриста, красивая женщина средних лет. Немного лохматая от быстрой спешки сборов, в руках небольшой дипломат с бумагами и аккуратные очки на курносом личике.
Прелесть, а не женщина. И как ее только в юристы занесло?!
Роман был недоволен, и это мягко сказано.
Они ненадолго уединились наверху. Дима давала последние указания перед дорогой, Ромка тихо приходил в бешенство.
– Не понимаю, почему ты берешь этого орангутанга, – это он так, любя, про Васю, – Мне не доверяешь?
– Рома, не неси чушь! – рыкнула раздраженно, взгляд метался по комнате, вроде все, ничего не забыла, – Мы не можем знать, что там и как надолго мы туда едем. Я не могу тащить Данилу с нами, а он должен быть под охраной. Его безопасность я могу доверить только тебе и Кимуре, больше никому.
– Не согласен. Вася хорош в своем деле…
– Да, но недостаточно. А если это попытка нас разделить?
– Ты же понимаешь, что это чистой воды подстава, понимаешь? – парень выдохнул, заговорил взволнованно, едва сдерживая эмоции, – Если с тобой что-то… я… мне как потом жить?! Ты их собой прикрывать будешь, а тебя кто прикроет, кроме меня, а?
– Давай без истерик, – отрезала непреклонно, обняла его и прижала к себе, – Все нормально будет, главное, что мы знаем: что-то будет, а это уже не мало.
– Дим…
В его голосе сквозил такой душевный надлом, такая боль и страх, что у нее ком в горле стал. Он ей как младший брат, родной и близкий. И вот так уезжать в неизвестность, – ей и без того страшно. А от понимания, что пока ее здесь нет, может случиться что угодно, становится совсем невыносимо, и хочется забрать его с собой. Плевать, что нельзя и это повышает риски попасть в крутой переплет, но зато вместе.
Но на то она и старше, и опытней, чтобы гасить такие желания в себе.
– На тебе безопасность Данилы, не облажайся до моего приезда. И если что-то пойдет не так, хватай его и валите из города.
Хлопнула его по плечам и вышла из комнаты, не оглядываясь.
У них и так лишний человек, не владеющий никакими навыками обороны. Катерина, милая женщина, которая может пострадать. И за ней придется приглядеть. Невинной крови на Димкиных руках не будет. Не в этот раз.
***
Все погрузились по машинам, решено было именно ехать, а не лететь. Так безопасней и больше возможности контролировать ситуацию.
В ее машине Василий за рулем, она на переднем сидении и сзади Шрайман с Катериной.
Во второй машине Дроздов и еще пара ребят.
Нервы на пределе. Дима ощущала себя мухой, которая по собственной дурости начала влипать в вязкую древесную смолу. И ее затягивало и затягивало, пока она с головой не погрузится в тягучую субстанцию и не задохнется без кислорода.
– Что там случилось, Катерина?
– Информатор говорит, что у них серьезные кадровые перестановки. Вы же знаете, как это делается, Игорь Михайлович, новые люди – новые законы. Тамошнее начальство хочет самоутвердиться, вот и стопанули наших ребят. Говорят, обнаружился какой-то лишний груз.
– А какой груз? Не уточнили?
– Намекнули.
– Не тяни кота за причиндалы, говори.
– Нашли какой-то подозрительный на вид порошок в герметичных упаковках. Но пока не вскрывают, ждут нас.
Дима улыбнулась.
Наркота, значит. Умно.
Вопрос: кто и когда успел это дерьмо организовать и подсунуть?
Но ничего, если сработали по наводке, значит, скоро все узнают.
****
Сейчас, Сургут. Россия.
Ибрагим ворочался на диване, хоть там и негде было развернуться, не мог уснуть уже битый час. Сон не шел.
И он прекрасно знал причину: за столько лет маниакально отслеживая все ее передвижения, Ибрагим с точностью мог сказать, что сейчас именно в этот конкретный момент, его Дима влезает в очередное дерьмо. И как всегда, с риском для своей жизни.
Но права вмешаться он не имел.
Силой мог увезти ее от этого Шраймана. У него были варианты. Все давно продуманы. Нужно было просто отдать команду и спустя десять часов она будет здесь.
Совсем рядом. Близко. На расстоянии вытянутой руки и безбожно, безумно далеко от него при этом.
У него нет права вмешиваться в ее игру, в ее месть. Потому что, это единственное, что у нее осталось из-за него.
Он может только помочь распутать это осиное гнездо, внести свой вклад, но не более.
Между ними и так бездна непонимания, вины, боли. Чертова прорва незаживших душевных ран. И наносить новые, останавливая ее, значит медленно, но верно ее убивать. А он, видит бог, уже достаточно натворил.
Скоро он ее увидит. Сможет заглянуть в безумные серые глаза, отливающие стальным оттенком и прочитать в них свой приговор.
Почему-то был в этом уверен. Именно приговор. Не прощение. Не помилование. Не любовь и нежность. А приговор. Будь у нее сила, она бы его застрелила еще тогда, а потом бы и себе пулю в висок, и дело с концом. Но не смогла.
Держала ствол в руках, на него направила. А рука дрожит и слезы беззвучно по щекам катятся.
Стоял на коленях, упираясь своим лбом в дуло ее пистолета и был бы рад, – на какой-то миг, сумей она спустить курок. Тогда исчезла бы боль. Исчезла бы проклятая вина. Все бы исчезло. Но…, не смогла. Отвернулась от него тогда, свалилась на больничную койку, бросила свой пистолет на пол и разрыдалась.
Ибрагим не смел прикасаться. Пальцы дрожали, но не от страха, от вины, заглушавшей все остальные чувства. И до сих пор так.
Он надеялся только на то, что скоро увидит свою зимнюю девочку и сможет ей все рассказать.
Если не захочет его услышать, значит, заставит, но его выслушает. И только тогда будет принимать решение, зная все.
Уважаемые читатели, добавляейте роман в библиотеку, ставьте лайки и подписывайтесь на автора!)))
Глава 10
Где-то на границе. Сейчас.
Жить на пределе своих возможностей – это трудно, но выполнимо, особенно, если от твоих возможностей зависят жизни других людей. К такому хардкору быстро привыкаешь, в какой-то степени даже впадаешь в зависимость. И она будет похлеще наркоты.
Потому что, это ты: твои руки, ноги, голова. Мозги, в конце концов. И человек вытаскивает из глубин самого себя такие ресурсы, что многим и не снилось даже. Это круче любого химического кайфа.
И Шрайман был таким своеобразным наркоманом. Теперь Дима это четко не только поняла, но и увидела.
Они почти десять часов провели в дороге. При этом, у её босса телефон не смолкал ни на минуту. Этот «робот» работал даже в такой ситуации. Раздавал всем указания, координировал действия. Кого-то даже успокаивал, кажется, это был кто-то из дизайнеров. Этот мужик помешан на своей работе.
Не удивительно. Ведь ничего другого у него просто нет. Брат не считается. Он и его успел профукать, не специально, но тем не менее.
Катерина… Вот тут стало Диме совсем весело. Потому что, эта женщина знала свое дело. И тоже не любила тратить время зря. Работала, кому-то звонила, кому-то угрожала, а кого-то просто убеждала своим ласковым голосом и железобетонными аргументами.
Диме, в среде таких гигантов бизнеса, становилось не по себе. Хотя, вот кто бы говорил-то? Можно подумать она не такая?! Такая же, просто сфера деятельности другая и присутствует некоторая доля личного мотива.
Но это так, мысли-рассуждения, чтоб мозги маленько передохнули.
До точки назначения доехали нормально и без приключений, что радовало и огорчало в то же время.
Все целы. Это отлично.
Вопрос: как они доберутся обратно?!
Дима неотступно присутствовала рядом с Шрайманом. И могла его наблюдать в несколько другой среде и видела его, с другой стороны. Не таким, каким привыкла считать за время работы на него.
Он не вступал в прямой конфликт с новым начальником таможенной службы этого региона. Стоял себе в сторонке, подпирал стенку и просто наблюдал. За кем наблюдал? Вот тут варианты были.
Первый, – за Катериной. Женщина профессионально вела разговор, ни разу при этом не оглянулась на босса, и не подняла голос, но ей этого хотелось.
И было еще кое-что. Это не бросалось в глаза в машине, в замкнутом пространстве и в окружении знакомых людей.
Но, как только Катерина попала в среду незнакомую, враждебную и состоящую больше из наглых и самоуверенных мужиков, она мгновенно напряглась. Всем телом. Каждая мышца могла вот-вот начать дрожать судорожно. Но лицо было бесстрастным, руки прямые, и вдоль тела. Она замерла, но была готова.
Вопрос: к чему именно?!
Шрайман, похоже, это тоже заметил, но явного внимания к таким странностям сотрудницы не показывал.
И Дима бы тоже не стала присматриваться, но у нее другие задачи и вот такие странности, не вписывающиеся в норму поведения, настораживали ее «чуйку».
Второй вариант. Шрайман глядел на нового начальничка.
Дай людям хоть капельку власти над другими, и они возомнят себя богами, вершителями судеб. Этот был именно из таких. А еще жадным. Дремучая смесь.
– Что конкретно Вы предлагаете? – женщина поправила волосы, и видимо собиралась подтянуть рукава блейзера к локтям, но остановилась, одернула сама себя. Правда, поздно, Дима успела кое-что заметить. Синяки на запястьях.
– Мы проведем стандартный досмотр, оформим протокол изъятия. А дальше уже не нам решать.
– Да, не вам, это абсолютно точно. Мы не пойдем на такой вариант. Эта партия камней, ее давно ждут, с ней скоро должны будут начать работу наши специалисты. А вы предлагаете нам бюрократическую волокиту, которая затянется минимум на месяц. Давайте откровенно…
А она молодец. Та еще штучка. Умеет играть словами, но и своей внешностью тоже. Миниатюрная, красивая, и эти очки. И слово «откровенно». Дима могла поклясться, что у некоторых присутствующих в этом кабинете подскочила температура и вспотели ладошки, а кое-что в штанах стало твердым.
Ха, ща она вас сделает ребятки.
Так умело сыграть на их желании показать себя «царями», н-да. Она молодец.
– Вы новый человек, я понимаю. Вы должны навести свои правила «в монастыре». Но только не за наш счет. Хотите, можем договориться полюбовно… – Катя подошла к столу, эффектно поддернула брюки-клеш и присела на край стола, – А нет, тогда нашу проблему я буду решать на другом уровне, и полетят головы.
– И что входит в ваше предложение договориться?
Борзый начальник подходит ближе к женщине, но подавить ее физически, массой, ему не дает Шрайман.
– Вы проводите изъятие, с протоколом, и как положено. Мой груз едет дальше, но с заменой водителя. Того, кто вез до этого, мы оставим вам и тем, кого вы вызовете, чтобы его допросить. Ну и, конечно, завтра в одном из банков мы откроем счет на имя вашей жены… – начальник побледнел, и нервно дернул головой, Шрайман едва заметно улыбнулся, – Ладно, не жены, давайте лучше на любовницу.
Начальник бледнеет дальше. Катерина, едва заметно, нервно переводит дыхание и достает из своего дипломата бумаги.
– Я думаю, лучше на имя вашей мамы, да?
Служивый кивает.
Все, можно расслабиться.
****
И опять они собираются в дорогу, но уже в обратный путь.
Шрайман расслабился и доволен, как котяра. Катерина тоже, даже щеки зарумянились, и улыбка играет на губах, правда глаза остаются настороженными. Но женщина хоть перестала быть настолько напряженной.
Дима себе заметку в уме все же сделала: выяснить природу происхождения этих синяков у нее на теле. Они ведь были не только на руках. На ней стильный блейзер, но под горло, и достаточно свободный, не обтягивающий. Руки и ноги тоже прикрыты.
Если выживут сегодня, Дима все выяснит и попробует помочь, если нужно…
Все загрузились по машинам.
Впереди ехали Дроздов и парочка парней вместе с ним.
Вася пристроился вторым, сзади замыкающая машина с Кимурой.
А напряжение нарастает снова. Дима оглядывается, присматривается. Что-то будет. И скоро.
Вся охрана с наушниками рации, если что, диапазона хватит на десять километров. Вокруг сплошной лес. Так что, с «гнезда» не обстреляют. До ближайшего города полчаса езды. Шоссе не скоростное, движение вялое.
Но подкорка кричала, била тревожный сигнал.
Набрала номер телефона по памяти.
– Рома, как у вас дела?
– Все живы-здоровы, никаких происшествий. У вас?
– Пока все тихо.
Вася бросил на нее внимательный взгляд, но молча продолжил вести машину.
– Пока?
– Рома, ты будешь моими глазами. Наши маячки хорошо видны?
У каждого, кто отправился в эту поездку был жучок GPS-навигатора, пришлось немало отвалить денег за подключение к спутнику, и подробную карту местности.
– Да, там у сети хорошее покрытие.
– Отлично. Загружай карту местности, просмотри есть ли рядом какое-то укрытие. Может, дом лесника или что-то такое. Любое строение подойдет.
****
Машина Дрозда замедляет движение, сбрасывает скорость, Васе приходится делать то же самое.
«Ребят, что у вас там?»
«Авария на параллельной полосе. Придётся принять немного влево и выехать за проезжую часть.»
Она и Вася переглянулись, канал связи был общий.
Эмоции отступают на второй план. Разум абсолютно чистый. Никаких сомнений. Никаких чувств. Голые инстинкты начинают преобладать.
Время замедляет свой ход, и она успевает продумать каждую секунду до того момента, как что-то произойдет.
«Игорь, будьте готовы. Нас попытаются разделить. Машины бронированные, успеем выбраться, прежде чем в решето все превратят.»
«Понял тебя. Мы резко тормозим, ты вытаскиваешь своих и разбегаемся.»
«Кимура, вам придется остаться, и разбираться до конца.»
«Понял уже. Принято.»
«Тогда поехали. Удачи, мужики!»
Никто не пожелал им удачи в ответ, потому что, не в ней дело. Но ей, как женщине, подобное высказывание спустили с рук.
– Вася, тебе нужно кое-что сделать. У нас будет минута. Я прикрою, но ты должен одного из них, взять прямо сейчас и утащить с собой. Я потом вас найду.
– Дим, ты что задумала?
– Он мне нужен живой, это ясно?
– Ясно, – процедил сквозь зубы.
На заднем сиденье царило молчание.
Игорь и Катерина, оба были на взводе. И понимали, что от них тоже будет зависеть, выберемся мы все из этого дерьма все целые и относительно невредимые, или же, кто-то не успеет «унести ноги».
– Дима, что нам делать?
– Слушать меня и делать все, что я говорю.
– А конкретней нельзя? – Катя не выдержала, голос сорвался. Дима от резкого звука поморщилась.
– Пока нельзя. Катерина, у вас обувь удобная? Бежать сможете?
– Да, смогу.
– Отлично. Первая хорошая новость.
«Подъезжаем. Будь готова.»
Дроздов. Сука. Как бы она хотела отбросить все принципы и просто всадить ему пулю в затылок, – прямо сейчас, под шумок, это будет сделать проще простого.
Но у нее за спиной сидят два ни в чем не виноватых человека, и их жизни зависят от ее решений и ее действий.
– Катя, я вас очень прошу отбросить панику в сторону. Вы с Игорем будете выходить в одну сторону. Но, без меня и моей команды, никто не двигается никуда, ясно?
– Да.
****
Время снова замедляет свой бег и все происходит, как в кино.
Три машины стоят на дороге, вроде как авария, даже ДПСники есть. С автоматами, мрази.
Машина Дрозда резко тормозит и, слава богу, они не успевают заехать в расставленную ловушку. А она там была. Их бы расстреляли с двух сторон, никто бы и пикнуть не успел.
Все решения принимают за доли секунды.
Дроздов загораживает своей машиной дорогу, преграждает путь, и у них есть возможность выбраться.
Крики. Звуки выстрелов. Мат.
По венам бежит не кровь, а чистый адреналин.
– Всем пригнуться и не двигаться.
Катя упала на сиденье, ее сверху прикрывает Шрайман. Вася вывалился на улицу, ему зацепило руку.
Дима выскочила из машины и начала отстреливаться.
– Вася, мужик на три часа, его бери! – заорала, стараясь перекричать шум. Мужчина кивнул и побежал, куда сказано.
Парни из третьей машины повыскакивали, Кимура тоже, уже рядом. Прикрывает, оставшихся в салоне людей.
Пара секунду на блютус-гарнитуру и Рома уже на связи.
– Будешь выводить нас через минуту, найди оптимальный маршрут. С нами будет Катерина.
– Понял. Менты уже в пути, Дима. Вам нужно убраться быстрей.
Но разговор она не успевает закончить. Откуда ни возьмись, появляется еще один стрелок, прямиком с другой стороны дороги, еще одна машина подъехала, а они и увидеть не успели.
Снова оглушительные выстрели.
Дима кидается к машине.
– Выходите с Катиной стороны и бегом к лесу. Живо-живо-живо!
А этот странный камикадзе профи, стреляет на поражение.
Кимура падает.
Дима бросается к Шрайману, а параллельно с этим успевает заметить Дрозда. Он тоже бросился к ним. Но застыл. Застыл, бл*дь!
Катя кричит, ее на землю повалил Дрозд.
Шрайман трепыхается под Димой, его белая рубашка окрашивается кровью.
Резкий разворот, рука не дергается. А у камикадзе во лбу остается красивая дырочка, правда, сзади половина черепа раскурочена.
– Подъем, – заорала, – В машину Кимуры.
Планы пришлось менять на ходу. Люди были не подготовлены к такому отпору. И профессионалов среди них было всего два. Один уже сдох, а второго Вася завалил на асфальт и приложил затылком, как следует.
Все закончилось за какие-то пару минут.
Катерина сидит и захлебывается слезами, у нее шок. Она уже себя не контролирует, поэтому и не понимает, что руки оголены до локтей и все видят почерневшие следы безжалостных рук.
Шрайман в окровавленной рубашке. Сидит, и ничего не соображая, вертит головой, смотрит по сторонам.
Дроздов подлетает к нему.
– Ты ранен?
И начинает дергать его. Осматривает голову. Поднимает руку. Даже успел расстегнуть пару пуговиц на рубашке.
Шрайман вспылил. Отбросил его руки от себя.
– Отвали, это не моя! – орет и встает, идет к Диме.
А она наблюдает этот балаган с улыбкой на губах. Рукав пиджака весь пропитался кровью. Ее кровью. И плечо все горит. Будто там не пуля, а лава самая настоящая. Но бурлящий адреналин еще не дает ощутить весь аспект боли. И эмоции еще притуплены. Поэтому, Дима способна улыбаться довольно.
Шрайман подходит ближе, прямо в своих шикарных дизайнерских брюках опускается на пропыленный асфальт.
Привалился своим боком к ней, выдохнул.
– Ты мне жизнь спасла.
– Да, я знаю, можешь не благодарить.
Шрайман недовольно выдыхает, но тоже улыбается, правда язвительно.
– Я и не собирался, я тебе за это деньги плачу.
– Мало, Шрайман, деньги меня счастливой не сделают.
– А что сделает?
И на какой-то миг ей захотелось ответить ему правду. Просто рассказать. Но, это не его проблема, и вываливать на Игоря все она не имеет права.
– Допрос того ублюдка, – она кивает головой на мужика, скалящего зубы, и Васю, который снова приложил того башкой об асфальт, – Устроишь мне такую развлекаловку?
– Да не вопрос, но сначала пусть врачи подтвердят, что ты не умираешь, окей?
– Что, будешь по мне скучать? – ехидненько поддевает его, а Шрайман смотрит серьезно, но, улыбаясь, отвечает.
– Да, сдохну от тоски просто.
Послышался вой сирен.
Они легко отделались. Слишком легко, если смотреть правде в глаза. Спасибо за это Дрозду. Потому что, поступи он по-другому, не загороди своей машиной и не подставься под пули, раненых было бы больше. И убитых тоже.
В этой ситуации Дима смогла понять несколько вещей, и в них еще предстояло разобраться.
Но Дроздов… Тот момент, когда он дернулся, замешкался. В его глазах мелькнула такая боль, что сейчас Диме стало трудно дышать. Он сожалел, и ему было дико больно, что ему пришлось выбирать, кого прикрыть.
И метался он не между Катериной и Шрайманом.
Дроздов дернулся в сторону ее, Димы. И прикрыть хотел ее и Шраймана. И больно ему было, разрывался потому, что между ними, двумя. От того и застыл.
И хорошо, что выбирать ему не пришлось. Случай сам все решил.
Дима не могла дать стопроцентной гарантии, что собой он бы прикрыл Шраймана, а не её.
И сейчас он ей в глаза не смотрит, прячет их. Потому что эмоции подводят. И он не способен их спрятать.
Очередная загадка в его поведении.
Как он может быть ее смертельным врагом и при этом хотеть спасти ее жизнь, ценой жизни других и своей собственной?
Она не могла этого понять.
И это злило. Бесило. И Дима приходила в ярость от этого непонимания. Потому что, сама могла поступить подобным образом, только в одном случае: защищая того, кого любит больше жизни.
***
Все упирается в деньги. Причем, не в их наличие, а в их количество. До хрена у тебя денег, – отлично, – перед тобой открываются все двери и возможности, о которых некоторые и мечтать не могут.
Вот так и сейчас происходит.
Он до сих пор пребывал в шоке. От этой стрельбы. Криков. Матов. И от тел. Кого-то ранили, а кого-то убили.
Шрайман до этого дня никогда не видел, как убивают людей.
Мертвых видел. Запах формальдегида помнил. Когда родителей хоронили, их этой фигней специально обрабатывали.
Но ни разу в жизни не видел вот так: оглушающе близко, лицом к лицу, практически.
Он не осознавал угрозы до конца, теперь ясно это понял. Все думал, что нанять Диму по просьбе Дрозда – это превентивная мера, так сказать, для успокоения совести или что-то такое. Но уж никак не думал, что будет реальная угроза. Как в начале девяностых или нулевых. Взрывы машин, в качестве акции устрашения. Или вот попытка расстрелять на дороге.
У него в ушах от выстрелов звенело. Слишком громких.
А перед глазами тот мужик. Человек, у которого оружие, и наставлено оно на него.
Какая-то секунда, а в голове мысль «вот и все, – это твой конец».
Но не сложилось.
Дима… одно движение, и он упал, а она сверху что-то прошипела, и очередной выстрел, но он больше всего зазвенел в ушах. Потому что прямо над его головой.
И тот человек… он застыл. Не упал сразу, как это в кино показывают. А застыл на миг. И струйка крови по лбу вытекает, гаснет жизнь в глазах, и только потом он падает.
Наверное, стоит быть благодарным, да. За то, что это не он сам вот так упал, лишившись жизни, а кто-то другой.
Но у него язык не поворачивается сказать «спасибо, что убила человека и сохранила мне жизнь».
Не мог из себя этого выдавить. Не мог. А Дима… она все поняла тогда, поэтому шутила, насмехалась и ехидничала.
Даже потом, когда ей зашивали рану. Усмехалась и шипела сквозь сжатые зубы. Но от анестетика отказалась. Очень вежливо отказалась.
«Идите в *опу!»
Это было мило.
Возвращаясь к вопросу денег.
На дороге ведь была тишина. Никаких лишних машин. Потому что все покупается и все продается.
Он вот денег на свою охрану не пожалел и остался жив. А те, кто хотели его убить, денег пожалели, поэтому менты приехали чуть раньше положенного.
И теперь эти продажные твари танцевали возле него ламбаду и готовы были вылизывать ему задницу. И правильно делали, потому что он был чертовски зол. Люди это уяснили, подкрепились шелестящими бумажками и дали возможность понаблюдать допрос и даже поучаствовать в этом всем Диме и Дрозду.
Вася был ранен, но находился рядом с ним, а вот Кимура еще не пришел в себя, его ранило гораздо сильней, и врачи на давали никаких гарантий на положительный исход. И Диму это разозлило, подстегнуло.
Она была на взводе. Вокруг нее летали такие эманации ярости, что, кажется, воздух в допросной начинал потрескивать, и запахло грозой.
Но в разговор она пока не вступала. Стояла в сторонке и слушала.
Стандартные вопросы. Имя. Фамилия. Год рождения. Профессия. Как оказались на дороге. Что может сказать по поводу оружия и попытки убийства.
А она стояла и закипала с каждой секундой.
Она знала Кимуру больше пяти лет. Они прикрывали друг другу спины. Охраняли одного и того же человека.
В его лице она действительно видела близкого человека, даже друга. И теперь врачи не могут сказать выживет он или нет. Все зависит от организма. И от его желания жить. В этом то уж точно сомневаться не приходится. Кимура Ли жить хочет. Он еще не женился, не влюбился и не завел детей.
А должен. Должен.
Абстрагироваться от эмоций не удавалось.
Тупой лизоблюд не знал с какой стороны подойти к этой мрази. Видать, с наемниками первый раз сталкивается за свою карьеру. Да и что с него взять? Он обычный следак, ни инициативы, ни ума. А ждать ФСБэшников слишком долго.
Дима бы его расколола, оставь ее с ним на пару минут. Но, увы, такой возможности ей даже деньги Шраймана не дадут. Жаль.
И, чтобы не сорваться, она вспоминала.
Отец всегда требовал невозможного, – что от нее, что от брата. Его тренировки– чистый ад. И она могла давно сломаться, если бы не брат.
Он говорил, что нужен «якорь». Эмоциональный. Какое-то событие. Слово. Строчка из стихотворения или песни. Что-то, что будет отвлекать от испытываемых эмоций.
У него это была песня, пара строк из нее, но они помогали. И ей тоже.
Отец практически рвал ей мышцы, растягивая, она проговаривала эти строчки из песни и терпела. Смиряла себя со злостью и болью.
«… не всем волчатам стать волками, не всякий взмах сулит удар…»
Эмоции взяты под контроль, и разум снова чист. А эта мразь и следак застыли. Смотрят на нее, но по-разному. Следак с недоумением, а вот второй, со страхом, диким и первобытным. Аж пот на лбу выступил и зрачки расширились.
Задергался, скотина.
Почему?
Она оттолкнулась от стены, плечо заныло адской болью, пришлось сжать зубы, чтобы не застонать.
– Если инстинкты кричат, что ты в дерьме – значит, ты в дерьме, дорогой. Смирись и начинай выбираться. Этой мой тебе профессиональный совет.
– Я не знаю кто заказчик. Не знаю.
– А я разве тебя спрашиваю о нем? Меня интересует кто тебя на него вывел.
Мужик сцепил зубы, желваки на щеках заходили.
– Ты зря его защищаешь. Вас подставили, вы пушечное мясо, и вы все сядете на приличный срок.
– В каком смысле подставили? О чем ты, цыпочка?
– Вам не дали полную информацию об объекте, поэтому план у вас был херовый и положили мы вас, как котят, за пару минут.
Правда ему не понравилась. Но боялся он по другой причине. И молчал из-за нее.
– Чего ты боишься? – следак оказался не дураком, тоже кое-что смекнул и Диму перебил, – Мы постараемся, чтоб вы пошли по другой статье. Просто, назови, кто вас навел, а дальше мы сами.
– Как только я сяду, меня уберут, даже очухаться не успею.
– Почему? Если ты будешь молчать, сядешь, да, но и у нас никакой информации не будет.
Мужик замолк, а потом посмотрел на Диму. И в его глазах был дикий страх. Ужас.
– Из-за нее. Знавал я одного паренька, он, когда курок на винтовке спускает, тоже про волчат напевает. И он будет пострашнее вас, вместе взятых.
– И причем здесь этот паренек, как ты говоришь? Имя или кличка у него есть?
Сердце застучало сильней. С удвоенной силой.
Не может такого быть. Не может. Мало ли кто эту песню знает. Это ж классика отечественного рока.
Следователь задавал вопросы, а у нее язык стал тяжёлым. Она только смотрела на этого мудака и видела, что еще чуток и он обделается.
– А у нас у всех один посредник.
– У кого, у всех? Дима, вы понимаете, о чем он говорит?
«Посредник», значит. Ну-ну.
– Не совсем. Так у кого, говоришь, еще? Договаривай.
– Сколько у него клиентов я точно не знаю. Но, я и Саймон, точно знаю, что Волчара тоже, и Зима.
– Откуда знаешь? И подробней, что за Волчара и Зима?
Мужик смотрел ей в глаза и усмехался. Да. Он знает, кто такая Зима, на самом деле. Теперь знает. И ему до одури от этого страшно.
– Интерпол вам в помощь, они Зиму давно ищут. А вот Волчара, он давно не светился, залег на дно уже года два как. Раньше его по-другому звали, говорят он служил.
Дима не выдерживает. Подходит ближе. Наклоняется.
– Зимний волк.
Хриплый голос срывается на шёпот, но она слышит.
А дальше происходит то, чего никто не ожидал, потому что он был в наручниках. И Дима ничего не успевает сделать.
Мужик вскакивает с места, хватает ее за волосы и мордой об стол. Следак кричит. У нее кровь из носа мешает смотреть и видеть.
А этот смертник выхватывает из ботинка нож и всаживает себе в шею по самую рукоятку. Он падает, нож выскальзывает из раны и все покрывается кровью.
Вот и поговорили.
Отлично.
Не забывайте добавлять роман в библиотеку, ставить лайки и подписываться на автора! Мне очень нужна ваша поддержка!)))
