Текст книги "Поломанная (СИ)"
Автор книги: Никта Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 7. Гармония
Алексия похлопала своими пышными ресницами. Повторила фразу подруги про себя несколько раз. А затем прислушалась к своим ощущениям.
Было неприятно. Не так что боль в груди и хочется волком выть. А так что маленький обиженный котенок, который привык, что его постоянно бросают, очередной раз выпустил коготки и неспешна, скребется внутри.
Брюнетка привыкла погружаться в себя и оценивать нанесенный урон своему душевному состоянию. Ведь если во время не уловить и не предпринять решительных действий, то случится срыв, а это не самое приятное. Но тошно становится не от самого срыва, а от последующих дней. Восстанавливаться после всего приходится долго и медленно. Поэтому лучше заранее оценить ситуацию, чем потом прибывать, несколько дней, даже недель, в худшем случаю месяцев, в отвратительной тягучей прострации.
– Это неприятно, – проговорила Лекс, после недолгого молчания. – Но не сам факт помолвки, а факт умалчивания. Хотя если учесть, что мы особо не общались, то у него не было даже случая об этом рассказать.
– Верно, – улыбнулась Ви. – Просто будь осторожна, ладно?
– Конечно, – повторила улыбку Лекс, – Что может произойти за несколько недель? Мы даже не видимся.
– На самом деле, много чего может произойти. Тебе ли этого не знать?
Брюнетка ухмыльнулась. Потому что Ви говорила правду. В прошлый раз ей потребовалось несколько дней, чтобы потерять голову от своего сводного брата. И четыре года, чтобы прийти в себя от последствий. Но ведь сейчас ей не восемнадцать. Сейчас и мозгов побольше, и страхов не меньше. Прошли те времена, когда она позволяла себе любит ушами. Действия вот что важно.
«В этом-то и дело. Тис очень мало разговаривает. Наблюдает и молча, помогает». Лекс встряхнула головой. Мысли. Не самый лучший ее друг. Они слишком навязчивые. Всегда подталкивают к пропасти. Она так устала с ними бороться. Но ведь порой они бывают правы, а от этого еще беспокойнее.
– Просто давай переживем эти недели и вернемся домой, – слабо улыбнулась брюнетка.
– Почему ты так стремишься попасть на эту свадьбу? Знаешь ведь, это плохая идея.
Ви отошла и начала накрывать на стол.
– О, это отвратительная идея, – хохотнула девушка. – Просто, – она замолчала, обдумывая ответ. – Знаешь, когда погружаешься в воду, то задерживаешь дыхание, а когда выплываешь на поверхность, то жадно глотаешь воздух.
Рыжеволосая остановилась и внимательно посмотрела на подругу. Кивнула.
– Вот и я хочу выплыть наружу. Вдохнуть воздух и продолжить жить, дыша полной грудью. Ведь как ни крути, эта история до сих пор давит, влияет на меня. Я думаю, по крайне мере хочется в это верит, что когда увижу, как он счастлив, то смогу отпустить. Что я, наконец, вынырну и станет легче дышать.
Виталина подбадривающее улыбнулась.
– Надеюсь, так оно и будет.
– Тебе помочь? – Встрепенулась брюнетка и переключаясь от разговора.
– Да.
Домашняя суета всегда приводила мысли в порядок. Эти двое так привыкли друг другу. Приспособились. Они походили на единый слаженный механизм. Без слов понимая и предугадывая действия или слова.
Трудно сказать, кому было сложнее ужиться. Той, которой пришлось подстраиваться и научиться выносить причуды. Или той, которой пришлось впустить в свой нестабильный мир совершенно постороннего человека. Очевидно одно: им обеим было трудно довериться. Поделиться своей историей.
После ужина подруги переместились на диван. В поисках интересного кино или передачи они беспрерывно переключали каналы. Смеялись от очередной глупой рекламы, которая неожиданно привлекала внимание.
– О, а это еще что?
Внимание привлекла молодая девушка в красивом вечернем платье, спускающаяся по лестнице. Ви перевела взгляд на верхний правый угол экрана.
– Холостяк, – прочитала вслух. – О, это русская версия.
– Переключи. Я и американскую-то не смотрела. – Фыркнула Алексия.
– Подожди, давай посмотрим пару минуточек.
И минуты затянулась на часик. Подруги не переставали комментировать, смеяться и обсуждать происходящее на экране.
– Господи, ну и бредятина. Что за идиоты смотрят такое?
– Не знаю, наверно, такие же, как мы, – проговорила Лекс.
Подруги переглянулись и расхохотались.
– Люблю деградирующие передачи. На их фоне я чувствую себя адекватной, – успокоившись, сказала брюнетка. – Надо будет и американскую версию посмотреть. Оказывается это, расслабляет.
– Конечно, расслабляет. Мы уже час поносим других девушек. Хочу заметить, они в красивых платьях, отпадным мейком на свиданиях с красавчиком. А мы с тобой в старых лохмотьях, с гнездом на голове, а мое лицо тоналку уже пару дней не чувствовало. Нужно ли говорить, что внимания миллионера ни одна из нас не получала никогда в жизни?
– В этом и прелесть таких передач. Они умные, красивые, самодостаточные снимаются в телешоу. А мы, это просто мы. В трениках и с гнездом на голове, но кто нам мешает обсуждать намного удачливее девушек, чем мы? Никто. Мы получаем удовольствие, а они внимание миллионов зрителей, завидного жениха, популярность и деньги.
– Как ни крути мы в пролете.
– Именно. Поэтому мы и перемываем им кости.
– В одном я с тобой не согласна.
Лекс вскинула бровь, переведя взгляд на подругу.
– Мы тоже красивые, умные и самодостаточные. И не смей спорить! – Добавила рыжеволосая, когда увидела скептическое выражение напротив. – У нас другая красота. Простая. Я где-то читала, что настоящая красота в простате.
– Ты сама это только что придумала, – хохотнула брюнетка.
– Да придумала, но это не значит, что это не правда, – заулыбалась Ви. – Если бы был один стандарт красоты, то каждый второй человек был бы уродлив и несчастен.
– Окей, – оживилась Лекс. Подруги любили спорить друг с другом, поднимая разные темы для обсуждений. – Я согласна, что стандарты красоты разные. Каждому свое. И мы, однажды, для кого-то станем богинями неземной красоты. А что насчет ума? Посмотри на нас. Я горе журналист, который из дому-то выходит по ночам, продвижение по карьере ноль из-за фобий. Поэтому просто редактирую тексты. Для этого много ума не надо. И ты. Секретарь частного психолога, не такая уж и умозатратная работа.
– Эй! – От возмущений рыжая подскочила на диване. – Когда эта профессия стала определять уровень ума? Да, мы с тобой не первоклассные специалисты в своей области, но это не означает, что мы глупее других. Просто у нас обстоятельства.
– Вот именно большинство прикрывается этим самыми обстоятельствами. А что мешает тебе преодолеть эти самые обстоятельства? Или мне? Сколько раз я прерывала курсы у психотерапевта? Что мешает мне пройти полный курс и возможно навсегда избавится от своего ОКР или тактилофобии? Страх новой жизни. Или возможно мне комфортно со своими причудами. Или я чувствую себя с ними в безопасности, потому что в такую как я не влюбятся, а значит, не причинят боль. А что мешает тебе отучиться на психолога и стать им, и чтобы тебе приносили кофе, а не ты? Тоже страхи.
– Но это же страхи, а не мозг! – Возмутилась Виталина.
– Все страхи у нас в голове. – Пожала плечами Лекс. – Если бы мы были умнее, то не допустили эти преграды в наших головах.
– И все же это не определяет уровень интеллекта! – Негодовала рыжеволосая.
– Окей, вспомни Стивена Хокинга.
– Он тут причем?
– Притом. Если ты забыла, мужик был парализован, передвигался на инвалидном кресле, а вскоре он перестал разговаривать из-за какой-то там болезни. Но ему не помешало стать поистине великим ученым, стать отцом и мужем несколько раз. А он был таким не с рождения, но большую жизнь был инвалидом. Он не сдался, Ви. Он работал над собой, над различными гипотезами, наукой и над много чем еще. Он поборол своих демонов и жил, творил, изучал. Согласились, у мужика проблем-то побольше наших было.
– То есть ты считаешь, что человек умный тот, кто смог побороть свои страхи и продолжил заниматься любимым делом несмотря ни на что?
– Верно.
– Я не думаю, что согласна с тобой. Больше похоже на определение волевого или сильного человек. – Проговорила рыжеволосая, осмысливая слова подруги.
– А что сила и воля без разума? Сначала нужно победить здесь, – брюнетка прикоснулась к своему виску. – А потом уже иди в бой сюда. – Она коснулась груди под сердцем. – Только умный человек сможет найти гармонию между этими двумя.
Неожиданно раздался звонок в дверь.
– Я до сих пор неуверенна, согласна ли я с тобой, но этот разговор еще не закончен.
Рыжеволосая встала и направилась к двери.
Через пару минут подруга зашла в комнату вместе с мамой Лекс.
– Ну, удачи тебе в поисках гармонии, – улыбнулась Виталина и скрылась в комнате.
Алексия выдохнула. Она никогда не претендовала на звания разумного человека и путь к гармонии она даже не начинала. Потому что знала, что самой главный бой проигран еще четыре года назад. В тот самый момент, когда фобии полностью завладели главенство над всем сразу. А на новую схватку пока не было сил. Хотя здесь дело больше в желании, а это совсем другая тема для обсуждений.
Светлана Александровна оглядываясь по сторонам, медленно прошла к дивану и села на самый край. Женщина внимательно посмотрела на свое дитя. Ей хотелось увидеть тепло в карих глаза, но там было только холодное безразличие. От этого она поежилась.
Мамы. Они чувствуют, что с ребенком что-то не так, даже такие бездарные. Светла почувствовала изменения в дочери еще после смерти первого мужа, но яростно игнорировала это. Потому как личная жизнь с тяжелым кошельком с крупными купюрами была, на тот момент, важнее. У нее были благие намеренья. Обеспечить безбедную жизнь своему ребенку, но все вышло из-под контроля. Поэтому Светлана Александровна понятие не имела, как все исправить и наладить отношение с дочерью.
– Привет. – Проговорила она первая, так как видела, что Лекс и не собирается что-либо говорить. В ответ получила скупой кивок. – Благородно со стороны Мстислава поселить вас в свою квартиру. – Снова кивок. – Хорошо обустроились?
– Слушай, ни к чему вести бесполезные беседы для завязки разговора. Давай сразу к делу, – тон спокойный, взгляд пустой.
– Я просто хотела поговорить. – Немного замялась женщина. – Мы с тобой не виделись столько лет и вот ты здесь и…
– И снова выгнана из дома. Классика. К чему здесь разговоры?
Светлана вздрогнула от тона дочери. Он был спокойный, но ядовитые нотки больно резал внутренности.
– Я хотела извиниться за это.
– Не стоит.
– Алексия, послушай… – Мама придвинулась ближе, дочь отодвинулась. Разочарование моментально отразилось на не молодом лице. – Я понимаю у нас сложные отношения. И мы некрасиво расстались с тобой в прошлом.
– Не красиво это когда помада размазалась по лицу, а вы просто выбросились меня. – Фыркнула девушка. – Я не думаю, что этому вообще есть определение.
– Не драматизируй, – повысила голос родительница. – Та ситуация вынудила нас так сделать.
– Какая ситуация, мам? – Лекс впервые за эти минуты посмотрела на нее. В глазах боль и разочарование. – Раскрылся наш роман с Андреем. С НЕ родным братом. Мы с ним никто друг другу. И ничего страшного в нашей связи не было! Ты даже не дала мне все объяснить. Не поговорила со мной, а сразу согласилась с отчимом отправить меня за границу!
– Я думала, так будет лучше, – бормотала женщина, склонив голову. Было не выносимо смотреть на искаженную гримасу боли и обиды дочери.
– Для кого? Для репутации семьи? Для вас с Сергеем Аркадьевичем? Для Андрея? Но точно не для меня! После смерти отца не прошло и года, как ты закрутила новый роман и поставила меня перед фактом переезда в чужой дом, в чужую семью!
– Я хотела тебе дать все! Благосостояние, хорошую жизнь, образование! – Вскочила Светлана, возмущаясь словами дочери.
– И при этом не дала мне ничего, – спокойно проговорила Лекс.
Слова как пощечина. Хлесткие и звонкие.
– Зачем ты так со мной? – Прошептала родительница, снова присаживаясь. Голос дрогнул.
– Тот же вопрос я могу задать и тебе. Ты знаешь, что со мной происходило эти года? Что я пережила?
Светлана не могла говорить, только отрицательно покачала головой. Она неотрывно смотрела на свою дочь, боясь услышать ее историю.
– Ты знаешь что такое ОКР? Обсесси́вно-компульси́вное расстро́йство?
Отрицательный кивок.
– Психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых мыслях, обсессиях, или действий, компульсий. В моем случае больше второго. Когда нервничаю, я должна что-нибудь теребить в руках, иначе в голове все как в тумане и мысли вперемешку со страхами заполняют голову. Начинается такой хаус внутри, что хочется кричать. Но знаешь, это даже не самое главное. Тактилофобия мой злейший враг. Теперь я не переношу, когда ко мне прикасаются чужие люди. Представь такое в чужом городе. Я умирала каждый раз, когда ко мне прикасались. Натирала кожу под душем до красноты, чтобы смыть прикосновения.
По женским щекам катились слезы. Это не пролитые слезы родного дитя. Светлана смотрела на пустое выражение лица и пугалась. Что же она натворила?
– Потребовалось несколько лет, чтобы осознать, что я не сумасшедшая. Да, с изъянами, но с ними можно и нужно жить. Преодолевать, бороться за будущее. Я делаю это каждый день.
– Прости меня. – Всхлип и еле слышный шепот слева.
– Я не держу на тебя зла, но теперь прошу просто не лезть ко мне. Оставьте меня в покое. Я буду присутствовать на этой свадьбе для поддержания имиджа вашей семьи, но после забудьте. Однажды ты это сделала, думаю еще раз, не составит труда.
– Алексия… – прошептала женщина, заливая слезами юбку.
Брюнетка, даже не взглянув, ушла в другую комнату к Виталине.
– Я провожу ее, – проговорила рыжеволосая, сразу же вставая с кровати. Она все слышала.
Лекс подошла к окну и посмотрела вдаль, на горы. Внутри все было пусто и на удивление спокойно. Она перевела взгляд на свои руки и удивилась.
Ее вечно теребящие пальцы в самые волнительные моменты, теперь мирно находились внизу. Девушка удивленно подняла их вверх и посмотрела. Покрутила туда-сюда. Встряхнула. В голове все то же самое тихое спокойствие. Не пугающее до одури и дрожи. А такое будто что-то починили. Вылечили. Лекс почувствовала умиротворение.
Нежные руки обвили талию, а подбородок так привычно лег на плечо.
– Ты в порядке?
– Да.
И это была чистая правда. Первая за несколько лет.
Глава 8. Спокойствие
Психотерапевт Лекс давно говорил, что ей нужно встретиться со своей семьей и начать диалог. Что не нужно закапывать в себе все эмоции, а научиться выражать и высказывать их. Брюнетка так глубоко ушла в себя, что организм не выдерживает и пытается бороться сам. И именно отсюда и появились все эти диагнозы и фобии. Как говорит доктор, все проблемы в голове. Разберись в ней и жить станет легче.
Девушка тогда фыркнула и прекратила сеансы. Сейчас она испытывала некий стыд, за свое презрение и недоверие. Психотерапевт был прав. Нужно начать разговаривать. Высказываться. Ведь приятно ощущать спокойствие и ясность ума, вместо безумного тумана в голове.
Она солжет, если скажет, что слезы матери принесли ей боль. Нет. Как бы это ужасно не звучало, но от этой картины по венам растеклась радость. Когда плакала Лекс в чужой стране, в чужом городе, ей никто не сочувствовал. Когда у нее случился первый приступ, никого не было рядом. Когда она стояла под ледяным душем, смывая битый час чужие случайные касания, натирая кожу до красна, никто ее не остановил.
Лекс могла понять мотивы матери. До знакомства с Сергеем Аркадьевичем они были среднестатистической семьей. Хватала на еду и одежду не более. После появления мужчины, появились и ужины в дорогих ресторанах, украшения, отпуск за границей. Появилась перспектива. Единственное чего не могла понять девушка, как можно было променять родного ребенка на это все.
Ведь не пойди Светлана на поводу своего второго мужа, Лекс не осталась бы одна. Да, возможно они просто бы переехали в скромную квартиру, вернулись в свою старую безденежную жизнь. Но зато вдвоем. Возможно, и Алексия не приобрела весь этот психический букет.
Девушка искренне не понимала, как можно предать и отпустить любимого человека. И это относилась уже не только к матери. Андрей. Как он мог, после того что было между ними, просто стоять в стороне, когда ее в слезах выводили из дома? Картина, как она плачет и умоляюще смотрит на любимого человека, который стоит как статую и только сожаление в глазах, иногда сниться во снах.
За четыре года, она не получила ни одного сообщения или звонка. Не слышала его голос, смех. Не видела его улыбку и до безумия красивые голубые глаза. У нее была ломка по нему. Мучилась, плакала, выла. Без него. Одна. Лекс могла понять наркоманов, которых ломает. Которые готовые на все ради дозы. Первый год, она тоже была готова на все.
Однажды, она рискнула. Это случилось после нескольких месяцев проживания в Лос-Анджелесе. Купила билет до Москвы. Перелетела через океан. Но какого было ее удивление, когда в аэропорту увидела отчима. Мужчина отслеживал все ее покупки по карте. И быстро принял меры.
Тогда-то Алексия и поняла, что ссылку ей не избежать. Ей не дадут нормально жить. И просто нужно принять свое положение. И тут-то новое осознание, что с принятием у нее огромные проблемы.
***
– Твоя мама оставила приглашения на благотворительный вечер, – нарушила тишину Виталина. Была глубокая ночь. Они лежали на кровати. Небольшой островок возле окна освещался луной.
Брюнетка перевернулась на другой бок, лицом к подруге. Та лежала на спине и смотрела в потолок.
– Развеемся? – Спросила Алексия.
– Уверена? – Ви тоже перевернулась на бок, лицом к брюнетке.
– Конечно, нет – грустная улыбка. – Просто я так устала бояться и прятаться. – Лекс перевернулась на спину. – Сегодня, когда поговорила с мамой. Знаешь, как будто стало легче. Представляешь, мои пальцы, – девушка подняла ладони вверх и покрутила их. – Они не начали ничего теребить. Голова осталась ясной, без тумана. Это так здорово оставаться в реальности без пугающих мыслей. Может, если я разберусь здесь со всем этим, то стану нормальной.
– Ты и так нормальная, – нахмурилась рыжеволосая.
– Не придирайся к словам. Ты ведь меня поняла.
Ви кивнула, но этот жест остался незамеченным.
– Будет сложно, но я хочу через это пройти. Тем более, когда ты рядом не так страшно.
Рыжеволосая улыбнулась. Пододвинулась ближе. Обвила ногами, положила руку на талию.
– Давай сделаем это, – проговорила она, утыкаясь лбом в женское плечо.
– Ненавижу, когда ты так делаешь. Ты будто давишь на меня. – Пробурчала брюнетка, но попытки скинуть конечности подруги не предприняла, а в тоне послышалась улыбка.
Организм потихоньку привыкал к часовым поясам. Подруги проснулись до обеда, и началась легкая суета по подготовке к вечеру. Виталина убежала в ближайший банк, разменять валюту. В это время Алексия готовила поздний завтрак.
– Я тут магазин присмотрела, пока бегала, – проговорила рыжеволосая час спустя, когда они сели за стол. – Через два дома отсюда. На витрине неплохие вечерние платья.
– Начнем день со стресса! – Воодушевленно воскликнула брюнетка.
– Оставь такой настрой до вечера, – хохотнула подруга.
Улица встретила знойным пеклом и недовольными людьми, обливающиеся потом. Подруги шли не торопясь, легко лавирую между случайными прохожими. Так что эта прогулка не доставила дискомфорт. Конечно, было нервно, но не до потери сознания.
В магазине было прохладно. Играла спокойная и тихая музыка. Улыбающаяся девушка консультант подошла только через пару минут, ненавязчиво предложив помощь. Как и всегда Виталина взяла на себя роль переговорщика, и вот уже через полчаса они двинулись в обратном направлении.
Лекс была в приподнятом расположении духа и даже предложила зайти по дороге в кафе, выпить освежающий безалкогольный коктейль. Хотя гнетущее чувство тревоги, отчего-то стало понемногу зарождаться в груди. Брюнетка боялась.
Знаете, когда пациенту становится лучше, он резко идет на поправку и абсолютно ничего не предвещает беды. И вот проходит пара дней. Все показатели вмиг ухудшаются и вот уже на мониторе Холтера одна длинная полоска и протяжный писк прибора. Сердце остановилось, а доктор в гробовой тишине говорит время смерти.
Почему-то в этот момент, сидя за столиком для двоих и ожидая заказ, в голове брюнетки возникла эта картина. Она боялась, что все признаки спокойствия исчезнут. Останется убивающая паника и она не сможет с ней, справиться.
– Нервничаешь. – Не вопрос, утверждение.
– Да.
Виталина была единственным человеком, перед которым брюнетка не боялась говорить о своих слабостях. Быть уязвимой. Она всегда говорила о своих чувствах, не тая.
– Я буду рядом. Мы в любой момент сможет уйти.
Алексия благодарно улыбнулась и отвернулась к окну.
Дома их ждал нежданный гость. А точнее хозяин квартиры. Но удивил отнюдь не мужчина, а черное пятно, чуть не сбившее с ног девушек. Доберман прыгал около хозяйки, пытаясь лизнуть лицо. Лекс хохотала, пытаясь успокоить питомца, но тот, виляя хвостом, даже и не собирался останавливаться. Поэтому девушке пришлось сеть на пол и позволить псу пройтись шершавым языком по лицу.
– Какая мерзость, – пробормотала рыжеволосая, отходя от подруги.
– Извините, что без предупреждения. У меня нет ваших номеров, а этот парень уже два дня не ест и постоянно скулит. Я подумал, что он скучает по хозяйке и не прогадал.
Мужчина с улыбкой наблюдал за умилительной картиной. Нужно ли говорить, что не один пес соскучился?
– Я привез все необходимое для этого парня. Надеюсь, вы не будете против еще одного соседа?
– Конечно, нет. – Алексия улыбнулась, вставая с пола.
– Как будто у меня есть выбор, – буркнула Ви, а затем добавила более дружелюбно, – Чай?
– Кофе, если можно без…
– Молока и сахара. Я помню, – улыбнулась рыжеволосая.
Лекс скрылась на пару минут в ванной, чтобы умыться. Лютер не отходил от своей хозяйки и следовал по пятам. Даже когда девушка села за стол, он верно улегся около у ее ног.
– Давно хотел спросить про уши и хвост Лютера, почему не сделала купирование? – Спросил Мстислав, располагаясь напротив брюнетки.
Прежде чем ответить, девушка перевела взгляд на питомца и тепло улыбнулась. Лютер действительно не походил на добермана, которого все привыкли видеть. Хвост был длинный, а уши висели как у спаниеля.
– Я не хотела, чтобы ему было больно. Мне рассказали, что купирование болезненно для собак. Не хотела подгонять его под стандарты красоты. Ведь он замечательный такой какой есть. С этими милыми висящими ушами и длинным хвостом. Собака не выбирает хозяина, не может сказать, что ей не нравится в нем, не может изменить внешность своего человека. Так почему я должна его менять? Для угоды другим? Мне наплевать на мнение. Многие говорили, что Лютер не красив и нужно сделать купирование. А я люблю его таким. И ничего не собираюсь в нем менять.
Алексия потрепала питомца за ушком. Пес посмотрел доверчивым взглядом.
В этот момент Тис подвис, наблюдая за этими двумя. А в груди зарождалось восхищение к девушке напротив.
– Это достояно уважения, – проговорил мужчина. – Лютеру повезло с хозяйкой.
Девушка смущенно улыбнулась, встречаясь с серым взглядом.
– Я хочу забрать его в Америку. Он и так здесь четыре года без меня жил. Надеюсь, проблем не возникнет с этим.
– Возникнет! – Воскликнула подруга.
– Вы подружитесь, – хохотнула брюнетка.
Ви посмотрела на черное пятно у ног подруги и скептически оглядела пса.
– Сомневаюсь.
Лекс снисходительно покачал головой.
– Так что за благотворительный вечер? – Спросила девушка, снова обращая внимание на мужчину.
***
День неумолимо клонился к закату. И чем ближе время подходило к вечеру, тем волнительно становилось брюнетке. Пес будто чувствовал это и постоянно крутился около хозяйки, отодвигая Виталину.
– Наглая псина, – бурчала рыжеволосая и отходила.
Новую проблему в виде выгула собаки пришлось решать оперативно. По близости не было специализированных парков, поэтому пришлось идти в ближайший сквер, прихватив собой пакетики.
Нужно было видеть лицо Ви, когда Лекс убирала за своим питомцем. Первая ели подавила рвотный рефлекс, хотя именно она была на приличном расстоянии и не могла ни увидеть, ни почувствовать запах.
– Не подходите ко мне, – вскрикнула рыжеволосая, когда парочка вернулась. – Это самая отвратительная картина, которую я видела.
– Тебе напомнить тот случай, когда ты перепила и проснулась на утро? – Вскинула бровь брюнетка.
– Окей, это вторая самая отвратительная картина, которую я видела.
Алексия хохотнула и тут же рванула за собакой. Удивительно, но Лютер действовал успокаивающе. За все время, проведенное с ним на улице, девушка ни разу не задумывалась о дискомфорте и тревоге.
***
Такси подъехало в назначенное время. Две девушки в роскошных платьях устроились на заднем сидении. Брюнетка не стала заморачиваться с прической. Крупные черные локаны волнами спускались до лопаток. Черное платье без рукавов с глубоким вырезом декольте, струилось до пола. При ходьбе одна нога сексуально оголялась, благодаря еще одному откровенному вырезу до бедра. Черная сумочках в руках и туфли на высоком каблуке дополняли образ. Рядом в белом платье Ви. Спина оголена, перед закрыт, а ножка так же игриво показывается при ходьбе. Белые классические туфли на высоком каблуке. На талии небольшой ремешок в виде серебряной цепи. Рыжие волосы уложены в замысловатой прическе.
Их путь до места завершился слишком быстро. Вроде вот только сели в машину, а вот уже стоят на нижних ступеньках, перед зданием филармонии.
Алексия нервничала, в пределах разумного. Паника пока была спокойна. Мимо них прошла парочка, девушка вздрогнула. Это сложнее чем она думала. Безусловно, от одного разговора с матерью, все фобии не улетучатся, но ей казалось, что будет легче. Ошиблась.
– Готова? – Послышался участливый голос подруги.
– Нет.
– Замечательно. Тогда вперед.
Брюнетка нервно хохотнула. Взяла Ви под руку, и они двинули вверх.
