Текст книги "Хочу остаться собой"

Автор книги: Николай Воронков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Честер долго молчала, пристально всматриваясь в меня.

– Ты хочешь вылечиться от этого зрения или научиться им пользоваться?

– Научиться пользоваться.

– Ты сказал, что хочешь видеть воздействие на организм. А ты пробовал потренироваться на простых предметах?

– С простыми я уже немного попробовал.

Она опять долго молчала.

– Хорошо, допустим, я тебе поверю. Условия пока оставим прежние. Ты будешь присутствовать при лечении, а все, что ты увидишь нового и необычного, ты обязан будешь тут же рассказывать мне.

Я, не раздумывая, согласился. Меня уложили, и Честер заново устроила самую тщательную диагностику. Особенно она проверяла голову. Но я не возражал. Закончив, она еще раз с сомнением оглядела меня и молча ушла.

Чтобы не откладывать дело в долгий ящик, попросил сиделку позвать лучшего местного оружейника.

Когда он появился, я молча указал ему на стол, на котором были разложены все мои мечи. Тот также молча стал их осматривать и проверять. Баронские мечи ему понравились явно. Он их только не обнюхивал. Потом, правда, хмуро спросил:

– Откуда такие мечи?

– Достались честно, если ты этого боишься.

Такой ответ его, видимо, устроил. Мои собственные мечи он осматривал уже гораздо спокойнее. Наконец настало время торга.

– За те мечи могу предложить по сотне золотых, за парные – пятьдесят. – Он выжидательно посмотрел на меня.

Цена была неплохой, только вот мои мечи стоили гораздо больше. Не вдаваясь в объяснения, я попросил его положить свой меч ребром на стол и рубануть моим. Оружейник усмехнулся, но просьбу выполнил. Раздался грохот падающего перерубленного стола. С улыбкой ребенка, которому подарили новую игрушку, оружейник стал рассматривать остатки своего меча и стола. Потом повторил операцию с другим мечом, затем уже парой порубил остатки стола на кубики. Немного успокоившись, снова подсел ко мне, ожидая объяснений.

– Мечи мои, честные, с наложенными заклинаниями. Мне сейчас не до них, а деньги нужны, поэтому и продаю, – не стал рассусоливать я.

– За парные могу предложить пятьсот, – снова начал он торг.

Цена очень неплохая, хотя и явно заниженная. Можно поторговаться, только зачем мне деньги? На оплату услуг леди Честер денег хватит, а в дальнейшем я и из камней могу наделать золота. Пусть оружейник на этом заработает.

– Согласен, но замена стола за твой счет. А пятьсот золотых можешь сразу отнести леди Честер, она в курсе, за что.

Пораженный таким торгом оружейник несколько раз молча открыл и закрыл рот. Затем кивнул, бережно упаковал мечи и ушел. А уже на следующий день началась учеба.

Леди Честер принесла с пяток очень толстых книг, объяснила, в каком порядке их читать. Так и пошло. С утра приходила Честер, приносила толстые книги, делала мне осмотр и уходила. А я целый день валялся в кровати и читал. Рядом всегда стоял поднос с разнообразной едой. Ел я почти постоянно. Чтение – еда – сон, и так по кругу. К моей радости, способность фотографического чтения я не потерял. Когда счет пошел на пятый десяток книг, леди Честер устроила мне экзамен. Она задавала вопросы, я отвечал. Результаты были предсказуемыми – любой кусок я мог повторить как попугай, а вот осмысленного понимания было мало. Правда, если Честер задавала наводящие вопросы, то я мог уже сам построить логическую цепочку. Когда счет книгам перевалил за сотню, я вдруг почувствовал, что с меня хватит. То ли организм был ослаблен, то ли слишком много информации надо было переосмыслить, но дальше читать я уже просто не мог.

Леди Честер восприняла эту новость спокойно, сказав, что теории я получил достаточно. К этому времени я уже стал походить на страшно худого, но все же человека. И она стала водить меня в местный морг. Первая неделя была адом. Меня постоянно банально тошнило, но леди Честер была непреклонна. Она сразу предупредила, что пока я не научусь разбираться с мертвыми телами, она и близко не подпустит меня к живым. Она препарировала тела, объясняя каждый надрез, каждый орган, каждый оттенок цвета. Мне было очень плохо, но выручала фотографическая память. Невольно я вспоминал то, что узнал по книгам, сопоставлял с увиденным, сравнивал с тем, что видел глубоким зрением. Ночами меня мучили кошмары, но через месяц я все-таки научился понимать, что же вижу в человеческом теле. Как только я заикнулся о начале понимания, Честер устроила мне экзамен. Накрыв несколько тел простынями, предложила описать их состояние и причину смерти. После этого сделала вскрытия. Можно было гордиться – я точно описал все тела и их болячки. В одном месте мы поспорили, но в конце концов я оказался прав. В этот день я впервые заметил в ее взгляде уважение ко мне.

После этого она стала брать меня на свои приемы. Ее приемная превратилась в учебный класс. Сначала больного осматривала она, потом я, потом мы сравнивали диагнозы, а потом она проводила лечение. И в первый же день произошел конфуз. Я настолько увлекся отслеживанием воздействия заклинания на больного, что, когда вернулся к обычному зрению, первое, что увидел, это обеспокоенное лицо Честер.

– Что-то случилось? – не понял я.

Не отвечая, она стала делать мне полную диагностику. Не понимая причины, я молча терпел. Наконец она тяжело вздохнула и отошла от меня.

– Да объясните наконец в чем дело!

– Линк, ты помнишь, что с тобой было?

– Да ничего не было. Вы сделали заклинание, я посмотрел, как оно действует, а потом ко мне подошли вы.

– И все?

– И все.

– Линк, я сделала заклинание и обернулась к тебе спросить, что ты видишь. Ты сидел неподвижно. Когда я подошла к тебе, ты почти не дышал, и сердце билось еле-еле. Мозг не работал. Во всяком случае, я никакой активности не уловила. Обычными средствами я не смогла привести тебя в чувство. Это было восемь часов назад. После этого ты очнулся и как ни в чем не бывало спрашиваешь, что случилось. Как это все понимать?

– Какие восемь часов?!

– Погляди в окно, солнце уже садится!

Теперь уже я впал в прострацию. Немного поспорив, придумали возможное объяснение. При использовании глубокого зрения необходима предельная концентрация и некий транс, внешне напоминающий анабиоз. Поэтому я и выпадал из реальности. Кстати, это объясняло, как я сумел выжить. Если я провел как минимум треть времени в таком состоянии, то это и дает тот месяц, за который я не умер в горах. Непонятно только было, чем и как я думал, ведь мозг не проявлял активности, но этот вопрос оставили на потом. Для посетителей придумали объяснение, что такой транс – это последствия моего голодания. Так мы дальше и работали: диагностика больного, лечение Честер, мой транс. Вскоре выяснились новые нюансы. Время транса было непостоянно. Если применялись однотипные заклинания, то после третьего раза время сокращалось с нескольких часов до нескольких минут. Знакомые детали я уже просто просматривал, сосредотачиваясь только на новых. А после одного из высших заклинаний я просидел в трансе трое суток. Леди Честер уже не беспокоилась по этому поводу, но подозреваю, проводила на мне какие-то свои эксперименты. Но польза от нашей совместной работы, для меня во всяком случае, была огромная.

Больных на приемах было много. Вернее, люди болели, как и раньше, но теперь леди Честер принимала даже тех, кто не мог заплатить, ведь платил я. Население города быстро оздоравливалось, а я набирался опыта. Через пару месяцев уже отъелся до прежних габаритов, начал потихоньку делать зарядку и считал себя восходящей звездой в деле диагностики болезней.

А потом произошел случай, изменивший наши отношения. Нас позвали к женщине, повредившей руку. Когда мы пришли, действительность оказалась гораздо серьезнее. Молодая женщина лежала на кровати без сознания. Обвалившимся камнем ей размозжило левую руку, оторвало кисть. Пока довезли до города, началось сильное заражение. Рука почти до плеча почернела, лицо заострилось и пожелтело. Сначала я воспринял это спокойно, но леди Честер провела диагностику и вдруг осунулась. Я посмотрел тоже, но не понял причин для такого поведения.

– Что случилось?

– Ты что, не видишь, заражение зашло слишком далеко, ей осталось жить пару часов.

– А если исцелением высшего круга?

– Руку уже не восстановить, а она будет постоянным источником заражения.

– Ампутировать?

– Не поможет, заклинание исцеления жестко подстегивает регенерацию, а у ее организма для этого уже нет сил. Я очень сожалею. – Она отвернулась.

Я заново провел осмотр – она оказалась права. Я уже почти с этим смирился, когда мой взгляд упал на комок тряпья в углу. Комок оказался замурзанной девчушкой лет десяти, видимо, дочкой хозяйки. Зажав грязным кулачком рот, она тихонечко скулила, а из глаз катились слезы. И столько в ее взгляде было тоски, что меня передернуло. Пытаясь успокоиться, отвернулся и еще раз осмотрел женщину, прикидывая, что бы можно было сделать с моими знаниями. Леди Честер уже собралась уходить, и я решился:

– Леди Честер, позвольте, я попробую.

– Она и так почти мертва, чтобы на ней тренироваться, поимей совесть!

– Хуже ей уже точно не будет!

– И что ты будешь делать?

– Что и предлагал, с небольшими поправками.

Она долго смотрела на меня, потом обреченно махнула рукой:

– Делай, но это будет на твоей совести.

Для начала я заблокировал раздробленную руку, создав почти у самого плеча тончайшую пленку, напоминающую двусторонний скотч. Рука осталась на месте, но сосуды и нервы были перерезаны. Убедившись, что новые порции зараженной крови не поступают, вставил поперек аорты перед самым сердцем блок очистки крови (это я подсмотрел в одном из заклинаний). Затем добавил туда же генератор чистой крови и питания. После этого оставалось только ждать. Насколько я понял, Честер не могла видеть моих действий со структурами. Когда я уселся у кровати и стал ждать, вроде как ничего не делая, она потребовала объяснений, но я молча указал на стулья.

Присев у кровати, стали ждать. Каждые десять минут я проверял работу моих помощников. Состояние Мари потихоньку, но улучшалось. Через час жар спал, и дыхание выровнялось. Потом начала розоветь кожа, и наконец через два часа она открыла глаза. Немного полежала, пытаясь понять, где она. Затем попыталась вскочить, но израненная рука не держала, и она опять упала в кровать.

– Где моя дочь?!

Дочка уже сама подбежала к матери, они обнялись. Начались слезы, всхлипы. Мне с трудом удалось их уговорить подождать еще немного. Мари снова уложили в постель и обследовали. Состояние значительно улучшилось. На общем фоне резко выделялась тонкая линия, разделившая руку. Сверху уже порозовевшая кожа, ниже – налившаяся еще большей чернотой.

– Что это? – спросила Честер.

Я попытался объяснить. Идею она поняла, а вот реализацию нет.

– Что теперь? Будешь ампутировать?

– Нет, попробую восстановить структуру руки.

Обращаясь к Мари, я продолжил:

– Сейчас я попробую восстановить твою руку. Больно, надеюсь, не будет. От тебя требуется лежать спокойно, пока я не разрешу двигаться. А сейчас отвернись, а то будет не очень красиво.

Мари долго смотрела на меня, потом отвернулась и затихла. Теперь уже я несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь и настраиваясь, посмотрел на замершую в напряжении Честер и начал «операцию». Сначала, на всякий случай, отключил болевые ощущения у Мари. Перейдя на глубокое зрение, еще раз оглядел израненную руку. Состояние стало еще хуже. Больше не сомневаясь, выделил больной кусок руки до перемычки, убрал из него энергию и развеял структуру. Рука исчезла, остался только кусок у плеча, срез которого как будто прижали к стеклу, но крови не было. Сзади раздался судорожный вздох Честер, но я даже не повернулся. Теперь все внимание было здоровой руке. Выделяя в ее структуре нужные куски, стал копировать их на место удаленной, подправляя с учетом симметрии. Сначала кости, затем мышцы, нервы, сосуды, кожу. Я не торопился, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Закончив создавать руку, передохнул и начал проверку снова. Еще раз передохнул и еще раз проверил. Наконец я решился направить в нее энергию. Рука стала видимой, а сзади снова раздался судорожный вздох. Очень осторожно я стал убирать перемычку, восстанавливая в освободившихся местах соединение тканей. Потом проверил, как рука наполняется кровью, как реагируют нервы. Вроде бы все работало. Решившись, снял блокировку боли у Мари и тихонько уколол в палец иголкой. Она невольно дернулась.

– Можешь повернуться, – разрешил я.

Медленно повернув голову, она вопросительно посмотрела на меня. Я сунул ей какой-то комок в новую кисть.

– Что это?

Непроизвольно она поднесла предмет к лицу, стала рассматривать, и тут до нее дошло. Она бросила кусок в сторону и стала рассматривать руки неверящим взглядом. Потом стала себя щипать, крутить рукой во все стороны. А потом у нее началась истерика, но меня это уже не интересовало, на меня вдруг навалилась усталость. Убрав из нее свои блоки очистки и питания, направил на нее самое лучшее и сильное заклинание телесного исцеления.

Для меня самым важным было, как заклинание будет работать с новой рукой, не начнется ли отторжение, как при пересадке. Но все обошлось. Включилась регенерация, исправила несколько мелочей, но в основном было нормально. Открыв глаза, огляделся. За окном разгорался новый день, кровать стояла пустая и заправленная, в комнате было пусто, но чувствовались запахи какой-то еды.

– Опять просидел в трансе, – решил я.

Разминая тело, прошелся по дому. На звук шагов с улицы тут же прибежала Мари и засуетилась вокруг меня. Ее суета меня радовала, а еще больше радовало, как свободно и естественно она владела новой рукой. Я попытался ее осмотреть, но она отмахнулась. Оказывается, я просидел в состоянии транса пять дней! Леди Честер предупредила, что такое возможно, и строго-настрого запретила меня беспокоить. Сама она приходит три раза в день, проверить Мари и меня, приносит еду. Глядя на ловкую энергичную фигуру Мари, я все больше млел. Но была какая-то мелочь, не укладывавшаяся в мое радужное настроение. Я огляделся. Мари вся светилась от радости, а вот дом у нее еле держался, рассыпаясь на глазах. Не успел я еще внятно сформулировать свои мысли, как стены дома поползли в стороны и вверх, утолщаясь и выравниваясь на глазах. Перевел взгляд на пол, и тот сразу пошел волнами, превращаясь в ровную площадку. Затем настал черед потолка, окон, подвала. Мари в это время испуганно жалась ко мне. Но как только я начал превращать мебель, испуг быстро прошел. А уж когда я преобразовал посуду в фарфор и хрусталь, во взгляде у нее появилось заинтересованное, откровенно собственническое выражение. Теперь она уже сама водила меня по дому, показывая откровенно обветшавшие места.

Когда вышли на улицу, я сделал облицовку дома светлым камнем, крышу черепицей, к калитке побежала дорожка из разноцветного камня. Потом была очередь изгороди, сарая, колодца. И вот возле колодца до меня вдруг дошло, что слишком уж легко у меня все это получается. Я ведь даже не задумываюсь, как это надо сделать, я просто этого хотел, и все получалось. Или у меня очередные «глюки», или я перешел на какой-то другой уровень как маг – поставил сам себе диагноз. И я себя не контролирую. А если мне захочется, чтобы у кого-нибудь грудь выросла или еще что, вдруг ужаснулся я. На счастье, на глаза попалось ведро с водой. Окатив себя с головой, сразу на контрасте ощутил какой-то необычный огонь внутри себя. Пришлось вылить на себя еще десяток ведер холодной воды, прежде чем ощущение внутреннего огня ушло. Попытался теперь изменить пропорции ведра – ничего не получилось. С облегченным вздохом огляделся вокруг. Все, что я наделал за последний час, осталось на месте. Мари стояла невдалеке и с огромным интересом наблюдала за моими действиями. Для нее это выглядело игрой, где сказочный принц раздает подарки. Пришлось ее огорчить, сказав, что подарки закончились. Возвращаясь в дом, поразился, сколько же я успел наворотить за какой-то час. На месте разваливающейся халупы теперь стоял добротный дом, будто сошедший со сказочной картинки. Внутри все стало выглядеть вполне прилично – крепкое, надежное, чистое и гладкое.

Потом был праздничный обед с длинными разговорами. Потом на столе появилась бутылка вина, настроение еще больше поднялось, а мысли начали поворачивать в определенное русло. Так нас и застала леди Честер – веселых и довольных. Она сразу же сделала нам обоим диагностику. Подтвердила, что у нас все в порядке, и только после этого присоединилась к столу и обратила внимание на сервировку. Достаточно ей было поднять удивленный взгляд на Мари, как та меня сразу сдала. Рассказывала она здорово, в лицах и с подробностями. И как я очнулся, и как начал переделывать дом, и что она подумала, и как я по ее просьбе делал то и это. Леди Честер заинтересованно слушала, в нужных местах пораженно ахала, но вот взгляд оставался серьезным и все более задумчивым. Когда Мари закончила рассказ, Честер обратилась ко мне:

– Наверно, трудно было делать такое?

– Да нет, после работы с человеческим телом это было уже легко и получалось само собой.

– Ты бы и мост, наверное, мог сделать, – задумчиво проговорила она.

– Можно и мост, только зачем? – насторожился я.

– Да, конечно, незачем, – так же задумчиво проговорила она.

Чувствуя, что разговор начинает поворачивать куда-то не туда, решил его свернуть. Попрощавшись с Мари, пошли домой. Честер шла какая-то невеселая и задумчивая.

– Линк, я начинаю бояться тебя, – неожиданно сказала она.

Я аж споткнулся.

– Леди Честер! Я вроде ни словом, ни делом, ни даже в мыслях… – начал было я, но Честер меня перебила:

– Когда оружейник принес деньги, меня заинтересовали необычные мечи, которые ты продал. Я отправила человека к Монолиту, и он принес очень интересные вести. Оказывается, никому не известный телохранитель леди Лары неожиданно оказался необычайно сильным магом, который практически в одиночку обеспечил захват Монолита, разоружил отряды баронов, уничтожил лучшего боевого мага Ахгыза. И получил за это в награду мечи баронов. Солдаты считали его новым воплощением Черного Барона. Затем он уехал на север и пропал. Потом я хорошенько расспросила Маврика, который так просил позаботиться о тебе. И он готов был поклясться, что по новой дороге перед его отрядом проходил только ты. И что отпечаток на граничном камне – это свежий отпечаток твоей руки. И что новую дорогу сделал ты. И что ты – новое воплощение Горного Барона. Ты выжил при таком истощении, что тело превратилось в ходячий скелет. Если бы я сама не присутствовала при этом – не поверила бы. Затем за несколько месяцев ты запомнил знания, которые я собирала годами. Потом ты вырастил новую руку женщине, о чем я и не смела мечтать. Я бы тоже сравнила тебя с каким-нибудь бароном, но на такое были способны, по легендам, только древние маги. Несколько возрожденных душ древних магов в одном человеке – это как-то уже слишком. Но последней каплей стал новый дом Мари. Если ты способен просто так, из расположения к женщине, без всяких заклинаний, не разрушить, а полностью переделать дом и даже не устать, так что же ты можешь сделать еще, в каком-нибудь другом настроении, построить или уничтожить город? При этом ты остаешься обычным человеком, в котором я не чувствую ни одного из признаков, которые привыкла видеть в магах. Я не понимаю и поэтому начинаю бояться тебя.

Я смутился:

– В вашем пересказе, леди Честер, все выглядит как-то не так. Мне, конечно, льстит высокая оценка моих скромных заслуг, но не надо преувеличивать. Могу поклясться, что я простой обычный человек. А все способности, о которых вы говорили, это всего лишь шутка богов, которым я поклялся принять любую судьбу, приготовленную мне. Боюсь, что она будет нелегкая. Поэтому и хватаюсь за любые знания, до которых могу дотянуться. И я всегда буду считать себя вашим учеником. Потому что настоящие знания у вас, а я так, только нахватался верхушек да научился другому зрению, не более. Характер у меня бывает не очень. Но я никогда и никому осознанно зла не желал, тем более вам. Поэтому мне очень не хотелось бы портить с вами отношения, тем более причинить какую-то обиду или боль.

Леди Честер внимательно слушала меня, потом долго молчала. Но ее следующий вопрос снова заставил меня споткнуться.

– А мне ты можешь сделать посуду, как у Мари?

В очередной раз поразившись зигзагам женских мыслей, тут же согласился. И, разумеется, сделал, только позже.

Следующие дни прошли в обычной текучке, а потом к нам пришел необычный пациент. Крепкий, очень уверенный в себе мужчина лет сорока. Судя по поведению леди Честер, гость был весьма уважаемым. Начались разговоры о погоде, делах в городе, но чувствовалось, что гость пришел по другому поводу и сильно волнуется. Наконец он заговорил о цели визита:

– Леди Честер, моя просьба покажется вам необычной, но мне нужна ваша помощь.

– Что же здесь необычного? Я всегда стараюсь помочь, если это в моих силах.

Вместо ответа гость положил правую руку на стол и закатал рукав. Почти до локтя у него был протез. Честер быстренько провела диагностику и успокаивающе сказала:

– Господин Вахун, с рукой у вас все в порядке. Рана прекрасно зажила, никаких осложнений.

– Вы не поняли, леди Честер. Я хочу просить вас вырастить мне руку.

Наступила немая сцена. Мы с Честер смотрели друг на друга, Вахун на нас. Наконец заговорила Честер:

– Простите, господин Вахун. Я занимаюсь лечением, а не чудесами. И при всем моем уважении…

– Я понимаю необычность своей просьбы, – перебил ее Вахун, – но поймите и меня. В городе только и разговоров о чудесном исцелении Мари. И все знают, что в город ее привезли с оторванной кистью. Вы с Линком не пришивали ей кисть, вы сделали ей новую руку. Все знают, что вы великая целительница, поэтому все в это верят. Я еще достаточно молод и мог бы сделать еще больше, имея здоровую вторую руку. Случай с Мари дал мне надежду. Я достаточно состоятелен и готов заплатить. Я очень надеюсь на вас!

Опять немая сцена и переглядки. Наконец Честер сказала:

– Тебе решать, Линк.

– С Мари не было выхода, а здесь рука есть!

– С Мари выход был – ампутировать, а здесь руки нет. То, что получилось раз, может получиться снова. А тут готовый пациент, согласный на все. Представь, скольким людям ты можешь помочь, если научишься пользоваться своими способностями!

Мне и хотелось попробовать себя, и было страшно навредить вполне здоровому человеку. Заметив мои сомнения, Честер с Вахун вдвоем насели на меня и уговорили. Но я оговорил себе два условия – в случае неудачи Честер будет делать обратную ампутацию сама и ко мне претензий не будет. Второе – ежедневные проверки у леди Честер в течение месяца. Вахун тут же согласился.

Его уложили, я сделал блокировку руки, затем удалил культю и сделал копию целой руки. Затем заклинание высшего исцеления и проверка результата. С опытом начала повышаться и скорость. Операция прошла за четыре часа, и уже к вечеру я очнулся. Честер рассказала, что если я был в трансе четыре часа, что уже было рекордом, то Вахун сидел в своем трансе не меньше часа, разглядывая и пробуя свою новую руку. А уж когда он на следующий день явился на заседание местного городского совета и демонстративно размешал ложечкой сахар в чае, слухи разнеслись по всему городу, и к нам валом повалил народ. В основном молодые мужчины и женщины, которым судьба нанесла удар. С Честер я договорился, что платить они будут кто сколько сможет, а на время контроля будут отрабатывать у нее на дворе. Ущерба своим силам я не чувствовал, опыт возрастал. Так что вскоре операции на конечностях делал за час, а двор превратился в муравейник из счастливых мужчин и женщин. Пришлось придумывать большую переделку построек леди Честер, чтобы занять всех. Все были довольны.

Вскоре к нам стали приезжать из соседних городов, а через пару месяцев появились пациенты и из краевой столицы. Работали мы уже по двенадцать часов, а вылеченных некуда было девать. Пришлось новеньких отправлять на работы по благоустройству города. Еще через пару месяцев среди пациентов стали появляться «странные». Нет, они, конечно, приезжали со своими проблемами, зачастую очень серьезными. Но их отличали очень внимательные взгляды. Они старались не выделяться, но взгляд не спрячешь. Вскоре последовали сначала тонкие, а потом все более настойчивые предложения переехать в столицу и начать практику в Академии. Мы с леди Честер очень многому научились друг у друга, но оба понимали, что главной целью был я. Я побоялся раскрывать секреты глубокого зрения, а без него создавать части тела не получалось. Делаться же чьей-то собственностью, даже ради благих целей, не хотелось. И я засобирался в дорогу. Новость эта мало сказать, что огорчила жителей, но удерживать меня никто не посмел. Лишь напоследок леди Честер спросила:

– Линк, теперь о тебе будут слагать легенды. Сравнить тебя мне не с кем. Под каким именем тебе хотелось бы услышать о себе?

– Линк, лорд красного креста и полумесяца, – отшутился я, но Честер восприняла такой титул совершенно серьезно.

– Легкой дороги тебе, лорд Линк.

Дорога и правда получилась легкая. После года напряжения мне сейчас никого не хотелось видеть. Поэтому я просто выехал за город и отправился куда глаза глядят, без дорог и планов. Продуктов было как минимум на месяц. А больше я ничего не боялся. С моими нынешними способностями и опытом достаточно было посмотреть на человека, и он бы умер. Так что уже неделю я просто ехал по степи и наслаждался покоем.

Поужинав, развалился на попоне возле костра и прислушался к окружающей меня степи. Ночь была сказочная. Тихо, тепло, ни ветерочка, безоблачно. Небо сверкало тысячами крупных звезд и прямо затягивало. Но я крепился. Почему-то у меня было нехорошее предчувствие, что если я сейчас впаду в транс от неба, то вполне могу очнуться где-нибудь между звезд, а этого не хотелось. Мой последний опыт показал, что стоит мне впасть в транс от чего-то, и я могу получить новые знания и новые проблемы. Сегодня я их не хотел. Чтобы отвлечься, начал вспоминать дни, проведенные в Акане. Старался вспоминать только приятное. Наконец добрался до Мари. Хорошо тогда получилось. И Мари вылечил, и домик ей подновил. А как же я это делал? Просто хотел. А вот почему у меня получалось?

Помнится, был какой-то особый огонь в груди. Нет, на женщин я реагирую вполне традиционно и предсказуемо, но в тот раз было как-то по-другому. Ощущение чего-то чистого и светлого, идущего изнутри. А что, если попробовать повторно вызвать то состояние? Правда, кого выбрать в качестве объекта для чистого вожделения? Не леди же Вамп! Знакомых женщин здесь у меня было немного, да и отношения в основном были просто деловыми. А вот та богиня, что поцеловала меня в таверне, вполне подходит. Закрыв глаза, стал вспоминать. Не торопясь, черточку за черточкой, изгиб за изгибом, запах волос, вкус поцелуя. Вскоре в груди не просто горел огонь, а бушевал пожар. И желание обладать ею стало настолько нестерпимым, что я вдруг с невероятной силой захотел, чтобы она была со мной рядом. Непроизвольно я протянул руку и в шоке открыл глаза, ощутив под рукой упругую женскую грудь. Рядом со мной действительно лежала обнаженная богиня. Она спала. Но вот ресницы дрогнули, глаза сонно открылись. Несколько мгновений она недоуменно смотрела на меня, потом вокруг. Наконец начало появляться понимание ситуации. А уж когда она заметила мою руку, так и лежащую на ее груди, во взгляде заплескалась ярость. Вскочив, она закричала:

– Ты! Ты! Ты!

Ее прямо заклинило от ярости. Потом она начала материться. Божественно. Я от смущения даже опустил голову. И взгляд уперся в… Богиня еще некоторое время материлась, но наконец заметила, куда же устремлен мой взгляд. Мгновенно покраснев, она прошипела:

– Смотри мне в глаза, скотина!

Я послушно стал поднимать голову, но взгляд теперь зацепился за великолепную грудь, на которой до сих пор виднелся отпечаток моей ладони. Она проследила за моим взглядом, и ее снова переклинило.

– Ты! Ты! Ты! Скотина похотливая! Кобель ненасытный! Выучили на свою голову! – с какой-то горечью продолжила она. – На сладенькое потянуло?! – И, снова бросив взгляд на свою грудь с отпечатком моей руки, еще больше взъярилась и влепила мне то ли пощечину, то ли оплеуху.

Тело у нее великолепное, а вот ручка оказалась очень тяжелой. Я сразу вырубился…

Приходил в себя я очень долго и очень больно. Голова не просто раскалывалась, а готова была лопнуть. Потом увидел желтые листья. Много. Откуда они, я ведь в степи?! С трудом получилось сесть. Постепенно удалось выяснить, что голова у меня разбита и залита кровью, один глаз заплыл и не смотрит. А вокруг осенний березовый лес!! А рядом со мной окровавленный камень, в который на Земле я когда-то влепился!

И как это все понимать?! Я долго убеждал себя, что не сошел с ума, попав на Эрию. Учился просто жить, попрощавшись с Землей. А теперь получается, что я нигде не был и все это бред перегруженного фантастикой мозга?! В последней надежде я ухватился за одежду. Но одежда была той самой, с помойки. Стало так хреново, что хотелось выть. Значит, вернулся к тому, с чего начал. И жить осталось неделю. Я начал материться. Все громче и громче. Под конец я уже просто орал, выплескивая свою боль, разочарование и тоску. Но – матерись не матерись, а жить дальше надо. Уже начинало темнеть, и я, поднявшись, поплелся в город. Но далеко мне уйти не дали. Как только вышел на окраину, рявкнула сирена, подъехал «бобик», и меня весьма невежливо обшмонали и повязали. Документов нет, морда в крови, иду из леса, мало ли что. Да я и не сопротивлялся, мне было глубоко безразлично. В отделении сразу сунули в «обезьянник», пообещав разобраться утром. Ну что ж, отделение милиции, каких много. На входе помещение дежурного, коридоры, наш «обезьянник». Везде решетки. На скамейках прикорнула парочка таких же доходяг, как и я, еще и для меня места хватало. Если до утра не подсадят какого-нибудь буйного, то вообще условия, как в Хилтоне. Если бы не решетки. Меня от них просто коробило – отвык. Подойдя к перегородке, провел по ней рукой. Хорошее железо, толстое, но такое чужое здесь. Захотелось пожалеть его. Не нужны здесь решетки, ни эта, ни на окнах. Повздыхав, отправился на скамейку, покрутился и потихоньку уснул.

Ночь прошла на удивление спокойно, а вот утро началось с мата. «…! …!!» – неслось по коридорам. С трудом продрав незаплывший глаз, огляделся. Недалеко от нас какой-то милицейский майор построил дежурную смену и крыл их матом. Минут пятнадцать он просто орал, не обращаясь ни к кому конкретно. Немного устав, начал уже индивидуальную работу, склоняя их в неудобные позы. С большим трудом я наконец понял, что ночью кто-то свистнул все решетки из отделения, включая решетки с окон комнаты дежурной смены и даже с оружейки. И вот начальник пытался узнать – как и кто. Но все делали честные глаза. Ночь прошла на удивление спокойно, чужие не появлялись. На резонный вопрос, а куда тогда делись решетки, только разводили руками и потупляли глаза. Наконец майор немного устал и заметил нас.