Текст книги "Наследство последнего императора"

Автор книги: Николай Волынский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

– Посидим немножко, – попросила она. – Никак не могу отойти. До сих пор кажется, что все это мне приснилось. Виктор Васильевич, пожалуйста, подтвердите, все это был сон, бред!

– Я бы рад… – уныло пробормотал Онтонов. – Но такова наша теперешняя жизнь: подобное происходит у нас каждый день. Эта неприятность грозит на наших дорогах каждому. Вот недавно случай был: водитель пассажирского автобуса выбросился из окна своей квартиры – с девятого этажа. Накануне случайно помял иномарку, стоявшую, в нарушение всех правил, прямо на автобусной остановке. Вот он и покончил с собой, чтобы у жены и детей бандиты не отобрали квартиру.

– Но где же полиция?! – вскричала Куликовская-Романова.

– А вы разве только что не поняли, где? У нас полиции нет, – хмуро ответил Онтонов.

– Следовательно, эта… милиция!

– Она тоже давно исчезла, – сообщил Онтонов. – Еще в 1991 году. Сейчас в милицейском мундире ходит почти исключительно криминал. Это теперь их униформа. Очень удобно!

– Вы говорите невероятные вещи! – покачала головой Куликовская-Романова.

Онтонов сначала даже отвечать на это ничего не хотел, но все-таки сказал:

– Как вы считаете, если милиционеру назначают зарплату месячную в две тысячи нынешних рублей, на которые очень скромный человек – один, без семьи – может прожить не больше трех-четырех дней? Что произойдет дальше? – и сам ответил: – Милиционер будет грабить. У вас в Канаде «гиббон» в состоянии купить себе «слона»?

– Простите, не поняла, – сказала Куликовская-Романова. – Какой гиббон? Какого слона?

Онтонов криво усмехнулся:

– Это так у нас называют бывших гаишников, теперь их контора называется ГИБДД.

Она кивнула:

– Во Франции их называют «la vache»[64]64
  Корова.


[Закрыть].

– Так в состоянии ваш «гиббон» купить себе «слона»[65]65
  Так в Германии называют мерседес-600.


[Закрыть]? И еще «подрабатывать» на нем, как мы видели только что?

– Исключено, – подтвердила Куликовская-Романова.

– А лейтенант «руссияньской» милиции, видите, – может. Президент Ельцин знает – его милиционеры на зарплату не живут. Все что надо, милиционер берет сам. Понадобится – убьет. И сам же «раскроет» преступление.

– Вы рассказываете страшные вещи. Не могу поверить, – проговорила потрясенная Ольга Николаевна.

– Это, с вашего позволения, вопрос не веры, а практической жизни – того самого вашего опыта, который полчаса назад заметно обогатился!.. – с легкой досадой уточнил Онтонов. – Мы с вами только что попали в самую обычную, будничную ситуацию. Вся беда состояла в том, что мы оказались на том перекрестке на десять минут раньше. Задержались бы – на нашем месте оказался бы другой, его бандиты и выбрали бы… Такая милиция – лучшая и самая надежная опора режима. Все очень просто: потому надежная, что режим вместо денег – зарплаты там, жилья и прочего – дал милиции то, о чем ни она, ни любая полиция любого государства за всю историю человечества никогда не могли мечтать. Он отдал ей население! В неотчуждаемую собственность. В полную и нераздельную! Я ненавидел всегда советскую власть, считал ее своим личным врагом, однако же, надо сказать правду: главное право человека она гарантировала всем гражданам – право на жизнь.

– Ох, – поежилась Куликовская-Романова. – Во что вы превратили Россию! Ну, зачем надо было разрушать СССР! Неужели нельзя было его провести всего пять-шесть реформ, совсем немного либерализовать государство – оно стало бы сильнее, а люди свободнее…

Онтонов обиделся.

– Ольга Николаевна, вы требуете ответа от меня? Совсем недавно графиня Новосильцева упрекала меня в том же!

– Ах, простите, Виктор Васильевич! Конечно, не от вас лично я хочу услышать ответ, – сбавила тон Куликовская-Романова. – Да если бы и услышала, что изменилось бы?.. Ладно! Все! Думаю, что у нас сегодня был удачный день!

– Что вы имеете в виду? – удивился Онтонов. – Храни нас Бог от такой удачи!

– Так вот Господь и вмешался! Если бы он не прислал нам этого милого юношу… Ну, все! – оборвала она сама себя. – Что у нас еще сегодня важного?

– Ольга Николаевна! Будут звонить журналисты из православных газет. Один специально приехал из Москвы. Когда вы сможете с ними встретиться? Может быть, сегодня вечером?

– Нет-нет! – возразила она. – Только не сегодня. Я вообще не в состоянии еще кого-либо сегодня видеть.

– Когда же?

– Знаете, – предложила она, – давайте дождемся, когда вернется из Москвы графиня Новосильцева и проведем общую встречу. Посмотрим сначала, какие новости она привезет. Кроме того, я сама не совсем готова к обстоятельному разговору.

После чая Куликовская-Романова извинилась перед хозяевами и попросила не звать ее к телефону. В своей комнате она прилегла на диван и попыталась расслабиться. Это у нее получилось не сразу, потому что именно сейчас, когда прошло несколько часов после истории с ДТП, стресс ее догнал. В какую-то секунду она пожалела, что вообще ей пришло в голову приехать в России, но это было только на секунду.

Даже если бы она действительно и не хотела бы здесь появиться, все равно пришлось бы: таково было предсмертное желание ее мужа – Тихона Николаевича, племянника императора Николая II и сына сестры императора Великой княгини Ольги Александровны.

Как странно: первое, о чем она подумала в ту ночь два года назад: их жизнь наверняка теперь резко переменится и отныне супругам не будет покоя никогда – вплоть до гробовой доски. А ведь никаких оснований подумать так у нее тогда не было и ничто вокруг не указывало на будущую многолетнюю нескончаемую нервотрепку. Разве что телефонный звонок из России в три часа ночи: муж в последние дни жаловался на сердце, засыпал с большим трудом, чаще только под утро и ненадолго. Поэтому Ольга Николаевна дорожила каждой минутой сна мужа. И тут этот – проклятый звонок; а Тихон Николаевич уснул всего полчаса назад. Она долго потом себя не могла простить – ну почему не выключила на ночь телефон? А ведь именно из-за такого пустяка в их жизнь ворвались тревоги и переживания, которые были им совсем ни к чему. Правда, до сих пор им никто среди ночи не звонил.

Звонок был долгим и требовательным, словно извещал о пожаре или начале войны. Она уже приподнялась, но муж мягко положил руку ей на плечо, придержал и встал сам. Он посидел еще некоторое время на краю кровати, надеясь, что телефон замолчит, но аппарат продолжал сверлить звоном головной мозг, и Тихон Николаевич с трудом поднялся, снова остановил жену, которая хотела встать вместе с ним:

– Не вставай, душа моя, я подойду.

И осторожно спустился по лестнице вниз, в гостиную, где на стене висел аппарат.

Снял трубку и произнес:

– Yes, a’m… listen to you?

Она сначала прислушивалась к каждому слову мужа, но через пять минут не выдержала, надела халат, и сошла вниз. Взяв отводную телефонную трубку, вопросительно посмотрела на мужа. Он кивнул, и она приложила трубку к уху и тотчас отдернула. В трубке кто-то не говорил, а кричал, причем слышимость была такая, словно кричал прямо в ей ухо.

– Но вы, товарищ Куликовский, должны понимать! Я ведь к вам звоню сейчас и обращаюсь не из империи зла – не из Советского Союза, а из новой демократической России! Мы хотим восстановить историческую справедливость, между прочим, по отношению к вашим родственникам – к святой династии Романовых. А вы препятствуете!

– Нет-нет! Это невозможно! Как вы могли так подумать? – от неожиданности Тихон Николаевич слегка растерялся. – Я никогда никому не препятствую восстанавливать справедливость, тем более, историческую… Но вы говорите, – если все, что вы говорите, – правда, вы заявляете об очень серьезных и ответственных делах. Вы, надеюсь, хорошо понимаете, какая непростая вещь – генетическая экспертиза? Это очень сложно и… без гарантий!

– Для хорошего специалиста ничего сложного! – возразил звонивший. – Просто нужна капля вашей крови – капните на промокашку, положите ее в конверт и отправьте по адресу… Я сейчас вам продиктую. Вы записываете?

– Нет! – воскликнул Тихон Николаевич. – Ни в коем случае! Не надо никакого адреса. Я не буду записывать. И повторяю, сэр – вы так и не представились, кстати! Повторяю: на эту тему я могу говорить только с заинтересованными официальными лицами, у которых будут полномочия непосредственно от государства!

В трубке замолчали. Оттуда слышно было только тяжелое дыхание, словно человек на том конце провода внезапно остановился после спринтерского забега и никак не может отдышаться.

– Вы… – наконец произнес далекий собеседник. – Вы, господин Куликовский!.. Я обещаю вам: вы еще пожалеете о своем поведении! Весь цивилизованный мир узнает о том, как вы хотите скрыть правду о таких страшных событиях, как судьба царской семьи, на которую вам наплевать! – крикнул он. – Но есть еще в России и в Канаде, между прочим, тоже свободная пресса, есть еще и общественное мнение! Вам от него не уйти и не скрыться.

Бросив взгляд на мужа, Ольга Николаевна увидела, каких громадных усилий стоит ему сейчас его спокойный голос. Выслушав до конца, он неторопливо произнес:

– Теперь попрошу вас немного помолчать и выслушать меня, молодой, мне неизвестный, но плохо воспитанный и даже совершенно беспардонный человек! – с ледяной вежливостью выговорил Тихон Николаевич. – Мистер Неизвестный! Ваше поведение и еще больше ваш тон совершенно недопустимы. И поэтому я вынужден прекратить разговор. Прошу вас больше никогда не звонить по этому телефону. Прощайте!

И он положил трубку.

– Кто это был? – спросила жена.

Тихон Николаевич передернул плечами.

– Ангел мой, я даже не запомнил фамилию этого наглеца. Но не буду отрицать, что он мне ее назвал, – улыбнулся Тихон Николаевич. – Какой-то авантюрист. Их сейчас очень много появилось в России. Думаю, он больше звонить не будет.

– Будем надеяться, – отозвалась она.

Они поднялись обратно в спальню и, на удивление, Тихон Николаевич заснул немедленно и проспал глубоко без перерыва целых четыре часа.

Но они ошиблись. Все только начиналось.

На следующий день опять в половине третьего ночи заверещал телефон. «Ах, – раздосадовался Тихон Николаевич. – Ну, как же я не отключил его! Но разве можно было предположить, что этот наглец снова позвонит!»

Трубку снимать они не стали. Через несколько минут из аппарата, чуть потрескивая, поползла лента факсограммы…

Ольга Николаевна полежала еще немного. Нет, видно, не удастся вздремнуть хоть на полчаса. Но есть и другой способ успокоиться.

Она поднялась, достала из саквояжа толстую тетрадь в зеленом сафьяновом переплете, открыла. На первой странице чертежными буквами было написано: «ЦАРСКОЕ ДЕЛО». Взяла ручку. Перелистала страницы, открыла чистую, поставила дату и принялась писать.

«Я совершенно забыла зафиксировать важный эпизод всей истории, с которого все началось, – ночной звонок из России. И это важно для того, чтобы отметить самые принципиальные – нравственные моменты. О них необходимо сказать еще и потому, что я располагаю документами, которые в свое время намереваюсь опубликовать. Они опровергают всю дезинформацию и клевету в адрес моего супруга и в мой личный адрес, а также полностью подтверждают мою позицию, выводы и оценки.

Летом 1992 года, когда еще не был официально определен статус исследований так называемых «екатеринбургских останков», некоторые лица частным образом, и даже совершенно посторонние в этом деле лица…» она подчеркнула последние слова, подумала и продолжила: «…стали крайне неуважительно обращаться к Тихону Николаевичу Куликовскому-Романову с требованиями предоставить им кровь и волосы для идентификации «екатеринбургских останков» и прислать их образцы просто в конверте par avion[66]66
  Авиапочта.


[Закрыть]. Естественно, ответом был отказ.

Тихон Николаевич категорически заявил, что пока исследование ведется безответственно, на неподобающем процессуальном уровне, всякое участие родственников убиенного государя и тем более его – самого старшего и ближайшего из родственников – невозможно. Однако он был готов предоставить необходимое для экспертизы, если расследование будет вестись на официальном Государственно-Церковном уровне и будут созданы условия для объективного исследования. В этом случае, конечно же, за результаты должна отвечать отнюдь не группа заинтересованных лиц, захвативших монополию на весь ход исследования.

Получив отказ, эти господа принялись через печать распространять дезинформацию о причине этого, извращенно преподнося позицию Тихона Николаевича. Более ого, заявили, что именно из-за его отказа они вынуждены вскрыть могилу его Дяди – Великого князя Георгия Александровича.

19 августа 1993 года Генеральной прокуратурой российской Федерации было, наконец, возбуждено официальное расследование по факту убийства Царской Семьи.

23 октября 1993 года была создана государственная комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков Российского Императора Николая II и членов его Семьи под председательством заместителя председателя правительства РФ Ю. Ярова. В комиссию был приглашен и представитель Святейшего Патриарха – Его высокопреосвященство Владыка Ювеналий, Митрополит Крутицкий и Коломенский.

К сожалению, сама ситуация от этого не изменилась. По-прежнему сохраняется монополия узкого круга исследователей, которые еще в 1991 году поспешили заявить о подлинности останков. С тех пор они прилагают все усилия, чтобы не допустить проверочных экспертиз.

Русский ученый-генетик Евгений Иванович Рогаев уже провел в канадской лаборатории генетический анализ крови Тихона Николаевича Куликовского-Романова, он официально заявил Государственной комиссии о готовности провести независимое сравнительное исследование с останками из Екатеринбурга и останками Великого Князя Георгия Александровича.

Мне же упорно предлагается передать весь биологический материал в руки эксперта Петрова.

Но посудите сами…»

Она отложила ручку, растерла пальцы правой руки. И вдруг отметила, что кошмар, пережитый ею каких-то два часа назад, кажется, оставил ее в покое. Вспомнила, как милиционер выхватил пистолет и приставил ко лбу Онтонова. Тогда в первую секунду ей показалось, что это какая-то шутка, и сейчас все разъяснится, и они вместе посмеются. Но когда увидела, что Онтонов близок к обмороку, поняла, что она действительно находится в аду. Она бы отдала любые деньги, только бы эти мерзавцы в милицейских погонах отпустили его. Она знала, что Онтонов полтора года назад перенес обширный инфаркт и чудом остался жив. Он мог бы умереть дома, потому что приехавшая через два часа «скорая помощь» оказалась частной, а заплатить было нечем. Жена Онтонова, рассказывая о той страшной ночи, была совершенно спокойна и только один раз спокойствие ей изменило и она раз чуть ли не до крови закусила губу, когда вспомнила, как она умоляла дюжих мужиков в грязно-синих робах – это новая униформа в неотложке – сделать хоть что-нибудь: «Какие же вы врачи после этого? Вы же видите – он умирает!» На что эскулапы молча пошли к двери. Она их нагнала у порога, сорвала с пальца обручальное кольцо и протянула старшему врачу. Тот долго рассматривал кольцо, поинтересовался, какой пробы золото. «Ладно, раз уж все равно приехали, – проворчал он, раскрывая свой докторский саквояж с красным крестом на боку. – Не давать же теперь порожняка обратно!» И, покосившись на нее, проговорил: «Эту ампулу и за два ваших кольца не купишь. А ведь мы все лекарства покупаем за свои…»

– Но ведь у вас же теперь вместо советского здравоохранения – страховая медицина! Я читала об этом – в ваших же газетах! – недоумевала она.

– В газетах? – переспросила жена Онтонова и усмехнулась.

Позже она узнала подробнее: обязательное медицинское страхование в новой России есть, налоговые отчисления страховым компаниям в два-три раза превышают расходы на советское здравоохранение, но почему-то на зарплату врачам денег нет, больницы закрываются, а в тех, что остались, пациент обязан платить за все – даже за бинты и вату.

Но странно: вспоминая обо всем этом, она сейчас не испытывала никаких эмоций. Очевидно, в организме включилась какая-то система самозащиты. Иначе человеку с нормальной психикой, который не может равнодушно наблюдать страдания других, просто не выдержать повседневной жизни в России, которую она и ее муж продолжали считать своей Родиной – первой, что, впрочем, нисколько не уменьшало их любви и благодарности ко второй Родине – Канаде, давшей им кров, работу, образование, безопасную и достойную жизнь и обеспеченную старость.

Больше писать не хотелось. Усталость навалилась такая, что даже думать о чем-либо она была не в силах. Она перелистала тетрадь к началу до раздела «Краткая хронология дела о так называемых «Екатеринбургских останках» и обнаружила, что воспринимает свой текст, написанный несколько месяцев назад, по-новому.

1989 г. Сообщение в советской и итальянской прессе о находке Гелия Рябова в Поросенковом Логу близ Екатеринбурга (еще Свердловска) захоронения неизвестных скелетов, о которых он заявил, что это останки убиенного Государя Николая II, Его Супруги и Царских Детей, а также Их преданных слуг и приближенных, разделивших трагическую судьбу Августейшей Семьи.

Апрель 1991 г. Эксгумация останков.

Июль 1992 г. Заместитель генерального прокурора Российской Федерации М.Д. Славгородский обращается к и.о. премьер-министра Гайдару с предложением: «Образовать государственную комиссию. Для организации полного и достоверного расследования всех обстоятельств гибели царской семьи, создания необходимых условий российским экспертам, в чьем ведении должно находиться захоронение – министерства культуры, церкви или иного органа».

Август 20-е число, в 2 часа 30 минут ночи в Торонто. К Тихону Николаевичу Куликовскому-Романову приходит факсограмма от некоего В.О. Лопухина на бланке клуба «Дворянское собрание».

«Срочно! Лично! – Анализ крови, взятый у Вас, может помочь произвести окончательную генетическую идентификацию… Представитель научного центра в США или Канаде посетит Вас и возьмет кровь…»

Несмотря на заверения в том, что этот В.О. Лопухин, являющийся членом новорожденного клуба «Российское дворянское собрание», при этом является и «официальным представителем специальной комиссии с участием виднейших специалистов», никаких убедительных свидетельств о степени официальности комиссии, ее ответственности перед законом и гражданами России в письме не приводится. Тем не менее, был дан следующий ответ.

30 августа. «Хорошо, что вы интересуетесь памятью Царственных новомучеников и иже с ними безбожниками убиенных… По моим понятиям, если найдены именно Их останки, то дело идет о Мощах Святых и переходит оно в духовные, а не земные понятия. И никакие физические исследования тут ни при чем. Однако 15 сентября моя супруга Ольга Николаевна должна прибыть в Санкт-Петербург. Вы сможете ее пригласить и обо всем, Вас интересующем, спросить и поговорить как со мной».

Сентябрь. В Москве состоялась личная встреча О.Н. Куликовской-Романовой с В.О. Лопухиным, на которой было заявлено, что в настоящий момент все исследования и экспертизы, несмотря на пышное определение, выглядят как совершенно частное предприятие, а Тихон Николаевич может иметь дело только с государственно-церковным учреждением, занятым расследованием убийства Царской Семьи.

Октябрь. В журнале «Эхо планеты» выходит статья Наталии Кирсановой «Последний путь последнего царя». В начале статьи шокирует пассаж: «Когда российский ученый Павел Петров сошел с трапа самолета, прибывшего обычным рейсом из Москвы в лондонский аэропорт Хитроу, кто бы мог подумать, что в синей спортивной сумке, висевшей у него на плече, возможно, покоится разгадка одной из самых мрачных тайн ХХ века – истории гибели последнего российского императора и его присных, расстрелянных 74 года назад в Екатеринбурге. В сумке у Павла Петрова, представляющего российскую академию наук и службу судебно-медицинской экспертизы, лежало три килограмма упакованных в простые полиэтиленовые мешки костей от девяти скелетов, которые были обнаружены в окрестностях Свердловска около десяти лет назад. Теперь этими останками – предположительно Николая II и членов императорской фамилии – начали колдовать судебно-медицинские эксперты британского министерства внутренних дел».

На первой же странице статьи размещена фотография явно суггестивного[67]67
  Суггестия – внушение.


[Закрыть] характера – Павел Петров и англичанин Питер Холл держат в руках мешочки с костями и портреты государя и Государыни. Читателю сразу внушается, что это – останки именно Царской Семьи.

Ноябрь, 4-го. На имя Тихона Николаевича приходит из Олдермастона факсограмма от «профессора доктора биологии Российской академии наук Павла Леонидовича Петрова (как выяснилось позже, П. Петров превысил российскую научную табель о рангах, являясь в то время всего лишь кандидатом биологических наук и никак не профессором):

«Разрешите мне, как представителю России в составе Международной экспертной группы, которая сформирована с целью установления истинного происхождения останков, обнаруженных в 1991 году в тайном захоронении вблизи Екатеринбурга, обратиться к Вам с великой просьбой. Дело в том, что, как ни печально, несмотря на огромную работу, проделанную русскими и американскими экспертами-медиками, найденные в Екатеринбурге останки пока только предположительно можно относить к семье императора Николая II, трагически погибшей в 1918 году…Единственный способ однозначно установить аутентичность Екатеринбургского захоронения – это использовать генетические тесты… Разгадка Екатеринбургской трагедии близка, ее значение для мировой истории очевидна, поэтому мы делаем все, что в наших силах, чтобы положить конец кривотолкам и поколебать упрямых скептиков. Для завершения исследований нам необходимы образцы биологического материала от наиболее близких родственников императорской семьи. Нам нужно всего 20–30 Ваших волос! Они могут легко быть собраны с Вашей расчески (нам нужны не срезанные, а те, которые выдернуты с корешком). Вы можете просто завернуть их в бумагу и послать нам в конверте par avion».

При всей показной вежливости, Петров принципиальную скептическую позицию Т.Н. Куликовского-Романова по отношению к частным и безответственным исследованиям называет «кривотолками». Не известно, что привезено «в спортивной сумке», «в простых полиэтиленовых пакетах», неизвестно, что получено в простых конвертах par avion!..

Совершенно ясно, что к родному племяннику Царя-Мученика Николая обращается не беспристрастный ученый, занятый поиском истины, а дипломированный авантюрист, готовый «сделать все, что в его силах», чтобы скрыть истину и «положить конец кривотолкам и поколебать упрямых скептиков».

Весьма характеризует этого человека и такая деталь. В факсограмме он пишет: «Мы не знаем номер Вашего телефона». А уже в этом году в интервью для журнала «Нью-Йоркер» от 21–28 августа 1995 года, которое взял у него небезызвестный Роберт Масси, он заявляет, что «тратил личные деньги на разговоры по телефону с его (Т.Н. Куликовского-Романова) женой – уверяя их, что он не агент КГБ…»

Видит Бог, что в Торонто Петров ни разу не звонил и по телефону с О. Н. Куликовской-Романовой не разговаривал.

Ноябрь, 11-е. Ответ Тихона Николаевича П. Петрову:

«Благодарю Вас за полученный факс от 4.11.92. говорящий о вашем участии в работе с разными иностранными и вряд ли православными «экспертами». Мне непонятно, о какой «загадке» вообще Вы пишете? Если об УБИЙСТВЕ Царской Семьи с Их Верными Слугами, то, по-моему все давным-давно ясно доказано и написано следователем Соколовым. Вообще считаю, что частным лицам и частным предприятиям проводить «экспертизы» ради сенсаций НЕДОПУСТИМО!

Частным интересам ничего своего выдавать не собираюсь. Если же дело дойдет до государственно-церковного уровня, то мои генетические данные будут находиться в геномном банке».

1993 год. Газета «Canadian Press» публикует интервью с Тихоном Николаевичем Куликовским-Романовым, где он вновь подтверждает свое несогласие сотрудничать с частными лицами и организациями. Сотрудничество возможно только тогда, когда дело дойдет до высшего государственно-церковного уровня. Для такого случая его данные будут находиться в геномном банке. Также Тихон Николаевич отмечает, что Объединение Князей Романовых – самых ближайших родственников Царской семьи, убедительно считает, что Царь, Его Семья и приближенные, убитые вместе с Ними, если захоронение окажется подлинным, должны быть похоронены все вместе, и что на месте злодейского убиения нужно воздвигнуть храм-памятник «На крови Святых Царственных Мучеников, Новомучеников и Священномучеников Российских».

Январь. 24-е. В Англии в газете «Sanday Express» выходит статья Виталия Козликина и Кэтти Скотт-Кларк «Останки, которые исследуются британскими учеными на предмет выяснения – принадлежат ли они действительно предательски убитому Николаю II и его Семье или являются подделкой? На прошлой неделе Русский благотворительный Мариинский фонд объявил, что останки, найденные Рябовым, являются подлинными и будут похоронены с почестями в соборе в Петербурге, что будет приурочено к 75-летней годовщине убийства.

Эта эффектная канонизация останков может привести к первому посещению России королевой Великобритании. Бабушка принца Филиппа, принцесса Виктория была сестрой Царицы Александры, а дед королевы король Георг V, был первым кузеном русского Царя.

Королева сказала Горбачеву во время его визита в Лондон в апреле 1989 года, что она не посетит Россию до тех пор, пока не будет произведено расследование убийства Царской Семьи. Теперь появился еще один повод для спекуляции – королевский визит в Россию в этом году. Никто не будет так доволен, как президент Ельцин, чье правительство было счастливо отправить останки, найденные Рябовым, на экспертизу в Олдермастон для окончательного анализа.

Британская монархия настолько заинтересована в судьбе Царской Семьи, что недавно принц Филипп пожертвовал свою кровь для проведения анализа ДНК. Конечно, объявление о торжественном захоронении останков кажется преждевременным…»

Многие русские ученые абсолютно уверены, что останки, найденные Рябовым, не являются подлинными. Даже митрополит Петербургский Иоанн заявил, что откажется провести похороны.

«Церковь не может благословить эти останки. Все доказательства их подлинности до сих пор были собраны секретными средствами. Я полагаю, что это была попытка провести общественность с помощью этой истории», – сказал Митрополит.

Валерий Архипов, московский историк, считает, что эти останки – обман. «Официальные лица могли взять останки родственников, включая останки брата и царя, которые находятся в Петербурге, и закопать их в могиле, «найденной» Рябовым, – сказал Архипов. – Или останки, найденные Рябовым, были смешаны с подлинными останками других царей до того, как они были отправлены на экспертизу в Олдермастон. Это может способствовать получению необходимого результата анализа DNA…»

Профессор Алекс Джеффрис, ведущий специалист по ДНК, сказал, что доказательство подлинности останков потребует длительного времени, несмотря на слухи о том, что Олдермастон все равно объявит их подлинными. «Вообще невозможно даже сказать, будет ли сделан окончательный вывод», – сказал он и добавил что если останки, найденные Рябовым, были смешаны с останками ближайших родственников, особенно с останками брата Царя, будет практически невозможно отделить их друг от друга….

Московский исследователь Леонид Болотин сказал: «Все специалисты, занимавшиеся расследованием убийства Царской Семьи всегда считали дело Н.А. Соколова беспристрастным и абсолютно авторитетным. Если бы тела находились на том месте, о котором заявляет Рябов, Соколов обязательно нашел бы их»…

Тот факт, что столь важные моменты расследования были пропущены российскими властями, предполагает, что они очень заинтересованы доказать, что найденные останки являются подлинными.

По странному стечению обстоятельств Борис Ельцин является самым знаменитым детищем Екатеринбурга. В 1977 году он лично приказал разрушить дом, в котором было произведено убийство. Позже он извинился. Перед кем – неизвестно. На прошлой неделе пресс-секретарь господина Ельцина заявил в Sanday Express: «Мы отрицаем всякую возможность участия президента или его администрации в подлоге, касающемся останков Царской Фамилии».

Февраль 1-е. Получена факсограмма на имя Тихона Николаевича на бланке «Министерство здравоохранения. Главный судмедэксперт России» от В.О. Плаксина, который заверяет, что «уже получены блестящие результаты, которые приближают нас к надежной идентификации останков императрицы Александры Федоровны и Великих Княжон…

Окончательно заключение, которое с большим вниманием ожидается во всем мире, возможно, получить к весне нынешнего года. Вместе с тем, однако, пока не удалось получить убедительных данных относительно императора Николая II. Необходимые нам образцы любезно предоставила господа Ксения Фирис, проживающая в Афинах.

К сожалению, генетическая дистанция до Николая II в ее ветви достаточно велика – 4 поколения, что осложняет интерпретацию результатов. Именно поэтому мы возлагаем надежды на Вас, многоуважаемый Тихон Николаевич, которого отделяют от императора всего 2 поколения! В этой связи особое огорчение вызывает тот факт, что мы пока не можем заручиться Вашим согласием на участие в исследованиях. Это сильно осложняет нашу задачу по установлению происхождения останков и ставит под угрозу срыва работу Российско-Британской экспертно-генетической группы. Это печальное обстоятельство, побуждает меня апеллировать к Вам, многоуважаемый Тихон Николаевич, и от имени возглавляемой мною Российской Экспертной Службы обратиться к Вам с официальной просьбой о помощи, а именно о предоставлении образца Вашей крови в распоряжение Главной Судебно-медицинской Экспертизы России.

Это помогло бы решить проблему и таким образом дать нам возможность положить конец кривотолкам и приблизить окончательную разгадку Екатеринбургской трагедии».

И вновь естественные сомнения, теперь уже в почти официальном письме называются кривотолкам!

Высокое должностное лицо в российской криминалистике пускается в интригу – в тот же день он направляет факсограмму Его Высокопреосвященству Митрополиту Виталию[68]68
  Глава Русской Православной Церкви Заграницей.


[Закрыть], где вновь говорит о «получении блестящих результатов» и предлагает. Опираясь на авторитет Церкви практически оказать давление на Тихона Николаевича Куликовского-Романова.

Март, 2-е. Тихон Николаевич отправляет факсограммой приветствие «Первой международной научно-практической и Богословской конференции «Государственная легитимность» по проблемам дорасследования убийства Царской Семьи и свете криминалистики, государственного права, исторической истины и Евангельского вероучения», которая проходила в Москве.