Текст книги "Кровавая Мэри"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Крутой у тебя крыс, Корнилов.

– Как и сам Корнилов,– усмехнулась сестра. Я выяснил, кто где располагается, отнес наши вещи в гостевую спальню на втором этаже, туда же отнес и Борьку, и выпустил его из клетки. Если что погрызет в мое отсутствие – не жалко. А потом спустился вниз. Костер прогорел, остались угли, и Вася старательно нанизывал на шампуры куски мяса из большой кастрюли с фирменным знаком "Zepter". Похоже, он хотел произвести впечатление на Жанну, ибо с энтузиазмом рассказывал, как купил себе в Испании часы за тысячу триста баксов. Сравнивая двух женщин, скажу, что я бы сделал то же самое, в смысле, постарался бы понравиться Жанне. Заметив меня, Вася важно сказал:

– Шашлык – истинно мужское дело. Его нельзя доверять женщине. Я согласно кивнул, и присоединился к сестре, которая делала салат. Жанна показала себя девушкой умной и вполне самостоятельной, и мне приятно было наблюдать, как Вася хочет ей понравиться. Лучше мести сестрице не придумаешь.

– Если настоящая готовка – истинно мужское дело, то почему Корнилов кроме яичницы ничего не может приготовить?– ревниво спросила она.– Он же настоящий мужчина, даже более того супермен с пистолетом.

– Корнилов в других ипостасях проявляет своим мужские способности,невинно заметила Жанна. Это слова воодушевили Васю на новые рассказы о своих путешествиях и покупках, а Ольгу повергли в уныние. Мне стало жаль сестру, и я завел разговор о ее сыне, моем племяннике, коего видел два раза. Плохой я дядя, каюсь. У двухлетнего Женьки все было просто отлично частные ясли, дорогие игрушки, вечером – любящие дедушка с бабушкой, в общем, то, что положено иметь сыну состоятельных родителей и внуку еще более состоятельных дедушки и бабушки. Если бы я слушался отца, мой ребенок тоже имел бы все это. Но я был неудачником и плохим сыном. А еще

– плохим мужем и так и не стал отцом. Однако, рассказывая о счастливом детстве моего племянника, Ольга почему-то с тоской поглядывала на своего мужа. Я понимал ее – безбедное, беспроблемное существование требует жертв. Шашлыки аппетитно подрумянивались на горячих углях, и задолго до их готовности, мы стали пробовать спиртные напитки, которыми запасся Вася. Мой "Джим Бим" он отверг сразу, как "дешевку", выставил истинного "Джонни Уокера" для мужчин, а дамам предлагалось отведать коллекционный крымский "Херес". Когда шашлыки созрели, лозунг "надо есть и запивать" стал неактуален. Всем надо было закусывать, но и пить, конечно. На пожухлой траве возник музыкальный центр с батарейками, зазвучала музыка, и Вася тут же пригласил на танец Жанну. Я не стал им мешать. Взял кусочек шашлыка и пошел в нашу спальню на втором этаже. Борька уже немного освоился в новом интерьере, он весело прискакал ко мне и с удовольствием принялся за шашлык. Я погладил малыша, предупредил, чтобы он не здорово хулиганил тут, и вернулся вниз.

– Вася!– раздраженно сказала моя сестра.– Может, хватит танцевать?

– Да, конечно,– тут же согласился банкир.– У нас есть еще выпить.Жанна, это бутылка стоит почти пять тысяч, попробуй, это же... настоящий "Херес"! А мы плеснем себе виски, без содовой, не возражаешь, Андрей? За здоровье твоего крыса! Он вполне симпатичный, точно.

– Идиот какой! Вася!

– Да, дорогая? Мы с Жанной пьем и танцуем. А ты почему сидишь? Я присел рядом с сестрой, обнял ее за плечи.

– Слушай, Андрюшка, и почему они так липнут к тебе?спросила Ольга.Ну, еще когда был капитаном ФСБ, можно понять. При погонах, и ФСБ все-таки, солидная фирма. Но теперь – ни денег, ни положения, ни перспектив. А баб у тебя все больше и больше. И ведь симпатичные, стервы!

– А ты сама прикинь,– сказал я. Она давно уже все "прикинула", но жила так, как воспитывал нас отец, всегда (сколько себя помню) большой строительный начальник, а теперь и большой бизнесмен. А я пошел своим путем, стал изгоем в своей семье, о чем не жалею. Ибо живу, как мне хочется.

– Он хочет ее трахнуть,– сердито сказала сестра.– Дай ему в морду, Андрей.– Ты просто обязан это сделать по двум причинам – твою даму соблазняют, и твою сестру оскорбляют.

– Зачем? Успокойся и не мешай людям отдыхать, как им хочется,беспечно сказал я.

– Тогда я дам ему в морду! Я остановил ее.

– Потом, ладно? Помоете посуду, пойдете в свою спальню и – вперед. Зачем же выносить сор из избы?

– Провокатор!– прошипела Ольга. Мы доели шашлыки, и я сказал:

– Дорогие гости, вечер кончился, пора спать. Кто с кем, решать вам. Одно могу сказать точно, я с Ольгой уже спал в одной кровати, в раннем детстве, и ничего не ощутил. Жанна подбежала ко мне, обняла, страстно поцеловала в губы.

– О чем речь, мой капитан!– пьяным голосом сказала она.

– Действительно...– пробормотал Вася, неприятно удивленный поведением Жанны. Она ведь так соблазнительно танцевала с ним, и вдруг...

– Вы, ребята, разводили костер, вам и тушить. Каким способом – решайте сами,– сказал я, обнял Жанну и повел в дом. Я догадывался, что тушить им придется не только костер, но не злорадствовал. В спальне я посадил Борьку в клетку, объяснив ему, что малышам пора спать. И снова обнял Жанну.

14

– Расскажи мне о себе,– попросила Жанна, в изнеможении откинувшись на подушку. Ей было хорошо, мне тоже.

– Я уже рассказывал.

– Нет, о своей личной жизни. У тебя, правда, много женщин? Они и теперь есть?

– Ну... как тебе сказать? Если мы вдруг разбежимся, ты у меня будешь или нет? Если я через год позвоню тебе и скажу, давай встретимся, ты можешь послать меня, а можешь согласиться. Я не знаю, кто у меня есть, а кого нет из бывших подруг. Вообще-то, я не злодей, никого не обижал, поэтому... Да, неважно. Сейчас у меня есть ты, и мне это нравится.

– Ты никогда не хотел жениться, завести детей?

– Я был женат, но скоро развелся. Не получилось то, что хотел, она тоже это поняла, и мы расстались без проблем.

– А я?... Мне не хотелось усложнять разговор.

– Ты сегодня была просто великолепна. Давай спать?

– Давай... Но знаешь, что? Завтра мы во-первых, выпустим Борьку погулять во дворе, а во-вторых, я хочу пострелять из твоего пистолета.

– Это не проблема,– сказал я. Она быстро уснула, а я вдруг вспомнил предостережение Басинского. Он просил, чтобы я был осторожен на даче. Почему? О моей поездке знал только он и Сырник, насчет Сырника я был уверен на все сто, насчет Басинского – нет. Что означает его предупреждение? Я не знал. Для кого-то я был – как кость в горле, собственно, знал, для кого. Но ведь они понятия не имеют, где я нахожусь. Или имеют? Я осторожно поднялся, достал пистолет из кобуры, брошенной на кресло, положил под подушку. Я знал, кто, как и зачем убил Люсина и подставил Хованцева. Но не имел серьезных доказательств. Но они теперь тоже знали, что я знаю. А таких убирают, не сам ли я часто говорил об этом? С этими мыслями и уснул.

Проснулся от того, что открылась и тут же захлопнулась дверь спальни. Я выхватил из-под подушки пистолет, и только потом понял, что Жанны рядом нет. Она вышла в коридор и направилась к лестнице, ведущей вниз? Зачем? Туалет был в другой стороне, я показал ей, где... В считанные секунды я натянул джинсы, набросил куртку, сунул ноги в кроссовки и выскочил в коридор, снимая пистолет с предохранителя. Успел заметить, как внизу мелькнула голубая ночная рубашка Жанны. Мелькнула и исчезла. Хлопнула входная дверь. Какого черта ей понадобилось гулять по двору ночью?!

– Жанна!– крикнул я, но ответа не дождался. Подбежал к двери, встал рядом, сжимая пистолет обеими руками. Потом резко распахнул дверь. Жанна стремительно прошла вдоль дома, свернула за угол.

– Жанна!– еще раз крикнул я, но она не обернулась. Это было плохо вдвойне. Если она с ними, значит, они знают, где я – раз. А я сейчас не в лучшей форме – два. Успел подумать, что, наверное, в таком же состоянии был Хованцев, когда за ним приехали... Дурное сравнение. Но у меня в руке был пистолет, а они вряд ли пришли сюда с позволения прокурора. А с другой стороны, в моем "подвешенном" состоянии я не мог стрелять на поражение. Только в плечо, в ногу, надеясь, что бандит сбежит и не станет заявлять об этом инциденте. Я быстро пошел следом за Жанной. Ближе к углу, возле стены дома росли густые кусты жасмина. За спиной послышался шорох, я резко обернулся и ударил ногой, даже не разглядев лица человека. Он захрипел, отскочил назад. Я поднял пистолет, но выстрелить не успел – снова за спиной услышал шаги. Инстинктивно шагнул вправо, резко выбросил левую руку туда, где мог находиться второй противник. Не попал. Он уклонился от удара, и попытался ударить сам. Здоровый мужик! Я ушел от удара, без раздумий выстрелил в ногу нападавшего. Он скорчился, глухо заматерился. За углом дома раздался вскрик Жанны. Я метнулся вперед, по пути добавил раненому кулаком по голове, чтоб не дергался. Но за углом я увидел еще более массивную фигуру, рука которой с резиновой дубинкой (а может и не резиновой) уже была занесена для удара. Уклониться от него я не успел. В глазах вспыхнуло белое пламя, потом еще раз, а потом наступила кромешная мгла. Очнувшись, я почувствовал себя селедкой в банке, правда, не соленой, но изрядно пробензиненной. Голова болела жутко, но главное – я не мог разогнуться. Прошло минуты две, прежде чем я сообразил – моя консервная банка – багажник машины, которая куда-то едет. Холодно там было! Меня не кончили на месте, это уже хорошо, но куда-то везут в багажнике – это плохо. А где Жанна? Какая разница... Куда шла, там и оказалась. Встала с кровати и унесла мой приятный отдых на природе с собой. И не только отдых, надежду на новые, не менее приятные встречи, тоже унесла. Что было совсем плохо Борька остался один на даче. Кто позаботится о моем маленьком друге? Сестра вряд ли, более того, она может утром отыграться за вчерашнее на малыше, чтобы досадить мне. Для этого достаточно просто выпустить Борьку во двор и уехать. Он будет искать людей, найдет, побежит к человеку за помощью, с самыми добрыми намерениями побежит, и его убьют... Тупые мы, люди, в некоторых вопросах. Бравые супермены лихо заявляют в фильмах и романах – я борюсь с крысами, меня не любят крысы, демонстрируя при этом что борются со злом. А что вы знаете о крысах, придурки? Об этих существах, которые умнее кошки и собаки вместе взятых? Об их жизни, отношении к человеку? Ни хрена они не знают, и знать не хотят. Где-то слышали, что крыса – это плохо, с тем и живут... Я напрягся, надавил спиной на крышку багажника, но не смог открыть ее и заскрежетал зубами в бессильной злобе. Не себя хотелось спасти – Борьке помочь. Нельзя, чтобы доверчивый малыш бежал к человеку за помощью, с надеждой, а его за это убивали. Так не может быть! Но очень часто бывает...

– Вылезай, козел,– сказал громадный лысый субъект, открыв крышку багажника. И на всякий случай ткнул меня кулаком. Попал в плечо. Я выбросил ноги наружу, потом вывалился сам. Поднялся, обнаружил, что правая кроссовка исчезла. Заглянул в багажник там его не было, видимо, свалился, когда меня тащили к машине. Я мог бы поставить правую ступню на левую и попытаться сохранить равновесие, но предпочел стоять босой ногой на обжигающе-холодном асфальте. Посмотрел на хозяина ситуации – злить его не стоило, у мужика и так нервы были на пределе, а в руках он держал АКС-74. Но я все же сказал:

– Такой большой – и с автоматом. Гнилой внутри, что ли?

– Заткнись, козел!– он коротко, без замаха, ударил меня в лицо. Во рту возник солоноватый привкус крови. Я давно уже знал, что язык мой – враг мой. Вокруг был забор, впереди – двухэтажный кирпичный дом, красная коробка без особых архитектурных изысков. Понятно чья-то дача. Чья? Мне это не объяснили. Подталкиваемый дулом автомата, я спустился по бетонным ступенькам вниз и оказался в подвале под домом. Тот еще подвал! Коридор бетонная труба прямоугольного сечения, а с двух сторон – четыре железные двери. Может, хозяйке, которая спускается сюда за картошкой или квашенной капустой, он кажется вполне симпатичным, но мне казался жутковатым. Какие-то мысли нехорошие лезли в голову. Одна железная дверь была приоткрыта, автоматчик приказал, повернуть направо, и я оказался в бетонном же помещении два на два метра. Дверь захлопнулась, заскрежетал ключ в замке. Да, это было намного хуже того, что испытал Хованцев, доставленный с похмельной головой в СИЗО. Ему хоть нары предоставили, а у меня тут бетонный пол и такие же стены. Дурное сравнение, да что поделаешь... Хотелось лечь, на полчаса отключиться, но как приляжешь, если даже стоять холодно? Босая нога уже онемела... Я поставил правую ступню на левую кросовку, вжался спиной в угол, стоял и думал: интересно, долго ли выдержу в таком положении? Потом решил, что когда устану, попытаюсь сесть на левый кроссовок. Но до этого не дошло. Железная дверь открылась, в проеме показался уже знакомый лысый мужик с автоматом, а за ним – усталый брюнет в костюме и при галстуке. Света в подвале было достаточно, и я успел разглядеть царапины на морде лысого. Царапины! Вот чья кровь была под ногтями мертвой Решетиной! Вот, кто ее убил! А кто позвонил в дверь, кому она безоговорочно верила и открыла? Суетова, Суетов или сам Джексон! Только им троим она могла открыть. И лысый ублюдок вполне мог прояснить эту ситуацию! Еще одно доказательство моей версии, еще один свидетель, но вряд ли я воспользуюсь его показаниями. Лысый остановился у двери, демонстративно сжимая в руках автомат, брюнет подошел ко мне.

– Ну что, чекист, хреново тебе?– спросил он.

– Я не чекист,– объяснил я,– я частный сыщик, работаю по просьбе жены Хованцева и за деньги.

– Так я тебе и поверил!– ухмыльнулся брюнет.

– Не хочешь – не верь.

– Что тебе известно о деле Хованцева?

– То же, что и тебе. Все свои соображения я изложил твоим хозяевам. И супругам Суетовым, и Джексону. Мне нечего скрывать. Так что, спроси у них, если до сих пор тебя не поставили в известность.

– Не напрягай меня, козел, крыса хренова!

– Коршун, да?– сказал я. Он, как я и догадывался, не понял.

– Что-о?!

– Коршун – это плохо,– пояснил я.– Орел – хорошо, а сокол – вообще замечательно. Проблема в том, что мало кто может отличить коршуна от сокола. Но все говорят так, как им вбили в головы. Это я к тому, что крыса – намного умнее и вежливее вас обоих. У меня живет крысенок, Борька, так что я знаю, что говорю, можешь поверить на слово.

– Что ты несешь, козел?!

– Что слышал. Называешь меня крысой – спасибо за комплимент. Глядя на вас, я хочу быть крысой, а не злобным, тупым уродцем.

– Заткнись! Ты работаешь на ФСБ? На кого именно? "Ну, ребятки,подумал я,– если вы этого не знаете, вам и не следует знать."

– Я работаю на жену Хованцева Татьяну. Можете спросить у нее самой. Слушай, чернявый, когда твои люди забрались в мою квартиру, разбили компьютер, зачем они Борьку обидели? Что он плохого вам сделал?

– Достал ты меня!.. Миша, объясни козлу, где он!– приказал брюнет. Миша двинулся ко мне и ударил прикладом автомата в скулу. К тому же я стукнулся затылком о бетонную стену. Сопротивляться я не мог, все же автомат, да и голова болела...

– Понял, нет?!– крикнул чернявый.– Почему задержали охранника из "Люкс-радио"?! Задержали? Это уже интересно.

– Насколько мне известно,– сказал я, сплевывая кровь,– он выпал из окна.

– Ты мне туфту не гони! Он не прыгал из окна, его просто взяли и увезли чекисты. С твоей подачи! А я думал, Басинский и его шеф потеряли важного свидетеля. Выходит, приобрели? Тогда почему Хованцев еще в СИЗО? Показаний охранника достаточно, чтобы освободить его.

– Не по делу базаришь, начальник,– сказал я на его языке, может, быстрее дойдет?– Если б охранник был жив, Хованцева уже освободили б. И моя работа закончилась – бабки на стол, и привет. Потому что только охранник знал, что Хованцев уехал раньше, чем Суетова. Но он выпал из окна еще до того, как я успел снять показания. Брюнет болезненно морщился, глядя на меня, пытался что-то понять и, похоже, не мог.

– Да брешет он, козел, на понт берет!– сказал автоматчик.– Митяю ногу продырявил, козел, пришлось лепилу тащить к нему! Я понял, почему он такой злой. Мог бы и раньше догадаться, но голова тяжелая...

– Я частный предприниматель, работаю сам по себе,– медленно сказал я брюнету.– Люди просят – помогаю. В каком-то смысле мы коллеги, ты ведь тоже помогаешь Суетовой, верно? Давай-ка я растолкую, что к чему. Только убери эту гориллу с автоматом подальше, а то разговора не получится.

– Толкуй, при нем,– приказал брюнет. Выходит, я погорячился насчет того, что разговора не получится. Бывает...

– Допустим: я связан с ФСБ. Тогда что было бы? Я беру охранника, везу в Контору, снимаю показания. Тут же водителя Суетовой сажают, ее саму тоже, я получаю благодарность, а ты остаешься без работы. Или составляешь им компанию, если причастен к убийству Люсина. Все просто и понятно. Но так почему-то не вышло. Почему? Да потому, что я не связан с Конторой, работаю сам и не всегда успеваю. Далее я честно поведал ему свою версию случившегося. Брюнет слушал внимательно, нервно теребя край галстука. Похоже, теперь он совсем ничего не понимал.

– У меня другие данные, совсем другие,– наконец, сказал он, еще сильнее морщась.– Ты чего-то путаешь, фраерок. Но сказал не совсем уверенно.

– Конечно, я путаю, ошибаюсь, вру. Тогда почему ты бегаешь впереди меня, то свидетеля уберешь, то сидение утащишь? Он покачал головой.

– Не трогали мы охранника, понял? Не успели. И в автомастерской моих людей не, не было. Так значит... это ты кончил в мастерской Беликова? Говорили, он был связан с чекистами. Тут настала моя очередь удивляться. Да и было чему!

– Беликова?! Ты хочешь сказать, что мы пристрелили убийцу Люсина? И он работал на Контору?!– я чуть было ни начал объяснять брюнету, почему это невозможно, но вовремя сдержался. Перевел дух и сказал.– Лады, я признаюсь, что работаю на ФСБ, если ты объяснишь мне, зачем они пытались убить меня. И почему простили убийство своего же? Брюнет пожал плечами, ясного ответа на мой вопрос у него не было. У меня тоже. И снова повисла долгая пауза. Моя левая нога уже онемела, да и босая правая чувствовала себя ненамного лучше.

– А ты уверен, что они хотели убрать тебя? Может, наоборот, привалили, чтобы помочь?

– Когда в тебя три амбала разряжают по обойме, это помощь, или как? Когда мастера положили только за то, что рот открыл...– я на мгновение замолчал. Мастер! Контора так не работает, это исключено.– Что ты мне мозги пудришь, там были твои люди! Или другие, такие же.

– Не было там моих людей!– заорал он так громко и неожиданно, что боров у двери дернулся, вскинул автомат. Мог бы и пальнуть, придурок. А ствол-то смотрит мне в живот...

– Горилла нервничает,– сказал я.– Ты бы убрал его, не то палить начнет с перепугу. Брюнет искоса посмотрел на автоматчика, тот развел руками, мол, я хороший, без приказа никого не расстреливаю. И за то спасибо. Я глубоко вздохнул, выдохнул и спросил:

– Слушай, а какое отношение имеет ко всему этому Жанна?

– Какая, на хрен, Жанна?!

– Та, которая вышла из дома и вытащила меня. Ты что, не видел девушку в голубой ночной рубашке? Брюнет не видел. И не знал, кто такая Жанна. Это я понял по его глазам, значит, не был на даче. Он снова бросил косой взгляд на автоматчика, жестко спросил:

– Миша, что за Жанна?

– Мы прикидывали напоследок... но тут из двери вывалилась телка, а потом и он. Ну, мы ее товарнули по шарабану и бросили там. Насчет телки уговору ж не было. А этот, падла, Митяю ногу продырявил! Брюнет снова впился в меня маленькими черными глазками.

– Кто она?

– Секретарша Суетова,– не стал скрывать я.– Ночью устроила скандал, сказала, что пойдет погуляет. После того, что случилось, я думал, она специально вытащила меня на улицу. Так вы ее не знаете? Ответить на мой вопрос брюнет явно не мог. Но я и без этого понял, что Жанна на них не работает. Тогда почему она вышла из дома? Что все это значит? Если б я мог хоть чуть отдохнуть, успокоить головную боль!

– Слушай,– сказал я брюнету.– Скажи, пусть принесут мне бутылку пива и какой-то матрас. Я тебе все честно рассказал, чуток отдохну, может, еще что вспомню. Он теперь по каждому поводу задумывался надолго. Но в конце-концов согласно кивнул и приказал автоматчику:

– Миша, принесешь ему матрас и грамм двести. Если то, что он рассказал – правда, я ни хрена не понимаю. Но скоро пойму, и тогда решу, что делать.

– Так он же, падла...– начал было Миша-автоматчик, но брюнет резко оборвал его.

– Делай, что тебе сказано! Он круто развернулся и вышел из подвального помещения. Я так понял

– пошел советоваться с заказчиками, что дальше со мной делать. Не великий умник, но и не дурак, сообразил, что человек, убивший сотрудника ФСБ, не может работать на ФСБ. Следом за ним вышел лысый с царапинами на морде. С лязгом захлопнулась железная дверь, заскрежетал ржавый замок. Хоть бы смазали его, козлы! Я уже не мог стоять в углу на одной ноге, поджав под себя левую, попытался пристроить свой зад на кроссовке, не очень-то удобно получалось! И где этот долбанный Миша? Ему ж было приказано! Снова заскрежетал замок, дверь распахнулась.

– Стоять, падла!– зарычал Миша, появляясь в проеме. С автоматом, матрасом и бутылкой в руках он выглядел бесподобно.

– Не могу стоять,– сказал я.– Холодно. Ты оставь, что принес, и вали отсюда. И так тошно, а тут еще ты со своей паскудной рожей светишься. Миша бросил старый матрас, поставил у двери початую бутылку водки и сказал:

– Скажи спасибо, что никого не месте нету! Но завтра я с тобой поговорю, падла! За Митяя ты мне ответишь, коз-зел!

– А ты мне за базар ответишь,– сказал я.– И за то, что девушку обидел. Когда дверь закрылась, бросил матрас поближе к уже знакомому углу, где стоял, лег, вытянул затекшие ноги. Хорошо-то как! Правда, холодно, но... Я хлебнул из горла водки и почувствовал себя не хуже, чем миллионер-язвенник в номере пятизвездочного отеля. Но это чувство длилось всего несколько мгновений. А потом нахлынули мысли, вернее, вопросы. Почему Жанна выскочила из дома? Где на самом деле находится охранник, в реанимации, или в камере Конторы? Кто, если не бандиты, пытался убрать нас с Сырником в автомастерской? Неужто, Контора? А зачем? И главное – если Жанна поехала со мной по чьему-то приказу, значит ли это, что она так же по приказу симпатизировала Борьке? Поможет малышу без меня, или нет? Если, конечно, оклемается после удара по голове. "Товарнули по шарабану" именно это и означает. Много вопросов, и ни одного ответа. Как их можно было найти, сидя в бетонном подвале, я не знал. Попытаться, как в кино, постучать в дверь, а самому повиснуть над ней, и когда лысый войдет, прыгнуть на него – не получится. Над дверью была гладкая стена, не за что уцепиться. Можно, как граф Монте-Кристо, выковырять осколком бутылки кирпичи их стены и выбраться наружу. Но похоже, стены тут из бетонных блоков, попробуй, выковыряй что-нибудь! Это вам не замок Иф! Я допил водку и закрыл глаза. Говорят, утро вечера мудренее, может, оно и вправду так? А мне-то какое дело до этого? От моей мудрости ничего не зависит, а боров с автоматом, что утром, что вечером – как был дураком, так и останется...

15

Опять приснилась Наташа. Не Жанна и даже не Борька. Наташа, ее огромные голубые глаза смотрели на меня с нескрываемой нежностью, и я млел под ее взглядом, как сибиряк под лучами солнца на пляже в Сочи. Или в Турции. Она просто смотрела, а я чувствовал себя так хорошо, как ни с какой другой женщиной в постели, даже с самой Наташей. Она смотрела – и мне больше ничего не нужно было. Под этим взглядом я был счастливейшим из смертных. С тем и проснулся. В дверь кто-то царапался. Я не сразу понял, что это за звуки такие, а когда понял, что в дверь царапаются, представил себе лысого, который скребет ногтями по железной двери, чтобы испоганить мой прекрасный сон, отнять прекрасный взгляд Наташи. Я сел на матрасе, тряхнул головой, и тут услышал:

– Андрюха, ты живой? Корнилов... Знакомый голос, черт возьми... Да это же Сырник! А он-то как оказался здесь?! Я вскочил на ноги, голова уже не так болела, значит, смог малость отдохнуть. Несмотря на обжигающе-холодный бетон пола, подбежал к двери.

– Сырник? Олег?

– Это я, Андрюха.

– Купил дочкам шмотки?– почему-то спросил я.

– Потом. Ты в порядке? Ходить можешь? Я наконец-то пришел в себя.

– Как ты оказался тут, Олег?

– Долго рассказывать. Ну так что?

– Я в порядке.

– Попробую вытащить тебя.

– Ключ от двери у жирного лысого козла по кличке Миша,сказал я.– Раз уж ты здесь, постарайся найти его и пусть он отдаст ключ. Но смотри, у него АКС.

– Понял. Все, жди меня тут. Как будто я мог куда-то уйти! Но сказать об этом Сырнику я не успел, он исчез. А как оказался в подвале? В этой деревне, именно в этом доме? Вот, у меня еще одна загадка появилась. Черт возьми, да что творится на белом свете? Как все это понимать прикажете? Никак не приказывают... Я остался у двери, подтащил к ней матрас, свернул вдвое, встал на него – уже легче, и стал ждать. Если Сырник не сумеет взять у Миши ключ от двери, и сам Миша примчится проверять, на месте ли я, может и удастся ему врезать хоть разок за все хорошее. А нет – так нет. Наверху послышался шум, чьи-то голоса, крики, стоны. Через несколько минут за дверью раздались тяжелые шаги, заскрежетал ключ в замочной скважине. Я напрягся, готовый к самому худшему. Дверь распахнулась, и я увидел Сырника. Он бросил мне АКС лысого и крикнул:

– Уходим, Андрюха! Я схватил автомат и выбежал в темный коридор. Сырник уже мчался огромными прыжками к выходу, я побежал за ним. Сырник преодолел половину бетонной лестницы и готов был выскочить во двор, но автоматная очередь помешала ему это сделать. Он прикрыл дверь, повернулся ко мне.

– Двор простреливается, бежать – гиблое дело. Я даже не знаю, откуда стреляют.

– Я тоже,– честно признался я.– Что будем делать?

– Подождем, пока рассветет. Не будут же они днем палить из автоматов! Тут же и соседи, наверное, есть. Автоматная очередь очередь ударила прямо в дверь, пули засвистели над головами. Мы дернулись в разные стороны, укрываясь за бетонной стеной. Дырок в деревянной двери становилось все больше. Дверь приоткрылась. Сырник ударом руки снова захлопнул ее, повернулся ко мне.

– Надо отходить в подвальные помещения.

– Я уже там был,– сказал я.– Лучше приоткрой дверь, я лягу на лестнице, попробую ответить. Но ребятки брюнета, а тут он был главный, я не сомневался в этом, уже не просто палили по двери, а стреляли вниз и в обе стороны. Поняли, где мы стоим, и вполне могли нас достать, если подойдут поближе.

– Ты прав, Олег,– сказал я.– Отходим на заранее подготовленные позиции. И как только стрельба стихла, мы помчались по коридору обратно, к моей подвальной келье. Новые автоматные очереди загнали нас в бетонную нору. Дверь подвала с грохотом распахнулась. Я выглянул, саданул короткой очередью, но, кажется, не попал. Наши оппоненты не остались в долгу, серые брызги полетели с бетонных стен. Но теперь пули не могли нас достать.

– Упрямые, падлы,– сказал Сырник.– Но в коридор не сунутся, положим. Теперь только я заметил в него в руке "Беретту М-84" с магазином на 13 патронов. Хорошая "пушка", надежная и эффективная. Но откуда она у него?

– Твой лысый кореш не только АКС имел, но еще и "Беретту". Грех было не позаимствовать,– объяснил Сырник.

– Надеюсь, ты не кончил его?– спросил я.– Нам надо кое-что обсудить после этой заварушки.

– Я тоже надеюсь,– буркнул Сырник.– Но не гарантирую. И то, что мы выберемся отсюда, тоже не гарантирую. Еще несколько очередей наполнили смачным щелканьем коридор, а потом воцарилась подозрительная тишина. Я выглянул в коридор – никого. Кажется, они тоже понимали, что соваться сюда бессмысленно. Значит, сейчас предложат условия мира или капитуляции, они же хозяева. Так оно и вышло.

– Корнилов!– крикнул из-за стены брюнет, я сразу узнал его голос.Бросай "пушку" и выходи по-хорошему! И своего кореша прыткого выводи. Жить будешь, обещаю, ты мне и на хрен не нужен, козел!

– Ты мне тоже, ишак! Приди и возьми у меня "пушку".

– Корнилов, тут уже светло, я с тобой долго базарить не намерен, понял, да? Или ты выходишь, или...

– Давай сразу второе!– крикнул я.

– А лучше – оружие на пол, руки за голову!– рявкнул Сырник.– Тебе конец, падла!

– Ну смотри, Корнилов, я хотел по-хорошему договориться!крикнул брюнет.– Обижайся на себя, козел!

– Надо прорываться,– сказал я Сырнику.– Не иначе, будут нас "выкуривать".

– Как прорвешься? В этом коридоре ты не прикроешь меня, а им и целиться не нужно. Лупи в коридор, и все дела. Не прямо, так рикошетом достанется, и не одна.

– Тогда, я пойду первым.

– Наружная дверь открыта, выйдншь, и ты – как на ладони, а их ни хрена не видно. Положат за милую душу. Нет, надо сидеть и ждать. В коридор они не сунутся. Посмотрим, что придумают. Тогда и мы будем думать, как ответить. Тут он был прав.

– А ты как здесь оказался?– спросил я. Надо было хоть одну загадку разгадать.

– Телка твоя... в смысле, Жанна, позвонила. Сказала, что на вас напали, тебя увезли в деревню Стрешнево, дом 14, держат, скорей всего, в подвале. Я сел в машину и поехал. Так и нашел тебя.

– Интересно... Она-то откуда знает все это? Ее стукнули по голове на даче, когда напали на меня.

– Этого я тебе сказать не могу.

– Слушай, Олег, она не сказала, позаботиться о Борьке, или нет?

– Корнилов! Надо думать, как выбраться отсюда, а ты про своего крыса!.. Ни хрена я про него не знаю!

– Жаль,– сказал я.– И все-таки непонятно, откуда у нее такие данные? Может, Контора навела?

– Если навела, то где она? Почему мы тут отстреливаемся от банды, а вокруг тишь, да гладь? И на хрена наводить меня? Знаете, где банда приезжайте и берите. У них больше возможностей, чем у одного Сырника. Ну и где они? Вот так разгадка! Вопросов только прибавилось.

– Корнилов!– крикнул брюнет.– Последний раз тебя предупреждаю – выходи по-хорошему.

– Последний раз тебе говорю – приди, потолкуем,– крикнул я в ответ.

– Ну, смотри, Корнилов! Не стреляли, и я выглянул в коридор. На порог входной двери в подвал шлепнулся ребристый шланг, из него вырвалась мощная струя воды, хлынула в коридор. Если учесть, что порог двери был на уровне моей шеи, они вполне могли затопить все подвальные помещения. А если закрыть дверь, оставив место для шланга, то и утопить нас тут. При том, что они по-прежнему с легкостью простреливали коридор, а нам было все труднее передвигаться, вода-то поднималась. Не стали нас "выкуривать"! Я уже понимал, почему. Дым, он ведь не только в подвал повалит, из подвала тоже. Соседи могут подумать – пожар. Да и мы из дыма вдруг можем выскочить. А по воде шлепать надо, а то и плыть... Вода все прибывала, черные струи мчались по коридору, бурлили у задней стенки. Еще пара минут, и они хлынут через железный порог в нашу келью. Мы скатали матрас, потом сложили ватный столб вдвое, на него и вскарабкались, держась за железную коробку двери. Сантиметров двадцать выиграли, но Сырнику пришлось согнуться, в полный рост он не помещался.