Текст книги "Кровавая Мэри"

Автор книги: Николай Новиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Малыш, иди ко мне, иди, мой хороший. За ушком у Борьки темнело небольшое кровавое пятно. Я скрипнул зубами. Козлы! Ну со мной имеете дело, зачем же зверушку трогать?! Ублюдки! Лады, ребятки, за мной должок, падлы! Борька испуганно подошел к дверце, но выходить боялся. Я вытащил малыша и понес на кухню. К счастью, ранка была несерьезная, видимо, уходя, козел со злостью ударил ногой клетку, и малыш поранился. Он пищал и царапался, когда я смазывал ранку йодом, а я уговаривал его потерпеть. Потом оставил его на диване в комнате, а чуть позже. когда я менял опилки в клетке, наливал в мисочки воду и клал еду, Борька уже неуверенно семенил по комнате и недовольно фыркал, словно чуял следы чужих ног. Понемногу мой малыш оживал, и наверное, все больше склонялся к мысли, что не все люди такие козлы, как те, кто обидел его. Во всяком случае, на меня он не обижался. Я сел на диван, и малыш тут же забрался ко мне, положил голову на мою ладонь. Я осторожно поглаживал его, стараясь не потревожить ранку, и думал о том, что было. Значит, за мной был "хвост", чтобы установить, не Жанна ли рассказала мне интересные подробности их жизни дружного коллектива радиостанции? А в это время другие ребятки проникли в мою квартиру. Интересно им было понять, знаю я что-то большее, или нет? Посмотрели в компьютер, порылись в ящиках стола – ничего не обнаружили. А тут звонок, мол, едет домой, сматывайтесь. Со злости разбили компьютер, опрокинули клетку малыша и смотались. Кстати, наверное, клетка и спасла его. Могли бы убить, если б вытащили, но побоялись – а вдруг укусит? Козлы! Кстати, а мои деньги? Они лежали в томе Шекспира, который стоял на книжной полке. Там и лежали. Все ясно, не деньги интересовали тех, кто приходил ко мне. Я оставил Борьку на диване, пошел на кухню, для начала выпил неразбавленного виски. А потом понял, что надо позвонить Жанне, объяснить, почему я не приехал к "Таганской". Наверное, она уже вернулась домой. А номер ее домашнего телефона я не знал. И компьютер разбит. Но у Сырника-то работает. Я позвонил ему домой.

– Олег еще не вернулся,– сердито сказала его жена.– Понятия не имею, где он шастает! Она едва выслушала мою просьбу, передать мужу, чтобы перезвонил мне, когда вернется, и бросила трубку. Так и хочется сказать шваркнула трубку! А богатый Сырник где? Давно должен быть дома с цветами и мороженым. Неужто его перехватили и сделали бедным, а может, и калекой? Ну, дела-а! Я выпил еще и вспомнил, что работаю под прикрытием такой солидной "крыши", как ФСБ. Пора бы им тоже что-то делать. Я позвонил Гене Басинскому домой.

– Ну что у тебя? Есть новости?– как-то очень буднично спросил он. Словно просил меня тещу на вокзал отвезти!

– Еще какие!– сказал я.– Сплошные новости. Сырник исчез, за мной "хвост" болтался внаглую, а домой гости пожаловали. Разбили компьютер, и чуть не убили Борьку.

– Борьку?! Я же сказал, выйдите и закройте дверь!– заорал Гена, я так понял, на своих домочадцев. Потом – в трубку.– Что ж ты молчал?! Кто, есть соображения?

– Я не молчал, вот, звоню тебе и говорю. Соображения есть, но это не телефонный разговор.

– Завтра приеду, расскажешь.

– Гена, они следят за мной, и тебе негоже тут светиться. Договоримся о встрече на нейтральной территории. Ты сейчас выясни у дежурного по городу, где Сырник. В смысле, не было ли каких происшествий с его участием. Давай, занимайся делом, потом перезвони мне.

– Что ты выяснил?

– Ничего особенного. Но наши противники перешли в контратаку. Причем, весьма нагло. Работай, Гена, и звони. Детали обсудим потом. Да, и вот еще что! Дай мне домашний телефон секретарши Суетова, ее зовут Жанна, а фамилия, если не ошибаюсь, Пигулева. Выяснишь, сразу перезвони. Я отключил связь и налил себе еще виски. Черт бы побрал этого Сырника, предупреждал же, будь осторожнее! Выпил, сходил в комнату, посмотрел на малыша

– Борька дремал на диване. Вернулся на кухню с трубкой в руке. И тут она ожила.

– Да!– крикнул я.

– Корнилов!– послышался в трубке знакомый бас.– Ты что, боишься за меня? Не надо! Жена тут волновалась, но уже успокоилась. А еще и ты – это лишнее.

– Где ты был, придурок?

– Где, где! В магазине, покупал жене дубленку, фирменную! Но там же выбор – глаза разбегаются. Я и застрял. Ну и еще кое-что купил, для души, надо же гонорар обмыть. И дочкам подарки, в общем, все, как у людей. А ты чего звонил? Можно было перевести дух, а то уже всякие дурные мысли в голову полезли. При таком раскладе Сырник мог запросто не доехать домой, по крайней мере – с деньгами.

– Хотел узнать домашний телефон Жанны. У меня были "гости", компьютер разбили, Борьку ранили.

– Крыса? Ни хрена себе... Оборзели совсем! Крыс твой хоть и бесполезный, но вреда никому не делал... Так чего тебе, телефон секретутки?

– Уже не надо, Басинский скажет. Ладно, отдыхай, только не очень, завтра непростой день.

– Не учи ученого. Я не стал ждать звонка Гены, сам позвонил ему, чтоб не дергался насчет Сырника.

– Связь отличная,– сказал Басинский.– Только потянулся к телефону, а он верещит, и ты на проводе. Даже номер набирать не надо. Значит, так. Происшествий с участием Олега Сырникова и похожих на него не зафиксировано. Думаешь, его могли...

– С ним все нормально, дома уже. Но все равно, спасибо. А телефон Жанны?

– Записывай. Было уже около одиннадцати, когда я узнал домашний телефон Жанны. Идиот, мог бы просто спросить и записать. Но тогда его могли бы обнаружить те, кто приходил ко мне. Что ни случается – все к лучшему, так, что ли? Похоже, что так. В комнате я осторожно потрогал Борькины бока, нет ли у малыша скрытых переломов, опасных ушибов? Может, нужно к ветеринару везти, он же сам не скажет, что у него болит. Вроде ничего опаснее ранки за ухом не было, и я посадил его в клетку. А сам пошел на кухню звонить Жанне. Но сперва плеснул в стакан виски, добавил и содовой, встряхнул и стал набирать номер. Голос Жанны не очень понравился мне. Какой-то чересчур спокойный, даже равнодушный. Обиделась, что ли?

– У тебя все нормально?– спросил я.

– Да. А у тебя?

– По-всякому.

– Ты извини, Андрей, но я сегодня не смогла приехать, потому что родители волновались и не хотели отпускать. Я думаю, нам нужно какое-то время... Вот оно, в чем дело!

– Слушай меня внимательно, Жанна, и не перебивай. Я тебе звоню с тем, чтобы сказать – ты правильно думаешь. Более того, никому в своей конторе не говори, что встречалась со мной, даже лучшей подруге. Никому. Тебя уже спрашивали, верно?

– Да, Вячеслав Андреевич... Я ничего не сказала, а он строго предупредил, чтобы я не вздумала с тобой встречаться, и вообще, говорить лишнее... Андрей, тебе угрожали?

– Пусть попробуют. Когда все кончится, я тебя найду, и все будет отлично. Обязательно найду. Только ты не делай никаких глупостей, и даже имя мое забудь. На время. Ее голос малость ожил.

– Ты правда, найдешь меня? И все... по-прежнему?

– Все даже больше, чем по-прежнему, главное, не делай глупостей. И, лучше не выходи из дома в темное время. Все, пока, Жанна!

– Борьке передай привет!– почти весело крикнула она. Борька дремал на крыше деревянного домика внутри клетки, и я не стал его тревожить. Застелил постель, погасил свет и лег. Но перед тем, как уснуть, успел еще раз проанализировать ситуацию. Получалось вот что. После моего разговора с Решетиной, сам Суетов стал выяснять, не встречалась ли Жанна со мной вечером, не сболтнула ли чего лишнего еще на службе? Она, естественно, все отрицала и была предупреждена – мол, заметим такое, якобы, нарушение устава, разглашение тайн дружного коллектива – тут же вылетишь со службы. Поэтому Жанна и не приехала к "Таганской". Понятно, что Суетов расспрашивал Жанну после разговора с Решетиной. Он сам пошел на это, или Решетина заставила? Или она поговорила с Мариной, а та позвонила мужу, мол, наведи порядок у себя в редакции? Или звонили некие люди после беседы с Решетиной... Или с Мариной? А черт его знает! Одно ясно – все начинается с Решетиной. Жанна не "раскололась", и некие люди, а может, Суетов, а может, Решетина или Марина с помощью неких людей решили, проследить за мной. С кем это я встречаюсь? От кого получаю информацию? А пока я катался по Крылатскому, наведались и в квартиру, надеясь обнаружить в компьютере, в записных книжках знакомые фамилии, ну хоть какие-то штрихи. Все это несложно было предположить. Вопрос в том, кто эти люди? И почему они убили Люсина? Те, кто входит в круг подозреваемых, или другие? Может быть, и Суетов, и Решетина, и Марина тут не при чем, а сидит в соседнем кабинете криминальный талант, который ненавидел Люсина, и убил его, подставив Хованцева... А теперь аккуратно дергает за ниточки, и все трясутся, и я тоже. Может быть...

6

Я проснулся в восемь, и первым делом побежал к Борькиной клетке, посмотреть, в порядке ли его здоровье. Кое-кто, наверное, подумает: что за мужик, так заботится об обыкновенной серой крысе? Ладно бы еще – о породистой, белой, или еще какой, а то – о самой обыкновенной, которая родилась где-то в грязном подвале! Он сыщик, или сентиментальная барышня? Хотите думать, что барышня? Да ради Бога! Только вот что я вам скажу. Когда все хреново, и даже женщины не радуют, потому что попадаются не те, а которые те – уходят к другим, когда друзья предают, и с деньгами проблема, приходишь домой, садишься на диван, и к тебе на колени запрыгивает пушистый серый зверек, и, уткнув острую мордашку в ладони, прикрывает глаза. И ты понимаешь, что он с тобой, понимает тебя и никогда не предаст. А если ты предашь его – кто тогда ты сам? И еще скажу, может быть, самое главное. Я случайно спас крысенка. Чуть позже подошел бы к дому – убили бы его, и я бы не заметил, а заметил – не огорчился б. Подумаешь, крысенка убили! Их и надо убивать – я сам так думал. Я страшно ошибался! Ибо лишь в тридцать лет, познакомившись ближе с этими загадочными существами, понял – крыса намного умнее, дружелюбнее и благодарнее собаки, не говоря уже о кошках. Всегда жила рядом с человеком и ничего плохого ему не делала, в отличие от собак и кошек. Не помогала – да, а может, мы сами в этом виновны? Но не вредила. Что плохого вам сделала крыса? Может, шебуршала ночью в углу, и вы, напуганные, непонятно чем, ставили крысоловки, травили ядом? А она просто есть хотела, и если бы вы дали ей то, что выбрасываете каждый день в мусор, всякие там очистки, у вас бы появился маленький друг. Умный, чуткий, благодарный и верный. Как все просто, но мы не можем избавиться от ощущения, что крыса – чуть ли не исчадие ада. Некоторые недоумки даже в предвыборных роликах использовали крыс, как олицетворение зла, мол, полчища крыс – это ужас. Не знаю, что больший ужас, полчища крыс, или полчища нас, людей, или полчища кандидатов в начальники. Короче, хотите убедиться? Приютите крысенка, и вы не будете одиноки. А если у вас есть дети, которые любят животных, они будут счастливы обрести маленького серого друга. Настоящего друга, который только с виду поход на живую плющевую игрушку, а на самом деле – умница! А кто я такой – сыщик, или сентиментальная барышня – судите сами, мне лично все равно. Борька, увидев меня, встал на задние лапки, и принялся старательно грызть железные прутья клетки. Это означало, что у него прекрасное настроение, и надо выпустить малыша. Уже хорошо. Я дал ему воды, корма для грызунов с кусочками вареной колбасы и огурца, и пошел в ванную. Пусть спокойно поест. Если открыть дверцу клетки сейчас, то, пока я буду мыться, малыш перетаскает еду за диван, там у него тайный склад, куда он сносил обрывки газет, фантики, пластиковые безделушки, в общем, все, что ему нравилось. Это ладно, пусть занимается хозяйственными хлопотами, но вот колбаса за диваном ни к чему, протухнет, потом ищи ее там! Нет, малыш, есть нужно за столом, то есть, в клетке. В ванной было хорошо, мысли прояснились, но ответа на главные вопросы так и не появилось. Я решил первым делом встретиться с Мариной Суетовой, интересно, как она вообще отнесется к такой идее? Потом – с Геной Басинским, не хрена ему пребывать в счастливом неведении, пусть вместе с боссом начинают работать на меня, то есть, на себя. Потом – встреча с женой Хованцева, познакомиться все же надо. А потом... видно будет. Вместо "видно будет" в сознании всплывало имя "Жанна", но я старательно заталкивал его вглубь сознания. Рисковать жизнью девчонки нельзя. Выйдя из ванной, я открыл дверцу клетки и выпустил сытого Борьку на волю. Он тут же поскакал следом за мной, встал на задние лапки, вцепившись передними в тренировочные брюки, задрал голову, глядя на меня черными глазенками, словно хотел спросить: ты куда уезжаешь? Надолго? А я?

– Не бойся, малыш, они больше не придут,– сказал я.– Рано или поздно я найду их и набью морды так, что эти козлы надолго запомнят, что малышей нельзя обижать. Можешь не сомневаться. Я был в халате, посадил Борьку на плечо и стал надевать джинсы, натягивать носки. Борька и на плече встал на задние лапки и принялся что-то шептать мне на ухо.

– Да знаю, малыш, что еще болит. Но ты уж потерпи, скоро заживет, я тебе куплю сегодня ананасов в сиропе, бананов, будешь объедаться. Лечиться. А пока будь примерным малышом погуляй, но не хулигань, то есть, не грызи обои и мои тренировочные, как Крыстина Басинского его форменные брюки. Я оставил малыша на диване, надел рубашку и свитер, тренировочный костюм на всякий случай запер в шкаф, и пошел на кухню звонить, плотно прикрыв за собой дверь. Сперва – Сырнику, чтобы продолжил наблюдение за Суетовой, и доложил мне, когда супруг поедет на службу. Сырник явно был с похмелья, но заверил меня, что через двадцать минут придет в нормальное состояние, а еще через полчаса поставит машину на своем рабочем месте. Похоже, в его семейной жизни произошли позитивные перемены, это всегда случается, когда в семье появляются деньги, а у жен – фирменные дубленки. Ничего против не имею. Тут главное – чтобы делу не мешали обновки и обмывки. У меня было пятьдесят минут в запасе, можно вплотную подумать о завтраке. Что я и сделал. Среди позавчерашних нарезок было много всяких копченостей, которые я мелко порубил, разогрел на сковородке и залил двумя яйцами. Получился очень даже приличный омлет, похожий на английский. И виски к нему имелось, но я виски утром не пил, потому ограничился чашкой крепкого кофе. Растворимого. После завтрака я позвонил Басинскому и договорился с ним о встрече в два пополудни на Кузнецком мосту. Жене Хованцева я звонить не стал, сделаю это потом, когда первоочередные задачи будут решены. В начале одиннадцатого, мы в это время смотрели с Борькой новости по НТВ, позвонил Сырник.

– Шеф, усе у порядке,– крикнул он, подражая знаменитому Лёлеку из "Бриллиантовой руки".– Муж уехал, баба дома!

– Не выпускай из поля зрения!– приказал я. Отключил связь и быстро набрал номер мобильного телефона Марины Суетовой.

– Да, я слушаю,– раздался в трубке мелодичный голос.

– Добрый день, это Марина Суетова?

– Да, я слушаю.

– Вас беспокоит Андрей Корнилов, я частный детектив, работаю по просьбе супруги Вадима Хованцева.

– Да-а? Я слушаю. "Интересно, она знает какие-то другие слова?"подумал я.

– Марина, мы могли бы сегодня встретиться?

– Да? А зачем?

– Есть у меня несколько вопросов к вам. Ответите – спасибо. Нет распишитесь и будьте благоразумны.

– Да? Я как бы не понимаю вас.

– Вопросы – это когда я спрашиваю, а мне отвечают,– пояснил я.Отсутствие ответов порождает новые вопросы. Не всегда приятные. Это понятно?

– О, да, конечно. Вы хотите приехать ко мне и спросить меня, что я думаю об убийстве Хованцева, правильно? Занятная дама. Придуривается, или, действительно, такая? Скорее всего, придуриватся.

– А вы пригласите меня к себе прямо сейчас, и я все объясню на месте.

– Да-а? Почему бы и нет? Приезжайте, господин Трефилов, я подожду вас дома.

– Корнилов,– сказал я.– Андрей Корнилов! До встречи, Мариелена! Не мог удержаться от сарказма. Посмотрим, как она отреагирует на это. Да и вообще, интересно побеседовать с ней.

Квартира главного редактора популярной радиостанции впечатляла своей роскошью. Она располагалась в солидном доме на Кутузовском проспекте, правда, не в том, где жил Брежнев, но все равно – приятно (хозяевам). И жена главного редактора впечатляла, о ней можно было сказать двумя словами – "роскошная блондинка". Настолько роскошная, что если б меня спросили: хочешь такую?– я мог бы запросто брякнуть: а сколько это стоит? И вежливо отказаться. Никогда не комплексовал по поводу солидного состояния или сногсшибательной красоты женщины, бывал, как говориться, знаком со всякими, но тут этот комплекс вырос в моей душе за считанные секунды. Так впечатлила меня Марина Суетова. Я поприветствовал даму раскрытым удостоверением и замер, в ожидании ответа.

– Корнилов, я запомнила,– нараспев сказала она,– проходите. Не возражаете, если мы поговорим на кухне?

– Я тоже запомнил, вы – Марина, спасибо за приглашение. Обожаю беседовать на кухне. Там же много всего вкусного.

– Вы полагаете, я буду вас угощать?– усмехнулась она.

– "Я полагаю, что все это следует шить",– ответил я словами некогда популярной песни.

– А вы интересный тип,– сказала Марина, протягивая руку в сторону кухни. Чуть было ни сказал, что она тоже интересный тип. Со времени нашего телефонного разговора с ней произошли разительные перемены. Но сдержался. Я двинулся в указанном направлении и вскоре очутился в комнате, которую сразу и не принял бы за кухню, настолько она была просторна и уставлена, похоже, антикварной мебелью.

– Кофе, чай?– спросила Марина, присаживаясь на край затейливого диванчика, Я сел на столь же интересный стул напротив.

– Спасибо, нет. Когда меня угощают только из вежливости, аппетит пропадает напрочь.

– А как еще можно угощать?– искренно удивилась она. Я тоже удивился и даже призадумался.

– Ну ладно, не буду вас отвлекать. Можете задавать свои вопросы.

– Для начала задам ваши. Вы знакомы с Маргаритой Решетиной?

– С Риткой? О, да. Ей не везет в жизни. Пашет, пашет, а все букашка. Я ей иногда помогаю, изредка.

– Когда вы познакомились?

– Вас это интересует? Пожалуйста. Мы вместе учились в пединституте. Дружили. Она – москвичка, я из Клина. Мне нужно было остаться в Москве, выйти замуж за солидного человека, и я это сделала. Ей не нужно было оставаться в Москве, и она ничего не сделала. Бывает. Видите, я совершенно искренне говорю с вами, надеюсь, это останется между нами.

– Разумеется. Это вы ее устроили на радиостанцию мужа?

– Я попросила Славу. Она работала в какой-то газетенке, получала гроши, а вообще-то – способная журналистка и достойна лучшей участи.

– Вы знали Хованцева?

– Знала, что есть такой сотрудник, видела на банкетах и всяких мероприятиях. И все.

– А Люсина?

– То же самое.

– О чем вы говорили с мужем в день убийства Люсина?

– Я увидела в бутике на Тверской совершенно обалденный белый костюм, стоил он прилично, и я приехала спросить мужа, не возражает ли он, если я его куплю. Надеюсь, ничего предосудительного в этом нет? Конечно, нет, если это не связано с убийством. Но говорить ей это я не стал.

– И до вечера были в редакции?

– О, да. Поболтала с Риткой, потом зашла в кафе, потом вернулась к Ритке.

– Это вы посоветовали ей "успокоить" Хованцева?

– Нет-нет, она сама. Я советовала ей не влезать в эти дела. Пусть перегрызутся, ей же лучше будет, глядишь, и станет заведующей отделом. Но она пошла, психология неудачницы.

– Почему?

– Потому что Люсину это не понравилось бы, а ей такое отношение заведующего совсем ни к чему. Тогда же никто не знал, что его убьют, верно? Но ей же плевать на правила, на перспективы роста, у нее же свои принципы!

– Насчет перспектив Решетиной вы могли бы не волноваться. У нее были особые отношения с покойным Люсиным.

– Хотите сказать, что они тра... в смысле – спали?

– В смысле – да.

– Откуда вам известно? Я об этом ничего не знаю.

– Земля слухами полнится, а редакция уже переполнена ими. Странно, что вы, подруга, не знали этого.

– Ничего странного. Слухи они и есть слухи. У вас есть доказательства?

– Косвенные,– многозначительно сказал я.– А что вы делали в редакции до вечера?

– Сидела в Риткином кабинете. Зачиталась материалами о связях Администрации президента со спецслужбами. Этот материал готовился к выходу в рубрике "Специальное расследование". Жутко интересно было почитать о том, что еще никто не знает. Она была явно не дурой, все мои наскоки отбивала спокойно и даже, с тенью превосходства. Манера поведения, рассчитанная на замученных делами следователей, соблюдающих, к тому же, нормы закона, которые много чего не позволяют. Но со мной такой номер дает прямо противоположный результат. Уверенные, четкие ответы свидетельствовали о том, что Суетова подготовилась к встрече, предвидела, какие вопросы будут заданы, и знала, как на них отвечать. Ни тени сомнения на красивом лице! С таким умом и такой выдержкой вполне могла спланировать и осуществить весьма сложный преступный замысел, коим и было убийство Люсина. Пока только "могла", всего лишь одна из версий, гроша ломаного не стоящая без мотива преступления.

– А как же белый костюм?

– Почему не побежала сразу покупать? А куда он денется? Муж не возражал против костюма, настроение было отличное, и я решила пообщаться с подругой, а потом увлеклась эксклюзивными материалами... Купить костюм можно было и на следующий день, что я и сделала. Кстати, хотите взглянуть на чек? Там указана дата. А вот прочитать такое о первых лицах государства... Костюм – не музыкальный центр, на него не дается двухлетняя гарантия. Примерила, все нормально – значит, покупка состоялась. Для чего же хранить ненужный чек?

– А что, по чеку можно и через две недели обменить костюм? Или бесплатно заштопать дырку?– поинтересовался я.

– По чеку можно отчитаться перед мужем. А потом его можно хранить, как память о приятной покупке. У меня много таких чеков, могу их тоже показать.

– Не надо, я вам верю. Скажите, Марина, когда вы уехала в тот вечер домой?

– Точно не помню, уже стемнело.

– Ваша машина стояла там, где обычно стояла машина Решетиной. Между машинами Люсина и Хованцева, верно?

– Мой водитель, Сергей, увидел свободное место и припарковался. Вот и все. Я не обращала внимания, чьи машины стояли рядом. Зачем это мне?– она пожала плечами.

– Именно в этот вечер, именно между этими машинами разыгралась трагедия.

– Я этого не заметила.

– Но ведь вы уехали после Хованцева?

– Кто это сказал? Я уехала, его машина еще стояла рядом.

– Значит, все-таки, знали, чьи это машины?

– Знала, что машины рядом – стоят, а чьи они, мне было все равно. Тогда. Потом, конечно, мне сказали, а тогда... Как сейчас помню – Сергей вывел "Форд" с трудом, потому что совсем рядом стояли другие машины. Я еще сказала ему – осторожнее, не изуродуй мой "Форд". Вот оно, явное вранье. Жанна могла говорить о слухах, Решетина могла нервничать совсем по другому поводу, но охранник Илья не мог соврать. Не было смысла подставлять гранд-даму радиостанции. Не было смысла рисковать! Значит, она лгала. Так же спокойно, как до этого говорила правду. Она вполне могла устроить слежку за мной, могла послать козлов в мою квартиру. Все это было только версией, но знала бы она, каких трудов стоило мне оставаться спокойным!

– У меня есть свидетельские показания, что вы уехали вслед за Хованцевым,– сказал я.

– Назовите мне этих свидетелей, пригласите их сюда, и мы посмотрим, что стоят их показания,– с непоколебимой уверенностью ответила она. Супер-дама! Я даже посочувствовал Суетову, она ведь с такой же уверенностью говорит, что полночи обсуждала линию Мажино в современных моделях женского трикотажа, и он вынужден верить!

– Не назову,– сказал я,– и не приглашу. Их показания зафиксированы на пленку и, возможно, будут использованы в суде. Но если вы утверждаете, что уехали раньше, пусть будет так.

– Вы душка, Андрей,– сказала она.– Не то, что эти занудливые менты. Это будет именно так, можете не сомневаться. Надеюсь, что я вам уже все сказала, и теперь позвольте предложить чашку кофе не из вежливости, а – как символ приятного знакомства с приятным детективом. Ну? Я посмотрел на часы

– до встречи с Басинским было еще много времени, и согласно кивнул.

– Не возражаю.

– Отлично! Она поставила "турку" с молотым кофе на стекловолокно электроплиты, села на диван, поддернула края халата так, что красивые белые ноги обнажились почти полностью, и с выражением полной невинности спросила:

– Не хотите ли чего-то еще, Андрей?

– Хочу,– сглотнув слюну, сказал я.– Но скажу об этом позже, ладно? Когда выясню, кто убил Люсина.

7

Я вышел во двор, огляделся, увидел белый "Форд" неподалеку от подъезда. Водитель сидел за рулем, ожидая выхода, а может, звонка хозяйки. Только ли хозяйки? Я подошел к иномарке, легонько постучал в боковое стекло водителя. Оно опустилось на треть. Сырник довольно-таки точно описал парня, действительно, не сравнить с главным редактором! Кстати, машину Сырника я не заметил поблизости, да и не было ему смысла торчать во дворе.

– Чего надо?– спросил водитель.

– Это машина Марины Суетовой, а ты Сергей?

– А тебе какое дело? Вали отсюда. Не понравился он мне. И не потому, что считал себя крутым. Глаза не понравились.

– Мы с Мариной только что мило беседовали, кофе пили. Она и про тебя рассказывала, решил познакомиться.

– Познакомился? Ну и вали! "Она и про меня рассказывала",– подумал я.

– Особенно, про то, как ты ловко выезжал со стоянки в редакции, тесно было, но молодец, справился, машину дорогую не помял. Каскадером раньше работал?

– Я же сказал тебе!..– он демонстративно взялся за ручку дверцы, давая понять, что щас ка-ак выйдет!.. На ком-то хоть можно сорвать свою злость? Надоело терпеть, честное слово! Я резко бросил руку над стеклом, ударил его костяшками пальцев в шею. Не сильно, но чувствительно. Он опрокинулся на пассажирское сидение, захрипел, потом с трудом сел, посмотрел на меня с откровенной ненавистью. Я тоже смотрел на него без притворства.

– Ну, холуйчик, лакей хренов, желаешь выйти, поговорить со мной? Козел мерзопакостный, я тебя за яйца повешу вот на этом дереве, сучара! Иногда я выглядел очень невоспитанным, но что поделаешь, вынуждали! Водитель ткнул пальцем в кнопку, и стекло поехало вверх, но я успел положить на него ладонь. Дверной моторчик оказался слабее, и стекло забуксовало.

– Испортишь машину, придурок,– сказал я. Он снова нажал кнопку. Стекло замерло, а водитель отодвинулся к пассажирскому сидению.

– Чё те надо?– прошипел он.

– Ответа на вопрос. Как ты сумел выехать со стоянки во дворе офиса мужа твоей, скажем так, хозяйки?

– Пошел ты!..– он еще дальше отодвинулся, и теперь его трудно было достать. Не ломать же машину, она дорогая.

– Ты пока подумай, да почитай книжки про то, как надо вежливо разговаривать со старшими. В общем, приготовься к следующему разговору. И я пошел к своей машине. Чего хотел, добился – вывел его из себя. Теперь, как говорят наши мудрые телеведущие, мяч был на стороне Совета Федерации. Если он просто водитель и даже, просто любовник, это одно, если не просто совсем другое. Вот и пусть покажет, кто он есть на самом деле. Это важно для развития... федерализма в России. Выехав на Кутузовский, я заметил у обочины "копейку" Сырника, но даже не помахал ему. Надеюсь, он не обидится. Два вопроса донимали меня, и оба не имели отношения к делу. Первый – неужто Марина права, и все мы, действительно, угощаем только из вежливости, или по необходимости? Большой разницы тут нет, ибо, не нужному человеку и вежливость демонстрировать не нужно. Сам-то я всегда думал по-другому, и угощал друзей, женщин просто потому что хотел сделать их пребывание в моем доме приятным. Мне нравилось чувствовать себя радушным хозяином. Но может быть, я подсознательно действовал по необходимости? Друзья могут помочь, женщины

– приласкать, все должны чувствовать себя хорошо в моей квартире, чтобы еще и еще приходить туда, мне же это нужно! Тогда получается, что и Борьку я угощаю чем-то вкусным потому, что он мне нужен! Значит, действую из выгоды? По необходимости? И Марина, которая прямо об этом сказала, была права? А с другой стороны, друзья есть друзья, женщины есть женщины, накормить-напоить их в своем доме – моя святая обязанность, независимо от того, что будет дальше. Про Борьку и говорить нечего, я люблю малыша, потому и балую его всякими лакомствами. А мог давать только корм для грызунов, и он бы все равно скакал за мной по комнате, как шаловливая собачонка, и любил бы меня ничуть не меньше. Только я кем бы себя чувствовал? Нет, Марина, несчастная ты женщина, если не знаешь, как можно угощать не из вежливости и не по необходимости! В общем, на один вопрос я ответил, а вот на второй даже не пытался. Хотя был он предельно прост: за счет чего главный редактор живет так хорошо, что жена имеет персонального водителя? У них рекламы столько, что расходы вряд ли покрывает. Оно, конечно, негоже считать деньги в чужом кармане, но все-таки интересно. Может, если б наши богачи разъясняли, как стали богатыми, легче жить было бы? Например, какой-то Бревнов рассказал бы, что получает столько-то, имеет от бизнеса столько, три месяца голодал, питался только ливерной колбасой и "Чаппи", сэкономил столько-то и смог нанять самолет до Америки и обратно, чтобы тещу привезти – так и люди больше бы уважали власть? Потому, как знали б – поголодаешь три месяца – и нанимай самолет, лети в Америку? Но все мы почему-то живем в состоянии боя в Крыму – все в дыму и ни хрена не видно. Вернее, все видно, но ни хрена не понятно. Вот и я не понимал, ну и ладно. Я проверил, нет ли за мной "хвоста", на сей раз не было, потом оставил машину на Неглинке, пешком прошелся до Кузнецкого моста, поднялся вверх по Кузнецкому, и вскоре увидел Гену Басинского.

– Как Борька?– спросил он. Вот вам и подтверждение тезиса, что мы в общем-то тупые и запрограммированные на определенные реакции существа. Человек, который брезгливо поджимал губы и мысленно плевался, когда я говорил о своем крысенке, теперь интересовался его здоровьем. На полном серьезе! А все потому что вырвался из общепринятых норм, открыл глаза и увидел – да он же ошибался!

– Нормально,– сказал я.– Ранку я смазал, серьезных повреждений вроде бы нет. Оживает парень. Они, суки, просто пнули со злости его клетку и смылись. Компьютер тоже пнули.

– Привет Борьке передай... от Крыстины.

– Она придет в гости?– тут же спросил я. Гена болезненно поморщился и покачал головой.