Текст книги "S-T-I-K-S. Игры на выживание (СИ)"

Автор книги: Николай Собинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Не стреляй, это я! – предосторожность была не лишней, не хватало еще схлопотать пулю от нервного немца – Все ровно?

– Да, в порядке, просто не совсем просыпался еще.

Разговор был прерван очередным нежеланным посетителем, только в этот раз к ним вломились уже через дверь. Судя по скорости, с которой расправились с дверью, к ним наведался кто-то более серьезно настроенный. У него это дело заняло всего пару жалких секунд, а в следующий миг размазанный в темноте силуэт, словно живой вихрь, пронесся по комнатам, разнося в хлам попадавшиеся ему на пути предметы мебели. МП-40 залился длинной очередью, добивая магазин и ослепив Дикаря дульной вспышкой. Он больше интуитивно, чем видя, куда стреляет, дважды утопил спуск. Темная туша врезалась в австрийца, и тот с жалобным криком улетел в дальний угол комнаты. Но кто-то из них двоих попал куда следует – зараженный со стуком завалился на пол, в том месте, где до этого стоял Бисмарк, и засучил ногами. А значит – угрозы он уже не представляет. Дикарь бросился к лежащему человеку. Нашел его больше на ощупь и на звук тяжелого, прерывистого дыхания, видимость в темных углах дома была скверная.

– Живой?

Австриец слабо пошевелился.

– Немного живой, да. Дышать только больно.

– Полежи пока тут, разберемся с зараженными, потом глянем что с тобой. Пистолет при тебе?

– Кобура на поясе.

Дикарь зашарил по теплому телу. Вроде крови нигде не чувствует, значит ушиб, перелом или еще какое внутреннее повреждение. В любом случае, сейчас он ему помочь ничем не мог. Он освободил пострадавшего от автомата, сняв ремень через голову, нашарил на поясе подсумок с двумя оставшимися у него магазинами. Предусмотрительный Бисмарк, не смотря на темноту и суматоху, сумел-таки экипироваться, как полагается. Видно, немецкая военная школа вбила такие вещи на уровне рефлексов. Вынул из чехла «люгер», вложил его в вялую ладонь. Какая-никакая, а защита. Свой пистолет Дикарь убрал в деревянную кобуру – в нем осталось пара патронов, а перезарядить маузер неудобной обоймой с помощью всего одной руки, да еще и в темноте, задача для него крайне нетривиальная и практически неосуществимая. Он зажал автомат между ног, выщелкнул из него пустой магазин и воткнул в приемник новый и оттянул затвор назад, досылая патрон и молясь про себя, чтобы в немецком агрегате не нашлось места какой-нибудь хитрой штуковины, типа шнеллера или еще чего-нибудь в таком духе. «Шмайсер» ему доводилось видеть лишь в кино, и как что в нем работает, он не имел ни малейшего понятия. Лишние мысли пришлось отогнать – в прихожей шлепали босые ступни нового желающего схлопотать пулю. Ну, или отведать свежего мясца, тут уж как получится.

Повезло, никаких хитростей в МП-40 не оказалось, выстрелил как положено, немало удивив невероятно мягкой отдачей. И это при учете стрельбы с одной руки. Все три пули угодили куда надо, свалив в коридоре слабенького бегуна, и идущего за ним по пятам его собрата. Едва тела успели приземлиться, как с чердака загремела новая серия выстрелов. Причем, в этот раз Лунь стрелял из СВТ, хлесткие, раскатистые выстрелы из нее было невозможно перепутать со стрекотом ППШ. Как видно, для «светки» нашлись более серьезные цели, раз разведчик поменял оружие. А вот это уже тревожный звоночек.

Дикарь осторожно выглянул наружу, и в свете луны возле собачей будки увидел шевелящуюся и урчащую несколькими глотками темную массу. Слуховое окно выходило на другую сторону дома, и разведчик их оттуда не видел. Странно, что мутанты предпочли оголодавшую до выпирающих из-под облезлой шкуры ребер мертвую собаку засевшим внутри людям. Хотя, может их кое-чему научил печальный опыт их товарищей, пытавшихся проникнуть внутрь и поплатившихся за это? Кто знает, Дикарь сейчас об этом может лишь гадать.

Короткая очередь по силуэтам в районе их голов прервала всякие телодвижения возле трупа животного. Собака маленькая, закончится быстро, так что, бегуны или кто там рвал ее на части, скоро вспомнят про людей. А тут такая замечательная групповая мишень, глупо упускать прекрасный шанс. Вот только стрельба во дворе привлекла к себе внимание – слева, за сараем нехорошо заурчал кто-то, кого отсюда не было видно. И судя по тональности урчания, тот, кто там затаился, значительно крупнее бегуна или пустыша.

Додумать мысль Дикарь не успел, сарай, скрывавший нового мертвяка, с треском разлетелся на части и к крыльцу дома, в ореоле щепы и обломков бросилась туша внушительных габаритов. Отпрыгнув назад, в помещение, Дикарь утопил спуск и перечеркнул силуэт очередью. Куда-то попал, зараженный споткнулся и приземлился на крыльцо плашмя. Остатки магазина размолотили удачно подставленную макушку головы практически в упор. Стрельба на чердаке тоже затихла, навязчивого урчания поблизости не слышно, значит, опасность на какое-то время осталась позади.

Он кое-как заменил опустевший магазин и бросился внутрь. На ощупь нашел свой рюкзак, зашарил по клапанам. Как назло, искомое обнаружилось на самом дне. Выудив фонарь-налобник, Дикарь нацепил его себе на голову. Сведодиодник разрезал темноту ярким лучом света, и он первым делом отправился к пострадавшему. Бисмарк был жив, но выглядел скверно – рожа поцарапана, на лбу вспухла грандиозная шишка. Дышал с трудом, видно что-то с грудной клеткой. Он дал ему хлебнуть живчика, после чего взвалил на плечо и понес прочь из дома. Аккуратно высунулся из прихожей, прислушался к тому, что происходит вокруг. После грохота выстрелов, наступившая тишина казалась оглушительной. Однако он предпочел не слишком обольщаться на этот счет. Ночь это время активности мутантов, к тому же они находились на берегу реки, а по воде, да еще и в ночной тишине, когда фоновые звуки на минимум, звуки разлетаются до неприличия далеко. Дикарь посадил австрийца в лодку, прислонив спиной к носовому бардачку, направился обратно в дом, взлетел вверх по лестнице, шарахнувшись от наставленного на него ствола оружия.

– Лунь, хватай монатки и вали в лодку, бегом.

Опытный, повоевавший солдат не теряя ни секунды на бессмысленные расспросы, подхватил оружие и направился вниз. Дикарь бросил ему вниз одеяло, в которое тот кутался во время дежурства.

– Возьми с собой, в лодке пригодится.

Пока разведчик судорожно хватал вещи (которых, к счастью, было не так уж и много), и оружие Дикарь, подсвечивая себе фонарем, опорожнил споровые мешки ворвавшихся внутрь мутантов, не глядя, запихивая их содержимое себе в карманы. Бросить без осмотра матерого лотерейщика, нескольких бегунов и спидеров, жаба ему не позволила. Вспомнив про тварь, разлегшаяся на крыльце, оказалась топтуном – причудливо вывернутые в суставах ноги торчат в разные стороны, голова обросла костью. Его выстрелы попали в коленный сустав, вынудив зараженного споткнуться при приземлении, а последовавшая за тем короткая очередь сбрила верхушку затылочного нароста, частично лишив его начинки. Ладно, зато возиться со вскрытием мешка не придется. Дикарь уже было запустил руку внутрь, сжав содержимое в кулаке, как вдруг его внутренности словно окатили холодной водой. В темноте ночи, словно огромный трактор заурчал, а через короткую секунду посередине двора приземлился очередной оживший ночной кошмар. За то короткое мгновение, когда луч света его фонаря выхватил тело мутанта из темноты, Дикарь трижды проклял себя за жадность и как лягушка, из сидячего положения отпрыгнул назад, заваливаясь спиной внутрь дома. Висевший на спине автомат болезненно приложил по почкам, но это последнее, что его волновало в эту секунду. Дверной косяк разлетелся на части вместе с приличным куском стены, прямо перед носом в стерильно-белом луче света мелькнула кошмарная лапа с серпами недюжинных когтей зараженного. Дикарь пятился назад, пока не почувствовал спиной межкомнатную дверь. Он вскочил на ноги, разогнался в темноте, не обращая никакого внимания на попадавшиеся под ноги предметы, и рыбкой нырнул в выбитое кухонное окно, располагавшееся прямо напротив лодочного причала. За его спиной в дом словно угодил фугасный снаряд – монстр явно не вписался габаритами в размеры помещения и разносил его на куски, пытаясь догнать сбежавшую добычу. Ему бы сдать назад и обойти небольшой домик, тогда бы прихватил иммунного тепленьким, но азарт затуманил мозг зараженного и тот решил идти напролом, чем подарил Дикарю несколько бесценных секунд. Чувствуя, как за спиной вросли крылья, Дикарь в три прыжка покрыл расстояние между ним и причалом, навалился на нос лодки, что есть мочи оттолкнул ее от дощатого настила, параллельно постаравшись развернуть носом к большой воде, после чего запрыгнул внутрь, случайно навалившись на пострадавшего австрийца. Плевать, момент для сантиментов неподходящий.

– Лунь, греби, мать твою! – голос дикий, словно чужой.

Разведчик и без его советов уже сидел на банке, налегая на весла так, что те трещали. Дикарь схватил лежащий на лавке рядом с ним ПТРД, закинув сошки на нос, и навел ствол в сторону берега. Очень вовремя – дом смотрителя метеопоста словно взорвался изнутри, и огромная, серьезно изменившаяся тварь приземлилась возле причала, явно намереваясь следующимпрыжком добраться до плавсредства беглецов. Противотанковое ружье изрыгнуло слепящий столб пламени, отдача откинула Дикаря назад, на спину разведчика. Но бронебойная пуля сделала свое дело – она врезалась в тушу нереально шустрой твари, уже начавшей свой умопомрачительный прыжок, из-за чего та сбилась с траектории и позорно шлепнулась на мелководье справа от причала, окатив беглецов целым водопадом брызг. Тварь уцелела, но те секунды, в течение которых она приходила в себя после попадания серьезного снаряда, подарили людям шанс отплыть на безопасное расстояние. Выбравшийся на берег зараженный, осознав, что добыча, бывшая практически у него в когтях, ускользнула, огорченно заурчал, принявшись ходить по линии уреза воды, припадая на переднюю конечность. Словно эхо, в ответ ему из темноты заурчали еще несколько солидных глоток зараженных.

Дикарь, глядя на мутанта и прислушиваясь к ночному концерту, лишь похвалил себя за прозорливость – если бы не патрон в стволе монструозной винтовки, который он благополучно оставил досланным в казенник, их путешествие так и окончилось бы у этого причала. Здоровенный кусач или недоразвитый рубер – толком разглядеть его так и не вышло, наверняка одним махом открутил бы им головы. А времени шарить по рюкзакам, отыскивая брезентовый подсумок с патронами для ПТРД у него не было, от слова совсем.

– Твою-то мать, чудом ушли. Лунь, ты там как, живой?

– Штаны теперь сушить придется, кажись. Я как это страшилище увидел, забыл, как дышать положено.

– Да уж, эта зверюга нас только-только не сцапала. Пронесло, так пронесло.

Видок у солдата и впрямь был не очень – струхнул на совесть. Да что там говорить, Дикарь и сам сейчас поймал мандраж и начал трястись, как банный лист. Смерть пронеслась от них на расстоянии вытянутой руки.

– С немцем чего? Лежит ни жив, ни мертв.

– Да лотерейщик его помял. Там темно было, я толком ничего не увидел. Отгреби чутка на воду, а то мне от вида этого товарища не по себе – он кивнул головой в сторону берега – Там глянем, что с ним.

Дикарь потушил фонарь, и пока Лунь равномерно греб, отстегнул с пояса флягу с живчиком и приложился к ней, сделав пару серьезных глотков. Урчание кусача удалялось, и вскоре в темноте стал слышен лишь равномерный скрип уключин. Над их головами раскинулось бескрайнее чужое небо с россыпью крупных звезд и мрачноватыми пятами не то каких-то космических туманностей, не то остатков разорванных галактик, отражавшихся в черном зеркале спокойной воды.

– Тормози, подождем, пока рассветет. А то еще пригребем по сутеменкам куда-нибудь не туда.

Он снова зажег фонарь и придвинулся ближе к Бисмарку. Тот лишь вымученно улыбнулся, он дышал неглубоко и поверхностно, и это явно доставляло ему боль. Дикарь задрал ему рубаху и принялся за осмотр. В принципе, австриец отделался несколькими ссадинами и не слишком страшными повреждениями. Разве что, на груди слева у него красовалась приличных размеров гематома, наливающаяся зловещей фиолетовостью. Похоже, жрач сломал ему несколько ребер. Задрав пострадавшему голову и влив в горло глоток живчика, он счел, что осмотр и лечение окончены, и накрыл пострадавшего одеялом. Бисмарк впопыхах вскочил с кровати, в чем мать родила. Хотя погода в Улье стоит относительно летняя, на воде ночью более чем свежо, Дикарь и сам не ощущал избытка комфорта, что уж говорить о полураздетом австрийце.

Расстелив на дощатом днище полиэтиленовый пакет, он принялся выкладывать на него содержимое своих карманов – то, что ему удалось собрать с затылков, и ради чего его едва не сцапал кусач. Среди размятой в мелкую труху паутины нашлось почти два десятка споранов и четыре горошины. Ладно, хотя бы рисковал не зря.

– Ты кого там так активно отстреливал, а Лунь?

– Да там этих нелюдей собралось со всего околотка. Помельче которых, я из автомата отоварил, но потом откуда-то такая морда вылезла, что пришлось в дело «светку» пускать.

Он погладил цевье покоившейся на дне лодки СВТ.

– Это чучело даже после нескольких попаданий шмыгнуло за дом, я так понял, что ты с ним на крыльце после разобрался. Откуда их столько, да еще и на ночь глядя?

Теперь понятно, как он умудрился несерьезной пулей остановить прилично развитого топтуна. Мутанту на тот момент уже досталось несколько трехлинейных подарков из советского ствола, которые сделали зараженного медлительным и неуклюжим. Дикарь лишь довел начатое разведчиком до конца.

– Кто их, знает, уродов этих? Я же говорил тебе, что я такой же новичок в Улье, как и вы, просто знаю чуток побольше, вот и все. На стаю какую-то нарвались, наверное. Хорошо, что решили вовремя ноги сделать, кусач нас там всех бы в лепешку раскатал. Да ты и сам его видел, чего тут говорить.

– Да уж лучше бы не видеть. Он когда от дома за секунду к причалу махнул, я уж грешным делом подумал все, отбегались. Удачно ты ему с противотанкового саданул. Не убил, но огорошил на славу.

– Ага, свезло, так свезло, сам уже было подумал, что приплыли. Но нет, еще пока не конец. Ладно, пока не рассвело, можно чуток покемарить. Ты-то, вон не спал совсем с такими-то делами.

Дикарь постарался угнездиться на дощатом дне поудобнее, накрывшись углом одеяла. Лунь последовал его совету и тоже опустился на дно лодки, прикрыл глаза.

Нормально подремать не вышло, болтаясь между сном и явью какое-то время, Дикарь был вынужден вновь открыть глаза. На воде было свежо настолько, что у него зуб на зуб не попадал, он едва сдерживался, чтобы не начать выбивать челюстями чечетку. Небо на востоке начало алеть, но вокруг пока еще царил серый полумрак. Решив, что видимость удовлетворительная, Дикарь аккуратно обогнул дремлющих спутников и присел на лавочку рядом с лодочным транцем. Он не был спецом по лодкам и лодочным моторам, ходить с ним ему довелось лишь пару раз, когда они с приятелем выезжали осенью на одну охотничью базу на Вологодчине, где гоняли уток на перелете. Но он надеялся, что все лодочные моторы, более или менее, устроены по одному принципу. Ну, а если Дикарь не разберется с мудреной техникой, придется Луню снова поработать их движущей силой. Сам Дикарь, в виду своей условной инвалидности, к гребле пока что неприспособлен, как и пострадавший от лотерейщика Бисмарк.

Скромных размеров японец несколько отличался от той модели, на которой ему доводилось кататься. Но органов управления у двухтактного немудреного устройства немного, можно интуитивно разобраться, что тут к чему, если ты, хотя бы отдаленно, понимаешь, о чем речь. Снова посетовав на свою инвалидность, он принялся вникать в детали. Проверил уровень бензина во встроенном бачке, немного помыкавшись с поиском вентиля на пробке бензобака, выключателем подачи топлива в карбюратор и чекой безопасности, Дикарь выкрутил ручку газа на холостые обороты и дернул стартер. Похоже, прежний хозяин следил за своим агрегатом, «японец» схватился с первой попытки, негромко заворчав и забулькав скромным движком. Лунь приоткрыл глаза, но увидев, в чем дело, вновь положил голову на сложенные на лавочке ладони.

Дикарь понятия не имел, куда ехать, и просто направил нос плавсредства к противоположному, едва угадывавшемуся в предрассветных сумерках берегу. Не возвращаться же назад, к раскуроченному зараженными домику, в конце-то концов?

Скорость была не слишком захватывающей, да им, собственно и некуда было спешить. Это даже и к лучшему, не хватало еще налететь на подводную корягу или топляк и оборвать себе винт. Дикарь понятия не имел, как тут дела обстоят с глубинами, можно было легко намотать на подводную часть водоросли или рыбацкие сети, прилетевшие с перезагрузкой, или забить илом решетку водозаборника водяного охлаждения. Да кучу чего можно было сделать, что вновь перевело бы их на «ручную тягу». Он благоразумно решил следовать правилу «тише едешь – дальше будешь».

Спустя пару часов, когда солнце уже показалось над горизонтом, уровень бензина в баке упал до критической отметки. Дикарь уже давно присматривался к проносящимся мимо берегам, выискивая подходящую для заправки пристань, но ничего стоящего ему на глаза пока не попадалось.

На берегу, в виду которого теперь старался держать Дикарь, располагались небольшие деревеньки, всякие технологические объекты. Соваться на них ему не хотелось – разжиться там чем-то полезным вряд ли выйдет, а вот огрести проблем можно с легкостью.

– Там корабль. Большой! – проснувшийся Лунь махнул рукой в сторону большой воды.

Проследив взглядом в указанном направлении, Дикарь и вправду увидел в отдалении большой белый теплоход. Седних размеров, всего на три палубы. Он слегка покосился, явно сев днищем на мель. Что же, неплохой вариант для остановки, окружен водой со всех сторон. Внутри, возможно, есть мертвяки, из обращенных пассажиров, но вряд ли их слишком много. Приняв решение, он направил лодку к туше брошенного корабля. Им была необходима остановка, чтобы дозаправиться и отдохнуть, Бисмарк выглядел неважно, да и продукты у них на нуле – смываться ночью пришлось оперативно, забрать с собой смогли только самое важное. В его рюкзаке, который сейчас лежал в носовом бардачке, лежало еще пара банок консервов, но для трех здоровых мужиков, особенно учитывая его возросший в последнее время аппетит, это совершенно несерьезно.

Он заглушил мотор, приткнувшись по правому борту рядом с опущенной якорной цепью. Это место выглядело единственным, откуда можно было пробраться на борт.

– Придется тебе, Лунь, снова нас выручать. Я туда со своей культей вряд ли вскарабкаюсь.

– Ну, так я могу и ему тоже пару конечностей отстрелить, чтоб не лазил, куда не просят.

Дикарь дернулся, от звуков незнакомого голоса, донесшегося сверху, как от удара хлыстом. Он задрал голову вверх и увидел, что говоривший, свесился с борта и наставил на их троицу ствол куцего помпового ружья. Хмурый мужик неопределенного возраста, с коротким ежиком русых волос, ничем особо не примечательный, с любопытством рассматривал содержимое лодки. На такой дистанции, если он откроет огонь, шансов у них немного.

– Не стреляй, мужик, мы просто обычные новички, искали, где бы приткнуться, чтобы отдохнуть.

– Да вас, лопухов, за версту видно, как вас еще на дно не пустили, не понятно. Давайте на борт быстро, пока дрон не прилетел. Оружием только не размахивайте, а то разговор выйдет коротким.

Сверху свалилась скатка веревочной лестницы. Приглашение выглядело недвусмысленным – хоть в них и перестали целиться, иммунный, засевший на борту, просто отвел оружие в сторону, с прозрачным намеком, мол, его всегда можно вернуть на место. Лунь глянул на него вопросительно, но Дикарь лишь отрицательно мотнул головой и кивнул на веревочную лестницу. Он сам искал встречи с местными, так что сейчас давать задний ход было бы глупо. Придется довериться удаче, в расчете не то, что мужик на палубе это обычный обитатель Улья, а не какой-нибудь мур или сектант. Он лишь шепнул спутникам, чтобы те без лишнего повода не трепали языками – они люди иного времени, и своими речами и поведением могут вызвать лишние вопросы. Не стоит пока усложнять и без того мутную ситуацию.

– Бисмарк, сам справишься?

Тот лишь кивнул в ответ и начал подъем. Дикарь привязал лодку к якорной цепи и последним покинул их плавсредство.

Карабкаться наверх по болтающейся лестнице с одной рукой, да еще и обвешанным оружием и рюкзаком было не слишком удобно, он провозился с подъемом значительно дольше австрийца и разведчика.

Встретивший их наверху приземистый и крепкий с виду человек, втащил на палубу лестницу и указал стволом ружья на ближайшую дверь, за которой виднелся спуск в недра корабля.

– Внизу поговорим, нечего на палубе отсвечивать. Воздух еще не прогрелся, мы тут одна большая тепловая аномалия. Топайте.

Он пропустил их вперед, ненавязчиво контролируя каждое движение. В принципе, будь на его месте сам Дикарь, он бы наверняка вел себя точно также, так что, жаловаться глупо.

Внизу обнаружилось помещение кают-компании. Сквозь иллюминаторы пробивался мягкий утренний свет, позволявший более или менее рассмотреть помещение. Тут расположились внушительные овальные столы из орехового дерева, по стенам переборок стояли диваны и кресла, в дальнем углу маячило что-то вроде стойки бара. Сбоку от лестницы, ведущей на палубу, прямо на полу лежали два туристических коврика с расстеленными на них спальными мешками. Один из них пустовал, и явно принадлежал их конвоиру, а вот из второго настороженно выглядывал лопоухий пацан лет семнадцати с виду.

– Стволы свои на стол сложите. Только без глупостей, ясно? – крепыш за их спиной снова недвусмысленно махнул стволом ружья в сторону ближайшей столешницы. Дикарь тяжело вздохнул, но молчаливо скомандовал своим спутникам подчиниться требованию. Дергаться сейчас, когда они уже влезли сюда, было бессмысленно. Да и интуиция подсказывала, что встретившиеся люди им ничем не угрожают, просто сами стараются себя обезопасить.

Разгрузившись, он помог страдальчески морщащемуся Бисмарку лечь на один из кожаных диванов, после чего занял одно из стоявших неподалеку кресел. Лунь молчаливо последовал его примеру. Мужик, встретивший их наверху, взял один из стульев и присел на него напротив них, положив при этом ствол себе на колени. Вроде без угрозы, но снова с тонким намеком. Он обратился к Дикарю, безошибочно угадав негласного руководителя их группы.

– Зовут меня Буран, а вот тот пацаненок в углу – это Шут. Ну, давай, кваз, выкладывай, кто вы такие и куда путь держите.

– Я Дикарь, это Лунь, а там лежит Бисмарк. Мы решили заночевать тут неподалеку, на метеорологическом посту. Ночью мутанты вломились в дом, пришлось срочно сматывать удочки. Лотерейщик Бисмарка немного помял, так что уходили с приключениями.

– Да вы, я гляжу, совсем отбитые. Додумались же, у воды ночевать. Это ж идиотизм,любая водная преграда это линия кочевки зараженных, они как до нее добираются, так вдоль берега и чешут, пока не обойдут, или на мост не наткнутся. Надо быть полным психом, чтобы в таком месте расположиться на ночлег. Да еще и в том домике – я в нем бывал, он же один-одинешенек, всякий взгляд к себе притягивает, словно чирий на носу.

Дикарь внезапно почувствовал себя круглым дураком. Ведь все сказанное лежало на поверхности, а он, лидер дырявый, даже не удосужился хоть чуточку пораскинуть мозгами и понять очевидные вещи. Мужик, насмешливо ухмыляясь, между тем продолжил.

– Или вот сейчас вашу выходку взять! Куда это вы с утра пораньше намылились? Вас любой дрон издалека срисует, вы же на холодной воде в такое время круче новогодней гирлянды светитесь. Ваше счастье, что не напоролись, иначе сразу туши свет.

– Дрон? Кто тут с такой техникой балуется?

– Да внешники, кто ж еще-то, чтоб им пусто было. Эта цепь озер и рек, на которой мы сейчас находимся, тянется почти до самой Внешки, и пусть от этих мест до нее далековато, эти уроды устроили себе плавучую базу, километрах в ста отсюда. Ну вот, дронов с нее и гоняют над водой и берегами туда-сюда. Мы их, конечно, сбиваем время от времени, только у внешников обеспечение такое, что мы все десять раз помереть успеем, прежде чем у них дроны закончатся. К тому же, внешники, как у них водится, муров у себя под боком пригрели, так что те в последнее время в округе обнаглели вконец. Некому их за яйца взять, вот и наглеют, гады. Скоро людей из окрестных стабов средь бела дня к себе на фермы увозить начнут. Но допрыгаются, народ в потихоньку закипает, так что дождутся на свою голову приключений, никакие внешники им не помогут. Да и многим иммунным интересна эта тема – у муров-то от внешников самые цивильные пушки, кто ж от такого добра откажется. Так что, это вопрос времени, рано или поздно стронги эту гниль к ногтю прижмут. Но пока, по округе надо шустрить с опаской, а то можно всерьез нарваться. А вы вон – как на параде, с ветерком. Ладно, эти двое, я и так вижу, что они новички, свежее свежего, но ты-то, Дикарь, вроде посолиднее выглядишь, должен мало-мальски в местных реалиях соображать?

– Я неместный, с Запада подался, так что насчет раскладов с внешниками и мурами не слишком в теме.

Буран недоверчиво цыкнул.

– С Запада, говоришь? Сильно крутой, выходит?

– Да не особо. Я, вообще-то, тоже еще новичок совсем. Не повезло просто на Западе в Улей загрузиться. Ну, и вот, двигаюсь потихонечку на Восток, к более спокойным местам, чтобы за каждый куст не прятаться.

– Крутых зараженных тут, может, и правду поменьше, но вот насчет «спокойных мест», это ты, браток, погорячился. Тут такая каша варится, что еще подумаешь десять раз, где спокойнее – на Среднем Западе, или тут, в преддверии Внешки.

– Слушай, Буран, а тут вообще безопасно? Ну, на теплоходе этом, я имею в виду. Как он тут очутился вообще, куда пассажиры делись?

– Да я так понял, что его перед рейсом перегоняли куда-то. Капитана, как видно, перезагрузкой по голове шарахнуло, он под откатом судно свое засадил на эту мель. Народу на борту мало, только команда, человек пятнадцать, они все обратились. Мы их уже зачистили, Шута вон только местный бегун чутка помял. А так тут спокойно, можешь не трястись.

–А у вас пожевать ничего не найдется? А то мы с ночи на ногах, кишки уже подводит.

– Это ж пассажирский теплоход, готовый к рейсу. На борту целый склад со жратвой. Вон в баре глянь, там куча всего на выбор есть, я из трюма целый ящик припер. Если алкоголь для живчика нужен, там же найдешь.

Дикарь кивнул и направился к двери за стойкой, ведущей в часть с пищеблоком. Выудил из коробок несколько банок с полуфабрикатами, не требующими готовки, намазал хлебцы лососевой икрой, прихватил стаканы, столовые приборы и бутылку минералки. Собрал все это добро на поднос, и как заправский официант – на одной руке, принес и поставил его на стол. После чего, жестом пригласил к столу как новых, так и старых знакомых и принялся уплетать еду за обе щеки, не дожидаясь остальных. Аппетит на него напал и впрямь зверский – еда исчезала в ненасытной утробе с бешеной скоростью. Некоторое время тишину прерывало лишь чавканье и звяканье вилок и ложек.

– Да уж, пожевать ты, браток, не дурак, я гляжу.

Буран накалывал на вилку шпроты из банки и задумчиво отправлял их себе в рот.

– Да это из-за руки, наверное. Мне последнее время, сколько не дай, все мало!

– А где руки-то умудрился лишиться?

– Я когда в Улей попал, долго сам по себе шатался, выжил чудом. Когда меня крестный нашел, я уже от спорового голодания засыхать начал, мозги работали с перебоями, так плохо еще никогда в жизни не было. Меняться начал, думал, в зомби превращаюсь, едва руки на себя не наложил. Ну и память об этом времени урывками. Где-то в промежутке, когда голова отключилась, руки и лишился. Крестный сказал, что нашел меня уже в таком виде.

Дикарь соврал, не моргнув и глазом. Хотел бы он знать и сам, где лишился конечности. Однако, для него это тайна, покрытая мраком.

– Да уж, не повезло тебе, братуха. Ты, кстати, так и не ответил, куда ваша честная компания путь держит. И чего это спутники твои такие неразговорчивые?

– Да ребята вчера только в Улей попали, еще в себя толком не пришли. Шут вон твой, тоже не слишком-то болтливый – глазами только стреляет.

– Да я ж говорю, его бегун вчера покалечил слегка, вот парня и давит.

– Понятно. А насчет того, куда направляемся – ну, нам бы хоть какой-нибудь стаб отыскать, а то ты сам видишь, я в местных реалиях ни в зуб ногой, подставляюсь по-глупому. Знахарю неплохо бы показаться, насчет руки. Ну и вообще, помыться, отдохнуть, а то одичал совсем. Ребятам, опять же, где-то приткнуться надо. Много чего, короче.

Буран некоторое время обдумывал что-то свое, после чего выдал:

– Нам, вообще-то, тоже в стаб надо. Но не прямо сейчас, а через денек. У Шута как раз нога заживет. Твоему новичку – он кивнул на Бисмарка – тоже бы неплохо денек-другой отлежаться, выглядит не очень. Предлагаю вам задержаться здесь вместе с нами, а потом я вашу компанию проведу к Флюгеру. Это самый нормальный из ближайших стабов, народ там засел четкий, знахарь тоже хороший. Трофеи, если у вас потроха или еще что на продажу имеется, опять же есть куда скинуть. Что скажете?

Лунь метнул на Дикаря быстрый взгляд из-под кустистых бровей.

– На меня не смотри, сам знаешь, я пока тут ни рылом, ни ухом. Как скажешь, так и решим.

Бисмарк предпочел вообще не подавать голоса, лишь сосредоточенно жевал кильку, склонившись к банке, и делал вид, что его тут нет вообще.

– Подходит. Слушай, Буран, а ты не в курсе, где находится стаб под названием Озерск?

– Слышать, слышал, но сам не бывал в тех краях. Мне Запад не слишком по душе, предпочитаю ближе к Удавке путешествовать. Но во Флюгере наверняка найдется кто-то, кто тебе о нем расскажет. Стаб известный, на слуху. Даже я слышал, о нем кое-чего. Например, как тебе инфа, что в нем, якобы, сам Иосиф Виссарионыч, всеми делами рулит.

Дикарь удивленно вскинул брови, скосив взгляд на Луня – тому эта тема однозначно должна показаться интересной.

– Да ладно?

– Ну, там не все ясно, разное про этот стаб рассказывают. Кто-то говорит, что сам Сталин сидит в подземном бункере под стабом, а управляет всем от его имени его двойник. Еще слышал, что никакого Сталина там вовсе нет, просто у главный в этом самом Озерске может менять свой облик, вот и предстает передо всеми в таком виде. Еще слышал, мол, озерские в свое время несколько экспедиций подряд в Москву снарядили и Сталин у них не один, а не то три двойника, не то два тройника, и управляют они стабом по очереди. Короче, не поймешь, где правда, а где вымысел. Одно могу сказать наверняка, Озерск – один из самых старых стабов в этом регионе Улья, одно из первых поселений, и один из самых крупных тоже. И об этот орешек много кто свои зубы обломал. Это не стаб даже, а целый альянс из нескольких стабов. Они так плотно обосновались, что их оттуда только ядерной бомбой оттуда выковыривать. Ну, и слышал еще, что к себе они кого попало, не пускают. Гражданство-шмажданство, выслуга лет, личная статистика, социализм. Такая ерунда, одним словом. Не всем подойдет такая житуха, но желающие не переводятся. А тебе этот стаб вообще зачем?