Текст книги "S-T-I-K-S. Игры на выживание (СИ)"

Автор книги: Николай Собинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Солнце склонилось к закату и Дикарь вместе со своими нежданными попутчиками стали свидетелями грандиозного оптического представления – светило не исчезло постепенно за линией горизонта, как ему полагалось, а погрузившись наполовину, расплылось зловещими черно-багровыми кляксами, после чего растворилось в этом мареве окончательно. Зрелище, надо признать выглядело очень удручающе, Дикарь, как и его спутники, видел это впервые – накануне закат был скрыт за облаками.От этой картины помрачнел и он сам и Антип, а про молодого немчика и говорить нечего, тот за весь этот насыщенный разнообразными негативными впечатлениями, уже устал пугаться.

Разведчик многозначительно молчал, кидая двусмысленные взгляды в спину Дикаря, да тот и сам понимал, что дальше молчать не получится, так или иначе придется дать им хоть какие-то крохи информации, да и решить пару вопросов тоже стоило.

На кухне обнаружилась газовая плита, подключенная к баллону с пропан-бутановой смесью, и Дикарь, нагло манкируя хозяйственной деятельностью в виду своей частичной инвалидности, нагрузил готовкой разведчика. После того, как скипел чайник, Дикарь решил что оттягивать момент больше нельзя, поэтому поудобнее устроился на стуле с кружкой горячего чая в руке, приготовившись к непростому разговору.

– Не сверли ты меня взглядом, Антип Петрович, вижу, что тебя от вопросов распирает. На что смогу – отвечу, только учти, я тут почти такой же новичок как и вы двое, просто мне встретился кое-кто опытный, ну и поделился информацией. Но для начала, давай с тобой разберемся с одним вопросом. Вижу же, как ты на меня и на немца волком смотришь. Не отрицай, все я прекрасно понимаю. Так что, решим эту проблему сейчас раз и навсегда.

– Эй, жертва фашизма! Давай, излагай, что, почем и откуда ты такой красивый в армии Вермахта нарисовался? И не вздумай врать, а то моментом голову открутим.

Немец вспотел, понял, что решается его судьба. Но, надо отдать ему должное, присутствия духа не потерял.

– Хельмут Дитц, уроженец города Зальцбург, Австрия. Mainmutter, мама беженка из Царская Россия, Vatter…отец австриец, немецкого происхождения.

– Где так наблатыкался на русском языком чесать?

– Я говорил, мама учитель русский язык, дома постоянно говорила на родном, я многое запомнил, понимал, что она говорит. После призыва меня использовали для допроса мирного населения и военнопленных, так я улучшил свои знания, научился более хорошо говорить на русском.

– Чем до войны занимался?

– Отец владеет булочная в Зальцбурге, до призыва я помогал ему выпекать хлеб. Потом нацизм, аншлюс Австрия, война с Чехословакией. Отца призывали почти сразу, он офицер запаса еще со времен Первой Мировой войны. Меня призывали сразу после начала войны с Советами.

– Скольких советских граждан ты убил?

Немец, вернее, австриец, как-то весь скукожился после этого вопроса. Оно и понятно, отвечать надо, а ответ нам может и не понравится. И кто знает, что с ним будет после этого.

– Одного точно. Может двух или трех.

При этих словах Антип отчетливо скрипнул зубами и со хрустом сжал ручку ножа, которым перед этим открывал банки с консервами. Немец вздрогнул, но говорить не перестал.

– В одной деревне наша рота окружила несколько русских солдат. Они отстреливались, ранили и убили несколько немцев. Двух из них смогли захватить живыми, их оглушило взрывом гранаты. Гауптман Шитке отобрал десять человек для показательного расстрела военнопленных. Я был там. Стрелял в одного из них, не знаю, попадал или нет. В атаке тоже несколько разов стрелял, но не знаю, убивал кого-то или нет.

– Одним словом, весь из себя белый и пушистый. Ладно, фашист, слушай внимательно. Убивать мы тебя не будем. Пока что. Дальнейшее полностью зависит от тебя. Будешь паинькой – останешься живым. Ну а если начнешь дурака валять, пеняй на себя, спрошу так, что мало не покажется. Суть уловил?

Дитц лишь кивнул в ответ. Было заметно, что он не слишком-то поверил в слова Дикаря, а согласился лишь от безысходности. Да и, в конце-то концов, какой у него мог быть выбор?

Тут голос подал Антип.

– Я защищаю свою страну от фашистских захватчиков! А ты хочешь, чтобы я вместе с фашистом плечом к плечу встал?

– Я и не спорю, давить фашистскую гниду это твое священное право и обязанность. Но, во-первых, если ты еще не понял, война осталась далеко позади. Мы все вместе оказались в ситуации, когда наши жизни зависят друг от друга, и чтобы выжить, нам потребуются все ресурсы и возможности. Надеюсь, ты это понимаешь. Я не прошу тебя любить этого немца . С меня будет достаточно, если вы не перестреляете друг друга и оба сможете меня прикрыть в ситуации, когда дерьмо полетит на вентилятор. И я должен знать, могу я на тебя положиться, или же ты стрельнешь в спину мне или этому немцу в самый неподходящий момент. И если я не могу тебе доверять, мы будем расставаться прямо здесь и сейчас, потому что я не хочу погибнуть по чей-то дурости. Все зависит от твоего ответа, Антип. Надеюсь, мы друг друга поняли!

Советский боец вновь скрипнул зубами от сдерживаемой злости. Ненависть к фашистам плотно укоренилась в нем, и Дикарь требовал от разведчика почти что невозможного. Однако он сдержал свои чувства и сухо кивнул в ответ.

– Ладно, Егор.. эм, Дикарь, твоя взяла. Просто пусть держится от меня подальше. А то я после сегодняшнего дюже нервный, как бы палец на курке случайно не дернулся.

– Ты уж постарайся, чтобы не дернулся. Немец, ты нас слышал, и я так понимаю, что ты тоже хочешь жить? – дождавшись утвердительного кивка – Тогда учти,– если ты мне соврал, или если ты меня подведешь или подставишь, и я в тебе разочаруюсь, пеняй потом на себя. Сам лично с тебя тебе кишки выпущу, понял? Учти, что без меня ты тут и пары часов не протянешь, сожрут и даже сапог не оставят. Так что, я твой единственный шанс выжить, постарайся этот шанс не прохлопать ушами, понял? – еще один испуганный кивок – Ну вот и ладушки.

– И еще, немец, один момент. Насколько я знаю, вокруг находятся кластеры, куда грузятся исключительно славяне. Может, где-то и есть кластеры и стабы с немцами или австрийцами или еще какими-нибудь немецкоговорящими гражданами, но я про них ничего не знаю. Я это к чему – у славян ненависть к фашизму впиталась с молоком матери, мы книги и фильмы про войну читать и смотреть начинаем с раннего детства. Поэтому я тебе настоятельно не советую кому-то рассказывать, про то, что ты в Вермахте служил, понял? Последствия этого могут быть непредсказуемые, и для тебя сильно печальные. А из-за этого и мы с Антипом можем пострадать, а этого я допустить никак не могу. Так что держи язык за зубами. Запомнил?

Тот лишь растерянно пожал плечами в ответ.

Дикарь достал флягу с живчиком, плеснул в граненые стаканы по порции себе и своим спутникам.

– Пейте, а то немец вон уже плывет совсем от усталости.

Антип не стал крутить носом, с эффектом живчика он уже был знаком, так что выпил вонючую жидкость без препирательств. А вон на немца пришлось надавить авторитетом, тот крутил носом и с недоверием пялился в свою кружку, явно пытаясь уклониться от совместного распития живчика. Однако, под тяжелым взглядом Дикаря он снова весь съежился, зажмурился и залпом осушил содержимое стакана. Сдержал рвотный позыв, а потом замер, с удивлением прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Теперь поговорим о том, где вы оба оказались. Как вы уже успели убедиться на примере местного заката, вы теперь очень далеко от дома. Вы больше не на Земле.

– Как такое может быть?

– Не перебивайте, если что-то не понятно, спросите у меня после. Это место, планета или что это такое, я и сам толком не знаю, местные называют Улей. Сейчас объясню, почему так. Весь он состоит из кусочков, навроде пчелиных сот. Когда мы сегодня шли, ты, Антип, наверняка обратил внимание на странные участки, где две разные местности стыкуются по границе. Вот это такие куски Улья и есть, они называются кластерами. Они время от времени перезагружаются, их накрывает вонючим туманом, вы оба должны его помнить. Антип, ты знаешь, что такое копировальная бумага, калька? Представь, что Улей точно так же копирует, только не слова, а людей и вообще все предметы и местность целиком, которые оказались на кластере во время перезагрузки. Таким способом вы тут и очутились. Я понимаю, что это звучит как абсурд, но все мы – я, ты, Антип, Хельмут, копии тех людей, которые жили на Земле.

– Честно говоря, я ни хрена не понял. Мы же, наверное, должны были это копирование заметить?

– Копирование происходит практически мгновенно, все вокруг затянуло туманом, а потом мир моргнул – и ты уже в Улье. Ты нынешний, я имею в виду, а не оригинал, который остался на Земле. Дальше. Вдохнув воздух в этом тумане, все люди, которые очутились в Улье, заражаются местной болезнью. Говорят это особый гриб-паразит, но я не уверен. Большая часть людей после заражения обращается, ты это уже сегодня видел. Люди теряют разум, как твой напарник Глеб, у них словно мозг отключается. С этого момента они перестают быть людьми. Мы их называем просто – зараженные. Они нападают на других людей и на друг друга, жрут мясо, и со временем начинают меняться. Ты измененных, развитых зараженных тоже уже видел сегодня, они отжираются в такие морды, что смотреть тошно. Чем больше изменился зараженный, тем он сильней, быстрей и опасней. От таких тварей нужно держаться как можно дальше, если хочешь выжить. Поэтому я и сбежал сегодня из окопов. Помнишь того здоровяка, который из леса выпрыгнул? Это элита, верхушка местной иерархии зараженных. Такой мутант может за несколько секунд убить пару десятков человек и не поморщится, пули из винтовки его не берут, даже крупнокалиберный пулемет не всегда помогает.

– Ты хочешь сказать, что те уроды были когда-то людьми?

– Необязательно, всеядные животные и хищники тоже могут обращаться, как та собака перед домом. Медведи, волки, кабаны. Главное, чтобы вес был больше пятнадцати килограммов, это пороговое значение, мелкие зверушки и травоядные никогда не обращаются, они паразиту не интересны. Зараженные поначалу не слишком отличаются от людей, издалека легко можно перепутать. Один из таких ребят за Хельмутом по лесу гонялся. Таких тут называют бегунами, он немного сильнее, быстрее и выносливее обычного человека. Узнать их легко – они те еще грязнули, одежда на них быстро приходит в негодность. Так что, если видите грязного, неопрятного забулдыгу – будьте уверены что это зараженный. Потом они настолько сильно меняются, что уже сложно сказать, из кого они произошли. Отращивают челюсти и когти что у твоего медведя, костяную броню, мускулатуру, ну и все такое.

– Дальше. Небольшая доля перенесенных в Улей людей обладают иммунитетом в местной заразе. Похоже, что вы оба иммунные – иначе бы уже обратились. У всех зараженных на затылке есть нарост – сперва он мелкий, словно бородавка, потом отрастает и становится похоже на головку чеснока, только из кости. Помните, я копался в затылке у бегунов, которые нам попались по дороге? Грибница находится в этих наростах, и со временем она начинает выращивать вот такие штуковины – он вынул и продемонстрировал им споран – В затылках они есть не всегда, но чем круче и солиднее мутант, тем выше вероятность найти что-то полезное в его споровом мешке. Споран это главная местная ценность и аналог денег сам по себе. Он требуется всем иммунным, без исключений. А нужны они потому, что именно спораны – главный ингредиент для приготовления живчика!

Антипа таким не проймешь, он даже виду не подал, а вот немчик заметно спал с лица, осознав, чем именно его угостил Дикарь.

– Смотрите и запоминайте – без этого тут не выжить.

Он кинул споран в стакан с водкой, подождал пока зелено-серая виноградина растворится до мутного осадка, после перелил содержимое в другой стакан, накрытый свернутым в несколько раз перевязочным бинтом, получившийся раствор влил в початую полторашку с питьевой водой, взболтнул содержимое.

– Не забывайте фильтровать, осадок жутко ядовитый. Все, живчик готов! Принимать следует строго только после появления неприятных симптомов – слабости, сухости во рту, ну и всего прочего. Вы сегодня все это уже немного испытали на собственной шкуре, но если надолго остаться без живчика, ломать начнет уже всерьез. Вам теперь до самой смерти его пить. Частить с живчиком не советую, говорят, от этого бывают нехорошие последствия. В норме граммов двести в сутки будет вполне достаточно. Если ранены, живчик можно принимать и чаще, он помогает восстанавливаться. Все понятно?

– Вроде, ничего сложного.

– В затылках серьезных тварей помимо споранов еще могут быть и другие полезные штуки, но сейчас вам от них проку никакого. Просто имейте в виду, что выбрасывать оттуда ничего не стоит. Да и вообще, я пока не советовал бы вам связываться ни с кем, серьезнее бегунов. Даже и они могут доставить массу неприятностей, сильные шустрые, сходиться с ними в рукопашную дурная затея. Ну а которые совсем свежие, медлительные – их пустышами зовут неспроста, на затылке у них ничего нет, либо споровый мешок еще пока пустой. Это тоже имейте в виду, просто так их гасить толку нет.

– Еще пара моментов. Для меня Великая Отечественная война закончилась более семидесяти лет назад.

–Чтоооо?

Вот теперь Антип выглядел сильно ошарашенным. Немца тоже, словно пыльным мешком ударили.

– Ну, вот так. Я в Улей попал из две тысячи девятнадцатого. И, насколько я знаю, другие люди прилетают сюда примерно из того же времени. Но вот кластер, на котором загрузились вы, дал какой-то сбой, а может так и задумано, я без понятия. Короче, можете считать, что вы попали в будущее.

– Теперь понятно, почему мне твоя одежда и оружие сразу показались странными.

– Угу, хорошо еще, что никто не догадался на Огрызке клейма посмотреть. То-то бы году производства удивились.

– Я так понимаю, ты обо всем соврал? И про поезд, и про ранение и про бомбежку, и про химию?

– Пришлось, Антип. Сам понимаешь, что бы было, начни я про Улей, заражение и будущее твоим командирам заливать. Пристрелили бы меня без лишних слов, и все.

– Да уж, залился как соловей, а наши и уши развесили. А что насчет войны? Мы победили?

– Победили, победили. Война длилась 4 года, потери были колоссальные. Но мы победили. И наши солдаты свои имена написали на Рейхстаге. С тех пор каждый год девятого мая в Москве на Красной площади военный парад в честь этого праздника, салют, чествование ветеранов. Правда, осталось тех ветеранов уже всего ничего. Возраст, что поделать. Но давай не будем о грустном, вернемся к нашим баранам.

Дикарь увидел, что новости насчет победы СССР обескуражили Хельмута, хоть он и старался не подать виду, а вот Антип искренне обрадовался. Ну, еще бы, сорок первый год был тяжелым для советской армии, немцы победоносно рвались к Москве, свидетелям этих событий, вроде Антипа и Хельмута, тяжело осмыслить и принять такое моментально.

– А что потом, что нас ждет в будущем?

– Конкретно вас ждет Улей. А насчет будущего – ты уверен, что хочешь его знать? Подумай об этом на досуге, если все же захочешь, я расскажу.

Антип в ответ на это задумчиво кивнул.

– Скажи, Дикарь, а мы точно домой попасть больше не сможем? Может, есть какой-то способ?

– Даже если способ и есть, я его не знаю. Да и сам подумай – ну вернешься ты назад, а дальше что? Заразишь там всех, девяносто девять процентов людей либо умрет страшной смертью, либо превратится в мутантов вот и все. Нет, дорогой друг, обратной дороги нам с вами нет.

– Да, не подумал. Ладно, а что тогда с твоей внешностью не так, почему ты на этих, как их…на зараженных смахиваешь?

– Болезнь не со всеми иммунными ласково обходится, иногда бывает как у меня, с осложнениями – внутри остался человеком, а внешне стал похож на зараженных. Таких как я иммунные называют квазами. Имейте это в виду, потому что можно случайно встретить кваза где-нибудь на кластере и перепутать его с мутантом. Пристрелите со страха ни в чем не повинного человека, потом греха не оберешься. Обращайте внимание на одежду и оружие – зараженные только поначалу относительно чистые, да и то не слишком долго, к тому же стволы они с собой не носят, у них для этих целей зубы и когти есть.

– Еще один момент. Надо вас как-то окрестить.

– В каком это смысле?! Я вообще атеист и в бога не верю!

– Да я тоже, расслабься. Крещение это к религии и опиуму для народа не имеет никакого отношения. Имена вам нужно новые дать, вот я о чем.

– А зачем?

– Как я уже говорил, все мы тут копии, а не оригиналы. Ваше старое имя принадлежит исходному человеку. Поэтому в Улье принято новичкам давать новые имена. Мне мой крестный дал один совет – забудьте все, что было до Улья, та жизнь больше не ваша. Может вам сейчас так не кажется, но это так и есть. Забудьте про родных и близких, детей и любимых. Никого из них вы больше никогда не увидите, лучше с этим сразу смириться. Я этому совету следую и вам рекомендую. Тут все не так, как было дома, к этому тоже придется привыкнуть. Да и вообще, в Улье масса разнообразных суеверий, советую к ним прислушиваться, многие старожилы, насколько мне известно, очень щепетильно к ним относятся. К примеру, никто не будет вас воспринимать всерьез, если вы назоветесь своим старым, земным именем. На смех поднимут и погонят взашей. Так что, имейте это в виду.

– А по поводу имен… Ты, Антип, будешь теперь зваться Лунем. Не зря говорят – «седой как лунь». Подходяще. А ты, немец…хм, пожалуй, будешь отныне Бисмарком. Не возражаете?

Парочка бывших непримиримых врагов задумалась, примеряя на себя свои новые имена. Возражений от них не последовало.

– Ладно, все самое основное, что необходимо для выживания, я вам рассказал, теперь даже если нам придется разбежаться, вы сможете выжить. Я сейчас пытаюсь найти безопасное место, называется стаб, такой кластер, который никогда не перезагружается. На нем местные устраивают поселения. Дойдете туда вместе со мной, а что делать дальше, решите сами.

– Теперь ужинаем и отдыхаем. Первую смену дежурит Лунь, в двенадцать сменю сам, Бисмарка разбужу под утро. Вопросы?

Вопросов не было. Перехватили горячего, после чего Дикарь занялся осмотром территории вокруг дома, а Лунь зарядил немца на чистку оружия, за что сразу получили пару баллов уважения. Неплохо бы и самому Дикарю почистить маузер НКВДшника, вот только он слышал, что машинка эта не отличалась простотой сборки и разборки. Вряд ли он сможет что-то сделать с ней без подходящих инструментов да еще и одной рукой. Значит, придется немного потерпеть. Благо у них теперь было из чего стрелять – Лунь, помимо своего ППШ прихватил из окопов СВТ, у Бисмарка Дикарь приватизировал его МП-40 и «люгер». Патронов, правда, к этому добру не сказать, чтобы было много, но, и то хлеб. К тому же, у Дикаря в рюкзаке лежит несколько пачек винтовочных патронов, найденных им в сейфе вместе с ныне благополучно утраченным Огрызком, и пулеметная лента от «максима», они вполне должны подойти к советской СВТшке. Оставалось лишь надеяться, что повода пострелять у них не представится. Дикарь предпочел бы максимально тихий и спокойный вариант путешествия, без стрельбы. В том, что в Улье на грохот выстрелов могут нагрянуть неприятные и непрошенные гости, он уже убедился в этом на собственной шкуре.

Пока новички занимались чисткой, Дикарь обошел дом и подворье, осмотрев каждый угол на предмет потенциальных угроз и полезностей. Из первого не обнаружилось ничего опасного, а по поводу второго были варианты. В частности, со стороны озера к дому примыкал причал, и у него на привязи болталась дюралюминиевая лодка с подвесным мотором-японцем. Он проверил наличие весел и бензина в баке, но заводить мотор не рискнул, не хотелось лишний раз шуметь там, где они собрались ночевать. Лодка подвернулась очень удачно, ведь по воде они смогут передвигаться намного быстрее и безопасней, особенно, если мотор окажется исправным. Найти иммунных, а значит и информацию о ближайшем людском анклаве так будет значительно проще. Дикарь потратил несколько минут, чтобы свернуть несерьезный замок, которым лодка была примкнута к причалу. Одной рукой выходило неуклюже, но он справился. Сейчас время было, что называется, «с собой», никто никуда не торопился, но кто знает, как оно повернется на утро. Пусть лучше они смогут сэкономить эти несколько минут потом.

Лунь уже закончил возню с оружием и сейчас, прихватив ватное одеяло, поднялся на чердак, приступив к вечернему бдению. Пусть ночь и не обещала быть холодной, однако у воды всегда прохладно, даже в теплые летние ночи. Дикарю лишь оставалось про себя похвалить предусмотрительность бывалого солдата. Убедившись, что Бисмарк уже отключился на диване, Дикарь скинул сапоги, и как был – в одежде, завалился на холостяцкую кровать – полуторку. День выдался долгий и довольно напряженный, так что вырубился он мгновенно, едва его голова коснулась подушки.

Глава 11. Незваные гости

Женя грациозно пересекла пляж и зашла в лазурную воду по щиколотку. Ласковая морская пена омывала ее стройные ноги. Жаркое солнце тропиков коснулось горизонта за ее спиной, создавая вокруг точеной фигуры яркий ореол света.

– Так и будешь там стоять или все же присоединишься ко мне? – игривый тон девушки манил, как фонарь в ночи манит глупого мотылька – Что с тобой?

Он опустил взгляд и увидел свои конечности – уродливые, искореженные мутациямилапы с кривыми, мощными когтями, на которых заскорузлыми струпьями засохла старая кровь.

– Нет, только не это!!! – хотел он сказать, но вместо этого из глотки вырвалось утробное зловещее урчание.

Девушка истошно завизжала и бросилась бежать прочь от него. Сильное тело начало действовать самостоятельно, на одних лишь инстинктах. Кривые ноги приземистым прыжком швырнули его вперед, и он догнал Евгению в доли секунды. Он должен объяснить ей, что он – это он, а не уродливая тварь, что завладела его телом. Он сбил ее с ног и повалил на землю и схватил за плечи, чтобы сказать ей, кто он такой… но кривые когти рефлекторно сжались и вспороли трепещущую плоть помимо его воли. Девушка надрывно закричала, кровь залила белоснежную кожу и легкомысленный купальник. Он ощутил сковавший внутренности ужас и в этот момент все исчезло.

Сердце колотилось как безумное. Снова эти сны. Такими темпами Дикарь вскоре вовсе не сможет спать, с такими сновидениями не подхватить крайнюю форму бессонницы раз плюнуть. Он бездумно пялился в темноту комнаты, пытаясь совладать с эмоциями, от которых внутренности завязало тугим узлом. Переводчица Женя погибла в первые мгновения переноса в Улей, да и от него самого, нет так уж много осталось. Так почему она вдруг всплыла в его голове? Да еще и в таком двусмысленном контексте? Разум человека штука странная. А уж мозги Дикаря так и вообще клад для любого психоаналитика. После таких пробуждений у него устойчивое чувство, что его здравомыслие висит на тоненькой паутинке – дунь на нее и она исчезнет.

Дикарь понял, что больше не сможет заснуть, как бы он не старался. Чувствовал себя слегка помятым, а это явный признак того, что спал он недостаточно, но уж что есть, то есть. На диване в другом конце комнаты мирно посапывал австриец, поэтому Дикарь осторожно, чтобы ненароком не разбудить его, напялил свою одежду обувь и, спотыкаясь в темноте о предметы мебели и планировки, пошел на чердак, чтобы сменить в карауле Луня.

Тот оправдал свое звание закаленного солдата – бодрствовал на посту, завернувшись в одеяло и задумчиво разглядывая чужие звезды сквозь чердачное окно. Света от этих крупных, словно гроздья ягод, далеких светил было ровно столько, чтобы ориентироваться на чердаке безо всяких проблем. Дикарь перевернул деревянный ящик, хранящийся тут для непонятных хозяйственных нужд, и сел рядом с разведчиком.

– Что, не спится?

– Да вот, проснулся, и заснуть больше не могу. Так что, если желаешь, можешь сходить на массу придавить.

– Я с возрастом стал плохо спать, сейчас тоже вряд ли смогу заснуть. Посижу немного еще.

– Дело, твое. Как тут, все тихо?

– Пару часов назад на воде что-то грохнуло, словно взорвалось, и вроде как все.

– Взорвалось?

– Несерьезно так, будто взрыв-пакет. Ну, или далеконько, я не особо разобрал.

– Сам как?

– Да вот, все сидел, думал, про твои слова, переваривал, да на чужие звезды любовался.

– Налюбовался?

– Жутковатые они тут. Дома как то веселей ночью в небеса глядеть.

– Это да, видок еще тот.

– В голове еще пока не укладывается, все кажется, что сплю и вот-вот проснусь, а вокруг война и немцы на Москву прут. Вроде воюем…воевали… всего ничего, пару месяцев, а сейчас сижу, вспоминаю – и словно вечность прошла. Окопы, отступление, снова окопы. От нашей роты дай бог треть осталась. А сейчас и вовсе никого, кроме меня уже нет.

– Да воюют они. И ты воюешь. Ну, настоящий ты, я же объяснял тебе про копирование.

– Да я вроде и понял, а все одно уложить в голове никак покуда не выходит. Тяжко, Дикарь, дюже тяжко. Староват я для таких дел.

– Это ничего, Улей тебя быстро в порядок приведет. Ну, если выжить сможешь.

– Это как это?

– А вот так. Паразит этот, который в нас сидит, конкуренции не терпит. Иммунные никогда не болеют, можешь хоть уксус бутылками глушить, ничего с тобой не случится. Живчиком только заправляться не забывай. Говорят, те, кто в возрасте в Улей попадают, вроде тебя, со временем начинают молодеть. Ну и потом лет на тридцать выходят и так и живут дальше.

– Брешешь, небось?

– Не, Лунь, за что купил, за то и продаю. Сам не видел, но говорили мне так. И я верю тому человеку, что это рассказал. Да что там, он говорил, что у нас даже оторванные конечности отрастают. Так что, я надеюсь, скоро рука моя придет в порядок. Вот и проверим заодно, правда или нет.

Лунь недоверчиво хмыкнул в сумерках чердака, явно не слишком поверив в слова Дикаря, но спорить с ним не стал.

– А ты где умудрился руку-то потерять?

Вопрос этот заставил его немного напрячься, врать Дикарю не хотелось, а правду говорить было опасно. Кто знает, как на это отреагирует немного нервный и дерганный новичок. Дикарь его не винил, человек с таким опытом, что никому не пожелаешь.

– Я, честно говоря, и сам не знаю. У меня, когда пошла трансформация тела из-за болезни, было помутнение рассудка. Не помню ничего про это время. Пришел в себя, а руки уже как не бывало. Такие дела.

Лунь некоторое время молчал, а потом задал вопрос уже совсем другим, серьезным тоном:

– А немца чего пожалел?

Ответ на этот вопрос сформировался не сразу. Дикарь обдумал эту мысль со всех сторон, прежде чем ее озвучить.

– То, что вы оба иммунные ведь не простая случайность. Сам подумай, такая масса людей обратилась, а вы оба выжили. Иммунитет редкость, а выжить иммунному новичку в первые часы в Улье удается еще реже. Поэтому у старожилов есть примета такая – увидел новичка, помоги ему. Хоть парой слов, глотком живчика, но помоги. Может ему эти крохи жизнь спасут. А тех, кто новичков игнорирует, или того хуже, вредит им, очень тут не любят. И, говорят еще, что такие люди тут долго не живут, Улей их сам наказывает. И знаешь, Лунь, я думаю, что-то в этом есть. Я ведь сам появился в огромном городе. Там такие толпы зараженных бродили, что мне до сих пор жутко. А после развитые оседлые твари на мой кластер примчались, и давай всех подряд рвать без разбору. Я сам не знаю, как выжил, чудом, не иначе. И если бы не встретил своего крестного, ты бы сейчас со мной не разговаривал. Поэтому, я, когда увидел, как немца тот бегун нагоняет, вспомнил этот эпизод своей биографии. И посчитал, что нужно дать человеку шанс.

– Сколько волка не корми, он все одно в лес смотрит. Фашист есть фашист, гнида, как ни крути.

– Тебе с ним детей не крестить, доберемся до стаба, и там разойдемся, как в море корабли. А дурить начнет – местные его вмиг угомонят. Гестапо дома у него осталось. В Улье с этим просто, закон – тайга, прокурор – медведь. Ты, главное, сам не дури, и все будет ровно. За немцем я пригляжу, не переживай.

Лунь неопределенно хмыкнул и прошуршал одеялом в чердачных сумерках, устраиваясь поудобнее. Некоторое время они молча сидели рядом, думая каждый о своем. А потом Дикарь снова ощутил уже знакомое, неприятное чувство. Словно наждачной бумагой по внутренностям провели. Он встрепенулся и замер.

– Кажется, у нас гости.

Внизу зазвенело разбитое стекло. Лунь вздрогнул от неожиданности, а Дикарь лишь молча вынул маузер их кобуры и снял его с предохранителя. Неизвестного ночного посетителя крайне заинтересовали постояльцы метеопоста, и он решил не откладывать поход в гости до утра. Придется оказать ему должный прием, раз уж он явился без предупреждения. Он шепнул разведчику, чтобы тот оставался на месте и приготовился стрелять, если что-то пойдет наперекосяк, а сам начал осторожный спуск по чердачной лестнице.

Незваный гость гремел внизу мебелью и предметами обстановки, словно слон, очутившийся в посудной лавке. Кажется, он не обладал уж слишком внушительными габаритами, но, в то же время, вряд ли к ним наведался чахлый бегун. Грохот, учиненный зараженным скрыл звуки шагов крадущегося человека. Дикарь спустился вниз и пошел в сторону беснующегося мутанта. Проходя мимо умывальника, он прихватил с вешалки махровое полотенце и обмотал его вокруг руки с пистолетом. Не слишком эффективно, но это поможет заглушить звук хотя бы частично. Ни к чему привлекать сюда новых гостей.

Мутант, не смотря на поднимаемый им шум, все же что-то почувствовал или услышал. Затрещали осколки стекла на полу, и в пятне лунного света, падавшего из выбитого оконного проема, Дикарь смутно увидел корявый, темный силуэт, а следом услышал, как его обладатель заинтересованно заурчал. Палец потянул спуск и в темноте хлопнул выстрел. Звук и вправду вышел слегка приглушенным, как сквозь вату в ушах, ослепляющей вспышки в темноте тоже не наблюдалось. Туша зараженного завалилась назад, с грохотом перевернув кресло. И тут же снаружи жадно заурчали минимум еще несколько глоток, а следом, в соседней комнате возбужденно заругался на немецком Бисмарк. Его можно понять, побудочка вышла на славу. Дикарь и сам чертыхнулся и сбросил дымящуюся тряпку с руки – толку теперь от нее не было. В разбитом окне возник новый силуэт и он выстрелил навскидку снова, отправив урчащий силуэт на землю. В этот раз в помещении громыхнуло на совесть, уши заложило, будто под водой. Сквозь звон в ушах стало слышно, как чердака скупыми очередями на пару патронов пролаял ППШ Луня, а следом загремело очередное развороченное окно на кухне. Дикарь бросился на звук, и успел застать нового гостя как раз в тот момент, когда онпытался перебраться через подоконник. Еще один выстрел и снова убойное попадание. Он сегодня ночью прямо бьет все рекорды по стрельбе навскидку в условиях недостаточного освещения. Хвалить себя стало некогда, потому что снова загремело очередное разбитое окно, теперь уже в прихожей. В темноте закашлял автомат немца, успевшего сориентироваться в ситуации, не смотря на темень и резкую побудку. Судя по длинной, на полмагазина, очереди, туда залез кто-то пострашнее бегуна. Либо Бисмарк просто перенервничал. Дикарь выглянул в дверной проем, пытаясь понять ситуацию. Вроде, никто никого не грызет, значит пока все в порядке.