355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Непомнящий » Зоопарк диковин нашей планеты » Текст книги (страница 5)
Зоопарк диковин нашей планеты
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 12:27

Текст книги "Зоопарк диковин нашей планеты"


Автор книги: Николай Непомнящий



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Конечно, это событие много раз и довольно подробно описывалось в печати. Все это тоже только пересказ поведанного самими участниками событий. Но тот, кто всерьез занимается рассматриваемой проблемой, может о происшедшем читать еще и еще, чтобы улавливать проскользнувшее мимо при предыдущем чтении.

По словам Роджера Паттерсона и Роберта Гимлина, людей, все лето и осень 1967 года занимавшихся пастьбой скота и охотой, встреча произошла 20 октября в 3.30 пополудни. Они продвигались верхом по руслу высохшего ручья в труднопроходимом месте с четырьмя ярусами деревьев, густым подлеском, диким пересеченным рельефом, напоминающим зубья гигантской каменной пилы.

Как можно было потом увидеть, где-то впереди и сбоку русла оставалась невысохшей небольшая лужа, над которой и было застигнуто то, что попало в кадры. В ущелье Блафф-Крик их позвало сообщение, переданное лесорубами, о необычных следах и ощущениях чьего-то дискомфортного для них присутствия. То есть типичные для многих свидетельств малодоказуемые жалобы. Готовились же они к подобной экспедиции загодя, специально зарабатывая деньги и на аппаратуру, и на снаряжение, и на прокат лошадей.

Все произошло внезапно. Лошади вдруг взвились на дыбы. Захрапели и понесли седоков. Роджер, падая, успел не только выдернуть ногу из стремени, но и выхватить из вьюка кинокамеру. Впереди, примерно в 100 футах (30 метрах), на другой стороне ручья он увидел огромное волосатое существо. Оно передвигалось на двух ногах, как человек. И конечно, заметило всадников раньше, чем они его. Сразу стало уходить вдоль крутого склона в глубину леса. Паттерсон с кинокамерой бросился наперерез существу, снимая его на ходу, падая, поднимаясь. К объекту удалось приблизиться почти на три десятка метров. Здесь, отделенный от него завалом деревьев, Паттерсон, стоя на месте и низко пригнувшись, снимал удаляющегося в лес гиганта, пока не кончилась пленка.

Цветная 16-миллиметровая пленка содержала 960 кадров, в большинство которых вошел наш герой. Исследование пленки в США и у нас в стране позволило отрицать какие-либо признаки комбинированной съемки.

Неоднократно высказывалось мнение, что объект снят специально не в фокусе, чтобы нельзя было различить детали облика сасквача. Нечеткость же изображения совсем иного рода. Фильм, как мы помним, снимался примерно с 30 метров обычным объективом, поэтому при росте несколько больше двух метров в кадре он равен одной целой и двум десятым сантиметра. Такое изображение, попав на экран и увеличенное до натуральных размеров, становится нечетким. К тому же условия освещения в горном лесном ущелье не были благоприятными. И все же большинство деталей внешнего облика существа можно рассмотреть.

Фильм, а также слепки следов позволяют сделать вывод, что изучаемый объект, самка, все же значительно отличается от человека и строением туловища, и изгибом позвоночника, и посадкой головы, соотношением частей черепа, анатомией стопы. Специалисты Центрального НИИ протезирования и протезостроения в Москве констатировали характерность походки бигфута, подчеркнули ее естественность и возможность исключить какие-либо подозрения в «механистичности» ее. Последнее означает, что нам демонстрируют не какое-либо приспособление к имитирующему бигфута человеку и не искусственный механизм, то есть робот. Профессор Центрального института физкультуры Л. Д. Донской отметил непротиворечивость всех указанных особенностей. Походку бигфута он определил как совсем нетипичную для человека. Скульптор Н. А. Лавлинский подчеркнул, что снятое на пленку существо не может быть загримированным человеком.

Фильм рассказывает о существе, отличном и от обезьяны, и от человека. Все сторонники точки зрения о реальности «снежного человека» надеялись, что с появлением фильма начнется новый этап в изучении животного. Но на самом деле сам этот факт был как-то быстро обесценен, хотя в научных кругах еще долго муссировался вопрос, возможно ли технически изготовить такое существо, правда ли все это. Никто на доказательном уровне не разрабатывал аспекты значения обнаруженного въяве существа в философском, антропологическом, психологическом, медицинском, генетическом и других планах. По-русски это можно охарактеризовать так: воз и ныне там.

Поднимемся выше по карте Северной Америки и ступим на землю Канады и Аляски. А. Сандерсон и здесь собрал богатейший материал о таинственном двуноге. Несмотря на то что населявшие эту территорию индейцы до прихода европейцев не умели писать и, разделенные огромными расстояниями, мало общались между собой, рассказы о животном одинаковы на всем протяженном пространстве от Маккензи-Рендж на Аляске, через Юкон и Британскую Колумбию, далее на юг, через Вашингтон и Орегон до Калифорнии и в обратном направлении по западному склону Скалистых гор в Айдахо. Имеются в виду не фольклорные построения, а «прямые, современные сообщения о встречах с такими существами». Такие рассказы европейские поселенцы слышали при первых разговорах с индейцами и наши современники слышат до сих пор со времени поимки Джеко…

Нед Остин, инженер, рассматривая из вагона поезда утес на подъеме у восточной оконечности туннеля № 4, увидел лежащее близко от полотна железной дороги существо (как потом предположили – оно, поскользнувшись, случайно упало со склона), приняв его за человека, подал сигнал торможения. Поезд остановился. Существо, как бы придя в себя, вскочило и, издав резкий животный крик, начало быстро карабкаться вверх. Нескольким людям, спрыгнувшим с поезда, удалось поймать его, связать и отнести в багажный вагон. Как писали потом газеты, было поймано существо, «которое является получеловеком-полуживотным». Его сравнивали с гориллой, рост его был 4 фута 7 дюймов (около 140 сантиметров) и вес в 127 фунтов (чуть меньше 58 килограммов). Все его тело было покрыто волосами длиной около дюйма. «Дейли бритиш колонист» за 3 июля 1884 года сообщила, что оно быстро привыкло к сторожу. И тот вскоре собирается отправиться показывать его в Лондон.

Конец истории мы никогда не узнаем. И в этом нет никакого отклонения от сложившейся задолго до нашего с вами рождения традиции: сказав «а», редко кто может себе позволить дотянуть повествование до «б».

Ловцы сразу дали имя пойманному – Джеко. До этого случая, по крайней мере, три человека в течение последних двух лет утверждали, что они видели аналогичное существо в различных пунктах между несколькими лагерями старателей, но никто не обращал внимания на их сообщения, так как предполагали, будто те видели медведя или заблудившуюся индейскую собаку. (Как мне это напоминает рассуждения некоторых коллег, когда речь заходит о наблюдениях других исследователей! А диапазон от медведя до собаки почему-то тоже не редок; об этом приходилось слышать от очевидцев, ибо им свойственно сомневаться до последнего.) Еще его окрестили «сумасшедшим индейцем» и «чертенком».

Любопытно, что перед поимкой о существе подобного рода, а может быть именно о нем, из того же района сообщал А. К. Андерсон, администратор поселений побережья Гудзонова залива. Мало того, Андерсон заявлял, что несколько таких же экземпляров забрасывали камнями членов его изыскательской партии в 1864 году. И далее сведения покатились лавиной. Находились и похищавшиеся таким монстром, и наблюдавшие за заготовкой им пропитания. Объявился и капитан судна, к которому обратились жители маленького порта с просьбой вывезти их или предпринять какие-то меры против такого зверя, не дающего им возможности спать по ночам, и так далее и тому подобное.

Начав с обеих Америк, мы можем продолжить путешествие по Европе или, скажем, по Африке. Открытие ее в интересующем нас плане в наше время принадлежит Б. Эйвельмансу. До этого речь о реликтовом гоминоиде обычно заходила лишь тогда, когда возвращалась очередная экспедиция из Непала или Китая. А огромный малоисследованный континент, как доказал Б. Эйвельманс, тоже хранит множество криптозоологических тайн. Так им была написана большая книга о «снежном человеке» в Африке, в основу которй положены сотни первоисточников.

Слухи о живых ископаемых человекоподобных здесь циркулировали от одной страны к другой. Особенно много свидетельств оказалось в районах, примыкающих к экватору. Многие историки и хронисты древности (греческие, римские, арабские) не раз упоминали о диких волосатых существах, на которых охотились африканские жители, причем, судя по описаниям, это не были человекообразные обезьяны… Эйвельмансу удалось разыскать изображения двух таких существ, полученных на основе показаний очевидцев, – какун-дакари и кикомбо из Северо-Западного Заира.

Все началось с того, что три человека – капитан из Бристоля, французский путешественник и немецкий охотник – в начале нашего века заявили о существовании в Габоне и Конго «трех видов больших обезьян без хвоста». Первые два оказались гориллой (эбубу) и шимпанзе (се-ко). А третий? Его называли дедьека или додьека. Так возник вопрос о «третьем антропоиде»…

Анри Невиллю, зоологу Парижского музея естественной истории, удалось заполучить череп такого существа, что позволило установить, насколько он отличается от черепов шимпанзе и горилл. Череп принадлежал существу ростом около 2 метров 20 сантиметров. Во французском научном журнале «Маммалиа» («Млекопитающие») была опубликована статья, в которой осторожно говорилось: «Кроме шимпанзе и гориллы, в Габоне существует антропоид, которому местные жители приписывают повадки, не свойственные первым двум животным. Речь идет о виде, находящемся на грани исчезновения и живущем в отдаленных малоизученных районах. Это усложняет поиск».

Некоторый свет на проблему пролили сообщения путешественника Жоржа Триаля в книге «Десять лет охоты в Габоне». Однажды, когда он плыл от озера Огемуэ по реке Верхняя Мбанге, то повстречался с молодым предпринимателем, занимавшимся лесоразработками. И тот рассказал ему о необыкновенно крупном… орангутанге (напомним, что орангутанги живут исключительно в Юго-Восточной Азии), который время от времени появляется в этих краях, сея ужас среди местных жителей. Он описал его ярко-рыжим и проворным, несмотря на огромные размеры. Отметил удивительный голос, какого до этого он до сих пор никогда не слышал. И еще раз подчеркнул, что местные жители его панически боятся. Триалю самому довелось поучаствовать в охоте на кулукамба (так в этой местности называют гоминоида), правда не давшей результатов. Еще лесоразработчик поделился мнением, что кулукамба по многим признакам напоминает одновременно и гориллу, и шимпанзе. В принципе такое скрещивание возможно, хотя потомство получается стерильным. Очевидно, дебри Центральной Африки хранят еще и не такие зоологические тайны.

Пример? Жан Клод Ожер, французский путешественник, который в начале 60-х годов нынешнего столетия исследовал Испанскую Сахару, однажды неподалеку от Тириса (Рио-де-Оро) как-то утром встретил небольшое стадо белых газелей, довольно быстро и близко промчавшихся мимо него. С удивлением он увидел среди стройных, грациозных светлых животных темную фигуру человека, легко бежавшего вместе со стремительными пугливыми козочками. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Ожер не поверил своим глазам, но перед ним находились явные следы доказательства виденного: на изрытом копытами песке четко различались отпечатки голых человеческих ног.

Он решил последовать за стадом, следы привели его к крошечному оазису. Ожер осторожно приблизился к кустарнику и… почти лицом к лицу столкнулся с невысоким, чуть выше полутора метров ростом, юношей, скорее мальчиком, светлокожим и загорелым, с длинными прямыми прядями черных волос. От неожиданности юноша застыл на месте, а затем одним прыжком метнулся в заросли.

Ожер разбил палатку близ оазиса и провел там около десяти дней. За это время он видел юношу-газель несколько раз. Поигрывая на крошечной арабской свирельке, он сумел пробудить у него интерес к себе, хотя тот никак не мог избавиться от настороженности и держался от ученого на почтительном расстоянии. Он заметил, что между юношей и газелями существовала какая-то система взаимосвязи, состоящая из знаков и односложных звуков.

Однако время шло, пищевые запасы путешественника стали иссякать. Ожеру пришлось свернуть лагерь.

Сколько вопросов сразу возникает под впечатлением такого сообщения! Как бы хотелось расспросить Ожера, не заметил ли он волос на теле? Восхититься примененной приманкой-свирелью. Уточнить знаки и звуки. Не обязательно «натягивать» встреченное на привычные нам характеристики. Но если это человек, воспитанный газелями, то это тоже может иметь прямое отношение к исследованиям становления человека и представляет значительную ценность.

Европа – мощные руины человеческих знаний и представлений о нашем герое. Как верно полагал Б. Ф. Поршнев, размышляя о Европе, уместно начать с Греции и Рима. Ибо античные боги появились не на голом месте и тесто, из которого они вылеплены, было замешено на тех еще дрожжах! Поршнев первый счел их персонифицированными духами, населявшими в реалии поля, леса, рощи, все места у воды. В какой-то прекрасный миг, момент вдохновения из всех юнон, аполлонов, гераклов вдруг мощной волной человеческого интеллекта были рождены Юнона, Аполлон, Геракл. Общим же остались имена фавнов, сатиров, панов, сильванов, нимф. Их считали видимыми, но почти неуловимыми и… смертными.

Одним словом, они все же нелюди в самом низменном смысле слова. Эту тему наиболее полно в устных докладах охватил нынешний руководитель семинара по изучению реликтового гоминоида в Москве Д. Ю. Баянов.

О европейском зверочеловеке Б. Ф. Поршнев писал: «Да, средневековье знало его и сохранило нам немало памятных замет. Один из очагов – земли по Дунаю, издревле получившие даже имя Паннония, как страна, обильная панами. Долго сохранялись реликты в Альпах и в прилегающих массивах лесов. А изучение фольклора и преданий Северной Европы от Прибалтики и Скандинавии до Ирландии и Исландии говорит за то, что и здесь люди долго знали их в натуре, а потом в течение многих поколений перемалывали дошедшие сведения на жерновах сказок – странной потребности средневекового ума создать антитезу человеку».

Совсем недавно наш читатель (наконец-то) ознакомился с двадцатой частью такого же наследия Дж. Дж. Фрейзера, что дает надежду…

Как далеки все эти боги, полубоги, зарытые в фольклорные нагромождения. И неясные, смутные, то узнаваемые, то вовсе нелепые фигуры… И вдруг в русской рукописи XVII века находим: «В Польше недавне у короля Яна III был мишка-человек, в лесу пойман… не глаголящий ничего, но только ревущу, косматый весь, на древо восходящ… а. понеже знаки являлись в нем разума и души человеческой, крещен бысть». Назван он был с приставкой Умишка, предположительно потому, что от охотников пыталась его отбить медведица. Но и волосатость сыграла роль. В 1661 году группа литовских загонщиков выгнала на охотников нескольких медведей, среди которых был и дикий человек. Он был лишен средств человеческого общения. Его удалось лишь приучить к несложным кухонным работам.

Уйдя с затоптанных троп перенаселенной срединной Европы, можно было бы подняться по меридиану вверх и выйти в Скандинавию. Думаю все же, что рассмотрим ее, включив в понятие «север» для старта и дальнейшей пробежки по северу – через Кольский полуостров, Межозерье (то есть то углубляясь в материк, то подходя к берегу моря). Западную и Восточную Сибирь, Якутию до Чукотки.

Тогда представим, что перед нами Карпаты. А далее Украина и Белоруссия. Здесь все меняется. Хотя больше фольклора, больше язычества, но есть и живые недавние рассказы. Главное же – четкое представление, о чем идет речь. Белоруссия с ее еще недавним царственным болотным миром, высушенным и сейчас пока не до самого конца, несет воспоминания о всяческих болотных и русалочьих формах.

Карпаты, Западная Украина – закрытый самобытный мир, полный эзотерических явлений, которые конечно же формируют взаимоотношения народа с нашим героем. В силу исторических обстоятельств этот мир вряд ли будет в ближайшее время высветлен для наших знаний. Сколько себя помню, столько слышу о гуцульских и западно-украинских лесных страхах. Не то чтобы кто-то погибал необъяснимо. Но есть понимание, запреты, обереги, и как нигде здесь еще витает привкус тайны.

Лучше всего я знаю Украину, ибо это мой родной край. И какой же русский… не вспомнит прежде всего настоящую художественную литературу. Ее художественность не мешает мне видеть в сюжетах и описаниях то подлинное, что привнесено из народной жизни. Не думаю, чтобы это было ясно только мне. Достаточно почитать, например, такого хранителя национального украинского начала в высоком значении этого слова, как Михаил Коцюбинский, писатель рубежа XIX—XX веков.

Как все мыслящие русские прошлого столетия духовно вышли из гоголевской «Шинели», так и каждый украинец, с достоинством относящийся к себе, но не ценой впадания в националистическую истерику или такой же гонор, до сих пор находится среди героев «Теней забытых предков». Хочу поделиться этим богатством, хотя знаю, что больше всего там гуцульского настроя. В переводе на русский язык многое пропадает: неложный романтизм, тонкость и глубина ощущений. И тот, кто думает, что украинский язык – это искаженный русский, глубоко ошибается. В крылатом выражении И. Тургенева о том, с кем на каком языке подобает говорить, нет и слова о таковом. Да и не могло быть ни при каких общественных условиях. Не за малочисленностью народа, думающего на нем, не за малыми площадями, на которых он расселен, а потому, что чиновникам из центра легче водить руками и языком, когда все изъясняются на ломаном, с ужасно некрасивым украинским акцентом, но якобы русском языке. Да и обмен эзотерическими знаниями, конечно, слабее и менее интересен в таком «недомерочном» варианте. Так вот я и попробую изложить скуднейшей неточной прозой поэзию представлений о чугайстыре – нашем герое, имя его сборное таково. На украинском, поверьте, текст звучал бы, как разговор на равных с ручьем, полем и всем живым в них пребывающем.

…Когда Ивану минуло семь лет, он уже смотрел на свет иначе. Он знал уже многое… Знал, что на свете властвует нечистая сила, что ариднык (злой дух) правит всем, что в лесах полно лесовиков, которые там пасут свою маржинку: оленей, зайцев, серн, что там бродит веселый чугайстыр, который сейчас же попросится в веселый танец; что живет в лесу голосистое дерево. Выше, по безводным диким верхам гор, нявки разводят свои бесконечные танцы, а в скалах прячется щезнык (все персонажи фольклора).

…Сухие веточки тихо разошлись по сторонам, и из лесу вышел какой-то человек.

Он был без одежды. Мягкие темные волосы покрывали все его тело и все лицо с открытыми круглыми и добрыми глазами… Он сложил на огромном животе поросшие шерстью руки и подошел к Ивану. Тогда Иван сразу его узнал. Это был веселый чугайстыр, добрый лесовик, который оберегает людей…

…Однажды он вышел к костру Ивана. Сел на пенек, стряхнув с него сухие листья, и протянул к огню ноги.

Оба молчали. Лесной человек грел руки у огня и растирал ими круглый живот (запомним такой факт, мы узнаем его в России, когда леший выйдет к костру пастуха), а Иван упрямо думал о том, как бы сделать, чтобы тот задержался подольше…

Но чугайстыр сам помог.

Подморгнув ему лукавым оком, пригласил на танец-соревнование. «А почему бы нет?» – радостно поднялся Иван.

Подкинув в огонь хворост, посмотрел на постолы, распрямил сорочку на себе и приготовился к танцу.

А чугайстыр уже положил волосатые руки на бока и уже зашевелился-заколыхался.

Что ж, начинать так начинать. Иван топнул на месте, выставив ногу, тряхнул всем телом и поплыл в легком гуцульском танце. (Видите, в этом душа народа. На Востоке в такой ситуации обе стороны; скорее всего, вступили бы в борьбу, для одного из них окончившуюся бы очень плохо, а здесь…)

Перед ним смешно изворачивался чугайстыр. Он щурился, причмокивая, тряс животом, его ноги, обросшие, как у медведя, нескладно топали на одном месте, сгибались и разгибались. Танец, видимо, его согрел. Он уже подскакивал выше, будто кузнечные мехи. Пот каплями выступал вокруг глаз, стекал ручейками с лица ко рту, под мышками и на животе блестел, как у коня, а чугайстыр уже разошелся…

…Еще немного…

Иван заиграл (вот она, приманка Ожера, в песках Сахары!) песню, которую он подслушал у щез-ныка в лесу… – и чугайстыр, оживленный всплесками песни, снова выше подбросил пятки, зажмурился от удовольствия, будто забыл про усталость… (Танец – прекрасная манера обычно неведомого зверю поведения, так можно увлечь животное и отвлечь его от пробуждаемого тревогой желания убежать прочь.)

Шерсть совсем прилипла к его телу, будто он только что вылез из воды, слюна стекала струйкой изо рта, открытого удовольствием движения, он весь блестел при огне, а Иван поддавал жару веселой игрой и, будто в беспамятстве, в изнеможении и забытьи бил в утоптанную твердь поляны ногами, с которых уже облетели постолы…

Помяв ублаженный круглый живот, крякнул, разгладил на груди волосы и начал прощаться чугайстыр… и нырнул в лес.

Вот тема, ждущая своего исследователя: какую литературу использовал М. Коцюбинский, чтобы под его пером проклюнулся такой достоверный образ, что не надо и показаний очевидцев, которым приходится бить себя в грудь кулаком под жаркими пытками сборщика информации?

В художественной литературе есть много образов, не до такой степени понятных нам, как у М. Коцюбинского. Но все равно мы видим в них нечто среднее между человеком и животным, а если буквально животное, то крайне антропоморфизированное, очеловеченное. Практически оно мифологизировано и всегда якобы враждебно человеку. Хотя, как правило, все же становится жертвой последнего. Есть, конечно, и исключения. К таковым относится самый загадочный и потому очень страшный для читателя гоголевский Вий, абсолютно невоспринятый современной автору критикой. Но согласитесь, в нашем контексте невозможно обойтись без краткого разбора повести.

«Вий есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов… Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю в такой же простоте, как слышал».

Это – примечание Н. В. Гоголя. В. Гуминский в комментариях ко второму тому собрания сочинения великого писателя (М.: Правда, 1984) пишет: «Своеобразие гоголевской повести оказалось непонятным современной писателю критике, привыкшей к иным, более условным формам (подчеркнуто мною. – М. Б.) сочетания достоверного и фантастического». Он же приводит мнение С. П. Шевырева из рецензии на «Миргород», в состав которого входит «Вий»: «В начале этой повести находится живая картина Киевской бурсы и кочевой жизни бурсаков, но эта занимательная и яркая картина своей существенностью как-то не гармонирует с фантастическим содержанием продолжения». Далее Шевырев отмечает, что видения Хомы якобы «не производят ужаса потому, что они слишком подробно описаны».

В цепи чертовщины, среди демонологической вакханалии, которую можно отнести к разряду истинно писательской выдумки, Хома Брут вдруг услышал, как «раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь он был в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землей ноги и руки. Тяжело ступал он… С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное…».

Вот и все, повторилась обычная для нас характеристика человекоподобного животного, не считая фантастических век, которые не более чем дань жанру. В самом деле, должно же хоть что-то отличать Вия буквально от мужика… Здесь вскользь отмечена и одна из главных особенностей нашего зверя – косолапость.

Перечитываю и думаю: отчего же так страшно и мне, и Хоме, вопреки Шевыреву? Да именно оттого, что все реалистично, просто, «как в жизни». Вот ведь хоть и начальник гномов, но весь в земле!

А что, если рассмотреть его «вне служебного» положения? Есть ли аналогии в отечественной сказочной иерархии? Конечно, есть. Это, например, мордовские дьячки Най-Най и его подруга вирява. Живут они в норах, тела их грузные и корявые, покрыты волосами, лохматые и небрежные – землей припорошены… А как быть с такой приметой – «лицо было на нем железное»? Встречается в несказочной прозе объяснение и такому. Совсем недавно впервые увидело свет прекрасное эссе И. Бунина – о медведях на севере России, где зверя так и зовут: «Железная шерсть». То же и о лешем.

Слыхала и я в Западной Сибири о человекоподобном лохматом (диком) мужике в золотой кольчуге да с золотым лбом. Очевидно, огненно-рыжим был тот волосатый незнакомец. В Средней Азии для таких существ есть даже свое название (для огненно-рыжих или красно-каштановых). Переводится оно: медные или золотые когти, медный или золотой лоб и так далее. Не менее важно для нас и то, что встречали их там на природе всего лет тридцать назад – почти в наше время. Так что думать, будто такая характерная деталь, как «лицо железное», обязывает носить изготовленную маску и реальную кольчугу, не приходится.

Все сведения по Украине в своем роде уникальны, их немного, поэтому их приходится пересказывать еще и еще. Тем более что мы рисуем общемировое полотно и нам важно воссоздать на нем точные образы. То же можно сказать и о России, к чему основная читательская масса еще не совсем привыкла. Отмахнуться лишний раз от показаний Иваненко или Иванова легко, потому что мы не ценим данных отечественного происхождения. Вот Гималаи совсем иное дело! Уж так повелось, что и в Калифорнии все достоверно, а попробуй абхазский, к примеру, крестьянин рассказать о встрече с объектом – сомнений будет больше. Народ точно подметил, что за морем и телушка – полушка, а у нас…

Интерес к образам подобного толка пробудила во мне еще в раннем детстве моя прабабушка Софья Власьевна Низовенко. Конечно, я долго еще потом и не подозревала, что когда-либо эти рассказы обретут реальные черты и я узнаю персонажей фольклора въявь. Я услышала от нее много такого, чего не встретишь в литературе. Она показала мне место на чердаке маленького домика, которое излюблено домовым… Ее дочь, будучи молодой и крепкой женщиной, встретила в 1908 году под Полтавой нечто, заставившее и ее серьезно относиться к сведениям фольклора.

Идя по селу лунной звездной ночью, она (М. М.) увидела человеческую фигуру, направлявшуюся к ней с другого конца деревни. М. М. остановилась, как бы интересуясь, кто это идет, не из своих ли? И, подняв голову, встретилась взглядом с красными глазами этого существа. Ее передернуло от ужаса, тут она догадалась взглянуть на туловище и ахнула: все тело было волосатым. Меньше волос было на лице. Окраска их серовато-грязная. Потом, когда она рассказывала об этом, то, уточняя, сравнила волосы с буйным мхом. Постояли немного, посмотрели друг на друга. И существо, ничего не говоря, только плямкнув губами, пошло дальше. С большим трудом тогда двадцатилетняя женщина оторвала приросшие к земле ноги, едва переставляя их, добралась до дому. Света в окошке уже не было. Сколько времени прошло, она не представляла. Громко постучала, потом заколотила в дверь. Ей открыли, удивились, что так поздно. Но, вглядевшись, поняли, что произошло нечто ужасное, ввели в дом.

С моей няней Матреной на Днепропетровщине в 20-е годы тоже приключилась необыкновенная история. Ее родители уехали на ярмарку с ночевкой. Ее, десятилетнюю, оставили дома с младшими братьями и сестрами. К вечеру дети чего-то не поделили. Она не смогла их утихомирить. В это время в сенях раздался скрип, будто кто-то спускался по лестнице с чердака. Потом отворилась дверь – и перед детьми предстало необычное существо. Это был вроде и «дядечка», но какой-то «не такой». Лицо безобразное, но никто почему-то не испугался, все просто замолчали. Был он без одежды, весь покрыт волосами. В руке держал кусок вяленого мяса, которое висело на чердаке. Он подошел к каждому из малышей, отрывая по кусочку мяса и одаряя каждого. Потом вышел. Опять проскрипели ступеньки. Дети, съев мясо, уснули, сбившись в одном месте. На следующий день вечером вернулись родители. Дети вначале загадочно молчали, но потом не выдержали и рассказали о случившемся. Из объяснения они узнали о домовом. И главное – что его бояться не следует.

Для сравнения приведу редкий рассказ по Белоруссии. Произошло событие до революции, когда Анне Алексеевне Пястун было 14 лет (запись О. А. Кошмановой).

– Как-то я работала в поместье на хуторе Ве-речета Поставского района ныне Витебской области. Однажды осенним утром, когда мы уже проснулись, в дверь постучали. Ахмистриня (вроде экономки) Нина пошла открывать дверь и только сбросила крючок, как в дом вошел «вроде человек», весь покрытый шерстью, лохматый, рыжий. Ахмистриня закричала диким голосом, а мы, выглянув из своей комнаты, увидели его и тоже заорали. Ахмистриня забежала в нашу комнату и стала выглядывать из-за двери, пытаясь разобраться, кто перед ней. Незнакомец подошел к горячей печке и стал над ней греться. Мы все слышали, как он дрожал от холода, даже зубами клацал. На улице шел дождь и было довольно-таки прохладно. На наш крик, который не прекращался, из своей комнаты выглянул пан. Увидев этого лохматого человека, он не вышел к нему, а скрылся тут же за дверью. Потом снова приоткрыв ее, бросил ахмистрине кальсоны и рубашку со словами:

«Отдай ему белье и скажи: пусть уходит». Ахмистриня взяла брошенное и сказала пришедшему: «Бери и уходи!»

Лохматый взял все, повесил на руку (такую же лохматую, как он весь) и ушел. Лицо его тоже было все покрыто шерстью. Сам невысокого роста, примерно с меня (метр шестьдесят), сгорбленный, скорченный, то ли сутулый, то ли горбатый. А может, оттого такой, что холодно было. Всего постоял он у плиты минут пять, не больше. Откуда он пришел и куда ушел, никто не видел. Двор пана был большой. Много рабочих было, но в то время никто, как раз, там не находился. Вот и получилось, что, кроме нас, никто его не видел.

Днем мы пошли в поле (после дождя) и увидели лежащее на дороге, примерно в километре от хутора, белье, выданное ему. Оно было все разорвано на ленточки.

Вокруг несколько деревень, но никто его в них не видел ни раньше, ни позже.

Пришедший ничего не просил, ничего не говорил. Пришел тихо, ушел тихо.

А вот уже современный рассказ о такой разновидности нашего героя, который живет вблизи человека, на чердаках, в сараях, баньках и в общем, «тянет» на домового. Рабочая пекарни А. С. Ткачук, она живет в городе Кременчуге, 23 февраля 1961 года после смены пришла домой в свой одноэтажный маленький домик и уже собралась заснуть. Только прикрыла глаза, как почувствовала, что кто-то сдавливает ей горло руками. Она (одна из немногих на земном шаре в такой ситуации) открыла глаза и увидела сантиметрах в тридцати от себя существо с лицом, «похожим на человеческое, только весь волосатый. На лице возле черных глаз волосы были несколько короче. Я сразу подумала, что это черт, но рогов у него не было. Я схватилась руками за его руки. Кисти их были короткие, с человеческими пальцами, они были более похожи на руки, чем на лапы. На них была шерсть, как у обезьяны, были они теплые (значит, не фантом. – М. Б.). Окраска шерсти темно-каштановая. Местами более темная, местами светлее, вроде как вылинявшая или свалявшаяся, вообще шерсть торчала в беспорядке во все стороны. Оно было видно мне немного выше пояса. Размеры его в плечах соответствовали размерам ребенка лет пяти-шести. Я пыталась оторвать от горла руки, но существо было сильнее меня. И руки его еще сильнее сжали мне горло. По силе его рук и незначительной бородке на лице (меньше козлиной) я поняла, что это существо мужского пола. Я не разобралась, стояло ли оно у кровати, или сидело на ней возле меня… Примерно минуту мы смотрели глаза в глаза друг другу, я слышала и ощущала его дыхание… Выражение его лица было искажено от усилия. Я не могла закричать, так как горло мое было по-прежнему сдавлено. Когда я поняла, что оторвать его руки мне от горла не удастся, то перестала сопротивляться. Оно сразу же отпустило меня и исчезло. После чего я, парализованная страхом, не могла кричать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю