Текст книги "Ледяной свидетель (сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– А я знаю? Видать, опомнился женишок, а сам появляться боится, друга послал! Договорился с Олесей на три часа в «Сказке» встретиться, с айпадом в руках! Так что, боюсь, последний сеанс я с ней провела. Не придет больше птичка! Вот так! А ты говоришь – денег дай!

У Семена в полупьяной голове тут же начали вертеться какие-то смутные идеи. Он выпросил у Ангелина сто рублей и ушел. Скользя по обледенелой улице в осенних кроссовках, пытался думать. А если устранить этого мужика? Тогда Олеся эта не узнает о своем женихе и снова прибежит к Ангелине… Нет, не убивать, конечно – так, врезать по голове. Нет, наверное, не пойдет… Он же все равно оклемается! Хотя… Пока это будет! Можно еще пару сеансов провести, а Ангелине сказать, что деньги за них пополам!

Семен не думал, куда идет, но через несколько минут заметил, что ноги сами несут его к кафе «Сказка». Он не знал, что будет там делать, так и не определился, но все равно шел, ускоряя шаг, чтобы опередить Олесю.

Времени на разрабатывание плана не было, и когда Семен открывал дверь кафе, он и сам не знал, как поступит. Но настроен был решительно. Войдя, он сразу стал осматриваться. Нужного мужика приметил сразу – только у него на столике лежал дорогой айпад, что вызвало у Семена еще большую ненависть.

«Живут же, сволочи! – думал он, хлебая чай, купленный на выданную Ангелиной сотню. – И где только бабки берут?»

Сердце его екало каждый раз, как открывалась дверь – боялся, что войдет Олеся и все испортит. Однако ее все не было. Мужик постоянно поглядывал на часы, и Семен мысленно торопил его. Наконец тот встал и направился к выходу, а Семен поспешил за ним…

– Вот так все и было! Я сперва хотел его с Олесей развести, чтобы он ничего ей не сообщил, а как в карманах у него порылся, подумал – на фига мне сестрины дела? Потеряет клиентку, так потеряет! А мне и так хватит…

Крячко слушал, мрачно глядя на Крюкова, и думал, что, по всей видимости, сегодняшнее время на всю эту семейку потрачено зря в плане раскрытия убийства. Но хотя бы найдены вещи, украденные у Гурова, потому как айпада, купленного Львом совсем недавно, и самому Крячко было жалко.

Когда с допросами Крюковых и Юрьевой было покончено, Гуров и Крячко собрались вместе, чтобы все обсудить. Гуров склонялся к мысли, что Олесю Юрьеву, похоже, следует исключить из числа подозреваемых в убийстве Вячеслава Неделина, и высказывал свои соображения по этому поводу.

– Девчонка впечатлительная, акцентуация истерического типа, так что ее визит к гадалке объясним. Я уверен, что это не последняя «ведунья» в ее жизни, – уверенно говорил он.

– Я это и без акцентуации вижу, – махнул рукой Крячко, чьи психологические способности не были подкреплены обширной теоретической базой, как у Гурова, зато обладали практическим опытом и тем, что в народе называют «видит насквозь». – Я вот думаю, не потому ли она убила своего жениха? Как всякая истеричка, вполне могла потерять голову и кинуться за ним в Москву. Гадалка эта наплела ей про любовницу, в голове у нее помутилось, она и помчалась. Потому и не подготовилась толком – подхватила первый попавшийся булыжник и треснула по голове якобы неверного возлюбленного.

– Не сходится, – покачал головой Гуров. – Олеся пришла к гадалке в начале зимы. Неделин к тому времени уже был мертв. И вообще, если она его убила, зачем ей идти к гадалке узнавать его судьбу? Для отвода глаз? От чьих? Она не могла знать, что все так обернется и фигура ведуньи выйдет на передний план. Да и вообще истеричные натуры действуют, как ты правильно заметил, импульсивно. И уж точно она не стала бы снимать с убитого жениха испачканную кровью одежду, чтобы замести следы. Она бы в панике убежала оттуда. И потом, платить гадалке ни за что такие деньги… – Он покачал головой.

– Наверное, ты прав, – вздохнул Крячко, которого во всей тираде друга убедил именно последний аргумент – уж кто-кто, а Станислав Крячко был стопроцентным рационалом.

Оба помолчали, после чего Гуров сказал:

– Ладно, с этим дальше пусть разбираются местные опера, а нам убийство раскрывать надо. Вроде бы информации много накопали, а продвинулись всего ничего.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул Крячко. – И что ты собираешься делать?

– Думать, – коротко отозвался Лев и достал все материалы по делу Долгунова, в которых содержалось и описание того, как была совершена кража из офиса Вадима Глотова, и схема расследования, и судебный процесс над Долгуновым. Кроме того, в распоряжении Гурова имелся жесткий диск из компьютера Вячеслава Неделина, под который подполковник Носов дал им самый мощный из имевшихся в РОВД компьютеров.

– Фью-ю! – присвистнул Стас, выразительно окидывая взглядом внушительный материал. – Это ты долго думать будешь!

– А ты что предлагаешь?

– Да понятно что! Ехать в Москву и трясти Глотова! Выяснять, где он был в конце ноября, а особенно в тот день, когда убили Неделина. Алиби его проверять!

– Слушай, мы уже выяснили, что между Глотовым и Олесей Юрьевой никаких пересечений нет. Абсолютно ничего не подтвердило любовную связь между ними! В связи с этим у меня вопрос – зачем Глотову убивать Неделина? Допустим, ты прав, и Долгунова он действительно подставил. Но мы-то расследуем не дело Долгунова, а убийство Неделина. Поэтому я считаю, что Глотов сейчас не на первом плане. Но если тебе уж так неймется, можешь смотаться в Москву и найти его. Думать я и впрямь буду долго, так что успеешь обернуться, – усмехнулся Гуров.

Крячко засомневался. С одной стороны, Лев вроде был прав, и Глотов вряд ли убил Неделина, так что зря мотаться две сотни километров в один конец Станиславу не очень улыбалось. С другой – сидеть сиднем и ждать, пока Гуров думает, его тоже не привлекало.

– А до чего ты хотя бы хочешь додуматься? Или это тоже тайна? – съязвил он.

– Я хочу понять, кто украл деньги у Вадима Глотова. Даже если это был Долгунов, у него должен быть сообщник, который помог ему так технично все провернуть. Никаких доказательств в этих материалах я, скорее всего, не найду, но они мне пока и не нужны. Я хочу понять, что произошло на фирме Глотова восемь месяцев назад. И когда я это пойму, пойму и то, кто убил Неделина и за что.

– Ну, ладно, флаг тебе в руки, – пробормотал Крячко, морально готовясь к нескольким часам скуки.

Махнув рукой, он устроился в углу кабинета, нашел в ящике одного из столов запас старых газет и углубился в чтение.

Глава 8

Молчание в кабинете, который подполковник Носов выделил для Гурова и Крячко, висело долго. Гуров изучал материалы вдоль и поперек, потом откинулся на спинку кресла и, подумав буквально полминуты, стал набирать номер. Крячко, который уже измаялся за это время, весь обратился в слух.

– Алло, Петр? – заговорил Гуров. – Мне нужно организовать связь с Кухлинским. Нет, чтобы ты с ним побеседовал, не пойдет, мне нужно лично. Давай, жду. Это срочно.

Орлов перезвонил минут через пятнадцать и сказал, что Кухлинский готов говорить.

– Юрий Петрович, еще раз обращаюсь к вам с вопросом о вашем посещении Орехова. Я понял, что в основном вы занимались тут спортивными делами, но все же… Вы ведь наверняка с кем-то встречались? У вас есть тут знакомые? Вспомните, пожалуйста, всех.

– Мне уже называли фамилии, – зазвучал голос Кухлинского, – но я никого из этих людей не знаю.

– Это я слышал! Назовите всех, кого знаете. Возможно, это просто мимолетное знакомство, которому вы не придаете значения.

Кухлинский ненадолго задумался, потом стал говорить:

– Я ездил в три секции, одной руководит Илья Тимофеевич Глазов, другой – Равиль Галитуллин, третьей – Демидов, имени-отчества не помню, там были ребята, их родители, десятки человек – всех вспоминать?

Гуров подавил вздох. Он подумал, что, пожалуй, и впрямь это бесполезно, придется, видимо, просить Кухлинского составить полный список и передавать его по факсу, а это опять время. Сколько Кухлинский провозится? Не проще ли вернуться в Москву и поговорить с ним? И в то же время он укрепился в мысли, что разгадка убийства Неделина кроется в Орехове.

Несколько секунд Лев размышлял, потом сказал:

– Я еще раз назову вам всех фигурантов, подумайте хорошенько…

Кухлинский, хоть Гуров и не видел его лица, явно был настроен скептически. А полковник методично перечислял: Татьяна Неделина, Антон Неделин, Николай Арсеньевич Захарчук. Вадим Глотов, Наталья и Алексей Долгуновы, Олеся Юрьева, Владимир Троепольский, Ангелина Крюкова, Семен Крюков… Попутно он назвал фамилии тех, кто фигурировал в качестве свидетелей на процессе по Долгунову, а также прокурора и следователя, который вел его дело. Но Кухлинский лишь повторил, что никого из них не знает.

Отчаявшись, Гуров попрощался с Кухлинским и разъединил связь, предварительно получив от Орлова нарекание за то, что они с Крячко торчат в Орехове вторые сутки и, похоже, сами не понимают, чем занимаются.

– Вы зашли в тупик, Лева! – резко завершил Орлов. – Признай это сам, и если к вечеру никаких подвижек не будет, возвращайтесь в Москву!

Гуров убрал телефон. Хмурый взгляд Крячко свидетельствовал о том, что он в кои-то веки разделяет точку зрения генерал-лейтенанта.

– Может, пообедаем пойдем? – сдержанно предложил он.

– Нет, – решительно отозвался Гуров. – Будем действовать на свой страх и риск.

– Это ты о чем? – с подозрением покосился на него Стас, а Гуров уже надевал куртку.

– Поехали, – вместо ответа кивнул он, и Крячко ничего не оставалось, как пойти за ним.

– Может, скажешь хотя бы, куда мы едем? – недовольно спросил он в машине.

– К Наталье Долгуновой, – отозвался Гуров. – С ее согласия проведем обыск.

– Ты в своем уме, Лева? На кой ляд? Там все полгода назад обыскали! Ты думаешь, деньги, которые спер Долгунов, по-прежнему там лежат, а оперативная бригада их не нашла?

– Я думаю о другом, – коротко отозвался Гуров, – но не могу сейчас тебе ничего объяснить, потому что сам не уверен. Надо попробовать, а там будет видно.

– Лева, обыск без санкции, в чужом городе, без всякой уверенности! – не унимался Крячко. – Ты вообще понимаешь, что творишь?

Гуров не ответил, сосредоточив свое внимание на дороге. Крячко тоже умолк, демонстративно отвернувшись в окно и нахохлившись. В молчании они подъехали к дому Натальи Долгуновой и вышли из джипа.

Лев позвонил в домофон, Наталья ответила и открыла дверь.

– Наталья Игоревна, мы просим прощения за беспокойство, – с порога начал он. – У нас появились кое-какие наработки по делу вашего мужа, возможно, они помогут доказать его невиновность.

– Правда? – оживилась Наталья. – А какие?

– Этого я, к сожалению, пока не могу вам рассказать, – ответил Гуров.

Долгунова перевела взгляд на Крячко, но тот вообще предпочитал помалкивать, разглядывая дырку на коврике в прихожей Натальи.

– А что вы от меня-то хотите? – пожала плечами женщина.

– Да, собственно, ничего. Разрешите просто осмотреть вашу квартиру.

– Квартиру? А что вы надеетесь здесь найти? – удивилась Наталья. – Ее уже осматривали сто раз!

– Но я-то не осматривал, – обаятельно улыбнулся Гуров. – И потом, это же ради вашего мужа.

– Ну, раз так, пожалуйста. – Долгунова посторонилась, пропуская обоих сыщиков в квартиру.

Гуров приступил к обыску незамедлительно. Начав с угла дальней комнаты, он методично осматривал все места, переходя от одного к другому. Дойдя до детской кроватки, в которой сидела дочь Долгуновых, он мельком бросил на нее взгляд и попросил Наталью забрать девочку.

Покончив с первой комнатой, Лев переместился в зал. Крячко, отчаявшись узнать, чего он добивается, просто ходил за ним. Наконец Гуров осмотрел все помещения, не оставив без внимания ни кухню, ни кладовку, ни туалет с ванной.

– Ну что? – спросила Наталья. – Нашли что-нибудь?

– Увы, нет, – виновато проговорил Гуров. – Наверное, я все-таки ошибся.

Долгунова промолчала, но взгляд ее ясно выражал разочарование, которое она испытывала по отношению к московским сыщикам. И только у двери, когда Гуров с Крячко уже обулись, она бросила в сторону:

– А еще говорят, Москва… Все бесполезно!

Когда сыщики сели в машину, Крячко не выдержал:

– Лева, признай, что ты сам ни черта не понимаешь, – и поехали домой! Будем разбираться заново, искать с самого начала, в конце концов распутаем! Ну, не первый же раз в тупик заходим! Я жрать, между прочим, хочу – с утра крошки во рту не было!

Гуров не успел ответить – у него зазвонил сотовый, и на экране высветился номер генерал-лейтенанта Орлова.

– Все, сейчас получаем от Петра втык – и едем в Москву! – решительно заявил Стас. – Вести я готов сам!

Но вопреки ожиданиям, голос генерала звучал вовсе не разгневанно. Особой нежности в нем, правда, тоже не было, только деловой настрой:

– Лева, Кухлинский попросился у конвойного на встречу со мной. Сказал, что кое-что вспомнил. Хочет говорить с тобой лично.

– Давай! – Гуров подобрался.

– Лев Иванович, я уж не знаю, важно это или нет… В общем, я в сентябре действительно встретил в Орехове одну знакомую. У нее младший брат занимался в спортивной секции, когда я еще жил в Орехове, но это было давно, лет пять назад. Она в деле не фигурирует.

– Как фамилия? – перебил Гуров.

– Аксакова, зовут Наташа.

– Где вы с ней встретились, о чем беседовали?

– Да мы, собственно, и не беседовали, столкнулись в магазине случайно, просто поздоровались. Неудобно как-то, она ведь с мужем была…

– Когда, говорите, это было? – торопливо спросил Гуров, прижимая трубку к уху и быстро записывая сказанное Кухлинским.

– В сентябре, где-то в середине.

– Понял, спасибо огромное!

Когда Гуров убрал телефон, вид у него был и возбужденный и благодушный одновременно. Он перевел взгляд на Крячко, который смотрел на него вопросительно и непонимающе, улыбнулся ему и подмигнул.

– Так мы едем в Москву или нет? – недовольно пробурчал Стас.

– Не-а, – покачал головой Гуров. – Но могу тебя обрадовать – мы едем обедать! И вообще, теперь мы можем расслабиться и просто ждать.

– Лева, я понимаю, что вы у нас гений сыска… – осторожно начал Крячко. – Нам, сирым и умом убогим, вас не понять, но все же…

– Стас, успокойся! Никаких гениальных комбинаций и озарений, обычная оперативка. Завтра тебе все станет понятно. Тут комбинация-то пустяковая.

– Ну, кому как, – проворчал Крячко, радуясь хотя бы предстоящей перспективе сытного обеда.

Гуров нажал на газ, и машина, вжикнув по льду, покатила по дороге, а Крячко, глядя в окно, выискивал взглядом кафе поприличнее…

Глава 9

Ночь Гуров с Крячко провели в Орехове, в гостинице, которую им все-таки организовал Орлов. Крячко, сытый и разомлевший, уже не настаивал на возвращении в Москву. Он лежал на гостиничной кровати, на чистом хрустящем белье, у огненного радиатора, и чувствовал себя превосходно. Во многом, конечно, на его настроение повлиял не вкусный обед, а спокойная уверенность, которая вернулась к Гурову. А когда Лев под вечер достал небольшое устройство с экранчиком и включил его для просмотра, до Крячко стало доходить, что задумал его друг.

И на следующий день после обеда, подъехав к дому Натальи Долгуновой, Крячко уже понимал, что их ждет, и бегом бежал за Львом по ступенькам.

Еще снизу они услышали крики и стук. Крячко, перепрыгивая через три ступеньки, едва поспевал за Гуровым. Когда они поднялись на шестой этаж, то увидели адвоката Троепольского, который колотил в дверь и кричал:

– Наташа, Наташа! Ты меня слышишь? – повернувшись на шум, адвокат быстро проговорил: – Наталья не отвечает ни на телефонные звонки, ни на стук в дверь! Я боюсь, с ней что-то случилось!

– Отойдите! – скомандовал Гуров, и они с Крячко с разбегу навалились на дверь.

Со второй попытки им удалось ее выбить, и сыщики вбежали в квартиру. Первая комната была пуста, но Гуров сразу бросился ко второй. Там на люстре на длинной веревке от штор висело тело Натальи Долгуновой…

В два прыжка Лев подскочил к ней и перерезал веревку, осторожно принимая тело Натальи. Следом за ним подоспел Крячко.

– Жива? – коротко спросил он.

– «Скорую», быстро! – процедил Гуров.

– Уже, – отозвался Крячко.

В комнате показался Троепольский. Увидев тело Натальи на полу, он ахнул и бросился к ней.

– Назад, назад! – отогнал его Крячко. – Вы ей точно ничем не поможете. Сейчас приедет «Скорая».

– Она жива? Жива? – повторял Троепольский как заведенный.

– Жива, жива. Пойдем-ка лучше на кухню, расскажешь что тут случилось!

Крячко увел Троепольского, у которого руки ходуном ходили, на кухню, а Гуров остался возле Натальи, пытаясь до приезда «Скорой» провести реанимационные процедуры своими силами.

Прибывшая бригада «Скорой» забрала Наталью с собой, Гуров успел лишь переброситься с врачом несколькими фразами и выяснить, что Наталью увезли все в ту же Первую городскую больницу, которую он сам покинул вчера утром. После этого сыщик приступили к осмотру комнаты, в которой нашли Наталью. Это была дальняя, маленькая комната, там обитала дочь Долгуновых Даша, которой сейчас в квартире не было.

– Владимир Александрович, вы не знаете, где ребенок Натальи? – спросил Гуров у адвоката, ходившего за ним по пятам.

– Я звонил матери Наташи, она сказала, что та еще вчера вечером привезла Дашу к ней, уже совсем поздно. Сказала, что на сегодня у нее намечены какие-то дела. Но мне она ни о каких делах ничего не говорила! Я звонил ей все утро, она не брала трубку, я забеспокоился и приехал сюда. А тут такое! Почему она это сделала? Что произошло вчера?

– Подождите немного, мы скоро все сможем объяснить, – успокаивающе ответил Лев.

– Скажите, а с ней все будет в порядке? – не отставал Троепольский.

– Врач сказал, ее жизнь вне опасности, – ответил Гуров.

– Я думаю, надо ехать к ней в больницу, – решительно заявил адвокат. – Ей же нужны какие-то вещи, лекарства, продукты! Ее увезли в чем была!

– Владимир Александрович, я вас очень попрошу задержаться, потому что нам необходимо кое-что вам рассказать. И, боюсь, не слишком приятное…

– Это касается Наташи? – хмуро спросил Троепольский.

– Да, – кивнул Гуров. – Вам, так или иначе, станет это известно.

– Что ж, хорошо, – медленно произнес Троепольский. – Я подожду.

– Спасибо, мы быстро закончим. А пока выйдите, пожалуйста, из комнаты.

Осмотр квартиры занял у Гурова с Крячко около получаса, поскольку обследовать пришлось немного мест – саму люстру, веревку, стул… Все вещдоки они запаковали и забрали с собой и только после этого вызвали местную опергруппу для составления протокола. Сейчас Гуров доверял только Крячко и полагаться на местных оперов не мог себе позволить.

Когда приехали в РОВД, Гуров сразу увел адвоката в отдельный кабинет. Там он оставил его одного, а сам позвонил в больницу узнать о состоянии Натальи Долгуновой.

– Все не слишком радужно, Владимир Александрович, – сообщил Гуров, входя в кабинет, где в неизвестности маялся адвокат. – До того как Наталью успели вынуть из петли, она какое-то время пробыла без сознания, без кислорода. Врачи говорят, пока неизвестно, насколько сильным оказалось кислородное голодание и как это повлияло на головной мозг. Часть клеток может быть утеряна безвозвратно…

– Что это означает? – тихо спросил Троепольский. – Что она превратится в растение?

– Будем надеяться, все не настолько плохо, – не глядя на него, сказал Гуров, и адвокат понял, что прежнюю Наталью он уже не увидит.

– Но почему, почему она так поступила? Что ее толкнуло, ничего же не предвещало такой беды? – Троепольский тщетно пытался заглянуть в лицо Гурову.

– Дело в том, Владимир Александрович, что Наталья Долгунова с самого начала была замешана в деле своего мужа. Она намеренно подставила его на судебном процессе и присвоила деньги, украденные у Вадима Глотова.

– Намеренно? – растерянно произнес адвокат. – Как же так? Я думал, она по глупости…

– Она не настолько глупа, насколько хотела казаться. Наталья все продумала заранее и специально лжесвидетельствовала на процессе, чтобы дискредитировать и вас, и своего мужа.

– О, господи! – Троепольский потер лоб. – В голове не укладывается! Но ради чего? Ради денег? А где же они? Она же жила почти в нищете!

– Ну, потерпеть всегда можно, когда знаешь, что на счете у тебя десять миллионов.

– Значит, Алексей все-таки украл эти деньги у Глотова? Иначе как они могли попасть к Наташе?

– Нет, – покачал головой Гуров. – Алексей Долгунов этих денег не крал.

– Но тогда… Выходит, она сделала это сама?

– Не совсем. Одна она просто не справилась бы.

– Значит, у нее был сообщник? Вы знаете, кто он?

– Конечно, – кивнул головой Гуров. – Более того, мы уже задержали его.

Троепольский продолжал непонимающе смотреть на него, и Гуров открыл ящик стола.

– Но кто же он? – спросил адвокат.

– Вы, – спокойно ответил Гуров, доставая наручники и застегивая их на запястье Троепольского. – Кто же еще? Кто, кроме вас, мог позволить ей провернуть такой трюк на судебном процессе?

Он невозмутимо смотрел в глаза Троепольскому. Тот занервничал, однако изо всех сил старался держать себя в руках и сохранять хладнокровие.

– Вы ошибаетесь, – произнес он, пытаясь одной рукой достать из кармана платок и промокнуть лоб. – Это не так! Я ничего не знал, меня самого подставила Наталья! Зачем мне было портить свою карьеру?

– Ну, за десять миллионов-то можно и пострадать. Сумма, конечно, для кого-то не слишком большая, но для того, чтобы уехать из Орехова, вполне достаточная. К тому же за нее и сделать-то нужно было совсем немного. Во-первых, никого не надо убивать. Во-вторых, на процессе, на котором вы выступали адвокатом, вы могли вертеть свидетельскими показаниями как угодно. Вызывать, кого вам надо, или не вызывать. Самым трудным было украсть эти деньги, но здесь помогла Наталья. Вы давние любовники, это доказанный факт.

– Чем же это можно доказать? Вы что, свечку держали? – со злобой в голосе спросил Троепольский.

– Нет, я вообще не любитель наблюдать чужие постельные сцены. Лучшее тому доказательство – ваша дочь. Да-да, ваша и Натальи дочь Даша, а вовсе не Алексея Долгунова. И дело даже не только во внешнем сходстве с вами, на которое обратил внимание полковник Крячко еще при первом посещении квартиры Натальи. Вчера при осмотре квартиры мы незаметно взяли пару волосков с подушки из ее кроватки и отправили в лабораторию. Ее образцы сравнили с образцами Алексея Долгунова, которые имелись в деле. Они не совпадают. С вашими, правда, еще не сравнивали, но это дело времени. Вы ведь не откажетесь пожертвовать своим волоском ради установления истины? – усмехнулся Гуров.

Троепольский молчал, и Лев понимал, о чем он думает – глупо отрицать то, что потом докажет экспертиза. Однако и против себя адвокат не спешил говорить.

– Я так полагаю, что откровенничать вы не намерены, – склонил голову Гуров.

– Правильно полагаете. Я имею на это законное основание – не свидетельствовать против себя.

– Это на суде, – возразил Лев, – а сейчас вы в кабинете отдела внутренних дел. Впрочем, я и сам вам могу многое рассказать. Просто чтобы вы поняли, что бесполезно играть в молчанку. Отношения Алексея и Натальи Долгуновых были не такими уж безоблачными. Я не беседовал с самим Алексеем, но могу предположить, что он стал подозревать жену в неверности. В маленьком городке трудно скрывать любовную связь. К тому же подрастала маленькая дочь… Не знаю, то ли Алексей заметил ее несходство с собой, то ли, наоборот, сходство с вами, то ли еще что, но он стал подозревать, что ребенок не от него. В электронной почте Долгунова мы обнаружили его переписку с московской лабораторией. Он обращался туда с вопросом, можно ли у них сделать анализ ДНК на установление отцовства. На его беду, это письмо увидела Наталья, хотя он и удалил переписку, но очень кустарно: просто отправил прочитанные письма в корзину, откуда их легко можно восстановить. Наталья в испуге сообщила вам, что она на грани катастрофы: узнай муж о ее измене, развелся бы с ней немедленно. Все имущество принадлежит ему, она осталась бы без ничего, с ребенком на руках, и это при том, что никогда не работала и не получила образования. Вы поняли, что действовать нужно без промедления. А тут такой сюрприз: перевод крупной суммы, которую будет получать Алексей Долгунов. Наталья, видимо, подслушала телефонный разговор мужа с Глотовым и поделилась с вами. Вот он, шанс одним махом решить все проблемы: и от Алексея избавиться, и деньги прикарманить. Правда, пришлось потерять кое-что из имущества Алексея – машину, например, – но это мелочь по сравнению с тем кушем, что вы должны были сорвать. Так или иначе, но игра стоила свеч. И вы задумали хитроумную комбинацию с далеко идущими планами…

– Вы мне льстите, Лев Иванович, – улыбнулся адвокат не без самодовольства.

– Да ничуть. Вы действительно все это придумали сами. Самым сложным было украсть деньги так, чтобы никто не заметил, но и тут многое оказалось на вашей стороне: Наталья могла сделать дубликат ключа от сейфа, ведь ключ всегда был у ее мужа в общей связке. В измене он жену, может, и подозревал, но вот что она способна на ограбление с подставой собственного мужа – вряд ли. Так или иначе, ключ она добыла. Камеру тоже отключила Наталья – она знала, где та находится. Полагаю, что и деньги забрала именно она, потому что была себе на уме и до конца вам не доверяла. Деньги она тут же получила на счет, с которого снять их могла только сама. Вам же оставалось только проиграть процесс, что и удалось благодаря ее лжесвидетельству. На вас играл еще и тот фактор, что все говорило против Алексея Долгунова.

Гуров замолчал и посмотрел на Троепольского долгим взглядом.

– Вот что я вам скажу, Владимир Александрович, – после паузы добавил он. – Вы не зря стали адвокатом. Фантазия, острый ум, умение принимать нестандартные решения, не теряться в любых ситуациях и активизироваться в экстремальных обстоятельствах – это все отличные данные для этой профессии, и обладаете вы ими в полной мере. Если бы вы стали развивать эти способности, я уверен, что через несколько лет ваше имя значилось бы в списках лучших адвокатов Москвы. Но вы решили получить все и сразу. И мне жаль, что все эти способности вы направили не на благо, а во зло.

– Ну, а почему же это невозможно? – криво ухмыльнулся Троепольский. – У меня еще все впереди! Я могу уехать в Москву и начать практиковать там. Пусть первое мое дело вышло неудачным, но это же в Орехове! В Москве о нем никто не знает, так что репутации у меня еще, можно сказать, нет никакой. А наработаю я ее очень быстро, не сомневайтесь.

– Нет, не наработаете, если вы о хорошей, – резко ответил Гуров. – А вот подмоченную, и крепко, вы уже заслужили.

– Напрасно вы так думаете, – улыбаясь, покачал головой Троепольский. – Это как повернуть! Если подойти к вопросу творчески, можно обернуть его себе на пользу. Это же реклама! Оболганный адвокат переезжает в Москву и восстанавливает справедливость собственными силами! Не сломленный духом, он защищает людей, попавших в беду, несправедливо обвиненных, как когда-то был обвинен сам! Как вам такие слоганы? Немного патетично, возможно, но над формулировочками можно и поработать.

– Можно поработать, – холодно кивнул Гуров. – Вот только использовать их в адвокатской практике у вас не получится.

Троепольский картинно сложил руки вместе и с улыбкой уставился на Гурова:

– И кто же мне может запретить?

– Я, – твердо ответил Лев. – И все Главное управление МВД, которое занимается этим делом.

– Вы ошибаетесь! – покачал адвокат головой. – Рассказали вы все очень складно и увлекательно, да вот беда – у вас нет никаких доказательств моей вины! Даже если Наталья и решила украсть деньги и подставить мужа, вы не сможете доказать моего участия в этой афере! Кто поверит в то, что адвокат намеренно проиграл дело, да еще и первое?

– Да, в такое поверить трудно, – согласился Гуров. – На процессе никому и в голову не пришло, что вы сделали это намеренно. К тому же там шло противостояние между стороной обвинения и защиты, и каждый был сосредоточен на своей победе. Прокурор, увидев вашу ошибку, быстренько воспользовался ею и разнес защиту в пух и прах. Он, думая только о том, чтобы победить, конечно же не стал бы анализировать ситуацию и делать выводы, что адвокат ему просто подыгрывает. Равно как и судья не мог предположить, что адвокат еще до процесса решил проиграть свое первое дело. Но вопрос в том, ради чего жертвовать проигрышем. Вас ждала кругленькая сумма, которую вы должны были получить позже, когда все уляжется. Все бы выглядело гладко и логично: женщина, оставшись без мужа, без средств, с ребенком, устала «бороться за справедливость» и согласилась принять предложение влюбленного в нее адвоката, который благородно защищал ее мужа, вышла за него замуж и уехала из Орехова. И уж где они обоснуются и как заживут, никого уже не касается. Посудачили бы в Орехове, кто-то порадовался бы, кто-то позавидовал – и забыли. А там можно и обналичивать счет.

– Наталья никогда бы не додумалась до такого, – продолжал улыбаться Троепольский.

– Верно, Наталья не обладала вашим умом, поэтому решила обналичить счет раньше времени. Разумеется, вы бы так не поступили. Но проблема в том, что Наталья захотела обойтись без вас. Ей надоели проблемы, надоело ждать и жить впроголодь, в то время как на ее счете лежат миллионы. К тому же ее напугало внимание полиции – как к ней, так и к вашей персоне. Вчера мы намеренно провели там обыск, хотя знали, что искать пока нечего. Это было сделано в первую очередь для того, чтобы спровоцировать Наталью на поспешные действия, и это сработало. Она отправила ребенка к матери и сегодня утром помчалась за деньгами. Как бы глупа она ни была, все же понимала, что хранить деньги дома небезопасно, поэтому и хранила их в банке. Но! Ровно до того момента, пока там не был сделан обыск. После этого, когда мы ничего не нашли в ее квартире, Наталья несколько успокоилась, подумала, что в одном месте два раза искать не станут, и быстренько обналичила счет. Но вас не так просто провести. Понимая, что она собирается вас попросту кинуть, вы стали за ней следить. Возможно, она проболталась вам о чем-то в разговоре. Вы видели, как она обналичила счет, взяла деньги и поехала домой. Вам осталось подождать совсем немного, когда она их спрячет. Затем вы идете к ней домой, начинаете разговор, просите кофе, в процессе подсыпаете ей в него снотворное, которым запаслись заранее. Наталья выпивает кофе и благополучно засыпает. Вы начинаете искать деньги и – о, удача! – находите их. Наталья, очевидно, не слишком-то и старалась спрятать их понадежнее. Она непрофессионал, укромных мест в двухкомнатной квартире не так и много. Словом, детали неважны, важно главное – деньги вы находите. Остается сымитировать повешение, что вы и организуете, благо подготовились заранее. После этого вы преспокойно уходите, но тут в ваши планы вмешивается крайне неприятная неожиданность: в подъездное окно вы видите нашу подъехавшую машину. Если бы вы ушли на пару минут раньше! А теперь все – мы уже поднимаемся по лестнице. Катастрофа, все летит к черту! Другой на вашем месте запаниковал бы, но только не вы. Профессия адвоката научила вас принимать удары со стороны хладнокровно. Вы разворачиваетесь и бегом мчитесь обратно в квартиру Натальи, пытаясь убедить нас в том, что только что подъехали и крайне встревожены. Действительно, о вашей любви к Долгуновой все уже наслышаны, как можно вас заподозрить в том, что это вы сунули ее в петлю? Я даже думаю, что вы нарочно об этом заговаривали и намеренно не скрывали своих чувств. Хотя, скажу вам откровенно, опытного следователя или оперативника такой факт не убедит. Знаете, сколько раз мне доводилось сталкиваться с убийствами, совершенными людьми, пылко и искренне влюбленными в жертву? Мне и самому не счесть.