Текст книги "Мертвая заря"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11

С Семеновым сыщик расстался у ворот шаталовской усадьбы. Лейтенант уселся в свою «семерку» и уехал в Киржач, а Гуров некоторое время постоял, размышляя, после чего решил, что в первую очередь надо завершить опрос возможных подозреваемых. Кроме двух женщин, о которых он говорил Семенову, в их круг входил еще и Егор Тихонов. С него сыщик и решил начать. Поэтому он прошел мимо коттеджа Подсеваткиных, дошел до конца деревни и решительно вошел во двор, где все так же паслась коза.

– Есть кто дома? – громко произнес он, постучав в дверь.

– Да, я дома, заходите, – послышалось в ответ.

Сыщик толкнул дверь и вошел в избу. Да, это была типичная деревенская изба – с огромной русской печью, крашеными деревянными полами, маленькими окошками и лавками вдоль стен. Гуров подумал, что ему такие избы, пожалуй, приходилось видеть разве что в кино. Хозяин сидел за маленьким кухонным столиком у окна и пил чай. Гостю он вроде бы даже обрадовался – во всяком случае, ни страха, ни смущения не выказал.

– Заходите, Лев Иванович, – сделал он приглашающий жест. – Садитесь, я вам сейчас чайку налью. Чай у меня, правда, не самый дорогой, зато полезный – с травами.

При этих словах Тихонова Гуров вдруг осознал, что ничего не ел сегодня и ему действительно хочется чаю.

– Что ж, не откажусь, – сказал он.

Хозяин достал из висевшего на стене маленького шкафчика чашку, потом, порывшись, извлек оттуда и сахарницу.

– Сам я без сахара пью, – объяснил он, – так полезней. Но вам свои привычки навязывать не буду.

Он налил гостю чай, после чего сел на место и продолжил чаепитие. Гуров сделал глоток, другой. Да, чай сильно отличался от того, какой он пил в Москве. Собственно чая в нем было немного – в основном чувствовался вкус различных трав.

– А травы вы где, на лугах собираете? – спросил он.

– И на лугах, и в лесу, – ответил Тихонов. – На лесных полянах они знаете, какие духовитые?

– Сегодня вы тоже травы собирали?

– А вы откуда знаете, что я сегодня в лес ходил? – удивился хозяин.

– Люди сказали, – объяснил Гуров. – А если точнее, Руслан Магомедов, охранник Виктора Петровича Шаталова.

– А, вот оно что! – кивнул Тихонов. – Да, встретил я их, когда они утром на речку направлялись, побеседовал с Виктором Петровичем. Это, конечно, правильно, что он не один стал туда ходить. Хотя лучше бы ему вообще от таких прогулок отказаться. Как у них сегодня, благополучно все прошло?

– Нет, – покачал головой Гуров, делая еще один глоток. – Совсем не благополучно. Убили Виктора Петровича.

При этих словах сыщика чашка предательски задрожала в руках хозяина.

– Вы… шутите? – спросил Тихонов, во все глаза глядя на гостя. – Как это – убили?

– Какие уж тут шутки! – сказал Гуров. – Руслана отвлекли в сторону криком, а когда он отошел, кто-то набросился на Шаталова и утопил его в реке.

– Значит, он утонул! Все по предсказанию! – воскликнул Тихонов и вскочил на ноги. Чашка упала на пол и разбилась, но хозяин этого даже не заметил. – Но тогда… Тогда угроза нависла и над остальными!

– Над кем же, по-вашему?

– Над женой его, Ольгой, и над сыном Костей. Но и остальные, кто рядом с ним, тоже могут под удар попасть. Ведь судьба – она слепа, лиц не разбирает!

– Стало быть, вы считаете, что Шаталова погубила слепая судьба? Злой рок? – уточнил сыщик.

– А какие в этом могут быть сомнения? Ведь все свершилось в точности так, как сказано в проклятии Ольги Онуфриевой!

– Ну, если это была судьба, то дама эта весьма предусмотрительная и хитрая, – заметил Гуров. – И уж, во всяком случае, не слепая. Да вы сядьте, послушайте.

Подчиняясь властному тону сыщика, Тихонов сел.

– Вот, судите сами, – продолжал Лев, – во-первых, эта, как вы выражаетесь, «судьба» обзавелась двумя исполнителями.

– Двумя?

– Да, в преступлении участвовали как минимум двое, это несомненно… Кстати, а вы в чем сегодня в лес ходили?

Вопрос застал Тихонова врасплох.

– Как это – в чем? – не сразу понял он. – Да в том же, в чем всегда хожу. У меня гардеробов нету, всегда одна одежда, которая вот на мне.

Гуров взглянул на холщовые штаны хозяина, простенькую рубашку, на стоявшие у порога стоптанные ботинки и понимающе кивнул.

– Вы какой размер обуви носите, если не секрет, – сорок первый?

– Да я уж не помню, – признался хозяин. – Так давно ничего не покупал, что и забыл. А зачем вам? – Но тут же сам догадался и возмущенно проговорил: – Так вы считаете, что это я? Что я мог убить Виктора Петровича?

– Ничего такого я не считаю, – возразил Гуров. – Просто я веду расследование и проверяю все версии, хотя бы для того, чтобы их исключить. Можно я сам взгляну на ваши ботинки?

– Глядите, чего уж… – махнул рукой Тихонов.

Гуров встал, поднял один башмак, пригляделся. Нет, это был даже не сорок первый размер: нога у Тихонова совсем маленькая, не больше сорокового, причем обувь стоптана так сильно, что на нее даже не нужно было надевать старый чулок – и без него след получался нечеткий, без всякого рисунка.

– Скажите, а вы кого-нибудь еще в лесу видели, кроме Виктора Петровича с Русланом? – спросил он.

Егор не сразу вышел из оцепенения. Потом поднял голову, подумал и наконец ответил:

– Нет, видеть не видел. Но слышал.

– Что слышали?

– Сначала крик женский, правда, что кричали, я не расслышал – далеко было. А потом слышал, как кто-то через лес ломился. Я решил, что это какой-нибудь приезжий. Видеть мне его не хотелось, я и ушел подальше.

– Значит, того, кто ломился через лес, вы не видели?

– Нет, не видел.

– А вы не знаете, ваша соседка Варвара – она сегодня в лес ходила?

– Может, и ходила, – ответил Тихонов. – Она корову возле леса пасет, там травы сочные. А что, вы ее тоже в убийстве подозреваете?

– Я вам уже говорил, – терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил ему Гуров, – что я никого не подозреваю. А уж Варю – тем более. Но мне нужны свидетели. Нужны люди, которые могли видеть убийцу и его сообщника. Понятно?

– Варя дома, можете сами у нее спросить. Только занята она: матери с утра хуже стало, так она от ее постели не отходит. Но вы попробуйте, зайдите, может, она и улучит минутку с вами поговорить.

Гуров так и сделал. Он вышел от Тихонова, пересек улицу, вошел во двор к Варваре и постучал в дверь. Ему никто не ответил, и он собрался еще раз постучать, но тут дверь приоткрылась, и сыщик увидел лицо Вари. Девушка выглядела печальной и осунувшейся. А еще на сыщика через открытую дверь пахнуло тяжелым запахом, который бывает в палатах, где лежат тяжелобольные.

– А, это вы! – сказала Варя. – Хорошо, что зашли, я как раз о вас думала. Я тут сегодня пасла Звездочку возле леса, и вдруг слышу крик…

– А что кричали, вы расслышали? – спросил Гуров.

– Да. Кричали «На помощь, помогите!». И еще раз, и еще. А потом слышу, в лесу ветки трещат, идет кто-то. И я увидела…

Тут из глубины дома послышался полный боли стон, а затем жалобный возглас: «Варенька! Плохо мне! Ты где?»

– Иду, мама! – крикнула девушка и виновато посмотрела на Гурова: – Нет, сейчас рассказать не получится – мама зовет. Вы вечером приходите, вечером ей обычно лучше становится, она засыпает. Тогда все расскажу.

– Хорошо, я обязательно зайду, – пообещал Лев.

От дома Варвары он прямиком направился назад, к коттеджу Подсеваткиных. Коттедж выглядел не таким роскошным, как у погибшего Шаталова, он был уютным и аккуратным, словно домик из сказки. И участок не поражал великолепием, которое создается усилиями профессионального садовника, но здесь тоже было много цветов и подстриженный газон.

Сыщик нажал на кнопку звонка, и спустя некоторое время из дома показалась женщина. Гуров представился и объяснил цель своего визита.

– Да, мы слышали об убийстве, – сказала она. – Какая трагедия! Заходите, буду рада познакомиться. – Меня зовут Людмила Николаевна, но лучше просто Люда. Пойдемте в дом.

Вслед за ней Гуров вошел в коттедж. Здесь их встретил хозяин – мужчина лет сорока, склонный к полноте, назвавшийся Максимом. Сыщика пригласили в гостиную, Людмила Подсеваткина тут же принялась подавать чай.

– Мы живем скромно, совсем не так, как Шаталовы, – произнес Максим, заметив, что Гуров оглядывает гостиную. – И слуг у нас нет, все делаем сами. Хотя на отсутствие денег не жалуемся. Просто мы считаем, что не надо кичиться своим богатством. Надо быть скромнее и ближе к природе.

– Да, я слышал, что вы тут чуть ли не единственные, кто ходит в лес, собирает грибы, ягоды, – сказал Гуров. – В связи с этим я и хотел спросить: а сегодня кто-нибудь из вас был в лесу или возле него?

– А как же, были, – ответила Людмила. – У нас с Максом такой распорядок дня: после завтрака мы оба отправляемся на природу – в лес или на речку. Я обычно беру мольберт и занимаюсь своей мазней, а Максим гуляет, а потом помогает доставить все обратно. Сегодня мы почти до полудня провели на опушке.

– Говорят, там растет много земляники, – заметил Гуров.

– Кто это вам сказал? – удивилась Людмила. – Она, конечно, есть, но не везде, еще поискать надо. Вот в глубине леса мы нашли два пригорка – это просто земляничное изобилие. Я уже пять банок варенья сварила!

– Скажите, а вы не видели там, на опушке, женщину, собирающую ягоду? – продолжал расспрашивать Гуров.

– Я сразу углубился в лес и никого не видел, – признался Максим. – Может, ты, Люся?

– Да, я кого-то видела… – стала вспоминать Людмила. – Погодите… Да, я видела эту милую девушку – Варю. Она пасла свою корову, я даже сделала пару набросков, может, позже напишу ее портрет на фоне леса. А потом… потом я видела какую-то женщину. Правда, я ее не узнала – она была далеко. Но только она вовсе не собирала ягоды. Быстро вышла из леса и направилась в поселок. Следом за ней вскоре вышла еще одна. Но она уже не спешила и тоже пошла в поселок. Да, и еще был один человек. Он шел по тропинке, по которой ходят рыбаки. Но это было очень далеко от того места, где мы стояли, и я даже не могу сказать, мужчина это был или женщина.

– А этот человек – он шел в лес или из леса? – уточнил Гуров.

– Из леса, все они шли из леса. А позже, уже ближе к обеду, прямо на нас вышел этот чудак, сосед Вари – Егор Демьянович. Я еще хотела с ним поговорить, но он не был расположен к беседе и ушел. Вот и все.

– Стало быть, эти люди, о которых вы говорите, тоже вас видели?

– Да, Варя видела, и Тихонов, конечно, видел. А вот остальные… Мне кажется, они даже по сторонам не смотрели, так что, скорее всего, не видели.

– Скажите, а вот эти две женщины, вышедшие из леса одна за другой, – они не похожи, скажем, на тех женщин, которые живут в доме Шаталова?

– Вы имеете в виду Ольгу? Понимаете, у Оли такие характерные соломенные волосы, я ее издалека узнаю. А те… Хотя, знаете, я сейчас стала вспоминать и сообразила: они обе были в платках, так что волосы были не видны, поэтому ничего определенного сказать не могу.

– У меня остался последний вопрос. А вы сами как были одеты во время прогулки?

– Я всегда в жару ношу белое, – ответила Подсеваткина. – А Максим… он надел пеструю рубашку.

– Да, если хотите, могу показать, – добавил Максим.

– Нет, не надо, я всего лишь хотел уточнить кое-какие показания других участников, – сказал Гуров, поднимаясь. – Спасибо за чай, мне пора идти.

Глава 12

От Подсеваткиных сыщик, никуда больше не заходя, направился к домику своего друга Труева. Тот как раз приступил к обеду.

– Вот, ждал тебя, ждал, так и не дождался, – сказал он, указывая на стоящую на столе вторую тарелку. – Давай садись, поешь ушицы. А то я тебя знаю: как начнешь работать, так обо всем забываешь, не ешь и не пьешь. Что мне потом Мария скажет?

– Поблагодарит за то, что посадил меня на диету, – ответил Гуров, садясь за стол, – не дал жиром обрасти.

– Какой там у тебя жир! – махнул рукой Труев. – Ты всегда был тощий, такой и остался. Ну, как успехи? Что нового узнал?

Гуров пересказал ему содержание допросов, проведенных в доме погибшего Шаталова, бесед с Тихоновым, Варей, с Подсеваткиными и заметил:

– Кое-что начинает проясняться. Например, что Константин Шаталов совсем не похож на святого: привез в дом девушку и тут же изменяет ей с горничной. Но при этом у него появляется железное алиби: если он провел все утро с Настей, то убить отца никак не мог. А еще имеется противоречие в показаниях женщин. Если верить Ольге Григорьевне и Прыгуновой, то первая зашла в лес по тропинке и таким же образом вскоре вышла, а вторая вообще в чащу не углублялась, собирала ягоды на опушке. Между тем Людмила Подсеваткина утверждает, что видела двух женщин, вышедших из леса, но ни одной – собиравшей поблизости землянику.

– Стало быть, тебе надо еще раз допросить обеих дам, – сказал Глеб Павлович – Какая-то из них явно врет, и мне кажется, что это Прыгунова.

– Мне тоже так кажется, – согласился Гуров. – Я даже подумал, что завтра можно провести с ней следственный эксперимент – пусть покажет, где именно собирала ягоды, и пригласить для участия в нем Людмилу Подсеваткину. Может, тогда удастся установить, где на самом деле была старшая горничная. А может, никакого эксперимента и не потребуется. Все будет зависеть от того, что мне вечером расскажет Варя. Она была рядом с этими вышедшими из леса женщинами, и ее рассказ может оказаться очень ценным.

– Кроме ее рассказа у нас еще должны быть результаты экспертизы, – напомнил Труев. – Мой коллега должен проанализировать образцы ткани, которую он нашел на теле Шаталова, а также на земле, и ту ткань, которую ты нашел в лесу. Вот тогда будет полная ясность.

– Да, эта информация самая важная, – кивнул Лев.

– А что ты собираешься делать до вечера?

– До вечера я собираюсь еще раз сходить в лес. Причем не один, а вместе с тобой.

– Думаешь, это так опасно? – насторожился Труев.

– Нет, ты мне нужен не как охранник, – рассмеялся Гуров, – а как криминалист. Я хочу вновь найти второй след, который видел сегодня утром, и хочу, чтобы ты снял с него отпечаток. У тебя ведь твой криминалистический набор с собой?

– Угадал. Сам не знаю, зачем я его сюда притащил. Но тем не менее притащил.

– И правильно сделал, – улыбнулся Лев. – Сегодня он нам очень пригодится.

Друзья вдвоем быстро убрали со стола, после чего Труев открыл стенной шкаф и извлек оттуда потертый кожаный чемоданчик. Когда они вышли из дома, долгий летний день начал клониться к вечеру и солнце уже коснулось верхушек елей.

Вначале они дошли до той полянки, где разыгралась трагедия, и Гуров повел друга по следам, которые они с Русланом оставили утром, пока вышли на каменистую осыпь, где все следы пропали. Походив немного, Гуров, как и утром, нашел второй след: достаточно отчетливый отпечаток ноги, обутой в женскую туфлю.

Теперь за дело принялся Труев. Раскрыв свой чемоданчик, он извлек специальный состав для фиксации отпечатков и аккуратно нанес его на один из следов. Подождал, пока отпечаток затвердеет, и так же аккуратно отделил его. Кроме того, он взял несколько образцов почвы.

– Это чтобы знать наверняка, что башмак побывал именно здесь? – спросил Гуров, внимательно следивший за манипуляциями друга.

– Ну да. Сам по себе одинаковый отпечаток еще не является уликой, – пояснил Труев, – а вот частицы почвы являются. И отмыть их не так-то легко. Видишь, тут подошва рифленая. Даже если хозяйка этих туфель будет мыть их изо всех сил, крохотные частички почвы все равно останутся.

После этого друзья двинулись назад к поселку. Шли короткой дорогой, напрямик, чтобы сразу выйти в поле. Гуров правильно запомнил направление, потому что они вышли точно к тому месту, где начиналась тропинка, ведущая в лес, и вдруг увидели человека, шедшего им навстречу с удочками в руках, в котором Лев узнал Дениса Линева.

– Добрый вечер! – поздоровался Линев. – Что, осматривали место преступления?

– А вы, значит, уже все знаете? – вопросом на вопрос ответил ему Труев.

– Да, я, как вернулся, заглянул к Виктору, хотел позвать его на рыбалку, тут мне и сообщили, – подтвердил Линев.

– И вы идете рыбачить? – с некоторым удивлением произнес Труев. – У меня вот даже в мыслях этого не было…

– Считаете, что это неуважение к памяти погибшего? – догадался яхтсмен. – А я так не думаю. Виктору Петровичу уже ничем не поможешь. А был бы жив – только одобрил бы это занятие. Он, как и я, был человеком, не склонным к сантиментам.

– А вы, значит, весь день были в Москве? – спросил Гуров.

– Да, я уехал рано утром. Вел там переговоры с клиентами нашего фонда. Хотя, если бы знал, что такое может случиться, – не поехал бы. Возможно, меня призрак испугался бы…

– А откуда вы знаете, что это был призрак? – встрепенулся Лев. – Возможно, это был кто-то совсем другой.

– Просто это выглядит логичным, – пожал плечами Линев. – Если кто-то преследовал Виктора, то этот кто-то мог и довести свое дело до конца. Причем этот кто-то знал, что вас на берегу не будет, что вас заменит охранник. Ведь вы на призыв о помощи, скорее всего, не поддались бы и одного Виктора не оставили.

– Нет, не оставил бы, – согласился Гуров.

– Ну вот, а Руслан, будучи человеком недалеким, оставил. И преступник это знал. Я вот, например, не знал, что вы уедете, потому что сам уехал. И наши соседи – Подсеваткины, Требенько, все остальные – тоже не знали.

– Вы хотите сказать, что преступника надо искать среди людей, близких к погибшему?

– Это вам решать, где искать преступника, – заметил бизнесмен. – Я только высказал некоторые соображения. Каждый должен заниматься своим делом. Ну, всего хорошего. Меня ждут окуни и сомы. – С этими словами он двинулся дальше в лес, а друзья зашагали к поселку.

– Неприятный он все-таки тип, – сказал Труев. – Я и раньше это замечал, а теперь он это открыто демонстрирует.

– За это в тюрьму не сажают, – покачал головой Гуров. – И потом, хотя он рассуждает и цинично, в его рассуждениях есть логика. Действительно, преступник, видимо, знал, что вместо меня рядом с погибшим будет находиться охранник – человек преданный и храбрый, но не слишком сообразительный, и придумал хитрость, отвлекающий маневр с фальшивым призывом о помощи… И этот преступник, скорее всего, должен находиться среди близких Шаталову людей.

– Кстати, я заметил, что ты весь день занимался женщинами, – неожиданно произнес Труев. – И, возможно, напал на след – в буквальном смысле. Но ведь убийство явно совершил мужик – у женщины просто не хватило бы сил, чтобы задушить Шаталова: он был достаточно крепким мужчиной. А ты пока не высказал ни одного предположения, кто мог быть убийцей.

– Не высказал, потому что нет почвы для догадок, – ответил Гуров. – А рассуждать, не имея никаких улик, бессмысленно. Предположений у меня действительно нет. Соседи о замене меня на Руслана не знали – да у них и нет никаких причин, чтобы убивать Шаталова. Петренко и Селезнев никуда из усадьбы не отлучались, их показания взаимно подтверждают друг друга, к тому же у них тоже отсутствует мотив для убийства. Такой мотив есть у сына погибшего, но он провел несколько часов в бане с Настей.

– Кто же тогда остается?

– Остается охранник Магомедов. Мне кажется, преступник с самого начала надеялся, что мы поверим в его виновность и будем разрабатывать эту версию. Но когда я прошел по лесу и увидел следы, а затем нашел оставленную убегавшей женщиной нить, я убедился, что охранник говорит правду. А преступник… Возможно, это был заезжий киллер. Кто-то, кого никто в этих местах никогда не видел. Он приехал на машине вчера поздно вечером или ночью, в ней переночевал, а утром вышел на «точку», совершил убийство – и таким же образом исчез из поселка.

– Да, эта версия выглядит весьма логичной, – заметил Труев.

– Скорее всего, завтра мы с лейтенантом ее и начнем проверять, если результаты экспертизы не внесут в мои рассуждения каких-то важных поправок. Или если эти поправки не внесет рассказ Вари. Сейчас мы быстренько с тобой перекусим, и я снова пойду к ней – она ведь предлагала прийти вечером, обещала рассказать что-то важное.

Однако «быстренько перекусить» после прогулки в лес друзьям удалось не сразу. Когда они подходили к домику Труева, им навстречу поднялась со скамейки высокая фигура в потрепанной одежде. Гуров узнал деревенского чудака Егора Тихонова.

– Мне вам тут сказать надо… – обратился тот к сыщику. – Вы давеча когда спрашивали, я одну важную вещь забыл. Даже две. Расстроился сильно, разволновала меня весть о смерти Виктора Петровича, вот я и забыл. А теперь вспомнил. – Вы спрашивали, кого я видел в лесу. Ну, я и ответил, что видел только самого Виктора Петровича и его охранника. А потом сообразил, что вас наверняка интересуют не только те, кого я в самом лесу видел, но и рядом с ним. И тут я вспомнил, что, выходя из леса, наткнулся на этих дачников, Максима и его жену.

– Ну, эту «важную вещь» я уже знаю, – кивнул Гуров. – Подсеваткины мне об этом рассказали. А еще сказали, что вы были чем-то расстроены и даже не захотели с ними разговаривать.

– Ну, понятно, и вы подумали, что я был расстроен, потому что Виктора Петровича в речке утопил, – криво усмехнулся Тихонов. – Нет, дело совсем не в этом. Просто они оба говорливые очень, любят болтать о всяких пустяках. А мне говорить не слишком хотелось, вот я и прошел мимо.

– Хорошо, а какая вторая «важная вещь»? – спросил Гуров.

– Уже расставшись с Максимом и Людмилой, я решил вернуться к себе домой не через поселок, а кружным путем, через сосновый лес – духом сосновым подышать захотелось. И вот когда я подходил к этому лесу, то заметил, что с другой стороны оттуда выходит человек и идет в сторону поселка. Причем мне показалось, что человек этот меня заметил, но останавливаться и разговаривать не захотел. Ну, я тоже был не очень склонен к разговорам, так что не обратил на него особого внимания. Вошел в рощу, побродил между сосен, а потом уже к себе пошел. А вот теперь, когда вы стали спрашивать, кого я видел, и вспомнил про этого человека.

– Что ж, это хорошо, что вспомнили, – сказал Лев. – А далеко было от вас до этого человека?

– Метров, наверное, двести, – подумав, ответил Тихонов. – А может, даже триста.

– Как он был одет?

– Штаны джинсовые, рубашка с длинными рукавами, кремового цвета, и на голове косынка, как молодежь носит.

– Бандана?

– Вот-вот, эта самая бандана. И знаете, что мне показалось?

– Что?

– Что это был ваш приятель, с которым Виктор Петрович на рыбалку ходил.

– Какой приятель? Линев?

– Да, так, кажется, его фамилия, а звать Денис.

– Нет, тут вы что-то путаете, – покачал головой Труев. – Денис вчера не мог быть в этой роще, потому что он ездил в Москву.

– Ну, может, я и ошибаюсь, – не стал настаивать Тихонов. – Я был все-таки далеко, человек этот ко мне не поворачивался… Я только хотел рассказать, что вспомнил.

– Что ж, спасибо за информацию, – поблагодарил Гуров. – А скажите, соседка ваша, Варя, сейчас дома? А то я собираюсь снова к ней зайти.

– Должна быть дома. Она только днем отлучается – корову пасет или кого из поселковых просит в магазине ей что купить. А вечером всегда дома.

Тихонов ушел, а приятели сели поужинать. Поев на скорую руку жареной рыбы с картошкой, Гуров поднялся, собираясь идти к Варе, и Глеб Павлович вдруг решил пойти вместе с ним.

– Делать мне сейчас решительно нечего, а так прогуляюсь, – сказал он.

Гуров не стал возражать, и они вместе направились в нижний конец деревни, где жила девушка. Вспоминали по дороге минувшие годы, общих знакомых и не заметили, как дошли до двух домов исчезнувшей деревни, в которых еще теплилась жизнь. Направо, у Тихонова, тускло горел свет, а вот в доме Вари было темно.

– Может, она специально свет не зажигает, из экономии? – предположил Труев.

Друзья вошли во двор, и Труев, на правах старожила, постучал в дверь. Ответом ему было молчание. Он постучал сильнее, потом стукнул еще раз – и дверь неожиданно открылась.

– Что-то мне это не нравится… – глухо произнес Глеб Павлович.

– Мне тоже, – согласился Гуров и крикнул в приоткрытую дверь: – Эй, хозяева!

Снова молчание.

– Варя! – позвали они уже хором.

Но опять никто не ответил.

– У тебя фонарик с собой есть? – спросил Лев.

– Да, я всегда его в куртке ношу, – сказал Труев. – Если на рыбалке задержишься, он очень помогает.

Глеб Павлович вынул фонарик, нажал кнопку. Яркий луч света упал в приоткрытую дверь, осветил прихожую. Гуров толкнул дверь сильнее, открыл и шагнул внутрь. Труев повел фонариком – и они увидели вначале ноги, а затем и все тело молодой девушки. Она лежала на полу возле печки. Гуров присел возле нее на корточки. Глаза Вари были широко открыты, на свет они не реагировали. Гуров потрогал запястье – пульс отсутствовал. Варя была мертва.

Тогда он потрогал ее лоб, шею, отвел воротник блузки. На шее отчетливо виднелись ровные темные отпечатки – словно крупные бусы.

– Задушена, – коротко сказал Лев, вставая. – Очень похоже на то, как был убит Шаталов.

– А температура? – спросил Труев. – Я видел, как ты ее трогал.

– Тело еще теплое, хотя уже начало остывать, – ответил Гуров. – Ее убили совсем недавно, думаю, час или два назад.

– А мать? Что с ней? Надо посмотреть.

Гуров осторожно перешагнул через тело девушки, лежавшее поперек прохода, и оказался в спальне. Здесь, как и утром, все так же стоял тяжелый запах давней болезни. У дальней стены виднелась кровать, а на ней что-то, напоминавшее ворох подушек. Труев оставался в передней, подсвечивая фонариком, а Гуров подошел к кровати и вгляделся. Там лежала пожилая женщина. Ее лицо было накрыто подушкой, руки судорожно вцепились в нее, будто она сама прижала подушку к собственному лицу. На деле, как было ясно сыщику, все было совсем наоборот. Он отодвинул подушку, пощупал пульс и покачал головой:

– Она тоже мертва, подушкой задушили. Здесь убийца, думаю, не оставил никаких следов. А вот с Варей ему пришлось побороться, и мы, надеюсь, сможем отыскать какие-то зацепки.

– Во всяком случае, надо срочно звонить лейтенанту Семенову в Киржач, – сказал Труев, – сообщить о двойном убийстве. Пусть присылает бригаду, надо тут все внимательно изучить.

– Верно, надо позвонить, – согласился Гуров. – Только сначала давай заглянем к Вариному соседу.

– К Тихонову? Зачем? Ты думаешь, это он?!

– Нет, совсем не думаю, – покачал головой Гуров. – Наоборот. Потом объясню. Пошли.

Он быстро повернулся и почти выбежал из избы. Труев последовал за ним. Они пересекли улицу, Гуров рывком распахнул калитку, вбежал во двор и с силой забарабанил в дверь:

– Егор Демьянович! Вы дома?

– Дома я, дома! – раздался голос хозяина, и спустя минуту дверь отворилась и он сам предстал перед приятелями. – Что случилось? – спросил Тихонов, увидев мрачные и встревоженные лица поздних гостей.

– Вашу соседку Варю убили, – без долгих предисловий сообщил Гуров. – И ее мать тоже.

– Варюша?! – закричал Тихонов, прижав к лицу жилистые кулачки. – Не может быть! Но за что?!

– Я думаю, за то, что она кого-то видела утром, – объяснил Лев. – Когда я днем к вам заходил, у ее мамы был приступ, и Варя не смогла со мной поговорить, обещала все рассказать вечером. Теперь уже не расскажет. Ее маму, думаю, убили просто для того, чтобы не оставлять свидетеля.

– Но что она хотела рассказать? Что такого она могла видеть?! – воскликнул Тихонов.

– Думаю, она видела убийцу. И тот об этом знал. И вы тоже утром кого-то видели. Вот почему я беспокоился и за вас. Вам тоже угрожает опасность.