Текст книги "Идеальный маньяк (сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Спицына вспыхнула и молча полезла в стол, после чего протянула Орлову стопку карточек. Генерал и полковник быстро их просмотрели, но не обнаружили ни одной знакомой фамилии. Гуров переписал все данные в свой блокнот и еще раз обратился к Спицыной:

– Юрий Александрович называл своего собеседника по имени или, может быть, фамилии?

– Нет, – ответила Лиза. – Он только уточнил, что подъехать нужно в Свиблово.

От неожиданности Гуров резко выпрямился.

– Куда? В Свиблово? – повторил он. – Вы не ошибаетесь, Лиза?

– Нет, совершенно точно. Я еще подумала, что Юрий Александрович будет долго добираться, потому что на проспекте частенько пробки.

Гуров и Орлов переглянулись.

– Поехали, Лева! – дернул за рукав Гурова Орлов.

Они почти бегом побежали к машине генерала, Гуров сел за руль, и автомобиль с места рванул вперед. А Орлов уже доставал свой телефон и отдавал распоряжения. Он затребовал данные на все звонки, исходящие и входящие, на номер Винникова, потом немного поколебался и позвонил Крячко.

– Стас, немедленно дуй в Свиблово! Без вопросов! Оружие с собой? – коротко спросил он и, услышав ответ Крячко, отключил связь. Потом повернулся к Гурову: – Лева, ты что-нибудь понимаешь?

– Пока нет, – честно ответил тот. – Но кожей чую, что поспешить нам не помешает. В любом случае связь Винникова со Свиблово установлена, и нам нужно как можно скорее с ним поговорить.

Гуров гнал машину на полной скорости. В этот час, к счастью, многие пробки уже рассосались, и передвижение их не было мучительным и долгим. К скверу они подъехали как раз одновременно с Крячко, выруливавшим с другой стороны из-за угла.

– В чем дело? – вылезая из машины, спросил тот. – Из вредности меня сюда приехать заставили?

Со стороны сквера послышался слабый вскрик.

– Стас, за мной! – крикнул Гуров, со всех ног бросаясь ко входу, однако на ходу прикинул, что до ворот далеко, и сменил траекторию.

Быстро рассчитав силы, он с разбега достиг забора и, подпрыгнув, подтянулся на руках. В следующее мгновение полковник уже исчез за оградой сквера. Крячко, поколебавшись, все-таки решил, что он быстрее добежит, чем перепрыгнет, и помчался к воротам с неожиданной для его комплекции прытью.

– Петр, останься здесь! – на ходу крикнул он Орлову. – Стереги выход!

Орлов, волею судьбы оказавшийся вовлеченным в оперативную работу, от которой весь отдел давно его избавил в силу уважения к возрасту и больному сердцу, сконцентрировался до предела. Он, ветеран сыска с почти полувековым стажем, сейчас должен был мобилизовать все силы и опыт. И хотя он уже перенес один инфаркт, а годы его давно перешагнули пенсионный возраст, опыт никуда не делся. И Орлов в эти мгновения, тянувшиеся бесконечно долго, вновь ощутил себя молодым и полным сил. Все он сделал правильно, и позицию занял верную, и посты успел предупредить по связи, и обстановку вокруг оценить, равно как и возможные пути отхода преступника.

А Гуров тем временем бежал напролом через кусты туда, откуда донесся крик. Вскоре он услышал топот ног и понял, что Крячко уже тоже на территории сквера. Гуров остановился. Никаких звуков больше слышно не было. Он достал пистолет и посмотрел по сторонам. Темно было, разглядеть что-либо впереди себя метрах в десяти было затруднительно.

Гуров сделал несколько шагов вперед, туда, где, как ему казалось, кто-то шевелился. Потом достал спички и чиркнул одной из них. Осторожно ступая, он пошел вперед. Крик больше не повторялся, в темноте было лишь слышно, что где-то поодаль стучат ботинки Крячко.

Неожиданно Гуров увидел, как из кустов, пошатываясь, показалась какая-то фигура. Гуров вскинул руку и крикнул:

– Стоять! Руки на голову! Стреляю без предупреждения!

Человек молча уронил что-то, поднял руки и продолжил идти вперед. Выйдя на дорожку, остановился перед Гуровым и вдруг проговорил нетвердым голосом:

– Я… Я убил человека.

Полковник отбросил горелую спичку и тут же зажег еще одну, осветив лицо стоявшего перед ним мужчины. Это был Виктор Гордин – бледный как смерть, с пустыми глазами, он словно находился в каком-то заторможенном состоянии и лишь повторял бескровными губами:

– Я убил человека… Я убил его…

– Кого? Где? – пытался добиться ответа Гуров.

Гордин мотнул головой в сторону кустов. В это время на дорожку выскочил Станислав Крячко.

– Стас, проверь, что там! – крикнул ему Гуров, кивая на то место, что указал им Гордин.

Крячко, ломая ветки, полез в кусты.

– Ах ты, чтоб тебя! – воскликнул он с досадой, а потом, согнувшись, вылез обратно.

– Что там? – спросил Гуров.

– Труп, – буркнул Крячко. – Свежий совсем…

Затем он бросился к Гордину и, схватив его за плечи, принялся трясти.

– Я тебя предупреждал? Предупреждал? – кричал он. – Ты понимаешь, дурак, что ты наделал?

В бессильной ярости и отчаянии Станислав влепил Виктору несколько оплеух. Гордин никак не реагировал, послушно позволяя лупить себя, и был похож на тряпичную куклу, голова которой моталась из стороны в сторону.

– Ты понимаешь, что ты человека убил?! – орал Крячко. – Ты, рыцарь хренов, твою мать!

– Я не человека, я злодея убил, – разлепил губы Гордин.

Гуров нахмурился, прислушиваясь.

– Что? – переспросил Крячко. – Как?

– Он напал на меня… Увидел в кустах, набросился… – заговорил Гордин, поминутно облизывая сухие губы. – Я… У меня в руках был камень. Вы в прошлый раз посмеялись над моей палкой, и я решил, что это действительно несерьезное оружие. И приготовил камень. Вон он лежит. Я… Когда он попытался ударить меня ножом, я машинально ударил его по голове. Я не хотел его убивать, но он упал и больше не шевелился. Я стал его трясти, тормошить, но он не подавал признаков жизни. Я не хотел. Я…

Он закрыл лицо руками, и по плечам его волной прошла дрожь. Гуров прошел к кустам. Раздвинув их, стал вглядываться в темень. Через несколько секунд он различил какой-то темный силуэт на земле. Полковник зажег спичку и поднес ее ближе. Это был человек в плаще. Он лежал на боку. Гуров осветил его лицо – смуглое, узкое, худое, с черной бородкой… Почувствовав, как внутри побежал холодок, Лев сунул руку в карман плаща убитого и достал оттуда документы. Раскрыв паспорт, он при свете спички прочитал:

– Винников Юрий Александрович…

Тяжело вздохнув, набрал номер Орлова и сказал:

– Отбой, Петр. Вызывай оперативную бригаду и «Скорую»…

Глава 8

– М-да, вот так петрушка получилась, – барабаня пальцами по панели, мрачно сказал Орлов. – Винников оказался тем самым нашим маньяком! М-да.

Виктор Гордин уже дал предварительные показания и теперь сидел в машине с решетками на окнах, дожидаясь, когда его отвезут в КПЗ. Гуров, Орлов и Крячко расположились в просторной машине Орлова, дожидаясь, пока оперативная группа криминалистов закончит свою работу. Гуров уже осмотрел труп. В руке у Винникова был зажат нож, который Лев аккуратно упаковал в пакет. После этого полковник проверил содержимое карманов Винникова, осмотрел место вокруг и лично допросил Гордина.

Виктор рассказал, что в этот вечер он, как обычно, собирался встречать свою жену. На сей раз вооружившись камнем, он нашел укромное место и устроился там. На вопрос Гурова, почему он просто не дожидался жену в машине, Гордин, смущаясь, ответил, что мысль самому выследить злодея не покидала его.

– Гордыня обуяла сердце твое! – сердито съязвил Крячко. – Кого ты можешь выследить?

– Но выследил же… – пролепетал Гордин.

– Тьфу ты! – сплюнул Крячко. – С тобой даже разговаривать невозможно.

В сквере начала собираться привлеченная шумом толпа из жителей микрорайона, а также посетителей фитнес-центра. Стало заметно светлее: многие держали в руках фонарики, к тому же прибывшая опергруппа установила осветительные приборы. Станислав Крячко взял рупор и вышел из машины.

– Па-апрашу посторонних очистить территорию! – прокатился его зычный голос по всей территории сквера.

Присел со страху старый кляузник Жигалкин, который что-то нашептывал на ухо хмурому Василию Павловичу Кожухову, девушка вцепилась крепче в руку своего парня и стала тянуть его к выходу, зашлась заливистым лаем собачка на поводке у пожилой хозяйки, она тащила ее в кусты, а та приговаривала на ходу: «Дэзи, Дэзичка, успокойся!», но уводить собачку не спешила.

– Повторяю, – Крячко понравился произведенный эффект, – всем посторонним очистить территорию. Убедительная просьба остаться свидетелей произошедшего. Вы должны будете проехать с нами в Главное управление внутренних дел для дачи показаний.

Толпа зевак стала стремительно редеть. Крячко, довольный собой, подошел к машине и сказал:

– Видал, как я их? По-другому ничем не проймешь русского человека!

Со стороны фитнес-центра послышался чей-то взволнованный голос, что-то торопливо объяснявший оперативной группе, после чего по дорожке простучали каблучки. Крячко повернулся и увидел поспешно идущую к нему Екатерину Гордину, цокающую по асфальтированной дорожке. И подумал, что именно в таком виде она и подошла к нему впервые две недели назад. И взволнована она была так же. Заметив Крячко, она быстро приблизилась к нему.

– Что случилось? Где мой муж? – переводя дыхание, спросила она.

– Екатерина Викторовна, вы пока отойдите, пожалуйста. Здесь оперативная работа ведется, – сказал он.

– Да, я знаю. Меня не хотели пропускать, но я обошла через кусты. Где мой муж? Я видела его машину, но его самого нет! Он должен был приехать встречать меня! Что случилось?

В это время к Крячко сзади подошел один из экспертов и сказал:

– Врач говорит, что смерть, по всей видимости, наступила мгновенно. А оружие преступления мы нашли. Вот этот камушек, – он протянул Крячко пакет, в который был упакован внушительный булыжник.

Екатерина, услышав слово «смерть», стала бледнеть так, что Крячко разглядел это в темноте. Она машинально ухватилась за рукав его куртки и покачнулась на своих каблуках. Крячко удержал ее и быстро заговорил:

– Жив он, жив ваш муж, не пугайтесь вы! Речь вообще о другом человеке идет!

– О ком? – резко спросила Гордина. – Кого убили?

Крячко ничего не стал ей объяснять в таком состоянии, только попытался убедить, что погиб человек, личность которого и обстоятельства гибели выясняются. А пока Екатерине лучше всего поехать домой. Но Гордина, кажется, не поверила Станиславу и все рвалась вперед, туда, где стояла машина «Скорой помощи», и все просила Крячко пустить ее убедиться, что с супругом все в порядке, а потом, отчаявшись, отошла в сторону и, опустившись на корточки, закурила. Крячко потоптался немного и пошел к машине, где сидели Орлов с Гуровым. Через некоторое время из нее вышел Лев и направился в сторону Гординой.

– Екатерина Викторовна, новости у нас для вас не слишком приятные, – присаживаясь рядом на корточки, заговорил он и вкратце обрисовал Екатерине ситуацию.

– Значит, он все-таки нарвался на него, – констатировала Гордина. – А ведь я его предупреждала… надо же, какая ирония судьбы! Жертвой стала не я, а он! – Потом резко вскинула на полковника глаза и спросила: – Что с ним теперь будет?

– Не знаю, я не в суде работаю, – осторожно произнес Гуров. – Зависит от обстоятельств… Если будет доказано, что он действовал в пределах необходимой самообороны, то ничего сильно страшного. Могут даже оправдать. Ну, могут дать условный срок.

– А если нет? – спросила Екатерина, заглядывая ему в глаза.

Гуров не ответил. Посидев еще немного, он поднялся и сказал:

– Жду вас завтра для беседы в своем кабинете в десять утра. Вот вам визитка, – и, протянув листок, который Екатерина не глядя сунула в сумочку, зашагал прочь.

У машины обернулся. Гордина стояла, скрестив руки и засунув зябнущие ладони под мышки, с правой стороны ее за плечо держала Эмма Эдуардовна Гришаева и говорила что-то успокаивающее. Здесь же поодаль стоял и Полищук, прибежавший наверняка вместе с Гришаевой на шум, однако никому ничем помочь не мог и просто бестолково топтался рядом. Жильцы окрестных домов, на счастье, разошлись, остались только сотрудники центра да клиенты, которые также сочли за лучшее рассесться по своим автомобилям и разъехаться. Гришаева, обняв за плечи Екатерину Гордину, повела ее к зданию центра, за ними потянулся и Полищук. Все стихло, можно было продолжать работать более-менее спокойно.

Когда вся работа была закончена и оперативная группа стала разъезжаться, Гуров и Крячко отправились на Нижегородскую улицу – туда, где проживал Юрий Александрович Винников, согласно сведениям из лечебного центра «Анима». Их работа еще только начиналась…

Квартира Винникова была однокомнатной и не особо уютной. Типичное жилье одинокого немолодого холостяка. В раковине несколько тарелок, постель наспех застелена довольно стареньким покрывалом, никаких безделушек за стеклами шкафов и на полочках – таково было первое впечатление. Зато большое количество книг и тетрадей, заполнявших все пространство тесной квартирки, поскольку разложены они были где попало – на столе, диване, дивиди-проигрывателе, даже в туалете на полу и на полке в ванной комнате.

– Да, Лева, – перелистывая одну из тетрадей, испещренную мелким почерком, сказал Крячко, – нам на прочтение этого кладезя мудрости и месяца не хватит!

– Ничего, технику скорочтения освоим, – ответил Гуров, осматривая шкаф в прихожей.

Крячко тем временем перешел к тумбочке и стал перебирать лежавшие на ней журналы. Попалась и одна газета. Она была старой, датированной маем текущего года, и открыта на странице криминальных новостей. Если бы не это обстоятельство, Крячко, возможно, и не стал бы ее просматривать прямо здесь, однако одна заметка сразу бросилась ему в глаза, и он с удивлением сказал:

– Лева, ты только почитай!

Гуров выпрямился и взял газету. В сводке криминальных происшествий упоминалось об убийстве Светланы Лихачевой, совершенном на проезде Нансена пятого мая.

– Любопытно, – пробормотал Гуров. – Весьма. Стас, ты газетку-то упакуй. А заодно и всю остальную прессу. Мало ли что еще коллекционировал наш Винников…

И он снова вернулся к шкафу. Он доставал оттуда одежду и просматривал содержимое карманов. В основном они были пусты, порой попадалась какая-то несущественная мелочь – копейки, чеки из магазинов, квитанции об оплате телефона…

Гуров вытащил короткое черное пальто и привычным движением вывернул карманы. Рука его нащупала что-то твердое. Полковник достал этот предмет и стал рассматривать на свету. Крячко подошел ближе. На ладони Гурова лежала женская заколка для волос…

– Опа! – подал голос Крячко. – Это уже ближе к телу.

– Да. Нужно опросить родственников пострадавших – может быть, кто-то опознает.

Выходя из квартиры Винникова, Гуров внезапно остановился и посмотрел на замок входной двери. Потом достал лупу и осмотрел его более тщательно, после чего набрал номер главка и распорядился, чтобы в квартиру Винникова прислали эксперта.

…Заколку на следующее утро опознала мать убитой полгода назад Светланы Лихачевой, заявив, что сама подарила ее буквально накануне гибели дочери. На ноже в руке Винникова были его отпечатки пальцев, и экспертиза установила, что именно этим ножом была убита Ирина Умецкая.

Круг замыкался. Убийство Лихачевой также вписалось в череду происшествий на территории, примыкающей к фитнес-центру «Идеал». И виновником этих преступлений оказался Юрий Александрович Винников – непонятный человек с неясными мотивами.

– Вот ведь как получилось, Лева, – задумчиво проговорил Крячко, вертя в руках заколку и щелкая ее замочком. – Мы раскрыли преступление с другого конца. То есть злодей у нас уже есть, а мотивов и, как выражались вы с Петром, осмысления картины в целом нет. Не вижу я ее, эту картину. А ты?

– Я пока тоже, – покачал головой Гуров. – Нужно как можно больше узнавать о Винникове – кто он, что он, восстанавливать его психологический портрет, а где не получится – дорисовывать самим. Я вызвал Спицыну на десять часов, надеюсь, она что-то прояснит.

Да, Елизавета Спицына оставалась главным связующим звеном с Винниковым, поскольку от соседей Гуров и Крячко ничего вразумительного добиться не смогли. По их словам, Винников поселился в их доме несколько месяцев назад, образ жизни вел крайне замкнутый, в гости к себе никого не приглашал, ни к кому не ходил, и чаще всего просто проходил мимо по лестнице не здороваясь.

– Странный он какой-то, – утверждали все в один голос. – Будто не от мира сего…

На вопрос, приходили ли к нему друзья или знакомые, ответ был однозначным – никто и никогда. Женщин рядом с Винниковым тоже не видели. Каждое утро он уходил из дома, направляясь к станции метро, а возвращался поздно. Выходящим из квартиры ночью его никто не видел.

Картину во многом прояснили показания Елизаветы Спицыной, а также директора лечебно-консультационного центра «Анима» Александра Анатольевича Пригорова.

– Винников пришел ко мне в центр восемь месяцев назад, – рассказывал Пригоров, сидя в кабинете Гурова. Это был крупный импозантный мужчина слегка за пятьдесят, гладко выбритый и вообще весьма ухоженный. А на фоне своего теперь уже бывшего сотрудника Винникова он и вовсе выглядел лощеным. – Я просмотрел его документы, пообщался с ним лично и остался доволен уровнем его квалификации.

– А какое впечатление он произвел на вас как человек? – спросил Гуров.

– Вы знаете… – пространно начал Пригоров. – Ведь внешний вид человека зачастую обманчив. Порой весьма приятный человек оказывается совершенно некомпетентным в той области, в которой заявляет себя специалистом.

– Но разве для работы психолога не обязательно быть приятным, располагающим к себе человеком? – поднял брови Гуров. – Ведь от этого зависит контакт с клиентом, насколько он будет с тобой откровенным…

– А кто вам сказал, что Винников не обладал этими качествами? – развел руками Пригоров. – Да, он не расточал восторженных улыбок и не осыпал клиентов комплиментами и вообще был довольно своеобразен. Но! Ведь при этом он был профессионалом! Он знал, как грамотно вести беседу с человеком, чтобы вскрыть проблему и удалить ее как нарыв. И еще, что очень важно для психолога, – он умел слушать. Причем не просто делать вид, а именно слушать и слышать, что говорит ему человек. И из этой вереницы слов и монологов он умел вычленить самое главное, вцепиться в это главное и вырвать его из подсознания человека!

– Он владел гипнозом? – прямо спросил Гуров.

Пригоров внимательно посмотрел на него и кивнул:

– Да, владел. И поверьте мне, специалистов такого уровня в Москве не так уж много. Он сразу же, при первой встрече продемонстрировал мне свои навыки и знания, показал результаты предыдущей работы, и этого оказалось достаточно, чтобы я оценил степень его профессионализма и взял к себе.

– То есть он был способен что-либо внушить человеку под гипнозом? – уточнил Гуров. – Ну, например, чтобы тот что-то вспомнил или, наоборот, забыл?

Пригоров пристально посмотрел на собеседника.

– Если вы думаете, что он мог воспользоваться своими способностями для чего-то неблаговидного, забудьте об этом. Винников профессионал, а не мошенник. Да его, кроме работы, ничего, по сути, и не интересовало! Кстати, жалоб от клиентов на него никогда не поступало.

– Вы принесли мне список клиентов Винникова? Я просил всех с момента поступления его к вам на работу.

– Да, вот, пожалуйста, – Пригоров положил перед Гуровым листки с отпечатанным текстом.

Полковник задумчиво пробежал их глазами, пытаясь найти знакомые фамилии, однако ничего похожего не обнаружил.

– Скажите, – вновь обратился он к собеседнику, – а где работал Винников до вашего центра?

Пригоров наморщил лоб:

– Он жил в другом месте. Приехал, кажется, из Зеленограда.

– Из Зеленограда? – ухватился Гуров за эту информацию – данные о биографии Винникова еще не были готовы. – А почему он уехал оттуда?

Пригоров пожал плечами:

– Ну… Почему все рвутся в Москву? Считают, что в столице жить лучше. Хотя это спорный вопрос. Вот, например, был у меня клиент…

Но Гуров нетерпеливо прервал его, не вступая в обсуждения перспектив жизни в столице:

– А где и кем он работал в Зеленограде?

Пригоров закатил глаза, припоминая:

– Он занимался там частной практикой. Была своя фирма, названия я не помню…

– Но ведь оно должно быть у вас где-то записано!

– Да, где-то записано, – подтвердил Пригоров.

– Я же просил вас принести все документы, касающиеся Винникова! – сердито сказал Гуров.

Пригоров развел руками, словно давая понять, что не думал, насколько это важно.

– Это же давно было, – заметил он.

«Как сказать, – подумал Гуров. – Убийство Светланы Лихачевой тоже произошло давно, если сравнивать со смертью Ирины Умецкой, – разница в полгода. А Винников приехал в Москву восемь месяцев назад. Во всяком случае, когда он пришел к Пригорову. Нужно обязательно выяснить, когда он уехал из Зеленограда и почему».

Ситуацию несколько прояснила Елизавета Спицына, с которой Винникову приходилось сталкиваться чаще, чем с Пригоровым, поскольку она все время находилась в холле и периодически заводила разговор с выходившими покурить сотрудниками.

По ее словам, Винников уехал из Зеленограда незадолго до того, как пришел работать в «Аниму». Причин его отъезда она не знала.

– Юрий Александрович не любил об этом вспоминать, – поведала она. – Было видно, что ему неприятны расспросы на эту тему, ну я и прекратила расспрашивать.

Зато Елизавета, в отличие от Пригорова, хорошо помнила, что фирма, которую возглавлял Винников в Зеленограде, носила звучное название «Харизма».

– А почему он так назвал свое заведение? – полюбопытствовал Гуров.

– Не знаю. Наверное, в честь себя, – усмехнулась Елизавета. – Ведь Юрий Александрович был очень харизматичен. У него было самое большее количество клиентов. Хотя, глядя на него со стороны и не зная близко, можно было подумать, что он недотепа-неудачник. Но это совсем не так! Стоило ему заговорить, приступить к работе, он совершенно преображался. И никто уже не замечал, что у него мятый костюм, а галстук съехал набок. Он был очень хорошим специалистом и… несчастным человеком.

– Почему вы так решили? – удивился Гуров.

– Ну как… – пожала плечами Елизавета. – Человеку далеко за сорок, а у него ни семьи, ни друзей… Живет один, кроме работы, по сути, ничего не имеет. У него даже машины не было, он на метро домой добирался. Он мне говорил, что машина у него была, но он ее продал при переезде из Зеленограда, чтобы хватило денег на квартиру здесь. Добавлять ведь немало пришлось. А он, хотя и зарабатывал прилично, на себя мало тратил. Купил себе дорогой костюм, фирменные ботинки, японские часы, и так и ходил в этом изо дня в день.

– У него когда-нибудь была семья? – спросил Гуров.

– Этого я не знаю, – покачала головой Елизавета. – Ни о бывшей жене, ни детях он никогда не упоминал. Родителей, кажется, у него нет. Но это и неудивительно, он ведь был уже не молод.

– А отношения на работе он не пытался завязать? С сотрудницами, с клиентками? – предположил Гуров.

– Да что вы такое говорите! – сердито посмотрела на него Елизавета. – Такие вещи совершенно недопустимы при работе психотерапевтом! Нельзя смешивать личное и профессиональное! Он бы вмиг потерял работу – Александр Анатольевич подобные вещи сразу пресекает.

Гуров задумчиво смотрел в окно. Наконец решился задать еще один вопрос:

– А Юрий Александрович не делился с вами – ну, может быть, мимоходом, – какими-нибудь наиболее интересными случаями из своей практики? О судьбе своих клиентов, об их поведении?

– Нет, – решительно отвергла подобное предположение Елизавета. – Никогда. Это говорило бы о его непрофессионализме, а он был профессионалом.

Делясь с Орловым и Крячко полученными сведениями, Гуров все время пребывал в задумчивом состоянии.

– Лева, ну что ты так кручинишься? – не выдержал Орлов. – Главное, что преступник обезврежен. Да, пускай все получилось не так, как мы рассчитывали. Пусть не совсем мы его обезвредили, но ведь главное-то в том, что он больше никому не причинит вреда. Можно не опасаться за жизнь еще какой-нибудь молодой женщины.

– А вдруг это не так? – вскинул глаза Гуров.

– Как это? – не понял Орлов.

– Ну, вдруг Гордин ошибся? И Винников – совсем не тот человек, который нападал на женщин?

– А зачем тогда он туда пришел? – недоверчиво посмотрел на него Орлов.

– И почему у него найдены вещи потерпевших? – поддержал его Крячко.

– Не знаю! – Гуров порывисто встал со стула и заходил по кабинету. – Не знаю! Вроде бы многие улики указывают на него. И человек он странный, и одинокий, и эксцентричный… Психотерапевт – тоже можно допустить, что у него от общения с клиентами и занятий гипнозом у самого съехала крыша. Уехал из Зеленограда – время прибытия в Москву совпадает с началом цепи убийств в Свиблово. И все-таки это может быть не он. И коллеги по работе говорят, что этот человек интересовался только своей работой, был отличным профессионалом. Словом, не покидает меня ощущение, что маньяк кто-то другой.

– Лева, но ведь ты не будешь отрицать очевидное? Что Винников имеет отношение к этим убийствам? – не выдержал Орлов. – Этого же нельзя отрицать!

– Имеет, – твердо сказал Гуров. – Это безусловно. Но вот какое? Скажите, вам не приходило в голову, что его просто подставили?

Орлов нахмурился и переглянулся с Крячко. Станислав пошевелил пальцами в воздухе, давая понять, что не думал ни о чем таком. Орлов долго молчал, размышляя над услышанным.

– Лева, но это не так просто сделать, – наконец покачал он головой. – Теоретически – да, можно. Можно выманить его туда под каким-то предлогом, но как, как предугадать, что там будет находиться Гордин? Как злодей мог это знать? Значит, он следил за Гординым и вообще за всем, что происходит вокруг этого фитнес-центра?

– Ну а почему ты считаешь, что этого не может быть? Ведь я уже доказывал вам, что наш злодей прекрасно осведомлен о том, что происходит в центре и его окрестностях! Кстати, я показывал фотографию Винникова жителям близлежащих домов. Так вот, никто из них ни разу не видел этого человека!

– А Гордин? – спросил Орлов.

– Гордин тоже не видел, Правда, он начал следить всего несколько дней назад. После убийства Умецкой. И вот еще что не дает мне покоя… Ведь Винникову кто-то позвонил в тот вечер, когда он погиб, помните? Нам Спицына об этом сказала. Так вот, я попросил проверить номер, с которого ему позвонили. И вот что меня насторожило – номер этот нигде не зарегистрирован. Значит, левая сим-карта. То есть человек либо нашел ее, либо купил где-то, где можно не оформлять карту на свое имя.

– Это как? – не понял Крячко.

– Отсталый ты человек, Станислав, – снисходительно сказал Гуров. – И отсталость твоя от чрезмерной цивилизации. Живешь в мегаполисе и понятия не имеешь, как живет провинция. А еще меня упрекаешь в отдаленности от народа! А ты знаешь, что, к примеру, на Украине сим-карту можно купить как пачку сигарет? Без всякого паспорта и оформления. То есть купил – использовал – выбросил. Вычислить владельца невозможно! Вот тебе как вариант. Эх ты! Не знаешь, как живут твои братья-хохлы!

Крячко забормотал что-то в свое оправдание, но Гуров его не слушал. Он постоял в углу кабинета, заложив руки за спину, потом повернулся к Орлову и сказал:

– Я еду в Зеленоград.

* * *

Городок был чистеньким, уютным, ухоженным.

Полковник ехал по улице, направляясь по адресу, где несколько лет функционировал лечебный центр «Харизма», которым руководил Юрий Александрович Винников. Вывеска над металлической дверью, сообщала, что данное заведение именуется теперь «Семейный психолог». Понимая, что при новых хозяевах на многое рассчитывать здесь не приходится, Гуров тем не менее позвонил в домофон.

Полковника МВД из Москвы, помахавшего перед экраном своим удостоверением, пропустили внутрь. Он вошел в вестибюль с гардеробной, дверь направо вела в регистратуру. Для полноценной клиники пространство было крошечным.

Регистратор, женщина средних лет, с неким удивлением узнала, что Гуров прибыл не по поводу оказания ему психологической помощи. Она сообщила, что директором их фирмы является некто Максим Витальевич Голубев и что он открыл свое заведение около года назад.

– А до этого что здесь было? – спросил Гуров.

– Тоже какая-то лечебница, – пожала плечами регистратор. – Я не знаю, я сразу сюда пришла работать. Максим Витальевич меня с собой из поликлиники забрал, где раньше работал.

– А кто-нибудь из старожилов здесь остался? – спросил полковник.

– Да, медсестра Лариса Редниченко, – сказала женщина. – Позвать?

– Был бы весьма признателен, – кивнул полковник.

Спустя минуту перед ним стояла невысокая женщина лет тридцати. Волосы ее были скрыты под белой шапочкой. Она также оказалась удивлена визитом полковника. Когда Гуров сообщил, что ее бывший руководитель Винников погиб, Лариса Аркадьевна ахнула и приложила ладонь к губам.

– Господи, да за что же такое несчастье человеку! – в сердцах проговорила она. – Одно за другим!

– А какие несчастья преследовали Юрия Александровича? – насторожился Гуров.

Женщина с горестным видом покачала головой, оглядываясь по сторонам.

– Я просто думаю, где бы мы могли спокойно поговорить. Это очень хорошо, что вы из полиции, – вдруг быстро сказала она. – Я, может быть, смогу вас убедить, что Юрий Александрович был порядочный человек, и… реабилитировать его имя хотя бы после смерти.

Последние слова она проговорила совсем тихо.

– Если вы не возражаете, мы можем поговорить в моей машине, – предложил Гуров. – Вряд ли для нас найдется здесь свободный кабинет.

– Да, вы правы, в разгар дня такого почти не бывает. И я, к сожалению, много времени вам уделить не могу.

– Ничего, я вас долго не задержу, – пообещал Гуров, которому стало очень интересно узнать о том, что к честному имени Винникова, оказывается, уже были какие-то претензии.

В машине Лариса Редниченко сняла свою форменную шапочку, и по плечам ее рассыпались светлые волосы. Молодая женщина явно нервничала, потому что тут же принялась накручивать пряди на пальцы и дергать их.

– Юрий Александрович начал свою практику здесь четыре года назад, – проговорила она. – И это было очень хорошее время. Он был хорошим руководителем, не самодур, не придира, платил мне достойную зарплату…

– А куда делись другие его сотрудники? – перебил Гуров.

– Да нас и было-то всего двое, – пожала плечами Лариса. – Ну, еще бухгалтер, но она не присутствовала здесь постоянно. Вообще появлялась чаще ближе к концу квартала, так что мы с Юрием Александровичем в основном находились вдвоем. Не считая, конечно, клиентов.

– А клиентов было много? – спросил Гуров.

– Хватало, – кивнула Лариса. – Порой Юрию Александровичу приходилось задерживаться здесь после окончания рабочего дня и возвращаться домой уже в темноте. Но его это нисколько не напрягало! – тут же воскликнула она, видя, что Гуров собирается снова ее перебить. – Он очень любил свою работу!