Текст книги "За пределом жестокости (Сборник)"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Челюсть-то как? – спросил Гуров. – Излагать можешь?

– Чего излагать? – пробормотал Лавриков. – Нечего мне излагать.

Речь его и в самом деле была не слишком внятная, но при желании разобрать можно было каждое слово. Гурова это обрадовало.

– Найдется чего! – жизнерадостно сказал он. – Мы тебе наводящие вопросы подкинем. Совсем простые – даже такой дурак, как ты, ответит.

Глава 14

Помещение размерами и интерьером напоминало подземный гараж. Однако огромное, ограниченное глухими бетонными стенами пространство выглядело почти пустым. Все здесь было погружено в полумрак. Тусклый свет лился лишь сквозь въездные ворота, которые еще не были оборудованы, потому что строительство дома над гаражом было заморожено на неопределенный срок. Место было тихое, находилось на отшибе, и посторонние сюда не забредали. Особенно в такую погоду.

Сейчас в гараже находились две машины и десятка полтора человек, из которых шестеро были мертвецами, и их тела были свалены на полу приземистого фургончика с эмблемой московских электросетей. Трое других пассажиров фургона выглядели вполне живыми и здоровыми, но сильно расстроенными. Особенно явственно это чувство проявилось, когда в бетонный подвал въехал серебряного цвета «Сузуки», и из него в сопровождении пяти здоровяков вышел приземистый, неловкий с виду человек в дурацкой шляпе и кургузом плаще, которые делали его похожим на мокрый гриб-боровик. Все его здесь так и называли Грибом, но в этом простом и незамысловатом слове при этом звучали совершенно несвойственные для него значительность и уважение.

Гриб неторопливо выбрался из машины, остановился и окинул пытливым взглядом невеселые лица троицы, которая дожидалась его в недостроенном гараже. Некоторое время все молчали, разглядывая друг друга.

– Интересное получается кино, – сказал наконец Гриб, которому надоело молчание. – Вы кидаете мне на мобилу, чтобы я подъехал в эту сраную дыру. Я бросаю ужин в хорошем ресторане и на голодный желудок качу сюда, чтобы посмотреть на ваши убогие лица. Что это? Это такой розыгрыш? Вы решили повеселиться, ребята? Ну, что ты смотришь на меня, Вексель, как Ленин на буржуазию? Я жду ответа!

Первый из троицы оглянулся почему-то на фургон и упавшим голосом сообщил:

– Ты прости, Гриб, но мы облажались. У них там все было подготовлено. Они как будто ждали нас, понимаешь?

– Так-так-так! – изображая жгучий интерес, быстро проговорил Гриб. – Надо же! А я уж подумал, что вам языки поотрывали. Слава богу, разговаривать у вас еще получается. И то дело. Я только не пойму, что это означает – облажались? Это означает что-то хорошее, я надеюсь?

Вексель, совсем сбитый с толку, резко побледнел и уставился на своего хозяина совершенно бессмысленным взглядом.

– Ну что ты опять замолчал! – с досадой воскликнул Гриб. – Мы же тут не в викторину играем. Отвечай на вопросы четко и ясно, как под пыткой! Ты же знаешь, что ее все равно не миновать, если ты попытаешься что-то от меня утаить. Поэтому смелее! И не кради у меня время.

– Одним словом, Гриб, мы их выследили, – с тоской сказал Вексель. – Они прятали Бекаса в общежитии. Темное место – там в основном таджики, молдаване и прочая шушера – ну, кто в Москву на заработки подался. У Тенина там своя доля. Это мы узнали. Нам даже стукнули, что он привозил туда кого-то. Ну, мы порыли там и нашли. Но в последний момент они встрепенулись. Не знаю, нюх у них, что ли, собачий…

– Ты мне про нюх не гони, – строго сказал Гриб. – Факты излагай.

– Короче, снялись они в последний момент, – продолжил Вексель. – Взяли Бекаса и подались на крышу. Мы за ними…

– Сколько их было?

– Трое, – после короткой заминки сказал Вексель.

– Против семи, – добавил Гриб, пытливо вглядываясь в лицо совершенно раздавленного Векселя.

– Дождь был, – беспомощно произнес тот. – Они успели на крышу выбраться. Потом на другую перепрыгнули. А в соседнем дворе у них была приготовлена тачка. Короче, двоих мы у них положили. Третьего ранили. Наших четверых кончили. А эти двое, раненый и Бекас, – ушли.

– И куда же они ушли? – вкрадчиво спросил Гриб.

– Мы за ними не успели, – почти беззвучно произнес Вексель. – Мы их перехватить хотели, но… Вот только, чтобы следов не оставлять, собрали все трупы и сюда привезли. Двое чужих, остальные наши.

– Ага, это такой подарок мне, да? – откровенно издеваясь, спросил Гриб. – Шесть покойников. Неплохо.

Вексель угрюмо молчал. Подождав немного, Гриб продолжил:

– Ну, что вы наработали, я уже слышал. Теперь хотелось бы услышать, какие у вас планы на будущее. Чем еще хотите порадовать.

– Мы номер машины запомнили, – сказал Вексель. – На которой они ушли.

– Важные сведения! – похвалил Гриб. – Запомнить номер одной машины из миллиона – это такая информация, которой цены нет!

– Мы его найдем, Гриб! – вдохновенно сказал Вексель. – Там за рулем этот лох сидел – Бекас. А второй ранен. И тяжело, по-моему. По-любому они далеко уйти не могли.

– Это точно, – с расстановкой сказал Гриб. – До первого поста. Говоришь, там раненый был? Так я тебе скажу, чем там все дело кончилось. Раз он сам за руль не сел, значит, его дела точно плохи были. Он Бекаса за руль посадил. А сам что делал? Указания давал руководящие и кровушку потихоньку терял. А когда он ее потерял побольше, то или вообще умер, или отключился. А что стал делать Бекас, когда увидел, что в машине с ним мертвяк и больше никого рядом нету? А?

Повисла долгая мучительная пауза. Подручные Гриба с каменными лицами рассматривали каменные стены подземелья и молчали. Все понимали, каков ответ на вопрос шефа, но произносить вслух роковые слова никому не хотелось.

– Помалкиваешь? – зловеще спросил Гриб. – Ладно, скажу за тебя. Даже лох не станет бояться мертвяка. Мертвяк – это мертвяк. Это он с виду жуткий, а на самом деле беспомощнее младенца. И когда Бекас это понял, то он просто удрал, понимаешь? Бросил чужую машину и удрал. А уж куда он дальше пошел, я не знаю. Может, к врачам пошел – нервы лечить. Может, к ментам – спасите, мол, от бандюков с «пушками». Может, к батюшке в храм – свои и твои грехи замаливать, Вексель! Выбирай на вкус! Одно я тебе могу сказать точно – сделка наша на миллион зеленых сорвана. Конечно, можно и дальше дергаться, бегать туда-сюда, искать вчерашний день, но я – человек реалистического склада ума. Искать, где светло, не буду. Не мой это стиль. Дело провалено, и провалил его ты, Вексель. Похвалить тебя можно только за то, что трупы на месте не оставил. Начнутся опознания, то-се, кто-нибудь что-нибудь вспомнит… Так что правильно ты их сюда привез. Сейчас сделаем так – фургон начинить взрывчаткой под завязку, канистры с бензином – и взорвать! Так, чтобы мокрое место осталось! Затем все ложатся на дно и не тревожат меня, пока я сам не позову. За то, что бабки обломились, благодарите Векселя. На этом все. Принимайтесь за работу!

Приободрившийся Вексель обернулся к своим двоим партнерам, уцелевшим после охоты на Бекаса, и мотнул головой. Те поняли его без слов. Судьба фургона и покойников была угадана ими заранее – Гриб своим решением лишь придал ей, так сказать, форму закона, – поэтому все необходимое было уже приготовлено.

Подельники принялись рассовывать по салону фургона динамитные шашки и канистры с бензином. Потом один из них открутил крышку с последней и обильно окропил бензином накрытые брезентом тела.

Гриб наблюдал за работой с непроницаемым выражением лица, а когда понял, что все готово, сделал незаметный знак стоявшим вокруг него телохранителям. Те действовали безошибочно и мгновенно, как автоматы. В их руках блеснули вороненые стволы, и под гулкими сводами застучали выстрелы. Вексель и его напарники, только что суетившиеся вокруг фургона, повалились как подкошенные. Выстрелы оборвались. Гриб удовлетворенно кивнул головой и поправил свою нелепую шляпу.

– Когда фонды сокращаются, неизбежно сокращаются и штаты, – убежденно произнес он, точно читая лекцию в университете. – И в первую очередь на вылет идут самые непрофессиональные. Это закон, и никому еще не удавалось изменить его. Поставьте таймер, и уезжаем отсюда.

Он преспокойно уселся в машину и захлопнул дверцу. Телохранители быстро доделали свое мрачное дело – забросили еще теплые тела в фургон, установили взрыватель и присоединились к своему шефу. Взревел мотор, и «Сузуки», оставляя за собой полупрозрачный шлейф отработанных газов, помчался к выезду из подземелья.

Через пять минут автомобиль был уже далеко от места расправы. Гриб посмотрел на часы и сделал знак водителю остановиться. Отзвук взрыва был ощутим, но производил на расстоянии впечатление не большее, чем работа машины, забивающей сваи.

– Хоть что-то доделали до конца, – прокомментировал Гриб. – Наверное, душновато сейчас в том погребе, как думаете?

– Шпарит вовсю, – согласился водитель и осторожно поинтересовался: – Сейчас куда едем?

– А сейчас в офис к нашему другу Арнольду, – распорядился Гриб. – Будем ковать наше маленькое железо. В конце концов, мы понесли ощутимые потери, и человек с претензиями должен иметь решимость их компенсировать.

В его словах был некий юмор, понятный одному ему. Никто из его мрачных спутников даже не улыбнулся. Возможно, они просто не успели переключиться с того рода деятельности, который особого веселья не предполагал.

На подъезде к офису «Миллениума» Гриб связался с его хозяином по мобильнику. Он не назвался, только поздоровался, но Арнольд Евгеньевич узнал его сразу и пришел в сильное волнение.

– Все?! – буквально выкрикнул он в трубку. – Ты все сделал? Тебе удалось?

– Спокойно! – остановил его Гриб. – Не надо таких бурных чувств. Мы же деловые люди. Сейчас я загляну к тебе, и мы все обсудим.

– Вот дьявол! Ко мне сейчас не стоит… – мгновенно впадая в отчаянный тон, ответил Арнольд Евгеньевич. – Обстоятельства… Нет, правда, тебе же самому это не нужно… Давай что-нибудь придумаем. Например, через пару часов в парке…

– Никаких парков! – отрезал Гриб. – Прямо сейчас. Я буду стоять в двух кварталах от тебя. Вот тут большой магазин цветов. Свежие цветы в любое время года! Красота неописуемая! Лучшего места для встречи двух влюбленных и не придумаешь, ха-ха!.. А если серьезно, то я жду тебя возле магазина через двадцать минут. Не явишься – ждать не буду. Ты этого хочешь?

– Ладно, я постараюсь выбраться ненадолго, – совсем погасшим голосом проговорил Арнольд Евгеньевич. – Ты только намекни, что все получилось…

– Я намеков не люблю, – сказал Гриб. – Намек – это такая штука, что не всякий ее понимает правильно. Иногда даже до крови дело доходит. Я тебе все прямо скажу.

– Хорошо, я сейчас буду, – покорно ответил Арнольд Евгеньевич.

Минут через десять Гриб вышел из машины.

– Я пройдусь, – сообщил он. – Подъедете через четверть часа, но так, чтобы не привлекать внимания. Я сам подойду, когда будет нужно.

– Шеф, так ведь моросить опять начинает! – заботливо сказал водитель. – Может…

– О здоровье моем печешься? Это похвально, – покачал головой Гриб. – Только лучше ты о своем думай. А твое будет крепче, если ты не будешь в чужие дела залезать и советов давать, которых не просят.

Хлопнув дверцей, Гриб задумчиво зашагал под начинающимся дождем, склонив низко голову и ссутулив плечи, как человек, жизнь которого полна грошовых забот и безнадежных сожалений. Его обыденная, ничем не примечательная фигура мгновенно растворилась в толпе прохожих. Вряд ли даже пристальный взгляд сумел бы заметить его без дополнительного усилия. Однако сам Гриб замечал все. И Арнольда Евгеньевича, взбудораженного, прикрывающегося огромным черным зонтом, прячущего лицо за поднятым воротником дорогого плаща, он заметил сразу – едва тот вывернул из-за угла.

– Слава богу, хватило ума не брать тачку! – проворчал себе под нос Гриб. – Эти деловые люди до сортира пешком дойти не в состоянии… Потому и приходят в панику, когда у них живот схватит…

Он незаметно подкатился к озабоченному Арнольду Евгеньевичу и по-приятельски подхватил сзади под локоть.

– Фу, как ты меня напугал! – с упреком воскликнул директор «Миллениума», резко оборачиваясь. – И так с утра душа не на месте. Чертов подполковник опять звонил, Бекасом интересовался… – Он вдруг уставился Грибу прямо в глаза. – Ну! Что ты молчишь? С Бекасом покончено?

– Я человек честный, – неторопливо и даже с ленцой сказал Гриб. – Мог бы соврать. Однако не буду. Кроме того, ложь нерентабельна. Есть идеалисты, которые думают иначе, но они ошибаются, уверяю тебя!

– Я с тобой не схоластические беседы пришел вести! – сердито воскликнул Арнольд Евгеньевич. – Ты можешь говорить по-человечески?

– А я что, на языке птиц, что ли, с тобой общаюсь? – в свою очередь рассердился Гриб. – Я хочу, чтобы ты осознал всю серьезность темы, чтобы врубился в нее, понятно?

Арнольд Евгеньевич, забыв про дождь над головой, опустил зонт и даже машинально закрыл его.

– Нет, я не понял, – потрясенно сказал он. – Ты не достал Бекаса? Нет?!

Его бледный лоб мгновенно покрылся мелкими каплями дождя, точно испариной. Гриб скептически посмотрел на него и показал пальцем на зонт.

– Прикройся! – сказал он презрительно. – Простынешь, а мне ты сейчас здоровый нужен.

– В каком смысле? Для чего? – тревожно спросил Арнольд Евгеньевич, теребя зонт, но по-прежнему не открывая его. – Ты как-то странно говоришь…

– Я нормально говорю. Ты мне просто не даешь сказать до конца, – сердито заметил Гриб. – В общем, слушай. С твоим Бекасом ни хрена не вышло. Так что имей в виду – эта проблема в любой момент может свалиться тебе на голову. Не исключено, что именно сейчас он во всем кается где-нибудь в ментовке.

– Значит, ты меня обманул, – потерянно сказал Арнольд Евгеньевич. – Ты ничего не сделал! Какая низость!

– Потише! – предупредил Гриб. – Не бросайся словами. Я ведь могу и обидеться.

– Это мне нужно обижаться! – громко выкрикнул Арнольд Евгеньевич. – Мы заключили сделку…

– Тише! На нас люди оборачиваются, – с упреком заметил Гриб. – И, кстати, насчет сделки. Мне хотелось бы кое-что уточнить. Некоторые существенные детали.

– Какие детали? – В глазах Арнольда Евгеньевича мелькнул огонек надежды. – Ты все-таки сумел раздобыть диск с информацией? Конечно, это не совсем то, чего мне хотелось, но раз так…

– Не так, – жестко сказал Гриб. – Не знаю я, где твой диск. Ситуация вышла из-под контроля. Бывает, что и у меня не все получается. Я не господь бог – кажется, я уже говорил тебе об этом. Ребята, с которыми ты связался, оказались не такими дураками, как можно было подумать. В общем, я сильно потерял, ввязавшись в это дело, и теперь ты должен возместить мне потери.

Арнольд Евгеньевич резко вскинул голову и уставился на собеседника изумленным и гневным взглядом. Одновременно он раскрыл наконец зонт – с таким звуком, точно выстрелил.

– Что?! Возместить потери? Я не ослышался?! Ты запорол деликатное дело. Мне теперь придется хорошо попотеть, чтобы свести концы с концами, а ты нагло заявляешь…

– Последний раз предупреждаю – придержи язык! – тихо сказал Гриб. – Ты должен говорить со мной уважительно, заруби это на носу. Меня не возбуждает, что ты водишь дружбу со всякими министрами и возглавляешь какое-то сраное бюро. Работая на тебя, я потерял семь человек. Семь человек отправились к праотцам – ты можешь себе это представить?

– Это твои проблемы, – пробормотал Арнольд Евгеньевич. – И вообще, не понимаю, как можно потерять семь человек! И ничего при этом не сделать!

– Ну что же, выигрывать всю жизнь не получается, – спокойно заявил Гриб. – Поражения тоже случаются. Нужно стойко переносить их. Короче, не воображай, что все это делалось даром. Двух миллионов я с тебя теперь не возьму, конечно. И миллиона не возьму, признавая в чем-то твою правоту, но четыреста тысяч зеленых – это минимальная плата за жизнь моих людей. Понимаю, что в кармане ты такие бабки не носишь. Поэтому давай отложим пустые разговоры и решим, когда ты передашь мне эти деньги.

Арнольд Евгеньевич даже попятился, едва не выскочив на мостовую. Гриб вовремя успел подхватить его за руку.

– Ты с ума сошел?! – возмущенно проговорил Арнольд Евгеньевич. – Я не собираюсь тебе ничего платить. Платят за решение проблем, а ты их только усугубил. Даже не рассчитывай, что ты сумеешь что-то вытрясти из меня. Кое-какой аванс я тебе дал – и этого вполне достаточно за то, что ты сделал. Вернее, не сделал. Все, прощай!

Он хотел повернуться, чтобы уйти, но Гриб так сжал его руку, что Арнольд Евгеньевич вскрикнул от боли.

– Ты, мозгляк! – уничтожающим тоном прошипел Гриб. – Ты все-таки пытаешься разговаривать со мной как равный. Но ты мне не равный. Ты – вошь на гребешке. Гнида. Я могу раздавить тебя пальцем. Но я этого не сделаю. Ты просто заплатишь мне деньги. Небольшие, четыреста тысяч всего. Для тебя это семечки, верно?

– Это не семечки, – прошипел в ответ Арнольд Евгеньевич, пытаясь вырвать руку из стальных пальцев Гриба. – Это огромные деньги. А ты, грязный шантажист…

– Ого, вон как мы заговорили! – презрительно скривился Гриб. – Конечно, я грязный шантажист, а ты весь в белом… Только учти одну маленькую деталь, гнида, – когда мы с тобой беседовали в твоем кабинете, я вел запись на диктофон. Я всегда так делаю, общаясь с клиентами. Во избежание возможных недоразумений и всяких юридических казусов. Ведь не побежишь, в самом деле, в арбитражный суд, чтобы выколотить из тебя компенсацию за издержки!

– Ты записывал наш разговор? – каким-то смешным детским голосом произнес Арнольд Евгеньевич.

Он мгновенно сник и, даже когда Гриб отпустил его руку, уже не делал резких движений. Он принялся растерянно озираться по сторонам, будто искал место, где можно спрятаться от невзгод жизни.

– Я записывал наш разговор, – подтвердил Гриб. – Хочешь послушать?

Арнольд Евгеньевич не ответил. Его лицо дергалось, точно его пытали электрическим током.

– Я убит, – сказал он наконец. – Кошмар.

– Кошмар начнется, когда моя запись попадет в руки какому-нибудь полковнику милиции, – сказал Гриб. – У тебя нет выбора. Надо платить. И запомни, любое твое телодвижение только ухудшает положение. Сейчас ты еще сохраняешь равновесие. Но если попытаешься нанять киллеров или побежишь в прокуратуру, то ты немедленно упадешь, и упадешь очень больно. Ты же умный человек! Признай неизбежное и прими его, как мужчина. Нет, конечно, я могу позволить тебе потешить самолюбие и дать некоторое время на фантазии. Ты посидишь у себя в уютном кабинете и будешь представлять себе, как выпускаешь из меня кишки, как отрезаешь мне голову, как сжигаешь меня в топке… Думаю, часа тебе на это хватит с лихвой. А дальше все-таки придется платить. Согласись, лучшего выхода не придумать.

Арнольд Евгеньевич, сделавшийся теперь совсем тихим и даже каким-то мечтательным с виду, опять ничего не ответил. Он медленно шел рядом с нахохлившимся Грибом и думал. Или просто переваривал услышанное.

– Я тебе помогу, – подал голос Гриб, которому надоело затянувшееся раздумье. – За какой срок ты успеешь собрать нужную сумму?

– Это очень сложно. Очень! – с излишней горячностью произнес Арнольд Евгеньевич. – Такие деньги!

– Ты собирался платить впятеро больше, – напомнил Гриб. – И не нужно сейчас изображать из себя жертвенного ягненка. Тут даже прослезиться некому. Я жду твоего слова. Когда будут деньги? Более двух дней я тебе дать не могу и не хочу. Баловство это. И учти, я все время буду рядом. Всякие неожиданные мысли о путешествии на Канары, о командировке в Приморский край гони прочь! Как только я увижу, что меня пытаются кинуть, я тут же привожу в действие свою запись. Представляешь, как будет звучать в кабинете следователя твой голос, умоляющий меня покончить с твоим же сотрудником Бекасом? Разумеется, ты можешь сказать следователю, что это шутка, дружеский розыгрыш. Возможно, он тебе поверит и отпустит с миром…

До Арнольда Евгеньевича постепенно, видимо, начинала доходить беспощадная мысль, что деваться ему некуда. Тогда он решил попытаться выжать из ситуации хоть какую-то пользу, пускай даже относительную.

– Хорошо, я выплачу тебе эти деньги, – сказал он почти ровным голосом. – Послезавтра…

– Завтра, – отрезал Гриб. – После обеда. В твоем офисе. Я приду без доклада.

– Но ты принесешь запись?

– Да пожалуйста! – улыбнулся Гриб. – Хоть десять копий. Оригинал-то все равно будет храниться в недоступном для тебя месте. Но это не должно тебя тревожить, если ты выполнишь мои условия. Я лишнего не беру, ты знаешь.

– Тогда… м-м… Тогда, может быть, все-таки попытаешься разыскать диск? – почти заискивающе сказал Арнольд Евгеньевич, заглядывая Грибу в глаза. – Ведь ты же вышел на кого-то, раз потерял своих людей.

– Вышел, да, – согласился Гриб. – Там в твоем списке значится Тенин. Самого разыскать не удалось, но нам капнули, где прячутся его шестерки. И этот Бекас. По описаниям все сходилось. Его стерегли трое. Но ты учти, что из этих троих двое мертвы, а третий ранен и, скорее всего, не выживет. Мы едва замели следы, а ты хочешь, чтобы мы опять начали крутиться вокруг этих трупов… Мой тебе совет – поставь крест на Бекасе и той хреновине, которую он у тебя украл. Здесь уже ничего не поправишь.

– Да, уже не поправишь, – эхом отозвался Арнольд Евгеньевич и неожиданно снова сложил зонт.

Холодные струи дождя стекали по его горящему лицу, и это, видимо, приносило ему облегчение. Гриб осуждающе посмотрел на него и похлопал по мокрому плечу.

– Не нравишься ты мне, – сказал он. – Ты соберись! Послезавтра что хочешь делай – хоть в запой уходи, хоть в космос лети. А до завтра сделай, что я тебе сказал. Иначе…

– Да, иначе будет худо, – согласился Арнольд Евгеньевич, как человек, полностью разделяющий мнение собеседника. – В создавшихся условиях вариант, который ты предложил, можно назвать единственным. Завтра я все сделаю. Я все понял. Жду тебя завтра после обеда.

– Я зайду буквально на пять минут, – предупредил Гриб. – Все должно быть готово. Зашел – вышел. Получится по-другому – пеняй на себя!

– Ты можешь быть спокоен. Все будет, как ты сказал, – покорно ответил Арнольд Евгеньевич.