Текст книги "Медиум"

Автор книги: Николай Дронт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Джек, скажи ему, что они спрятаны так, что никакая полицейская ищейка их не найдёт. Чего ради мне нужно отдавать их? Что он может предложить покойнику?

– Мистер Брасс отвечает, что помнит ту давнюю историю с ограблением пакетбота. Ему крайне лестно ваше мнение о его таланте. Однако он не в курсе, кто бы мог провести такую ловкую операцию.

– Джек! Ты чего несёшь?! Я же сказал совершенно другое!

– То есть мистер Брасс непричастен? Он не мог соврать?

– Позвольте напомнить: я не знаю ваших дел, потому правдивость ответа мне не удастся опровергнуть или подтвердить.

– Ну и наглый же ты тип, Джек! Врёшь в глаза и не краснеешь!

– Мистер Брасс интересуется вопросом о компенсации за ответы.

– Кстати, да! Надо с них хоть что-то стрясти.

– Моей компании его ответ бесполезен. А значит, о компенсации не может идти речи. Не хочу угрожать, но если Ловчила, по своему обыкновению, соврал, могут пострадать его близкие.

– Не, ну разве он не гад? Когда задавал вопрос, величал меня мистером Брассом, а стоило получить ответ, так я сразу стал Ловчилой! Да ещё жене угрожает!

– Мистер Брасс хочет вам заметить, что это было грубо.

– И глупо! – вмешался в разговор Витторио. – Если до меня дошли правдивые слухи, то после смерти Вилли относится к Лукреции не так хорошо, как раньше. Не задаю свой вопрос: в присутствии легавого не хочу слышать ответ.

Предложение

Главный следователь страховой компании и крупный авторитет преступного мира шли рядом к воротам кладбища. Казалось бы, что эти антагонисты делают вместе? Они враги и находятся на противоположных полюсах! Но если хорошенько подумать, то такие, как первый, не могут жить без таких, как второй. Они две стороны одной монеты, и между собой им легче договориться, чем каждому из них с людьми иного круга.

– Пустой номер! Хорошо ещё, что Нельсон не требует денег за сеанс.

– Чего вы хотите, Витторио? Богатый человек! Ваша тысяча нужна ему лишь для самообмана, что он работает. Скажу по секрету: мои люди именно в этот момент его проверяют. Тот ли он, за кого себя выдаёт? Откуда у него изначально появились деньги? И всё такое. Очень не уверен, что найдут что-то полезное, но проверить хочется.

– Отвечу взаимностью. Я поспрашивал среди наших, его никто не знает, и никому он не интересен. Барыги торгуют горячим товаром с коллекционерами, но Нельсон ничего не собирает. Плохо, что на него надавить нельзя.

– Да, я в курсе. Деньги хранит в банке, обнести дом можно, но заботы не оправдают результата. Его подчинённые уважают шефа, однако не в курсе дел, выходящих за пределы конторы. Родственников нет, знакомых мало, девочками не сильно увлекается. Хотя всё же иногда вспоминает молодость. Пожалуй, это единственная сторона, откуда можно к нему подступиться.

– Но я буду за Нельсоном присматривать.

– Я тоже не оставлю его без внимания. Витторио, предлагаю заключить джентльменское соглашение. Если вы находите алмазы, то отдаёте их мне. Получаете миллион, официальное прощение всех грехов и новые документы. Ваши коллеги ничего не будут знать.

Убойный отдел

В конуру Джона МакЛина, лейтенанта убойного отдела, ввалился детектив Моппетт и без приглашения рухнул на гостевой стул.

– Лейт, – заявил он, – я почти сутки не спал, но ни на шаг не продвинулся в расследовании!

– Докладывай, чего накопал.

– Все три покойника умерли своей смертью. Диагноз у всех один: остановка сердца по неизвестной причине. Естественной причине! Следов внешнего физического воздействия нет, ядов не обнаружено, летальных патологий не имеется.

– Весело.

– Сейчас вы вообще обхохочетесь! Покойников быстро опознали, все трое числятся в нашей картотеке. Джон, вы хорошо сидите? Держитесь, чтобы не упасть! Эта троица – подручные некого Вилли Брасса по кличке Ловчила!

– Вот те раз!

– Вот те два: шайка Ловчилы умерла в районе, где живёт медиум, якобы разговаривавший с их боссом. Совпадение? Не думаю!

– Я тоже не верю в такие совпадения.

– Вечером сам пошёл на место происшествия и поговорил с проституткой, видевшей тогда Нельсона. Похоже, не врёт. Тот почти каждый день плюс-минус одним маршрутом ходит на эту улицу из своего дома и обратно. Девочек не снимает – брезгует. Ужинает здесь, понимаешь! Там десятка два мелких ресторанчиков и кафешек, так он ест под настроение в каком-нибудь из них. Попытался надавить на девку, спрашиваю: «Может, в другой день проходил?» Она задумалась и ответила, что «мужчина в чёрном» и в другие вечера здесь тоже часто прогуливается, но именно тот вечер ей хорошо запомнился. Тогда нашли покойников в переулке, вот полицейские всех девочек и замучили вопросами: «Кто когда куда откуда сегодня вечером ходил?» Только потому так уверенно помнит.

– Да, наверное, не врёт. Ей смысла нет выгораживать постороннего. Что делать будем?

– А я знаю? Ещё славная вишенка на этом тортике: следы эктоплазмы, той самой зеленоватой слизи, бесследно исчезли. Испарились, разложились или не знаю что ещё. Главное, что даже этой улики у нас не осталось.

– Лаборатория успела дать отзыв?

– Успела. А толку? Написали в сопроводиловке: «Безвредное биологическое соединение, близкое по составу к белку куриного яйца». С этим в суд не пойдёшь! Засмеют! Скажут, жертвы за завтраком неаккуратно кушали.

– Я тоже кое-что попытался сделать. В архиве аналогичных смертей не нашлось, но заехал к своему предшественнику. Тот вспомнил, что лет двадцать назад произошло что-то похожее. Про медиумов и оккультистов тогда никто не думал, но подобная зелёная слизь в деле фигурировала. Дела в архиве нет, не заводили. Списали «от естественных причин». Пора идти к капитану – не по нашему жалованью вопрос.

Страховщики

– Тоби, рассказывай, чего накопал?

– Мы втроём убили целый день, выясняя, чего этот Нельсон изволит вкушать на завтрак, обед и ужин! Более бессмысленного занятия я себе даже представить не могу!

– Именно поэтому я твой босс и директор департамента, а ты бегаешь и шестеришь по моему приказу. Итак, Тоби Гиббинс, вы выяснили привычки объекта? Или ты готов покинуть нашу компанию и забыть впавшего в детство старика, отдающего нелепые приказы?

– Прошу прощения. Весь вчерашний день мы перетряхивали район и беседовали с людьми. Итак, Джек Нельсон. Ничем, кроме профессии, не примечательная фигура. Предпочитает пить молодое вино, не особо обращая внимания на марку. В винах разбирается на уровне многолетнего потребителя. Не сомелье точно. Пиво пьёт иногда, под подходящее блюдо. Чаще заказывает светлое, но и тут нет особых предпочтений по марке.

– Сколько пьёт? Кружку, две, пять?

– Обычно кружку, иногда бывает и две, но не слишком часто.

– Ясно. Что с едой?

– Предпочитает кухню Старого Света. Любит мясо, больше говядину, хотя изредка берёт и рыбу. Морепродуктами брезгует, много раз говорил: «Пусть планктон киты едят». Обязательно заказывает салаты и соусы. После ужина почти всегда пьёт чашечку крепкого кофе, обязательно с рюмкой коньяка. Днём, на завтрак и у себя в конторе, употребляет чёрный чай.

– Ну что ж, отрицательный результат тоже результат.

– Могу спросить? Зачем нам было это узнавать?

– Тоби, ты нетерпелив. Я проверял одно совершенно фантастическое предположение. Был шанс, что Нельсон не тот, за кого себя выдаёт. Но, к счастью… наверное… чудес в нашем мире меньше, чем мне бы хотелось. А проверяли вы то, что крайне сложно скрыть любому человеку.

– Еда и питьё?

– Да. Человек, когда чувствует себя в безопасности, вдруг нет-нет да и вернётся к старым привычкам. Тот, кого я знал, при любой возможности пил исключительно тёмное пиво, а потому, скрываясь, должен или срываться и выпивать несколько кружек подряд, или никогда не заказывать его, дабы избежать соблазна. Из еды он предпочитал разного рода колбаски с кислой капустой и тмином. Не пил ни чай, ни кофе. Если не было пива, то заказывал хинный тоник. Судя по твоему расследованию, ничего общего с моим знакомым у Нельсона не нашлось. Отчасти жаль.

– Полицейские нам дали своего человека – Вонючку. Тот посетил дом медиума, но ничего не нашёл.

– Нельсон не дурак, чтобы держать на виду свои секреты. Но что-то скрывает. И я очень хочу знать что. А заодно почитать его архив.

– Дальше докладывать?

– Конечно! Зачем я вам весь вчерашний день отдал?

– Первое упоминание о нашем Джеке Нельсоне нашли в университете. Поступил туда тридцать восемь лет назад. Не поверите – на механический факультет. Через год перевёлся на литературный. Кафедра древних языков. С блеском написал дипломную работу о сравнении классической и средневековой латыни. Затем три года работал ассистентом без жалованья. С успехом защитил докторскую диссертацию по теме диплома. Затем ушёл в свободное плавание, но изредка появляется на конференциях.

– То есть ничего не узнали.

– За один день!..

– Я не в укор. Что с деньгами?

– До банковской информации быстро не доберёшься! На именном счету лежит около ста тысяч. Периодически приходят пополнения из других банков. С точки зрения информатора, ничего странного не наблюдалось. Узнать подробнее – нужно время и деньги.

– И здесь тупик.

– Быть может, стоит напугать его? Сильно напугать. Так, чтобы бросился в бега. Тогда мы его остановим и посмотрим, что взял с собой.

– Эх, Тоби, Тоби, рано я тебя сделал старшим группы. А ведь ты казался таким умным и рассудительным! Твои действия рассчитаны на реакцию уголовника. Но сейчас ты работаешь с законопослушным налогоплательщиком. Причём миллионером. Он тебя в бараний рог согнёт, и наша компания на помощь не придёт.

– Так что делать?

– Ждать. Мы включим Нельсона в наш поминальный реестр и станем за ним присматривать. Если что-то появится, тогда поговорим. А сейчас все материалы и контакты по Нельсону положи мне на стол, остальное – в архив и сворачивай операцию.

– У меня ещё есть время!

– А смысл имеется? Покойник через медиума заявил, что он алмазы не брал. Можешь опровергнуть?

Деловые люди

В кабинете Джордани Витторио – дона Витторио – шло производственное совещание. А как иначе назвать разговор о доходах и расходах, о новых, перспективных направлениях бизнеса, о роли отдельных людей в плавном ходе дел банды… э… фирмы?

– Я не понял! – веско произнёс дон Витторио и обвёл подельников… Нет! Конечно, сотрудников!.. Словом, обвёл своих людей тяжёлым взглядом.

– Дон, это вы сейчас про что? Мы вроде порешали наши дела, всё путём.

– Да? А что ты мне две минуты назад сказал? Три хороших парня прилегли, а мы даже не знаем, кто их загасил?

– Это не наши мальчики. Один из банды Ловчилы начал тереться рядом, но с ним мы пока ни о чём не договаривались.

– Так-то оно так. Но что будет, если вдруг и наших так же положат, а?

– Наших-то за что валить?

– В смысле «за что»? Найдётся причина! Размякли вы, расслабились! Давно ни с кем не воевали! Вон, даже от этого мелкого сутенёра… как его… Джузеппе… и то откупились. Нет бы просто прогнать!

– Босс! Он воевать бы начал, а война вредит бизнесу, особенно такому.

– Без тебя знаю. Это я так… К примеру. А с парнями разберитесь. Кто и за что их зажмурил? И с Джузеппе… Денег кучу отвалили, когда они в бизнес вернутся?

– Вовсе не кучу! Даже меньше, чем потратили бы на войну. Полицейским, может, и больше пришлось бы заносить, чтобы глядели в сторону. Потом заново дело настраивать пришлось бы. Нет! Нормально заплатили. Главной там будет Клара Флейтистка, она сама из этих, обещала самое позднее через два месяца выйти на самоокупаемость, а через полгода все деньги отбить.

– Полгода – это большой срок, – вздохнул Витторио. – Ну да ладно, нечего после драки кулаками махать. Джузеппе что собирается делать с деньгами? Заведение с девочками откроет? Под нас пойдёт?

– Нет. Хочет вовсе выйти из дела. Собирается стать штатским, отдохнуть, сплавать в Старый Свет на родину. Говорит, слишком устал, чтобы с нуля начинать новое дело.

– Ну, коли так, то пусть уходит. Раз завязал, не по понятиям ему мешать. Хотя, думаю, гнилой та верёвочка окажется – развяжется, а то и просто лопнет. Отдохнёт, съездит в родные места, там покрасуется, винца домашнего выпьет и заскучает. Он всю жизнь в деле. Пусть решил завязать, но не выдержит без привычных забот. Пятёрку ставлю, что через год вернётся.

– Босс, кто с вами спорить будет? Дураков нет. Вы же голова! Вы лучше нас дела просчитываете.

– Это понятно. Теперь про один старый случай. Поспрашивайте тех, кого сможете, о некоем человечке. Сейчас он уже старик, если не помер, но лет пятнадцать назад участвовал в разных делах. Погоняло у него по специальности – Арапчик, понятно, аферист. Приятельствовал с Ловчилой, был у него главным помощником. Самостоятельно дела тоже крутил. Надо узнать: где он сейчас? Если жив, то как найти, чтобы поговорить. Если помер, то когда и при каких обстоятельствах. Причина смерти тоже интересна. Понятно, имя и фамилию хочется знать. Откуда приехал? Почему с Ловчилой был не разлей вода? Словом, о нём попытайтесь выведать всё.

– Босс, а может, он сидит? Пятнашку или двадцатник мотает?

– Хм… Не подумал. За убийство? Или… Да! И такое быть может. Кто знает юриста с доступом в архив суда? Попросите там посмотреть.

Джейкоб Нонсбер

Вечером после спиритического сеанса, не давшего ничего полезного ни деловым, ни страховщикам, Джек предупредил Шону, что завтра берёт выходной день. Кто бы ни спрашивал, чего бы ни сулил, искать его не нужно: отдых – дело святое. Секретарша не удивилась: такое иногда случалось, шеф покидал дом и не появлялся день, два, а изредка и целую неделю.

Хенди любил такие отлучки, ибо тоже мог отдохнуть. Как только шеф вышел за дверь, Лулли начал намекать прекрасной половине сотрудников конторы о возможности, а скорее даже необходимости посещения кинотеатра. Благо вышел новый увлекательный боевик с погонями, стрельбой и танцами под завлекательным названием «Целуй меня крепче». Песенку оттуда уже третий день крутят на радио. Завершить вечер предложил походом в кафе, на танцы или куда-нибудь в таком роде. А ночью можно будет… Миссис Гест на этом месте сурово оборвала мечтания влюблённого мужчины, но не высказала принципиальных возражений против завтрашней культурной программы.

В это время мистер Нельсон дошёл до одного из небольших семейных ресторанчиков; сидя у окна, поужинал, а заодно и убедился в отсутствии наблюдателей. Затем расплатился, но не вышел на улицу, а направился к коридору, ведущему в туалетную комнату. Впрочем, мимо той он прошёл, открыл своим ключом дверь к лестнице на второй этаж и поднялся в квартиру, где проживает семья владельца заведения.

– Мистер Нельсон! – воскликнула хозяйка. – Как я рада вас видеть! Редко вы к нам заходите.

– Взаимно рад! Времени не хватает на посещение приятных людей. Как ваша девочка? С ней всё нормально?

– Вашими молитвами! Она даже почти перестала видеть те сны. Мы вам так благодарны! Так вам благодарны!..

– Не будем вспоминать плохое. Оно осталось в прошлом.

– Вы заночуете?

– Увы! Дела! Переоденусь и пойду.

– Тогда я хотя бы заварю чай. Китайский, нового урожая. Только привезли. Муж видел вас в зале и прислал с кухни пирог с жимолостью. Жаль, что вы сегодня не встретитесь с ним.

– Быть может, завтра, на обратном пути, – обнадёжил женщину медиум.

Оказалось, что у Джека здесь была своя комната. Ничего такого: кровать, большой шифоньер с зеркалом, письменный стол и стул.

Джек разделся полностью и заменил снятое одеждой попроще. Чистой, отглаженной, но потёртой, немного лоснящейся на швах и даже со следами аккуратной штопки. Элегантный хомбург уступил место слегка помятой федоре с широкими полями, а модные полуботинки были заменены короткими сапогами. Волосы слегка растрепались и уже не напоминали о стрижке у дорогого парикмахера.

Куртка из плотного вельвета и практичные брюки из чёртовой кожи совершенно не походили на дорогой чёрный костюм медиума. Без хорошо сшитой одежды Джек стал казаться лет на пять старше, чем до переодевания, хотя не более того.

Как последний штрих, в специальный кармашек лёг «пьемонтезе», раскладной дуэльный стилет с рукоятью, по форме повторяющей ландшафт Пьемонта. В разложенном виде в длину нож достигает почти полуметра. Накладки из рога крепятся бронзовыми заклёпками и украшены засечками. Заодно и в руке не скользит. По первому же взгляду понятно, что этот пришелец из прошлого века с успехом поспорит, например, с навахой Джузеппе, а в опытной руке легко её превзойдёт.

Словом, чай пил полностью преобразившийся мужчина. Когда через чёрный ход он вышел на улицу, в нём никто бы не узнал Джека Нельсона. Одежда придала мужчине вид старого художника, или писателя, или кого-то в таком роде. При ходьбе он чуть-чуть, почти неуловимо, прихрамывал на левую ногу. Даже в разговоре за чаем у него появился характерный акцент эмигранта из метрополии. Не он такой первый, не он последний. В своё время много народу приехало из-за волнений по поводу несогласия с личностью новоизбранного лорда-протектора. Да и по другим причинам выходцы из Старого Света приезжали и приезжают сейчас. Церковные диссиденты, индепенденты, одинаково обличающие и папистов, и англикан, общины конгрегационалистов, бегущие от господствующей церкви. К ним добавляются эмигранты, ищущие лучшей жизни, большего заработка или просто искатели приключений. Словом, такой типаж не выделяется из толпы. Да, кто-то мог позже припомнить встречу со старым колоритным чудаком, но сколько необычных личностей встречается на улицах большого города?!

Переодетого Нельсона нельзя было назвать хорошим артистом. Тот живёт на сцене и обязан притягивать к себе взгляды зрителей. Нельзя медиума было назвать и скрывающимся нелегалом. Этот сливается с толпой и старается ничем из неё не выделяться. Джек же одновременно отличался от общей массы и выглядел частью её. Знаете, бывает, идущая по улице парочка замечает странность в чьём-нибудь одеянии? «Смотри, какой безвкусный галстук вон на том типе!» Однако чуть позже никто из них не вспомнит лицо человека, хотя сможет подробно описать одежду.

Нельсон растворился среди прохожих, словно кусок сахара в крутом кипятке. Такие, как он, придают оттенки городской среде, но похожи на рафинад в чае: придавая вкус, сами по себе почти невыделяемы.

Когда медиум оказался на другом конце города, его всё же узнал случайный прохожий:

– Кого я вижу! Джейкоб! Вы всё в разъездах? Опять только вернулись?

– А что делать? Волка ноги кормят! Приходится зарабатывать. В мои лета, конечно, пора бы где-нибудь осесть, да и здоровье уже не то, но нет возможности.

– Вы правы! У меня ишиас, ломоты и колит, а я ведь тоже без перерыва кручусь в своём магазинчике.

– Вам легче: у вас дети. Они помогают.

– Это сволочи, а не дети! Дочка пылесосом тянет деньги себе на новые наряды. Сына нельзя на минуту одного оставить в лавке – деньги в кассе сразу уполовинятся! Вино и девки! Больше его ничего не интересует! Разве иногда подраться. Если бы его увидела моя покойная жена, она сразу вновь бы умерла от ужаса!

– Что вы говорите!

Ещё немного поболтав и посочувствовав друг другу, старые знакомые разошлись.

В дверь доходного дома с недорогими квартирами, которые предпочитают снимать холостяки и вдовы нижнего слоя среднего класса, мужчина вошёл как к себе домой. Впрочем, почему как? На втором этаже действительно расположилась его квартира. А консьержка приветливо поздоровалась с мистером Нонсбером, а затем вывалила на собеседника кучу сплетен, что показало его давним и уважаемым жильцом.

Квартирка довольно скромная, обстановка потёртая, и именно про такое люди говорят «бедненько, но чистенько». За очень небольшую надбавку к квартирной плате консьержка, живущая на первом этаже, следит за порядком. Если честно, то она подозревает в жильце беглого графа, или маркиза, или какие там, в метрополии, ещё дворяне бывают. А что? Умышлял против лорд-протектора, поддерживал королевскую династию, вот и пришлось бежать. Такой благородный человек! Настоящий аристократ! Не то что местные грубые мужланы!

Церковь

– Сын мой, я вас услышал. Что могу сказать? По вашим же словам, все эти три покойника – уголовники. И к тому ещё и еретики: два пресвитерианина местного пошиба и один выходец из семьи анабаптистов. А проблемы еретиков Святую Церковь не интересуют.

– Но как же!..

– Я выскажу вам своё мнение. Не позицию Церкви, её вы уже услышали, а моё личное, как простого человека. Возможно, и даже наверное, смерть преступников связана с потусторонними силами. Возможно, и даже наверное, мистер Нельсон смог бы что-то сказать по этому поводу или как-то иначе помочь в расследовании. Но зачем человека беспокоить? Ведь явно его слова будут расходиться с общепринятыми догмами и не будут представлены в суде.

– Но почему Нельсона нельзя трогать?!

– Сын мой! Я никогда не говорил, что мистера Нельсона нельзя трогать.

– Но как же!..

– Я только советовал. Всего лишь предостерёг от напрасной траты времени и сил.

– Но чем медиум так вам ценен?! Я даже не уверен, что он посещает храм.

– Посещает. Редко, но посещает. И не вам, сын мой, судить о его вере. Человек наизусть знает всю Библию. Не перевод с латыни! И даже не только образцовую Biblia Vulgata! Это каноничный вариант, основанный на трудах Иеронима Стридонского. Он в курсе старолатинских версий двенадцатого века и даже более ранних. Большой учёности человек! Но не этим мистер Нельсон ценен для Церкви.

– А чем же?

– Раз в несколько лет к нам за помощью обращаются родственники людей, одержимых злыми духами. Да, такие бывают. Я официально числюсь в штате храма экзорцистом, а потому вынужден заниматься изгнанием духов из захваченных тел.

– Это действительно?..

– Увы! Так вот, если меня по силе можно сравнить максимум со слабым весенним ветерком Зефиром, то мощь мистера Нельсона – это всевластный северный Борей, ураганом сметающий любые преграды и изгоняющий посторонние сущности из разума людей. Там, где я не справляюсь, приходится прибегать к его услугам. Заметьте! Он ни разу не отказал! И никогда не принимал материальной благодарности за свои услуги.

– Понимаю.

– Нет, не понимаете. Я приглашу вас, когда объявится одержимый. Тогда, возможно – но только возможно, – вы почувствуете всю ценность помощи мистера Нельсона. Ему уже за пятьдесят, он проживёт ещё лет двадцать или двадцать пять. На помощь я вызываю его раз года в два, самое большее – три. Теперь сами посчитайте, сколько душ он спасёт до своей кончины. А потом сравните с ценностью жизней трёх еретиков, причём уголовников.

– Если смотреть на дело с такой стороны… И улик нет никаких. Я вас понял.

– Это хорошо. Теперь поговорим о других делах. Вы приходили ко мне с вопросом об оборотне. Совсем скоро полнолуние, а значит, появится и новый растерзанный мертвец. Я озаботился этим делом и расспросил пастырей других приходов. Судя по всему, вам нужен человек, скорее всего мужчина, приехавший в город незадолго до обнаружения первой жертвы. А из-за второго убийства мы можем сказать: и оставшегося здесь жить. Из особых примет на его теле должны быть раны от укусов и следы от когтей. И ещё одно: такие, как он, не могут войти на освящённую землю, например, в храм или на кладбище.

– Буду знать, кого искать. Спасибо, патер.

– Никого искать не надо. Церковные дознаватели делают свою работу. Вот адрес.

Зоркий глаз

На следующее утро, довольно рано, почти ко времени начала работы большинства организаций, Нонсберг отправился в здание с кучей конторок и без колебаний толкнул одну из многочисленных дверей длинного коридора. На двери красовалась табличка: «Зоркий глаз. Сыскное и охранное агентство. Быстро, надёжно, дорого исполняем любые пожелания клиента».

– Джейк! Это ты, старый развратник?! – вскричал хозяин кабинета. – Сейчас, небось, начнёшь приставать к моей секретарше?!

Секретарше лет было уже хорошо к шестидесяти, но она снисходительно улыбнулась шутке хозяина. Женщина давно работала здесь и прекрасно знала о старой дружбе мужчин.

– Джим! То было всего один раз. Сорок лет назад. И целовался я с твоею сестрою. Ты тогда ещё не открыл свою контору «Зоркий глаз – косые руки. Заходите к нам от скуки». И тогда ты хотел женить меня на малышке Джейн.

– Какая разница! Я с тех самых пор знаю тебя как аморального типа. Пойдём в кабинет, расскажешь, зачем пришёл и что у тебя в саквояже.

В руке посетитель действительно держал саквояж, который Ловчила сдавал на хранение в банк.

Наедине Джим резко посерьёзнел и спросил:

– Раз не написал, а сам пришёл, значит, у тебя что-то важное?

– Загляни в сак. Такое можно доверить почте?

– Ого! Сколько тут?

– Пятьдесят тысяч.

– Значит, предстоит та ещё работёнка.

– Справишься. Отложи все не слишком срочные дела: похоже, у меня очень мало времени. Первое. Дуглас Толи. В конверте то, что у меня на него есть.

Пусть твои мальчики походят вокруг, соберут, что смогут. Связи, привычки, знакомые, возлюбленная. Всё, что возможно.

– Сделаем.

– Организуй ему пару легенд с чистыми документами. Лучше, если будет приезжий и местный.

– Насколько чистые должны быть бумаги?

– Чище снега горных вершин. И биографии безупречные. Когда он их начнёт использовать, пока неясно, но затягивать не стоит.

– С эмигрантом проблем не будет, а вот с местным придётся попотеть. Ещё какие пожелания?

– Организуй Дугу наследство от какого-нибудь троюродного дядюшки, вспомнившего любимого племянника. Или от старенькой тётушки, любительницы кошек, желающей, чтобы племяш их лелеял после её смерти. Деньги на это возьми из саквояжа. А эмигрант… Он привезёт с собой драгоценности и монеты.

– Джейк, у тебя не осталось вкладов на предъявителя?

– Они для дела, а парень посторонний. Есть и второй вопрос. Попроще. Пошли ребяток в китайский квартал к татуировщикам. Пусть спросят, не делал ли кто в последние месяцы сорокалетней женщине тату алой бабочки на левое запястье.

– Думаешь, вспомнят?

– Точно вспомнят. Женщины таких лет редко бьют себе татушки.

– Тут ты прав. Поспрашиваем.

– Третье дело. Мелочь, но хочу проверить ради интереса. Таниша Геар. Возраст немного больше тридцати. Служит в полиции. Хочу прокачать её на косвенных, выясни, замужем ли она? То есть она живёт с мужем, но оформлен ли брак формально? По всем правилам? Или это простое сожительство, без брачного договора.

– Есть у меня знакомый в архиве мэрии, посмотрит. Но, наверное, лучше поискать контакт в отделе кадров управления полиции.

– Это ты у нас держишь сыскное агентство, вот и думай, как нужно действовать. Последнее: имеется некий сутенёр Джузеппе. По нему вопрос: к кому он ходит исповедоваться? Если к патеру Бенедикту, то сразу отбей телеграмму.

– Решу вопрос. Сам-то как? Не отпускают тебя в отставку с твоей секретной службы?

Ближе к вечеру Джейкоб Нонсбер вернулся в ресторан. После «Зоркого глаза» он посетил с полдюжины других заведений, а из одного из них даже вышел, нагруженный футляром. Знающие люди, только взглянув на очертания и размер, сразу скажут, что в нём хранится не обычная скрипка, она меньше, и не виола, та больше, а более редкий альт. С таким дополнением Джейкоб стал ещё больше похож на уличного музыканта, бедного, но достойного.

Когда стало смеркаться, из дверей заведения вышел Джек Нельсон в привычном чёрном костюме. Прогуливаясь неторопливым шагом, он направился к себе домой. Правда, без музыкального инструмента. Альт ему обещали доставить завтра посыльным. Ведь действительно странная была бы картина – медиум, тащащий на себе футляр. Многие бы удивились и стали прикидывать: зачем человеку скрипка? И что он собирается с ней делать?

Джузеппе

С самого утра, ко времени прихода Нельсона в контору, заявился Джузеппе. Он носил тот же модный костюм, ту же причёску, столь же начищенные ботинки, но выглядел как-то иначе. Спокойнее, умиротворённее. В глазах погас настороженный блеск, жесты стали плавней, в них пропала нервная порывистость. Уход с работы явно пошёл человеку на пользу.

Причина визита оказалась прозаической: бывший сутенёр покинул улицы квартала, а потому позвать его через ночных бабочек стало затруднительным, вот он и принёс номер телефона для связи.

Мистер Нельсон сразу принял посетителя и удовлетворённо заявил:

– А я уже думал, как вас найти. Вы полностью закончили свою деятельность?

– Да, мистер Нельсон. Я и пара моих самых лучших кисок решили сменить род занятий. У меня вопрос: я могу их взять с собой в паломничество по тем местам?

– А почему бы и нет? Не думаю, что они смогут стать медиумами, но помочь в чём-нибудь – вполне. Кстати, именно для путешествия я вам приготовил подарок. Вы играете на скрипке?

– Признаться, нет. Как-то не сподобился.

– Зря! Когда на тебя бежит десяток молодчиков с железяками в руках, то самое лучшее – сыграть им пару гамм. Действует ошеломляюще. Жаль, во время моего похода такого в отряде не случилось. Мне тут доставили прекрасный альт. Дарю его вам! Откройте футляр.

Повинуясь указующему жесту, недоумевающий Джузеппе подошёл к лежащему на боковом столе альту и откинул крышку. Блестящее лаком дерево деки, золотистые струны, чёрный гриф наверняка прельстили бы музыканта, но не удивлённого сутенёра.

– Достаньте его из футляра.

Неожиданно легко вынутый якобы музыкальный инструмент оказался муляжом и маскировочной крышкой, за которой скрывалось совсем иное содержимое.

– Пистолет-пулемёт системы Джонсона, – представил Нельсон не менее красивое, чем любая скрипка, оружие. – Индивидуальное исполнение. Установлен компенсатор и деревянные части из чёрного ореха. Два запасных барабанных магазина и по два коробчатых на двадцать и тридцать патронов. Тяжеловат, чуть меньше пяти килограммов без зарядов, зато вес компенсирует отдачу. Я советую вам научиться играть на этой музыке.

Какой мужчина устоит перед оружием? Тем более перед таким! В каждой детали чувствовалась мощь. Джузеппе рассыпался в благодарностях.

– Благодаря билету первого класса и простой маскировке у вас не будет проблем с провозом «джонни-гана». Богатых пассажиров даже таможня проверяет очень поверхностно. В некоторых местах из тех, где будет проходить ваш путь, центральная власть слаба. Потому лучше надеяться на себя и подстраховаться.

– Я вам крайне благодарен! Моё уважение к вам не имеет границ.

– Полно вам, Джузеппе! Будете благодарить, когда вернётесь.

– Нет! Вы такой человек! Я бы назвал вас доном, но «дон Нельсон» совсем не звучит.

– Вернитесь, и мы поговорим с вами на эту тему предметно. Мне нужен помощник, а не просто ученик. Ваши… скажем… подруги. Они надёжны? Не предадут вас? Не постараются ограбить? Или сделать ещё чего-нибудь в том же духе?

– Девочки не знают про мои планы. Им и всем остальным говорю, что хочу отправиться в Старый Свет навестить родные места. Про паломничество они пока не подозревают. Про вас – тоже. Я верю этим кискам больше, чем остальным. Я могу доверить им свою жизнь, но не деньги. На приличной сумме их честность сдохнет. Они шлюхи, чего вы хотите? Но я знаю недостатки своих женщин, а потому смогу их контролировать.