Текст книги "Слышанное. Виденное. Передуманное. Пережитое"

Автор книги: Николай Варенцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

Асадулаев продолжал бурение, и вскоре, к его благополучию, забил сильный фонтан нефти, Давший ему миллионы. Его бывший компаньон-еврей пришел к Шамси и просил продать 50 тысяч пудов нефти, он ему продал. Еврей начал перекачивать к себе, причем Асадулаев заметил, что в его хранилище нефти убавляется сильно, чего не должно бы быть при количестве взятия 50 тысяч пудов, начал следить, и ему сообщил кто– то, что eвpeй провел секретную трубу к себе в нефтяную яму и таким образом пользуется нефтью задаром. Асадулаев заявил прокурору, еврея арестовали и посадили в тюрьму, где он с горя повесился, а Шамси с каждым годом все больше богател.

Этого сына Асадулаева часто приходилось встречать в ессентукском парке, гулять с ним; однажды рано утром выйдя на прогулку, встретил одного своего знакомого, и он сообщил мне новость: “Молодой Асадулаев арестован за участие в убийстве своей мачехи, со своим поваром”. Вечером, идя по парку, увидал идущего Асадулаева, такого же веселого и жизнерадостного, как обыкновенно он был всегда. Я подошел к нему и спросил: “Правд ли говорят, что в вашей семье несчастье?” – “Ничего нет! – отвечал он. – Мой повар резил мамашку, а меня почему-то арестовали!., при чем я, это он ее резил!” К благополучию его мачехи, она осталась жива и выздоровела. Молодой Асадулаев к суду не был припечен, что сделалось с поваром, мне неизвестно.

Но мои слова и разные рассказы из жизни бакинских предпринимателей запали в душу Н.А. Найденова, приблизительно в 1901–1902 годах ему удалось выхлопотать нефтеносную землю в Баку, [он] организовал Московско-Кавказское нефтяное общество с 10-миллионным капиталом, в большинстве своем распределенным между фабрикантами текстильщиками. Дела этого Общества шли хорошо, давая ежегодно большую прибыль (20 %).

Один из участников этого предприятия, армянин Гукасов, прельстил Н.А. Найденова продать ему пай и уговорить остальных пайщиков сделать то же за сумму в четыре раза дороже, чем за них было заплачено, и таким образом сделался единственным владельцем этого золотого дела.

Учреждение этого Нефтяного общества произошло как раз во время возникновения недоразумений моих с Н.А. Найденовым; несмотря на это, он счел своим долгом предложить мне паи на выгодных для меня условиях; предполагаю, что это им было сделано потому, что он считал справедливым отблагодарить меня как внушившего ему эту идею.

Обиход жизни Н.А. Найденова был чрезвычайно прост и скромен, только в нем можно было заметить чрезмерную страсть к курению, он даже курил во время мороза, едучи на своей лошадке. Меня удивляла его малая потребность в пище. Утром выпивал два стакана чая с хлебом и маслом, с очень тоненькими и небольшими двумя кусками; когда он приезжал в банк, буфетчик ему приносил на маленьком подносике два стакана чаю, молочничек с молоком и четыре куска сахару и три сдобные булочки, продаваемые в то время по копейке за штуку; он клал сахар в чай и все это оставлял у себя на столе; вернувшись с биржи в 2 часа, наливал в стакан молока, размешивал и выпивал один стакан холодного чая, съедал одну из булочек, а зачастую даже половину булочки. Приезжая домой в 12 или час ночи, съедал оставленное в столовой второе блюдо из обеда семьи, причем очень небольшую часть.

Я у него обедал почти каждое воскресенье. Ему наливали полтарелки супу, он посыпал укропом, из второго блюда брал маленький кусочек и немного гарниру, а от других блюд отказывался. В 4 часа выпивал стакан чаю, съедал иногда яблоко из своего сада, умело сохраняемое до Пасхи его братом Виктором Александровичем, любителем плодоводства и цветоводства. Семья в 8–9 часов ужинала, он же никогда. В молодые годы, как он говорил, ходил в трактир Лопашова 18*

[Закрыть] , где съедал порцию какого-нибудь блюда, и тогда, приезжая к себе ночью домой, ничего не ел.

Жил в своем родовом доме 19*

[Закрыть], напоминавшем дом купца среднего достатка. Поднимаясь по лестнице во второй этаж, попадали в небольшую комнату, откуда прямо входили в зал, наполненный стульчиками, столами ломберными, расставленными по стенам. Украшением залы были живые цветы, состоящие из разных пальм, великолепно ухожен ных, стоящих на гипсовых под мрамор тумбах, а некоторые в пробковых корзинках, искусно сделанных из пробковой коры; из всех пальм в зале выделялась финиковая пальма, своими перистыми листьями упиравшаяся в потолок. Она была выращена из косточки финика, полученного Найденовым во время коронации Николая I в раздаваемых народу подарках. Из залы попадали в гостиную с мягкими креслами и стульями, с диваном и овальным столом. Столовая была низенькая, со старинными иконами и старой малоинтересной мебелью, перешедшей от предков.

Кабинет хозяина представлял узкую комнату с низким потолком, с двумя окнами, выходящими на двор. Перед письменным столом стоял диван, наполненный разными бумагами и книгами, и было оставлено на нем только место для одного человека. По стенам тянулись книжные шкафы простой работы из соснового дерева, на полу по всей комнате лежали кипы разных бумаг. Николай Александрович, принимая кого– нибудь, усаживал на диван, а сам помещался на стуле, больше стульев в комнате не было.

В антресолях с очень низенькими потолками жил Виктор Александрович, дети и прислуга.

Видно было, что такие комнаты, с простой обстановкой, вполне удовлетворяли братьев Найденовых, и они лучшего комфорта и удобства не желали.

Дом, расположенный в глубине двора, с фасада был окружен порядочным садиком, изящно убранным цветами и разными декоративными деревьями. Правая часть земли при входе в ворота была занята фруктовыми деревьями, здесь же находилась тепличка с парниками; за этим садом стоял пустой фабричный корпус, а за ним тянулся довольно большой пруд, вокруг которого был расположен сад с одной дорожкой, тянувшейся вокруг пруда. Сад этот описан известным писателем А.М. Ремизовым, племянником братьев Найденовых, в его романе «Пруд» 20*

[Закрыть].

Старый дом представлял из себя томительную скуку от нелюдимости Варвары Федоровны и постоянного отсутствия в нем в дни будничные Николая Александровича, а в праздничные – в связи с углублением его в непрерывные умственные занятия. Дети без достаточного надзора и внимания к ним со стороны родителей стремились всеми способами проводить время вне своего дома, к сожалению, попадая в общество лиц малокультурных и по развитию низко стоящих, а потому в будущем испытали много неудач и горя.

Николай Александрович, как мне казалось, был счастлив и доволен своей жизнью, увлекшись общественной жизнью и получаемым от нее почетом, в дальнейшем в мечтах его рисовалась надежда блестящей будущности, одухотворявшая и наполнявшая его жизнь, отвлекая его от самого себя. Он, постепенно поглощаясь в общественный и умственный труд, втянувшись в него всеми фибрами души своей, стал находить счастье свое только в нем. Не трудясь или, вернее сказать, менее трудясь, он был бы выбит из жизненной колеи и потерял бы иллюзию в свою силу и волю.

У Николая Александровича было два брата и три сестры. Старший брат Виктор Александрович был замкнутым и скрытным человеком, с душою чистой и хорошей для лиц, близко знавших его. Назвать его коммерческим дельцом нельзя; он хорошо знал бухгалтерию, работал с молодых лет в фирме Ганешиных, сначала в качестве простого служащего, потом сделался главным бухгалтером и членом правления. Относился к делу с полной добросовестностью и вниманием, но в силу своего характера не сделался коммерсантом; что он внес в дело Товарищества Ганешиных, мне неизвестно, но оно закончилось ликвидацией.

Замкнутость его характера приписывали несчастной любви; как догадывались, он был влюблен в дочку англичанина, служившего директором на фабрике Ганешиных, сделал предложение, но получил отказ, хотя, как говорят, он вел с ней все время переписку по отъезде ее в Англию. Эта неудача оставила у него след на всю жизнь: он избегал женщин и их совершенно не знал, они были для него terra incognita 21*

[Закрыть]. Он даже запрещал женской прислуге входить в свою комнату, обслуживал его белый дворник 22*

[Закрыть]. Иногда к нему входил кто-нибудь из родственниц, и было видно, что их посещения ему неприятны.

Всю свою любовь он перенес на растения, цветы, а потом на своего племянника Александра Николаевича, сына Николая Александровича, полюбив его, как своего сына, отдавая ему все свободное время. Александр Николаевич в значительной степени обязан ему своим хорошим образованием, но Виктор Александрович дать ему хорошее воспитание не мог по незнанию жизни и по неимению жизненной опытности. Виктор Александрович, будучи уже стариком, был в жизни наивным человеком и мало разбирался в житейских делах.

Как-то втроем Николай Александрович, Виктор Александрович и я сидели в столовой, и я рассказывал о подрядчике В.А. Александрове, взявшем у меня подряд на выстройку складов, между прочим я сказал, что про него говорят, что он снохачествует. Весь встрепенувшийся Виктор Александрович с удивленным лицом обратился ко мне: «Что вы сказали? Что это значит?» Николай Александрович быстро ко мне подошел и, нагнувшись к уху, шепнул: «Не говорите… он не понимает, для него это неизвестно». Я замялся, сделал вид, как бы не расслышал вопросов Виктора Александровича, продолжал свой рассказ. Виктор Александрович скоро оставил нас, быстро поднялся по лестнице к себе в комнату. Николай Александрович засмеялся и сказал: «Пошел справляться в энциклопедический словарь; относительно женщин он совершенный ребенок».

Мне рассказывала Варвара Арсеньевна Фокина, состоящая членом Яузского попечительства о бедных, где председателем был ее дядя Виктор Александрович. Кто-то пожертвовал узел с бельем для раздачи бедным; она пришла в попечительство как раз во время разборки этого белья для распределения его по назначению. Виктор Александрович держал в руках женскую сорочку и с удивлением рассматривал ее, вертя в руках, решая, куда бы был годен этот предмет. Потом сказал: «Это фартук». Варвара Арсеньевна заметила, что это не фартук, а женская рубашка, тогда Виктор Александрович с брезгливостью немедленно отбросил ее от себя.

Другой брат Николая Александровича – Александр Александрович из себя ничего не представлял, разве только, что был хороший строитель, любитель фотографии и сплетен. Он женат был на Александре Герасимовне Хлудовой, получившей после неожиданной смерти своего единственного брата многомиллионное наследство. Братья жили дружно и все относились друг к другу с большой любовью и уважением.

Московское Императорское Техническое училище обязано Николаю Александровичу тем, что не было закрыто министром финансов Вышнеградским, желавшим это сделать из-за сокращения бюджетных расходов. Найденов собрал купечество на Биржу, и на этом собрании было вынесено ходатайство о незакрытии училища, так полезного по выпуску хороших инженеров для промышленности. Министр исполнил просьбу купцов. Совет профессоров Императорского Технического училища поднес Н.А. Найденову в благодарность за его хлопоты звание почетного члена совета училища.

1*«Делать хорошую мину при плохой игре» (фр.).

2* Имеется в виду Московское отделение Мануфактурного совета, учрежденного в 1828 г. при Министерстве финансов для содействия развитию мануфактурной помышленности. В 1872 г. реорганизовано в Московское отделение Совета торговли и мануфактур.

3* Гласный Московской городской думы – избираемый на 4 года член распорядительного органа городского самоуправления Москвы.

4* Московское купеческое общество – купеческая сословная организация, объединявшая лиц торгового звания. В 1863 г. был образован исполнительный органами общества – Купеческая управа, занимавшаяся хозяйственными, учебными и благотворительными организациями купеческого сословия, выдачей документов на право торговли и занятий промыслами.

5* Н.А. Найденов был издателем нескольких серий документальных трудов по истории Москвы, московского купечества, памятников старины, собственных историко-краеведческих исследований и воспоминаний. См., например: Москва: Соборы, монастыри и церкви. М., 1882–1883. Ч. 1–4; Московская биржа. 839-1889. М., 1889; Переписные книги города Москвы 1665–1676 гг. М., 1886; Найденов Н.А.] Воспоминания о виденном, слышанном и испытанном. М., 903-1905. Ч. 1–2. Список этих работ приведен в приложении к статье: Иванова Л. В. «Издатель и писатель по старой Москве»: Николай Александрович Найдетнов// Краеведы Москвы. [Кн. 2]. М., 1995. С. 81–82.

6* Орден Белого Орла – старейший польский орден, в 1831 г. включенный в число российских орденов. Орденские знаки включали звезду и крест, носимый нa ленте темно-синего цвета.

7*Орден Святого Станислава – польский орден, включенный в число российских орденов в 1831 г. Имел 3 степени; награжденный 1-й степенью носил звезду ордена и крест на ленте красного цвета.

8* Награжденный орденом Белого Орла считался во втором классе государственных чинов, т. е. наравне с действительными тайными советниками, занимающими должности министров, сенаторов, членов Государственного совета и руководителей наиболее уважаемых благотворительных учреждений. Выше его был действительный тайный советник I класса (канцлер) – гражданский чин, присваиваемый председателю Государственного совета или Совета министров.

9* «Новое время» (1868–1917) – петербургская ежедневная газета, с 1876 г. Издателем был А.С. Суворин. М.О. Меньшиков с 1901 по 1917 г. был ведущим сотрудником газеты. Материалы Меньшикова во время празднования 50-летия Московской биржи в 1889 г. в газете не печатались. О неприязненном отношении Н.А. Найденова к редакции «Нового времени» свидетельствует тот факт, что репортеры газеты не были допущены на это торжество. См.: Новое время. 1889. 18 ноября.

10*Имеется в виду Мужское Петропавловское евангелическо-лютеранское училище при лютеранском церковном приходе. Н.А. Найденов окончил училище в 1848 г.

11*Лаж (от итал. l’aggio) – выгода при совершении сделки, прибавка к цене товара в пользу продавца.

12*Речь может идти об одном из двух сановников, занимавших пост министра внутренних дел: И.Л. Горемыкине или Д.С. Сипягине.

13*Гильдии купеческие – созданные с 1775 г. корпоративные купеческие организации. В соответствии с гильдейской реформой 1824 г. были установлены нормы капитала, необходимого для приписки: к 1-й гильдии – 50 тысяч рублей, ко 2-й гильдии – 20 тысяч рублей и к 3-й гильдии – 8 тысяч рублей, а также величина гильдейской пошлины. Купцы привилегированной 1-й гильдии могли вести оптовую заграничную торговлю, владеть фабриками и заводами и т. п. Купцы всех гильдий освобождались от подушной подати и рекрутской повинности.

14*Сиротский суд – городской сословный орган в России в 1775–1917 гг., ведавший опекой над имуществом несовершеннолетних детей купцов, мещан, ремесленников и беспоместных личных дворян.

15* Опекунский совет был учрежден в 1763 г. для управления московским Воспитательным домом и состоявшими при нем приютами, богадельнями и учебными заведениями. В 1873 г. преобразован в Московское присутствие Опекунского совета учреждений императрицы Марии.

16*Контора по оптовой торговле нефтепродуктами Ш. Асадулаева находилась на ул. Большой Лубянке, в д. 2. В этом здании в 1922–1923 гг. размещалось Государственное политическое управление при НКВД РСФСР (ГПУ) и с 1923 по 1934 г. – Объединенное государственное политическое управление при СНК СССР (ОГПУ).

17* М.П. Асадулаева владела после 1913 г. особняком на ул. Воздвиженке, д. 9 (сохранился).

18* Трактир Лопашова, один из старейших в Москве, находился на ул. Варварке, у церкви св. Варвары. Его интерьер был оформлен в древнерусском стиле (дом не сохранился).

19*Н.А. Найденов владел родовой усадьбой в Сыромятниках на берегу реки Яузы (ныне ул. Земляной вал, 57). Ему принадлежали жилой деревянный дом постройки 1827 г. (не сохранился) и каменный двухэтажный дом постройки 1896 г., в котором ныне располагается Музей и общественный центр «Мир, прогресс и права человека» им. А.Д. Сахарова.

20* Ср.: «… было прощально горько в тихом, разросшемся, густом, поникшем над прудом Огорелышевском саду. За плотиком на той стороне уж поспела дикая малина, у купальни барбарис завесился рубинами, и рябина у беседки верх опоясалась крупными кораллами. Листья желтели и тихо падали по дорожке в пруд» (Ремизов А.М. Пруд // Ремизов А.М. Избранное. Л., 1991. 124–125. См. также: С. 47–50, 84, 91).

21* Terra incognita (лат. ‘неизвестная земля’) – название чего-то неизвестного.

22* Белый дворник – слуга, выполнявший тяжелые работы по обслуживанию господских помещений: топку печей, переноску мебели, уборку мусора и т. п.

ГЛАВА 44

В главе 11 я уже рассказал о первых моих шагах в дебрях чиновнического мира, где я, благодаря своей неопытности, начал хлопотать по делу Товарищества, где я работал, с самых сильных чиновных лиц того времени, благодаря сложившимся для меня выгодным обстоятельствам по связям и знакомству с высшим кругом лиц, близко стоящих к государю Александру III. Благодаря чему я получил полное согласие от всех высокопоставленных лиц вплоть до директора департамента торговли и промышленности. Но чиновники, стоящие по своему положению ниже директора, дали понять мне, что я еще не взял быка за рога, а сделал грубейшую ошибку от небрежного отношения к их иерархическим ступеням, и мое дело провалили с ловким искусством, затянув его на два года вместо 3–4 месяцев, как я этого ожидал, то есть на такой длинный срок, когда решение его уже потеряло всякую силу. Еще тогда один из мелких чиновников департамента, потужив о моей неопытности, дал добрый совет: «Начинать в министерстве все дела не с голов, а с ног».

Совет этот оказался мне весьма полезен, и при следующих хлопотах я всегда держался этого правила и добивался результатов скорейших и для меня весьма полезных.

При следующем моем деле в Министерстве финансов мне пришлось задуматься о приискании нужного лица, стоящего в первой ступени звена чиновничьего мира, я решился явиться в департамент торговли и мануфактур пораньше, когда еще никто не пришел из крупных чиновников. Придя туда, я обратился к курьеру, стоящему при вешалке для верхнего платья с важным видом, имея на шее большую серебряную медаль, одетому в сюртук с зелеными обшлагами на рукавах и с такого же цвета воротником, с просьбой указать кого-либо из чиновников, с которым я мог бы переговорить по интересующему меня вопросу. Курьер, зажав серебряный рубль в своей ладони, полученный от меня, любезно ответил: «Сейчас пришел господин Захаров, он чиновник опытный, я его сейчас вызову».

Ко мне подошел, как мне сначала показалось, молодой человек в очках, брюнет, с густыми на голове и бровях волосами, зорко осмотревший меня, и спросил, чем он может мне быть полезен. Выслушав меня с большой внимательностью, ответил: «Здесь говорить неудобно. Где вы остановились?» Я сказал, что в гостинице «Бельвю», рядом с их департаментом. «Зайду к вам в три часа, после окончания занятий в департаменте, и там переговорим».

Пришел аккуратно, по обмене приветствиями я сделал ему предложение со мной пообедать, зная, что он еще не обедал. Он немного задумался и ответил: «Сказал дома, что приду обедать, но делать нечего, пожалуй, пойдемте… А куда вы думаете идти?» Я ему сказал: «У вас в Питере хорошо кормят на Большой Морской у Кюба, пойдем туда». – «Ну нет, туда не пойду, этот ресторан не по моему рылу! – смеясь, ответил он. – Если кто-нибудь из моего начальства увидит меня там, то несдобровать мне! Да и зачем идти к Кюба?.. цены там дорогие, пойдемте лучше в «Малый Ярославец» 1*

[Закрыть], там кормят хорошо, а цены дешевле раз в десять против Кюба, и притом он рядом с вашей гостиницей».

В ресторане «Малый Ярославец», как я заметил, он оказался довольно почетным посетителем и, нужно думать, частым: швейцар, лакеи и распорядитель величали его по имени и отчеству, дали хороший кабинет, принесли тщательно приготовленную закуску в большом разнообразии, потом дежурный обед. Я ему задал вопрос: «Какое вино вы пьете?» Он ответил: «Пью только коньяк и больше никакого». Я распорядился лакею подать славившийся в то время французский фирмы «Мартель» 2*

[Закрыть]с четырьмя звездочками. Захаров остановил меня: «Не берите такого дорогого, право, наш шустовский 3* не хуже французского, а стоит значительно дешевле». Когда подали сладкое, я предложил шампанского. Захаров категорически отказался: «Я уже сказал, что, кроме коньяку, ничего не пью».

Во время обеда я успел ему рассказать о своем деле и потом задал ему вопрос, сколько мне придется заплатить ему за проведение этого дела по канцеляриям по возможности без задержки. Захаров ответил: «Берусь немедленно направить его по надлежащей инстанции с наблюдением, чтобы оно где-нибудь не задержалось по небрежности чиновника, к которому попадет, а также если в дальнейшем его ходе по канцеляриям гденибудь найдут неисполненными какие-нибудь формальности, то я вас уведомлю телеграммой, и вы тогда должны приехать и лично все это устроить, и вот за все мои хлопоты вы заплатите мне пятьдесят рублей».

Я удивился назначенной им сумме, предполагая, что придется платить гораздо дороже, и у меня вырвалось: «Не мало ли вам будет?» – «За что же вы мне будете платить больше? – ответил Захаров. – Я перечислил свои обязанности и нахожу эту сумму для меня вполне достаточной, и вам она не тяжела, вы всегда будете в курсе дела, зная, что ваша бумага не будет валяться в какой-нибудь канцелярии из-за каких-нибудь пяти или десяти копеек неоплаты гербового сбора».

Когда я расплачивался с лакеем за обед, то лакей обратился к С.С. Захарову: «А недопитую бутылочку прикажете завернуть?» Захаров обратился ко мне: «Ничего не будете иметь, если я оставшийся коньяк возьму с собой? Деньги заплачены, зачем оставлять здесь?»

Мне часто приходилось иметь дела с Министерством финансов, и я все дела проводил через Сергея Сергеевича Захарова, с которым у меня установились довольно хорошие отношения, начавшиеся в 1893 или 1894 году и продолжавшиеся вплоть до 1917 года. Благодаря ему все мои дела проходили скоро и расходы по ним были минимальны.

Могу указать как пример: Товариществу Большой Кинешемской мануфактуры требовался выпуск облигационного займа; я провел его через С.С. Захарова, и все мои расходы по этому делу обошлись Товариществу в 2 тысячи рублей, в том числе в эту сумму вошли уплаченные 800 рублей одному чиновнику за написание очень сложной бумаги; и я уверен, что даже очень опытный юрист затруднился бы ее составить, поскольку она требовала больших специальных знаний; с этим чиновником меня познакомил С.С. Захаров. Единовременно со мной в Министерстве финансов начало хлопотать Товарищество Каретниковых, где я в то время был членом правления, о разрешении облигационного займа, и хлопоты по этому делу Товариществом Каретниковых были поручены известному присяжному поверенному Шевалдышеву, которому было заплачено за проведение этого дела 20 тысяч рублей, и разрешение Товарищество Каретниковых получило на год позднее Большой Кинешемской мануфактуры.

С.С. Захаров рассказывал мне о своей чиновничьей жизни: родители его были довольны, что он был принят пятнадцати лет в департамент торговли и мануфактур, как человек, могущий уже кое-что заработать для своей семьи. В департаменте ему было поручено иметь дело с бумагами входящими и исходящими; на этом деле ему пришлось сидеть в течение более сорока лет и, как он мне говорил, без всякого желания с его стороны покинуть эту должность, так плохо оплачиваемую. Сергей Сергеевич благодаря феноменальной памяти сделался незаменимым для этого чиновником, добившись особого расположения со стороны своего начальства тем, что он в короткое время доставлял им все нужные бумаги, требующиеся для справок по аналогичным делам, поступающим в департамент на разрешение, чем облегчал начальству их работу. Некоторые новые рьяные начальники удивлялись его упорному желанию сидеть на этом малоинтересном месте, предполагая, что он каким-то способом изощряется извлекать для себя пользу, старались передвинуть его по должности выше, а как-то один из начальников даже уволил его со службы. На его место был посажен другой, и с этого времени в канцелярии получился сплошной беспорядок: бумаги путались, задерживались, не говоря уже про то, что нужные начальству для работы бумаги, находившиеся в архиве, доставлялись через продолжительное время после требования, и начальство заменяло чиновника другим, третьим, а дело все шло хуже и хуже, и опять приходилось брать и переводить на старое место С.С. Захарова, и в конце концов он сделался как бы несменяемым.

С.С. Захаров напоминал мне старую канцелярскую крысу, зная подробно все, что делается в департаменте, зная всю характеристику чиновников, со всеми состоя в хороших отношениях; благодаря своей замечательной памяти готовый услужить им разными справками и сведениями и даже советами. Они его не стеснялись и не опасались как конкурента, и ему через них становились известными все тайные пружины в чиновничьем мире.

Многие присяжные поверенные и частные лица, как, например, я, обращались к Сергею Сергеевичу, к его услугам, и он со всех брал по 50 рублей за них. Клиентура, нужно думать, у него была большая, так как благодаря этой оплате ему удалось обзавестись двухэтажным деревянным домом в одном из переулков на Крестовском острове и жить в полном довольстве.

Сергей Сергеевич Захаров был хорошим человеком и, несомненно, честным, я смотрел на его работу как на пользу, извлекаемую им от своей необычайной памяти, он не делал ничего противозаконного и вредного государству тем, что помог мне и многим другим сберечь свои труды, деньги и время хождением по канцелярским дебрям, где и опытный человек мог запутаться и растеряться.

1* «Малый Ярославец» – первоклассный ресторан в Петербурге, на Большой Морской ул., д. 8, посещавшийся в основном деловыми людьми, актерами и богатой молодежью.

2*Мартель (от фр. Martell) – известная (с 1715 г.) марка французского коньяка. Шустовский коньяк – коньяк производства поставщика Высочайшего двора фирмы «Н.Л. Шустов и сын».