Текст книги "Огненная избранница Альфы (СИ)"
Автор книги: Ника Маслова
Соавторы: Ева Пик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Закрыв ладонями лицо, Агнешка тихо дышала и старалась не плакать.
Всё в её жизни уже решено, значит, так надо. Такова воля богов. Да и разве плохой человек этот мужчина? Не прошёл мимо – спас её и Фицу. Обращённый в зверя, ведомый не только разумом, но и инстинктами, на слабые, загнанные в угол жертвы так и не напал. И это говорило о многом, ведь будь сердце Хольгера злым, то вёл бы себя, как другие – разбойники по виду, и душами чисто дикие звери.
Хольгер сильно отличался от них. В его разуме Агнешка даже сейчас, когда жар обуял его тело, не прочитала непристойных желаний, ни одного. А ведь могло случиться так, что страстями он оказался бы подобен вожаку напавшей на карету стаи – чёрному насквозь. Так что, если уж предназначен ей в мужья волколак, то за такой добрый выбор следовало не гневить слезами, а славить богов. Сестрица Эля непременно бы так сказала и попеняла бы на её своеволие и неблагодарность.
А Агнешка и хотела бы искренне благодарить и за спасение, и за доброго человека в мужья, а не могла. Как, когда он и не человек вовсе? Как, когда она никогда и не думала даже становиться чьей-то женой? Её сердце принадлежало тихим молитвам богам, служению людям, а не всего одному человеку, пусть и такому как Хольгер.
Он красив, силён, настоящий мужчина, но Агнешка даже не знала, как к нему подступиться. И не хотела ничего из того, что представлялось ей обязательной частью семейной жизни. А ещё её сильно страшило, что он волколак. Таких, как он, её приучили бояться с самых малых лет. Они столетиями нападали на монастыри, и она привыкла думать, что душой все они звери.
Хольгер не походил на опасного зверя. Больше напоминал расстроенного и немного раздражённого мужчину. Из дикого – не стыдился демонстрировать всем полуобнажённое тело. Он огорчился, что она не бросилась к нему в объятия с криками радости и улыбками. В остальном вёл себя хорошо. Только в одном выказал грубость – за руку схватил, но не со зла, а испугавшись непривычного вида лечения.
Агнешка, наверное, тоже бы испугалась, если бы, не ожидая того, увидела растущий из её тела мох и прочее, с живой плотью несовместимое. Так что за синяки на запястье она Хольгера сразу простила. Но благодарить судьбу и богов за его вхождение в свою жизнь не смогла.
Волколак ей чужой, и как увидеть в нём мужа? Что означает его полюбить? А без любви согласиться на брак – стать клятвопреступницей. Разве она посмеет оскорбить богов обещанием любить, когда не чувствует ничего по отношению к тому, кого видит впервые? Душенька приказала сказать «да» жениху, но в церкви нельзя врать. И что делать тогда? Нет ответа.
Одно хорошо – как она не знала имени жениха, так и он, видно, не знал имя невесты. Значит, есть ещё время разобраться в себе и всё понять.
В столицу они спешили в одно время и по одному поводу – такие совпадения случаются лишь по воле богов. В их встрече не могло быть ошибки. А вот любви ей не дали. Зачем-то же сделали так? Или всё это испытание её веры?
Агнешка не привыкла терзаться сомнениями. До сих пор в её жизни всё было просто, она всегда знала, как поступать. И сейчас спешила найти решение.
«Объяснится, прикажет что-то, тогда ему и отвечу, а до того – ничего», – наконец решила она и, вздохнув, открыла лицо. Всё, она успокоилась, знала теперь, что дальше делать. Пусть и её решение – не делать самой ничего.
Сидящая рядом с ней молодая волчица взяла её за руку, чуть сжала пальцы.
Фица перевела её речь:
– Леди Изольда говорит, что понимает ваше смущение. Не каждый день мужчина объявляет женщину своей парой. Она извиняется за своего брата, прямоту и поспешность его объяснений и просит вас отнестись к нему с пониманием. Ранение повлияло на него, а так бы он, прежде чем признаваться, позаботился бы о том, чтобы произвести лучшее впечатление о себе, и уж точно надел бы штаны.
Хольгер, несомненно, понял, что сказала его сестра, задолго до того, как Фица закончила перевод, и начал спорить с сестрой. Потому Агнешка услышала продолжение:
– Господин Хольгер попросил леди Изольду не вмешиваться, но та с ним не согласилась. Она говорит, что не позволит обижать вас, леди Агния, предлагает вам свою дружбу, защиту и покровительство.
Агнешка повернулась к Изольде и поблагодарила её, назвав полным именем. Та улыбнулась, что-то сказала, и Фица перевела:
– Леди Изольда просит вас называть себя без «леди» и по-простому.
– Изи, – сказала волчица, сверкнув глазами, в которых Агнешка разглядела золотистые искры. Изольда несколько раз коснулась указательным пальцем лифа своего платья и повторила: – Изи.
Видимо, она очень любила короткие имена, так как вскоре Агнешка услышала в свою сторону «Агни».
– Агния, – поправила она девушку несколько раз, но пришлось смириться с новым вариантом звучания своего имени. Обаянию и настойчивости сестры Хольгера не получалось противостоять.
Агнешка перехватила взгляд Хольгера, направленный на сестру – удивительно тёплый, с настоящей улыбкой, прячущейся в уголках губ. В нём с лёгкостью читались любовь и нежность – больше, чем Агнешка видела в ком-либо до сих пор. Этот взгляд доказывал, что Хольгер умеет любить.
Так Агнешка нашла в нём ещё одно качество, за которое следовало благодарить тех, кто усадил их вместе в одну карету. Она смотрела на него, улыбающегося сестре, и думала о том, что замужество – это шанс приобрести в супруге особенного человека. Если когда-нибудь он захочет с такой же нежностью и любовью посмотреть на неё, то, возможно, она перестанет сожалеть об их встрече.
Когда он так тепло улыбался, то всё её страхи чудесным образом превращались в ничто.
Глава 20. Хольгер. Рождённые любить
Самый счастливый день в жизни Хольгера – обретения пары – на деле выдался тяжёлым и утомительным. Жаловаться, конечно, не стоило – этот день мог и вовсе не наступить. Если бы не Агния и её ведьмовской дар, Хольгер остался бы лежать на снегу, как не к ночи помянутый Маркус. Девушка спасла его жизнь и подарила надежду на счастье. Но по всем признакам выходило: их дорога к совместному счастью будет не из простых и приятных.
Во время кратких остановок в пути Хольгер выходил из кареты, но обращаться ему запретили, так что измаялся он изрядно. Беты бежали за каретой на своих четверых, и он бы непременно сделал так же, как они, а не мучился бы от бесконечной, чудовищно раздражающей тряски и духоты.
В карете укачивало, он много спал. Его то трясло от холода, и он с головой укрывался, то охватывал жар, но приходилось прикрываться вонючей овчиной, чтобы не смутить женщин видом обнажённого тела.
Редкий случай, наверное, первый после далёкого детства, когда ему пришлось провести целый день в исключительно женском обществе. И пусть одной из трёх дам была его Изи, он всё равно чувствовал растущее напряжение. Чужие взгляды смущали, хотя служанка всегда скромно опускала глаза, когда он смотрел в её сторону, а Агния так старательно глядела в окно, что, сколько бы он ни поворачивался к ней, их взгляды ни разу не встретились.
Она не хотела с ним говорить, даже смотреть на него, притворялась равнодушной и отстранённой. Чем сильней она отгораживалась от него, тем менее вероятным представлялось ему их совместное счастье.
Это следовало поскорее исправить – прояснить всё и убрать все препятствия. Хольгер не любил ждать, терпеть не мог сомнения, неясности и беспорядок. Им следовало поговорить откровенно и честно, вот только Хольгер не знал, что и как сказать, чтобы вывести девушку на искренний разговор, узнать и развеять все страхи. Да и не место такой беседе при сестре и служанке.
Разум советовал подождать, но раздражение-то никуда не девалось. Терпение не было сильной стороной Хольгера. Он любил чёткость и ясность во всём, а уж тем более в таком важном деле, как отношения с истинной парой.
Заметив его растущее беспокойство, Изи сказала:
– Дай этой милой девушке время. Ты испугал её своими признаниями, брат. Дай ей привыкнуть к мысли, что она – твоя женщина, и другого жениха судьба ей не даст.
Женщины! Хольгер не мог понять ход их мыслей, даже сестра, говорящая на его языке, выражалась для него непонятно. Ему не нужно было привыкать к мысли, что Агния его пара. Он всю жизнь её ждал, и вот она появилась. Ведьмарка она или волчица – это имело не столь уж большое значение. Гораздо важнее, что она наконец-то нашлась.
Ещё Изи не преминула сказать, что и сама бы испугалась, если бы едва не умерший, только-только пришедший в себя голый мужчина бросился бы признаваться в том, что он её пара.
– Ты поспешил. – Изи кивнула несколько раз и улыбнулась – И всё равно я счастлива, что ты нашёл пару. Тебе уже двадцать семь, пора создавать собственную семью, а не нянчиться со мной.
Тут Изи, видно, задумалась, чем женитьба старшего брата обернётся для неё самой, и её лицо погрустнело. О своём замужестве она не мечтала. Даже не думала пока в эту сторону – Хольгер бы знал. Ей не нравился никто в том самом смысле.
Пару раз она говорила, какой Вольфганг мощный волк и сильный альфа, но её словах не чувствовалось затаённого восхищения. Хотя… Хольгер впервые задумался: а понял бы он, что его сестра неровно дышит к кому-то?
Он встряхнул головой. Разумеется, всё бы он понял. Они никогда не скрывали друг от друга ничего важного. Если бы Изи влюбилась, она бы прямо сказала, кто ей нравится, и дело с концом.
Сестра только-только вошла в возраст. С Агнией они, наверное, ровесницы. Но Изи волчица, и ждать тут нечего – ей нужен муж. Среди истинных волчиц ни монашек, ни старых дев не бывает. Придут жаркие ночи, и с кем их проведёт Изи? Правильный ответ – с мужем. И другого не будет. Ещё зима не закончится, как Изи войдёт хозяйкой в дом хорошего волка.
Если Вольфганг откажется назвать Изи своей королевой, то на следующем же круге Хольгер объявит, что готов рассмотреть брачные предложения для своей любимой сестры. За неё – родовитую, здоровую, сильную – будут драться до крови десятки альф. Он выберет лучших претендентов из всех, но право решать отдаст Изи – он же не варвар, чтобы отдавать её за того, кто ей совсем не понравится. Если среди них не будет истинного, то полюбить с первого взгляда она не полюбит, но это не страшно. Молодых свяжет природа. Первая вязка, и пара обретёт неразрывную связь.
Да, решено. Обретение пары – ещё одна причина поскорей искать мужа сестре. Изи – умная девочка, она должна такие вещи и сама понимать, даже без его объяснений.
– Ты смотришь на меня как-то странно, – сказала Изи. Остроглазая, замечала всё.
– Думаю о женихе для тебя, – не стал скрывать Хольгер, и Изи сникла.
– Так и знала, что ты об этом заговоришь.
– Я горжусь тем, что у меня такая умная сестра.
– Не подлизывайся. Нашёл пару и уже думаешь, как избавиться от меня.
Хольгер наклонился вперёд, взял руку Изи в свои ладони.
– Посмотри, – сказал он, обводя пальцем ладонь сестры, лежащую на своей. – Помнишь, какая маленькая была у тебя ладошка в тот год, когда мы потеряли родителей? Всего-то досюда. Прошло много лет. Наша боль утихла, и мы стали взрослей. Ты выросла, Изи. Пришло время тебе войти в дом супруга и там зваться хозяйкой Изольдой, растить собственных детей.
Агния не понимала ни слова из того, что он говорил, а служанка казалась такой тихой и незаметной, что Хольгер решил: пусть слушает, для неё это не имеет значения.
Изи судорожно вздохнула.
– Но я не хочу расставаться с тобой, идти в чужой дом, к чужим людям. А муж? Он ведь захочет коснуться меня. А если мне не понравится? И ты это позволишь?
Хольгер наклонил голову, пряча улыбку.
Он тоже не хотел расставаться с сестрой. Но такова их природа. Больше она не ребёнок. Ещё немного, и будет носить собственных детей, и смеяться над сегодняшними опасениями.
– Я дам тебе выбрать самой, – сказал Хольгер. – Мы вместе выберем для тебя человолка, который будет любить тебя так сильно, заботливо, нежно, как я не смогу. Давай лучше подумаем о том, как найти для тебя самого лучшего мужа.
– Стерпится – слюбится? – уныло спросила она.
Хольгер покачал головой.
– Мы волки. Мы рождены, чтобы любить. Ещё луна не пройдёт весь свой путь, как муж потеснит меня в твоём сердце и станет твоей истинной путеводной звездой.
Глава 21. Хольгер. Приглашение
На ночлег они остановились в городке, расположенном у подножия гор. Позади остались виды зимнего леса, кажущийся бесконечным серпантин горной дороги, напряжённое молчание и не менее напряжённые разговоры. Может, полученная рана, может, серебро, попавшее в кровь, а может, кислый вид его истинной, но когда карета остановилась у придорожной гостиницы, Хольгер, кутаясь в овчину, первым вышёл на утоптанный снег и глубоко шумно вдохнул.
Скрипучий снег обжёг босые ступни холодом, и Хольгер с наслаждением потоптался на месте. Ух, хорошо. Ещё лучше – пытка дорогой на сегодня закончилась.
Жар в крови от близости истинной унимать было сложно. Он весь этот утомительный, тягучий, как смола, день потратил на то, чтобы не замечать ни соблазнительной красоты его Агнии, ни вызывающего, раззадоривающего равнодушия. И первое, и второе вынуждало слишком много думать о ней, чего делать не следовало – не то время, не то место, не то состояние тела и духа.
Изи права: ухаживая за молодой женщиной, следовало хотя бы штаны надеть. Невинная девушка, Агния боялась даже смотреть в его сторону, а он не мог заставить себя надеть тулуп. Душа волка категорически отказывалась рядиться в овечью шкуру – вонючую, душную, тем более неприятную, когда тело пылало внутренним жаром и покрывалось испариной. Хм, да, ему б помыться ещё, прежде чем с ней говорить. Смыть этот чудовищный запах.
А ещё следовало хорошенько проветрить голову и составить какой-никакой план по скорейшему завоеванию девушки, раз судьба, наградив парой, отказалась помогать в получении от истинной простого и естественного «да, я твоя».
Здесь, под открытым небом, сладкий аромат его Агнии меньше дурманил голову. Боль из раны почти совсем ушла, и он – наконец-то – почувствовал себя почти здоровым, похожим на себя прежнего, способного здраво судить и отвечать за свои поступки и выборы (даже те, которые за него решала судьба).
Хольгер глубоко дышал, поглядывая по сторонам. Пахло лошадьми, курами, прочей живностью, мерзко – тушёной кислой капустой, вкусно – жареным мясом, а ещё людьми. Их говор доносился из гостиницы – небольшой, но выглядящей уютным оплотом человеческого тепла.
Во всех окнах первого этажа, и кое-где на втором, горел тёплый жёлтый свет. Крышу накрывали толстые сугробы белого снега, из трёх дымоходов шёл сизый дым, уходя прямо в небо. Час уже настал поздний, и звёзды с луной ярко сверкали на небе.
Дверь отворилась – хозяева и их помощники спешили встречать новоприбывших. Тотчас поднялся шум – больший прежнего, и так раздражавшего.
Местные собаки выли и поджимали хвосты. То, что некоторые волки обратились в людей, их тоже не успокоило. Хольгер зло рыкнул в ответ и услышал тихий скулёж. Хорошо. Стало тише в разы.
К нему на своих четверых подбежал доверенный Лайош, встал на две ноги, и Хольгер отдал ему указания, выделив достаточное число снятых со шнурка золотых. Следовало поскорее приобрести одежду и обувь для всех, решить с ужином и ночлегом – и поговорить с Агнией наедине, что Лайоша, разумеется, уже не касалось.
Хольгер остановил девушку, спешащую прошмыгнуть мимо него, не поднимая глаз от снега. Она надеялась, что занятый разговором он её не заметит? Наивная. Он почувствовал не только её запах, но и каждое её движение, шелест платья, слышный для его чуткого уха звук шагов. На всём белом свете не было никого, кто бы интересовал его больше. В таких обстоятельствах – среди всех этих запахов, шума и суеты – сестра смогла бы пройти мимо него незамеченной, но не пара.
Хольгер перегородил ей дорогу. Мягко улыбнулся, избегая показывать зубы, когда она подняла на него встревоженный взгляд.
С давних пор он знал за собой, что хитрости не для него. Его метод – честность и простота. Он хотел говорить с ней прямо, открыто, добиться её, ведь не зря именно её судьба предназначила ему в пару. А значит, согласие будет. И добиваться его следует, оставаясь собой, Хольгером, признанным альфой Соколиного клана, хозяином замка на Соколиных утёсах и земель, где жило пять десятков тысяч семей, занятых земледелием, охотой, выращиванием скота.
По меркам и людей, и человолков Хольгер считался богатым, знатным и облечённым всей полнотой власти над своими соклановцами. Он входил в круг совета альфы альф Фридриха, но это не означало, что он слуга Фридриха или Вольфганга, когда тот займёт место деда. Он не вассал, а равный другим главам волчьих кланов. Волкам хватало звания альфы, это люди придумали титулы, да ещё и передавали их от отца к сыну, не глядя на заслуги и силу потомков, разум и честь.
Хольгеру было что предложить своей женщине. Любая бы пошла за него, но он, следуя традициям предков, ждал истинную, не соглашался на брачные предложения, которые получал от соседних кланов, не собирался усиливать своё влияние через выгодный брак. Соколы всегда выбирали любовь, их кровь прирастала силой из поколения в поколение, ведь они следовали знакам судьбы, брали истинных невест в свой дом, а не выгодных.
Они выбирали любовь, потому у каждого сына в Соколином роду краснели глаза. В их клане ни разу альфой не становился кто-то другой – только сын альфы. Так будет и сейчас, когда Агния примет его, и у них появятся дети. С огнём, над которым она имеет власть, с её силой целительницы, их сын родится сильным. И возможно, впервые глава Соколиного клана станет главой совета – альфой над альфами. Почему нет? Это возможно.
С такой женой – волчицей, обращённой из ведьмы – это может произойти уже в следующем поколении. Судьба послала ему такую пару не зря.
– Нам нужно поговорить наедине, дорогая Агния, – сказал Хольгер, глядя в её стремительно розовеющее лицо.
Сказать по чести, он предпочёл бы увидеть в ней более дерзкую девушку, а она робела и смущалась, хотя его тело с головы до пят скрывал овечий тулуп, и разговаривал он с ней вежливо и церемонно, за руки и прочее не хватал.
Да уж, воспитание в монастыре не пошло ей на пользу. Но внутри неё жил огонь, он это помнил. И в другом она станет огнём. О ней хотелось думать именно как о красавице, как в старой сказке ждущей первый поцелуй принца, чтобы очнуться от вечного сна и запылать истинными страстями.
В некотором смысле он и был её принцем, и поцеловать её тоже очень хотел.
– Вам не стоит бояться меня. Со мной вам ничего не грозит, – сказал Хольгер, противореча собственным мыслям о том, что Агнию надо поскорей разбудить. – Нам нужно поговорить, всё обсудить. Я прошу у вас встречи, на которой будем только мы с вами.
Агния попыталась что-то сказать про служанку, и Хольгер покачал головой.
– Нам нужно обсудить вещи, которые касаются исключительно вас и меня. Присутствие третьих не нужно. Вы можете мне доверять. Я не обижу вас. Вы – моя пара.
Девушка шумно вздохнула, отвернула лицо, и Хольгер взял её за руку. Она не вырывалась, и он счёл это добрым знаком.
– Это уже случилось с нами, нити наших судеб переплелись. Лунные волчицы непременно соткут для нас прекрасный узор будущей жизни. Нам всего лишь нужно лучше узнать друг друга, определиться, что мы ждём от дальнейшего общения. Делать маленькие шаги на этом пути самостоятельно, чтобы судьба не решила подтолкнуть нас в спину. Такое не нужно ни вам, ни мне, леди Агния.
Хольгер взял девушку за руку, поцеловал её пальцы, как, знал, делали люди, ухаживая за своими женщинами.
Его губы всего на миг коснулись её нежной кожи, и он замер, сдерживая себя. Не удалось, и он поддался порыву попробовать её вкус кончиком языка. Агния шумно выдохнула, и он с сожалением отпустил её руку.
«Нельзя спешить, – сказал он себе. – Нельзя её пугать».
– Так мы встретимся сегодня?
– Путь был утомительный, я думала пораньше лечь спать, – сказала она, пряча глаза. Не умела врать совершенно – и это тоже понравилось Хольгеру в ней.
– Вы боитесь меня, – перевёл он её ответ во всем понятный. – Но не стоит этого делать. Смущение и страх неизвестности не дадут вам толком заснуть. А я не хочу лишать вас отдыха перед завтрашней долгой дорогой, потому ещё раз прошу нашей встречи сегодня.
Она потёрла шею над пушистым белым воротником. Кончики её ушей порозовели, как и щёки. Агния – Агнешка, ей так шло её милое детское имя – и выглядела до невозможности мило.
Хольгер изменил мнение: робость тоже прекрасна. Такую её ещё сильнее хотелось обнять и прижать к себе, чем глядящую в глаза с вызовом опытной женщины.
– С вашего позволения я попрошу у хозяина отдельный кабинет для нашей встречи. Думаю, он найдёт такое место. И там, за ужином, мы всё обсудим.
– Меня предупреждали не оставаться с мужчинами наедине, – растерянно сказала она и нахмурилась. – Меня предупреждали бежать от волколаков и поскорей прятаться, если я на своё несчастье когда-то таких встречу.
Хольгер взял её за руку, согрел замёрзшие пальцы. Она отвергала его, но делала это так, что он не мог не улыбаться.
– Нашу встречу выткали на небесах. Или вы не верите в судьбу, моя леди?
Она приоткрыла рот в изумлении. Нежные губы так и манили к себе, но Хольгер сдержался.
Похоже, с такой невестой ему придётся сдерживаться непрестанно, но ему и это в ней нравилось. Задумавшись на миг, он признал, что в ней ему нравится всё.
– Вы верите в промысел Божий? – спросил он, вспомнив, как люди называют судьбу.
– Конечно, господин Хольгер.
– Значит, скажите «да» нашей скорой встрече. Ведь вы здесь и я здесь лишь по той причине, что свести нас вместе оказалось угодно богам.
Хольгер добился её согласия. Она ушла в гостиницу вместе со служанкой, а он ещё немного прогулялся по снегу, уговаривая себя охладиться, не спешить так, не давить на Агнию. В его руках будто оказалась птичка, и грубое обращение могло ей навредить.
Удивительны пути судьбы. Если б не настойчивость отца, Хольгер ни за что бы не взялся изучать язык и культуру южных соседей. И как бы тогда убедил свою пару принять себя? Ему бы пришлось действовать силой, а это не принесло бы мир и согласие в их семью. Потом бы нашли общий язык, но сколько боли причинили бы друг другу на пути к пониманию.
– Спасибо, отец, за науку, – сказал он, глядя в чистое тёмное небо.
На душе стало спокойно и хорошо. Нити его жизни пряли знающие пути к счастью и благоденствию. Всё складывалось одно к одному, а значит, и беспокоиться об отказе не стоило.
«Она твоя пара, будет твоей, и другого пути для вас нет и не будет».
Глава 22. Агнешка. Не её монастырь
Один большой зал с тесно стоящими столами и лавками. Тёмные закопчённые стены, горящий очаг, клубы сизого дыма, люстры на цепях, чадящие свечи. Толчея и сутолока, сидящие, стоящие, ходящие туда-сюда люди, снующие везде слуги и служанки с подносами. Заставленные питьём и едой столы. Мужчины всех возрастов и сословий с раскрасневшимися лицами, с весёлым гиканьем соединяющие кружки, расплёскивая то, что в них налито. Сидящие побоку и пьющие наравне с мужчинами женщины в излишне откровенных нарядах, почти оголяющих грудь. Смех и крики. Музицирование, если эти не попадающие в ноты пиликающие звуки достойны такого названия. Угол с иконой, потемневшей так, что святой лик не узнать. Вонь и смрад, вид и запахи жареного на вертеле мяса – и всё это она, таверна при придорожной гостинице.
Агнешке увиденное показалось одним из самых ужасных мест на земле. Она остановилась у входа в наполненный людьми зал. Взглянула на всё это непотребство, вдохнула вдвойне острый после свежего морозного воздуха дух обжорства, пьянства и человеческого тепла – и наотрез отказалась переступать порог шумного душного зала. Как бы её ни соблазняли вкусным ужином и приятной компанией, на все предложения разделить трапезу ответила «нет».
Милан, охотник, присоединившийся к ним в путешествии, сказал:
– Очень жаль, госпожа. Мясо в горшочках в этой таверне подают отменное. Пальчики оближешь. И свежий кабанчик тут есть, жарится на огне, и постная оленина.
Собравшиеся кругом охранники глотали слюнки от этих рассказов. Агнешка не стала говорить, что в жизни не ела ни куска мяса. Улыбнулась и сослалась на усталость с дороги. Сестрица Эля, будь на её месте, наверняка бы напомнила приглашавшим, что сейчас время поста и молитв, и установлено оно для всех, а не только живущих при монастырях.
Агнешка не чувствовала в себе столько сил, чтобы спорить о том, что сейчас можно вкушать, а что – нет. Ни слова не сказала о том, что мяса и в непостные дни есть не стоит – если, конечно, ставить целью сохранить храм души в чистоте. Её наверняка бы не поняли. Нет смысла спорить с охотником, живущим добычей зверья. Как и с волколаками, которые тоже наверняка не травами и плодами питаются.
«У каждого свой путь к небесам. Без благословения и просьбы о помощи учить никого не позволено», – напомнила она себе и улыбнулась Милану.
– И всё же я воздержусь от столь плотного ужина. А вы, конечно, идите, подкрепите силы, чем боги послали.
Слушать её, увы, не стали. Собравшиеся рядом мужчины – и Милан среди них – топтались на месте, к столам не спешили. Они ждали позволения от Фицы, как раз сейчас говорящей с хозяином.
Агнешка тоже ждала. Неприятно признавать, но титул леди, звание старшей дочери герцога ни в чём не помогло бы ей всё организовать так, как должно. Фица, наказавшая не звать себя госпожой, оказалась счастливой находкой. Она точно знала, что нужно делать и как, и попросила у Агнешки лишь немного терпения в помощь.
В дороге они потеряли двоих. Окончательно и безвозвратно – несчастного кучера, да будет Творец милосерден к его грешной душе. Второй безвозвратной потерей стал один из нанятых для охраны защитников. Сбежав от нападения волков, он, увы, так и не вернулся назад. Так что рядом с Агнешкой стояли шестеро крупных мужчин, включая и Милана. А на дворе осталась Изольда, поджидающая брата, и десяток сопровождающих их волколаков. Они пока тут не появились, но когда подойдут – боги дадут, что уже в одежде – получится небольшая армия проголодавшихся за день мужчин и женщин.
Вернувшись от хозяина гостиницы, Фица отдала распоряжения охранникам:
– Принимайтесь за трапезу. За всё щедро уплачено Его Светлостью герцогом Григорашем. Не стесняйтесь просить лучших блюд и добавки. Наш хозяин всегда щедр к тем, кто ему верно служит. Так что прошу к столам.
Мужчины, повеселев, отправились в зал, и Фица предложила Агнешке следовать за нею наверх.
– Благодарю, дорогая Фица, – сказала Агнешка. – После такого дня мне не до увеселений. И обед не так важен, как возможность хоть чуть-чуть отдохнуть в тишине и уединении.
– Я так и подумала, молодая госпожа, что вы не захотите здесь оставаться. День выдался необыкновенно тяжёлый, хорошо бы сейчас отдохнуть.
Вздохнув, Фица оттянула ниже воротник собольей шубы, которую с себя нигде не снимала. Её круглое лицо раскраснелось с мороза, на лбу выступил пот.
Агнешка и сама чувствовала, как маленькие иголочки колют ладони, и щёки жарко горят. Раздеваться здесь, у всех на глазах, она не посмела, хотя и очень хотелось – в гостинице стояла жуткая духота.
Фица забрала у расторопной служанки ключ и канделябр с тремя зажжёнными свечами. Сказала:
– Наши вещи сейчас принесут, но мы можем сразу отправиться в комнаты. Так, госпожа?
– Разумеется, нам лучше сразу подняться.
Деревянная лестница тяжело стонала под ногами Фицы, да и Агнешка, уж как старалась вспомнить Творца, а слышала скрип под своими ступнями, когда они поднимались наверх, и стук каблуков, когда пошли по длинному полутёмному коридору.
Да уж, тяжёлый выдался день. Даже молитва не удавалась. Уж как Агнешка старалась, а всё равно отвлекалась на всё непривычное и незнакомое, и её молитва становилась не сердечной, пустой. В монастыре за столь явный звук шагов по полу – свидетельство пустых и суетных мыслей – любая насельница непременно получила бы нагоняй. Но, увы, здесь некому было пенять на Агнешкино невнимание.
Проходя мимо одной из закрытых дверей, Агнешка сбавила шаг, а затем и вовсе остановилась.
Фица, идущая первой, тоже встала.
– Что-то случилось, молодая госпожа?
Агнешка неотрывно смотрела на закрытую дверь, из-за которой доносились тревожные звуки.
– Боюсь, там кто-то страдает, – сказала она неуверенно. То, что она слышала, было ни на что не похоже. – Кажется, кого-то там убивают. Или душат. Или… не пойму, что там творится.
Фица подошла ближе, недолго послушала те странные звуки, среди которых звучали стоны и как будто кто-то кому-то зажимал рот, а ещё шуршание и скрипы, и ритмичный стук.
– Не бойтесь, милая. – Фица взяла Агнешку за руку. – Женщина, которая стонет там, вне опасности. Я бы даже сказала, что чувствует она сейчас себя весьма хорошо.
– Хорошо? – переспросила Агнешка. – Но она кричит и стонет от боли.
– Не от боли. – Фица решительно потянула Агнешку за собой.
– Но как же? Я ведь слышу…
Фица кашлянула.
– Так стонут от удовольствия, леди Агния. Та женщина сейчас в одной постели с мужчиной, и он делает ей и себе хорошо.
Агнешка, разумеется, поняла, о чём толковала ей Фица, тотчас вспомнила, как прислушивалась и что слышала, и её лицо вспыхнуло с новой силой.
– Они занимаются зачатием детей, – сказала Агнешка, торопливо шагая за Фицей. – Простите меня. Я, конечно, всё знаю об этом. Просто никогда не думала, что это выглядит… то есть на слух звучит так.
– Где бы вам об этом узнать, госпожа, – ответила Фица и раскрыла перед Агнешкой дверь двадцать пятого номера. – Вы выросли в монастыре, куда мужчин даже на порог не пускают. Когда вы последний раз оттуда выезжали в столицу?
– Когда мой брат Антонаш родился.
– Так это когда уже было. Вы тогда были ещё совсем девочкой. Да и сейчас ещё сущий ребёнок.
– Мне восемнадцать, – сказала Агнешка, – исполнилось этим летом.
– Да, госпожа, вы уже совсем взрослая леди, – миролюбиво поддакнула Фица. – А что ошиблись там, в коридоре, так не стоит смущаться. Такая ошибка делает вам комплимент. Будущий супруг, я уверена, по достоинству оценит вашу чистоту и невинность.
Агнешка только вздохнула. После встречи с Хольгером о надежде избегнуть замужества ей следовало позабыть. В памяти как назло всплыли недавно услышанные стоны и всхлипы. Ужасно смутившись, она с трудом отогнала мысль: «Это что же, так будет и с ним, и со мной?»
Глава 23. Агнешка. Добрый совет
От представившихся картин семейной жизни с волколаком Агнешке стало как будто бы ещё жарче, и она принялась возиться с застёжками шубы. Всё её лицо словно горело огнём. Она думала о Хольгере, почему-то представляя его таким, каким видела без единого клочка одежды на теле. О его мужской стати: широких плечах, мускулистой груди и прочем твёрдом, сильном и ладном, включая то, что располагалось ниже пупка.
