Текст книги "Дневники Пирамиды"

Автор книги: Ник Ришелье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я машинально потянулся к своему ключу, но отдёрнул руку. Не хватало ещё, чтобы Рита приняла меня за ненормального, подумалось мне. И только где-то на заднем плане сознания мелькнула мысль, что есть какое-то неопределённое загадочное сходство у этой шкатулки, обёрнутой в древнюю ткань, с теми листками пергамента, которые в далёком детстве показывал мне Юрий Данилович. Но в тот момент мне и в голову не пришло спросить себя: почему же от прикасания к пергаменту он не истлевал только в моих руках, а шкатулка не только открылась Рите, но даже как будто стала краше от прикосновения её рук.

Мы ещё некоторое время полюбовались красивым изделием. Точнее, Рита любовалась им, а я любовался ею. Сейчас она была совсем новой для меня, она была Ритой-Любопытной. И ей очень это подходило.

Внезапно она захлопнула шкатулку, потянулась и сказала:

– Ну что Ваня, а не навестить ли нам президента?

– Кого? – не понял я.

– Вацлава Гавела, – пояснила Рита, вскакивая с постели.

– Как? – я был удивлён. – Он же не…

– Непосвящённый? – смеясь спросила она. – Для того чтобы совершать добрые дела, Ванечка, не обязательно быть посвящённым, – добавила она веско и скрылась в душевой.

И тогда я понял: началось!

Мы наспех собрались и наспех перекусили знаменитыми на весь мир чешскими кнедликами в ближайшем ресторанчике. Тут, помнится, вышел небольшой конфуз. Пока мы уплетали эти самые кнедлики, окружающие люди с любопытством поглядывали на нас. Я даже начал думать о врагах и шпионах, хотя думать о них мне совершенно не хотелось.

Но всё разрешилось довольно просто. В спешке я надел свитер на левую сторону. Риту это очень развеселило, и ресторанчик мы покинули в весьма приподнятом настроении.

Чтобы попасть на приём к президенту, нам необходимо было перейти на другую сторону Влтавы. И, конечно, мы пошли пешком через Карлов мост. Не буду описывать потрясающую красоту самого моста и прилегающих к нему районов старой Праги. Здесь, как говорится, лучше один раз увидеть и навсегда запомнить. Признаюсь только, что в те минуты я полюбил этот город всей душой, и теперь жалею о том, что мне так и не довелось побывать в нём снова.

К Вацлаву Гавелу, президенту Чехии, нас провёл посол России. Не знаю уж, какими путями на него вышел Князь, но уже тогда я понимал, что ему под силу и не такие штуки выделывать. Кроме того, очень трудно представить ситуацию, в которой мою спутницу куда-либо не пустили бы. Дара – она Дара во всём.

Президент оказался вполне дружелюбным и умным человеком. Когда-то он пришёл к власти на волне борьбы с коммунистами, думая, что борется за справедливость, и что Запад принесёт его стране изобилие и безграничную свободу. Теперь же это был человек, умудрённый опытом. Он прекрасно видел и понимал новую западную систему, которая, действительно, на время принесла изобилие, а взамен навязала свои понятия добра и зла, справедливости и свободы, а в последние годы ещё и пыталась навязать своё управление.

Он видел и понимал многое из того, что происходило в России. И он принял сторону Пирамиды, когда однажды к нему явился представитель американского истеблишмента с целью склонить чехов на сторону США по ряду политических вопросов.

Конечно, он был в курсе операции, проводимой Князем, и знал, для чего я прибыл в Прагу. То есть ни про какую библиотеку Ивана Грозного он, конечно, не слышал. Для него это было всего лишь кодовое словосочетание. Впрочем, как выяснилось позже, таковым же оно было и для меня.

Но – по порядку.

Президент Чехии, не теряя ни секунды времени (тут уж, как говорится, положение обязывает – Noblesse oblige), провёл нас в один из кабинетов старинного дворца, расположенного в Пражском Граде. Великолепие архитектуры и убранства древнего замка произвело на меня неизгладимое впечатление, так что я не всегда мог отвечать на задаваемые вопросы. Но, к счастью, Рита была со мной, а она великолепно играла свою роль и владела ситуацией.

Вацлав Гавел пригласил нас присесть на старинные шикарные кресла, и мы с удовольствием воспользовались предложением.

– Господа, – сказал он, – я хорошо осведомлён о вашей миссии и целиком разделяю её цель. Тем не мене, я бы хотел попросить вас быть аккуратнее в выборе средств. Можете ли вы мне гарантировать, что всё пройдёт гладко и незаметно для окружающих?

Тут я насторожился, ибо в моём представлении «миссия библиотекаря» вряд ли могла быть сопряжена с подобными предосторожностями, да ещё со стороны президента страны. Ответила Рита:

– Да, господин президент, Вы можете быть уверены на сто процентов в том, что операция пройдёт так, что комар носа не подточит. Нам шумиха ни к чему, тем более на чужой территории.

Она сделала лёгкий кивок в сторону президента в знак уважения. Он ответил тем же.

– В таком случае, – сказал Вацлав Гавел, – сейчас мой помощник проводит вас к библиотеке. Мы вместе будем надеяться на удачный исход дела.

Рита опять кивнула, а я снова насторожился. Постепенно у меня начала складываться нерадостная картинка. В Питере мы с Графом отбивались от какой-то банды, потом этот непонятный инцидент в поезде, а теперь не кто-нибудь, а сам президент делает нам однозначные намёки на большую ответственность за провал операции. Какой операции? По обнаружению пресловутой библиотеки Ивана Грозного? Помилуйте… Да, конечно, есть на свете много охотников за антиквариатом, и мы с Ритой способны от них защититься, в этом я был уверен. Но дело-то явно попахивало политической игрой…

В кабинет вошёл помощник президента.

– Генерал, – сказал президент тоном, не допускающим вопросов, – вот те люди, о которых я Вам говорил. Проводите их в назначенное место. Как только доставите, немедленно возвращайтесь назад.

Вот тебе на – генерал-помощник. В демократической республике, едва ли не первой отколовшейся от соцлагеря. Что-то Вы мне не договариваете, дорогой мой Князь Юрий Данилович, подумалось мне тогда.

Загадочный генерал кивнул нам в знак приветствия и пригласил следовать за ним. Мы попрощались с президентом и вышли вслед за генералом. На улице уже стемнело. Нас посадили в «мерседес» с затемнёнными стёклами и повезли по сверкающим огнями узким улочкам красавицы-Праги.

Когда мы въезжали во двор огромного современного здания, мне показалось, что я заметил надпись Ceska narodni banka, т. е. национальный банк Чехии. Ладно, подумал я, посмотрим…

После того, как мы миновали двери центрального входа, к нам присоединились двое охранников. Я сразу почувствовал себя неуютно. Генерал шёл впереди, за ним мы с Ритой, а в спину нам дышали два здоровенных мужика с оружием на поясе. Впрочем, пока всё шло вполне приемлемо, за исключением того, что я ожидал визит в некий старинный замок или хотя бы в национальный музей. Ведь я намеревался открыть древний тайник, а не банковскую ячейку.

Несколько раз нас останавливали, генерал показывал какие-то документы, и мы шли дальше.

В итоге мы оказались в глубоком подвале под зданием банка, и мне показалось, что где-то рядом проходит линия метро, так как пол под ногами периодически вибрировал. Помещение напоминало старинную галерею со сводчатым потолком. Оно было плохо освещено и оттого выглядело довольно устрашающе. По углам начинали мерещиться паутины и летучие мыши, а где-нибудь за углом нас непременно должен был поджидать скелет замученного эсэсовцами борца за свободу.

Но нас ждали кованые ворота с электронным замком. Генерал лично открыл замок и приказал нашим стражникам оставаться снаружи. Втроём мы вошли внутрь и почти сразу же коридор повернул вправо, скрыв нас от глаз охранников. Примерно в пяти метрах от поворота мы увидели массивную стальную дверь, наглухо перекрывавшую просвет галереи. На ровной поверхности двери красовалась звезда. Но не советская, как можно подумать, вспоминая историю, а военная американская звезда, под которой по-английски было напечатано «собственность США».

Ну и ну, подумал я, это куда же мы влипли?

Генерал, впрочем, без тени сомнения открыл и эту дверь, но переступать порог не собирался.

– Когда войдёте внутрь, – отрапортовал он, – закройте дверь, свет включится автоматически. Будете уходить – просто захлопните дверь. Охрана у ворот будет вас ждать. Это всё. Желаю удачи!

Он коротко отдал честь и уже собрался выйти, но вдруг вспомнил:

– Да… Иван, меня просили передать: Граф передаёт Вам привет, с ним всё в порядке.

И в ту же секунду удалился.

– Ну что, Иван, вперёд? – спросила Рита по-латыни.

– Да как-то страшновато, – ответил я по-русски, оценивая последнее замечание генерала и не зная, как к нему относиться – верить и радоваться или не доверять?

– А ты верь своим чувствам и мне.

Она улыбнулась и шагнула внутрь. Я последовал за ней.

Как и было обещано, свет в помещении зажёгся только после того, как дверь за нами закрылась. Помещение оказалось небольшим и скорее напоминало склеп, чем хранилище ценностей. Ровно по центру его, прямо на каменном полу, стоял какой-то предмет, приблизительно в один кубометр объёма, накрытый плотной чёрной тканью. Что характерно: нигде на стенах или потолке этой каменной каморки я не заметил ни одной камеры видеонаблюдения. И мои сверхчувства, ещё пробуждавшиеся в ту пору, не говорили ни о чём подозрительном. Единственное, что я ощущал – манящее холодное влечение к таинственному предмету.

Рита решительно подошла к нему и сдёрнула покрывало. Перед нами предстал штабель из золотых слитков, тянувший по тем временам примерно на двести миллионов долларов. Я открыл рот и заворожённый медленно приблизился к золоту, положил на него раскрытые ладони и стоял так довольно долго, пока Рита не окликнула меня шёпотом:

– Ну, чего стоишь, доставай свой золотой ключик, времени мало!

Я стряхнул с себя пелену наваждения и попытался спросить:

– Рита, а причём тут зо…

– Тссс! – она закрыла мне рот ладошкой. – Тихо! Все вопросы потом, давай ключ!

Я вытащил шкатулку, развернул ткань, и открыл её, на этот раз сам. Снова перед нами предстала сияющая золотая пластинка с вдавленным изображением ключа Осириса, каменная копия которого болталась у меня на шее.

Рита осторожно взяла ключ, затем попросила меня снять мой каменный крестик, подаренный десять лет назад Князем. Я, ничтоже сумняшеся, подчинился и протянул ей свой ключик, соображая в это время, какое же это имеет отношение к библиотеке Ивана Грозного…

Пока я старательно припоминал все вычитанные о библиотеке подобности, тщетно пытаясь соотнести их с тем местом и теми предметами, которые меня окружали в подвале старого замка Праги, Рита методично совершала некое таинство, которое иначе как колдовским назвать невозможно.

Она сняла обувь и расстегнула все пуговицы на платье, трижды обошла золотой штабель сначала в одну сторону, затем в другую, потом вспорхнула на золото, раскинув руки, в одной из которых держала пластинку, в другой – мой каменный крестик. Потом произнесла что-то на непонятном языке (позже я понял, что слова были произнесены на древнеегипетском, а точнее, коптском языке), положила друг на друга пластинку и крестик, спрыгнула с груды золота и отошла в угол помещения, знаком указав мне сделать то же самое.

Я в растерянности отошёл в сторону, и в этот момент каменный крестик сам собой утонул в пластинке, осветился, а вместе с ним засветилось и золото. Яркая вспышка света ослепила нас на мгновение, в камере запахло озоном и серой, послышался лёгкий хлопок, а когда я смог видеть, то вместо золота обнаружил груду какого-то тёмного металла, хаотично развалившегося на том месте, где раньше лежали двести миллионов американской валюты золотом.

– Не думала, что сработает, – тихо произнесла Рита, – Князь был прав.

Так золотой египетский ключик вместе с моим давним приятелем-крестиком показали нам ещё одно уникальное свойство этого непонятного устройства.

Подруга моя тоже была очарована происшедшим, и ещё несколько минут мы не решались подойти к центру комнаты.

На этот раз первым опомнился я. Подойдя к груде металла, я поднял один из кусков. Это был слиток вольфрама, надписи на котором гласили, что он произведён в США в 1995 году. Форма слитка в точности повторяла виденные нами ранее слитки золота, однако размеры были несколько меньше.

– Вот это да! – сказал я, – а где же золото?

– Ладно золото, – ответила Рита равнодушно, – но вот это откуда взялось, вот в чём вопрос. Полагаю, что слитки были поддельными – лишь снаружи были покрыты золотом. Золото мы дезинтегрировали, а вольфрам остался.

– Дезинтегрировали? – спросил я.

– Да, но об этом, Иван, поговорим после. Найди-ка лучше в этой куче свой крестик и ключ.

Рита быстро привела себя в порядок, застегнувшись и надев туфли. Сейчас это была Рита-амазонка, решительная, стремительная и подчёркнуто деловая. Только в глазах её сверкали загадочные искорки.

Я раскидал несколько вольфрамовых слитков и быстро обнаружил свои сокровища, будто они сами подсказали мне, где лежат. Ключ и крестик имели прежний вид, даже верёвочка для крестика сохранилась в полном порядке. Я надел его на шею, а золотой ключ убрал обратно в шкатулку, и, бережно обернув её древней тканью, сунул в карман.

– Дело сделано, – прошептала Рита мне на ухо, – пора уходить.

Она вновь накинула покрывало на груду металла и направилась к выходу.

Я ещё раз оглядел странное помещение с ещё более странным содержимым, запоминая каждую деталь картины, и последовал за напарницей.

Как только дверь в камеру отворилась, свет погас, и вместе с ним таинство отступило во мрак.

В прежний отель мы не вернулись. Вместо этого генеральская машина отвезла нас за город, где мы должны были заночевать в заранее снятом для нас номере шикарного недавно построенного Президент-отеля в Карловых Варах.

Всё время, пока мы находились в правительственной машине, а затем в отеле, я не решался заговорить с Ритой о пережитом, справедливо полагая, что она лучше знает, когда и что можно мне рассказать. Она же вела себя непринуждённо, весело и ни разу не напомнила мне о каменном бункере и золотом ключе. Мы посетили знаменитые на весь мир минеральные источники, вкусно поужинали, вернулись в отель, и всё время мы пребывали словно в сказочном сне, который должен длиться вечно. Рита была теперь никакой не амазонкой, а кошкой, даже котёнком, ласковым и добродушным. Она была Ритой-которую-я-люблю.

И только под утро, когда мы совершенно выбились из сил, и сквозь пелену надвигающегося сна начали пробиваться первые лучи восходящего солнца, она прошептала мне на ухо:

– Князь сообщает, что всё в порядке, мы можем возвращаться.

И тогда мне стало грустно. И ещё одиноко. Отчего я всем телом ощутил накатившую откуда-то огромную усталость. Но спасительный сон на этот раз скрыл от меня все негативные предчувствия.

Весь следующий день мы гуляли по Праге. Площади сменялись улочками старого города, улочки – мостами, потом набережными, и сказочное ощущение не покидало меня. А ближе к вечеру Рита решилась приоткрыть мне завесу тайны.

Библиотекой Ивана Грозного Князь, как и многие другие сильные мира сего, действительно, интересуется, причём очень давно, если не сказать – со времён самого Ивана IV. Однако на этот раз она была совершенно ни при чём. Просто нужно было мои мозги запрограммировать на определённые мысли на тот случай, если вдруг кто-то захочет в них поковыряться. Впрочем, это была лишь догадка Риты, но выглядела она вполне убедительно, учитывая события в Питере.

– Давал тебе Князь ключ от Авесты? – спросила она как бы невзначай, когда мы стояли на Карловом мосту и смотрели на размеренное течение Влтавы.

– Да, – признался я, – этот ключ, точнее, печать Авесты, и сейчас при мне.

– Покажи, – попросила она, и я, естественно, не мог отказать.

Рита повертела в руках золотую монетку с иероглифом Ра, задумчиво покачала головой и как-то странно, натужно молвила:

– Вань, выбросил бы ты это в реку. Прямо сейчас. Поверь, не стоит она того золота, из которого сделана.

Я был, мягко говоря, озадачен, но монетку спрятал в карман. Расставаться с реликвиями я тогда не умел.

Рита посмотрела на меня своим проникновенным взглядом Дары, но смягчилась и поведала мне свою версию о рассказанных выше событиях.

На самом деле Пирамиде, а именно Князю, стало известно о предстоящем осенью 2000 года тайном форуме евгенистов и радикальных сионистов. Форум должен был состояться в Германии, но здесь, в Праге, постоянно живёт глава этого форума, занимающийся, в частности, распределением финансовых потоков для различных тайных мероприятий.

Поскольку Пирамида давно и упорно ведёт борьбу с евгенистами, которым покровительствуют некие высокие чины в Штатах и Израиле, Князь никак не мог оставаться равнодушным, узнав о том, что груз золота попадёт им в руки. Поэтому была подготовлена специальная диверсия, в которую был посвящён весьма ограниченный круг лиц. Достаточно сказать, что даже Правительство России не было проинформировано об этой операции.

Суть же операции, состоявшая в эвакуации или уничтожении золота, была реализована мною и Ритой при помощи древнего ключа, о котором Посвящённые знали уже несколько веков, но ни разу не применяли на практике, так как боялись самоликвидации древнего артефакта.

И тут Князь вспомнил о хорошем мальчике по имени Иван, обладающем определённым даром, который позволял ему прикасаться к секретным артефактам, не разрушая их. Князь, конечно, знал о таком же точно даре у Риты, но она всегда была его, так сказать, первой Дарой, лучшим агентом по внедрению в различные сообщества, и, кроме того, давно состояла в Пирамиде. Поэтому подвергать её риску в одиночку впервые испробовать древний дезинтегратор он не стал, и направил в помощь Ивана – молодого, одарённого ученика и сотрудника.

По-видимому, предположила Маргарита, у Юрия Даниловича были ещё какие-то мотивы при выборе моей кандидатуры, поскольку он не мог не знать о тех опасностях, которые подстерегали меня в Питере. Он, должно быть, хотел, чтобы я раскрыл и осознал свои способности, когда лицом к лицу столкнусь с серьёзной опасностью. Это было частью экзамена Школы Пирамиды, который проходили все, тайно или явно. Преодоление страха перед превосходящим противником – вот что было моим питерским уроком.

В связи с этим рискну предположить, что нападение на Графа было спровоцировано самим Князем, который просто организовал небольшую «утечку» информации нашим идеологическим противникам. Он – мастер выкидывать подобные штуки. Но вот было ли это банальной проверкой или же таким способом Князь создавал обстоятельства, вынуждающие меня проявить и усилить ментальные способности? Здесь однозначного ответа, боюсь, не сможет дать и сам Юрий Данилович.

Всё, что касается истории с библиотекой Ивана Великого, было, очевидно, лишь ширмой, прежде всего для меня самого. Погружение в древние рукописи Авесты, ценные, конечно, но не имеющие ровно никакого отношения к настоящей и современной истории, так меня увлекло и озадачило, что ни времени, ни помыслов на осмысление этапов операции я просто не имел. Так впервые в жизни я узнал о том, что меня красиво ввели в заблуждение и использовали с максимальной эффективностью.

Итак, весьма кстати я оказался именно тем инструментом (а если быть совсем точным – курьером), который поможет Маргарите успешно выполнить операцию по уничтожению грязного капитала. Что и произошло накануне.

Честно говоря, я впервые тогда был ошеломлён мыслью о том, что моя родная Школа, учителей которой я считал чуть ли не ангелами, сошедшими с небес, а Юрия Даниловича почитал не иначе как архангела, может проделывать такие трюки, никак не совместимые с моими понятиями чести и уважения.

Видимо, только после Праги я начал постепенно прозревать, понимая, что всё в мире держится отнюдь не на добром слове, дружбе и верности. Миром, как правило, правит холодный расчёт и чёткое понимание интересов – для кого-то личных, для кого-то корпоративных, а для кого-то государственных. В истории было немного людей, подобных кардиналу Ришельё, которые не разделяли личные и государственные интересы не только на словах, но и на деле.

Как бы то ни было, операция нами была проведена успешно, и президент Чехии нас прикрыл, когда началось расследование. А я на третий день своего пребывания в этой сказочной стране должен был отбыть на Родину поездом Берлин-Москва.

Рита, то ли понимая, что мне нужно многое обдумать и понять, то ли не желая переживать мучительное расставание, оставила меня на вокзале, а сама уехала на машине.

Я знал, что она в Праге, и, гуляя поздно вечером, перед самым отъездом, по Вацлавской площади, жемчужине Нового Места Праги, и по ухоженному и благородному Старому Месту, я заглянул на какое-то время в интернет-кафе, откуда умудрился написать ей письмо, надеясь получить скорый ответ.

Но время неумолимо. Я уехал из Праги, так и не получив никакой весточки.

А впереди меня ждала пёстрая, неугомонная Москва, много размышлений и дел, много вопросов без ответов и долгое мучительное ожидание встретиться с нею вновь.

Комментарий В. Лаврова: На этом месте дневник странным образом обрывается, словно бы автор уничтожил часть текста уже после его написания. Об этом, в частности свидетельствуют пропущенные номера страниц, которые до сего момента были проставлены безукоризненно последовательно.

Мы не будем вдаваться в детали упомянутой истории с евгенистами, ибо с тех пор минул почти целый век, однако стоит заметить, что до сих пор Маргарита остаётся звездой нашего героя и явно превосходит его в миропонимании и решительности. Собственно, в этом автор и сам признаётся мимоходом.

Но для нас остаётся загадкой её чисто прикладное отношение к Ивану. Почему нужно было столь резко оставить его и исчезнуть? Чем мотивированы её действия? Сколько-нибудь удовлетворительного ответа на эти вопросы мы не нашли ни в этом Дневнике, ни в других источниках, доступных в Большом Информатории.

Использование загадочного ключа, уничтожающего золото, которое здесь упоминается, является уникальным историческим свидетельством, не имеющим аналогов в европейской истории. Мы не будем комментировать приведённое описание, похожее скорее на колдовской обряд древних, чем на деятельность сверхобразованных служителей Пирамиды. Пусть читатель на свой вкус решит для себя сам – правда это или вымысел.

Отметим, однако, что вместе с дневником был найден египетский артефакт, представляющий собой пластинку с выгравированной на ней надписью на древнеегипетском, которую можно перевести как «путь без преград» или «врата открыты», а также довольно глубокий отпечаток так называемого ключа Осириса, описанного в Дневнике. Пластинка сделана из неизвестного сплава и покрыта золотом высшей пробы. Сейчас она находится в археологическом музее, а подробные сведения о ней можно разыскать в Большом Информатории.

Экспертиза данного «ключа» не обнаружила у него каких-либо активных свойств. Способ гравировки – неизвестен.