Текст книги "Асгард Возрожденный"

Автор книги: Ник Перумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

И Фенрир, и Ястир так и уставились на Отца Богов, верно, поражаясь его спокойствию.

Что он думает о Райне на самом деле, знать никому не надо. И даже ему самому, чем меньше он о ней думает, тем лучше – кто знает, может, они в голову ему залезть способны, узнать, что там…

– Она сделала так по собственной воле. Не мне вставать на пути той, что свершила небывалое. И не надо скорбного лика, Скьёльд, она жива. И вернётся, я знаю. Дайте только срок.

– Я… поражаюсь и преклоняюсь пред тобою, Древний Бог. – Маг вновь склонился низко-низко, до самой земли. – И… вижу, что вы вернулись не с пустыми руками?

О́дин оглянулся. Да, всё сработало как нельзя лучше – вот они, тени асиний и асов, пусть безмолвные и беспамятные, словно в глубоком сне; но вот они!

И Фригг среди них…

До сего мига О́дин, боясь ошибки, старался даже не искать супругу взглядом. Сейчас нашёл – блёкло-серая фигура, скрещённые на груди руки, взгляд, устремлённый куда-то сквозь время и пространство…

«Всё будет хорошо», – мысленно пообещал Старый Хрофт жене.

– Разумеется, маг, – небрежно уронил Отец Дружин. – Теперь нам надо возвращаться. Я благодарю тебя за помощь, она была поистине неоценима. Чем я могу отплатить тебе? Боги не любят ходить в долгах.

– Позволь помогать тебе и дальше, как я и говорил, как говорили мои брат с сестрой. – Скьёльд не уставал кланяться, словно вышколенный слуга. Глаз Старого Хрофта чуть сузился.

– Чародей, силы твои поистине огромны, и их не опишешь словами. Но должен предупредить тебя, что там, за чертой, нам пришлось вступить в бой с учениками Познавшего Тьму…

– Ага, и я им задал жару! – немедленно встрял Фенрир. – Ух, и поплясали же они у меня!

– Не сомневаюсь, – слегка поклонился Скьёльд. – Великий бог О́дин, я и мои брат с сестрой не теряли времени даром. Для тебя и для асов будет открыта прямая дорога в родные места, а там уж – как пожелаете. Нет нужды долго пробираться по кривым тропам, где всё пронизано эманациями Хаоса.

– Превосходная работа, маг, – снисходительно, как и положено Древнему, кивнул О́дин. – Понимаю так, что сделать это из обычных областей Упорядоченного было невозможно?

– Великий бог совершенно прав, как обычно, – низко поклонился чародей. – Только находясь здесь, смог я установить все потребные размерения и числа. Путь открыт, великий Древний! Пусть асы и асиньи вернутся к своему извечному дому. – Ещё один поклон.

Ястир и Фенрир переглянулись. Мол, что-то часто стал ты кланяться, волшебник.

– Хорошо, – невозмутимо бросил Старый Хрофт. – Разрешаю приступать.

Фенрир меж тем повернул огромную голову, в упор глядя на серые тени асов. У огромного волка даже вырвалось нечто похожее на поскуливание.

– Отец…

– Он не слышит тебя, – резко оборвал волка О́дин. – Никто из них пока не слышит. Они вырвались из смертной тени, но ещё не вернулись к нам окончательно. Предстоит ещё немало работы, я рассчитываю на тебя, сын Локи.

– Повинуюсь, – прохрипел Фенрир, припадая на передние лапы и, насколько мог, приближая взгляд к обнаружившейся наконец тени Локи. Сын Лаувейи, великий шутник, устроитель великих неприятностей и их же устранитель, ничем не отличался сейчас от других асов. Те же сложенные на груди руки, тот же невидящий взгляд, та же серая тень.

– Он тебе не ответит, – возвысил голос О́дин, видя, как нечеловеческие глаза волка заполняет совершенно человеческая тоска. – Реку ж к тебе, Фенрир, подожди!

– Но, великий О́дин… – жалобно тявкнул волк, – он же… они ж… неживые совсем. Я чую. Ты-то, может, и нет, а я – мне ж привычно. Обман это, тени пустые, ничего в них и за ними…

– Всё будет, – непреклонно отрезал владыка Асгарда. – А пока нам и впрямь надо убираться отсюда.

– Куда? – неожиданно подал голос Ястир. – Где такое место, что укроет нас от ярости Познавшего Тьму? Мы напали на его учеников. Кто-то наверняка погиб. Он такого не прощает. Иначе не был бы Познавшим Тьму.

– В Упорядоченном множество потайных миров и скрытых складками реальности областей, куда не вдруг доберётся даже могущественный Хедин, – с готовностью вступил Скьёльд. – Много-много лет я и моя родня успешно избегаем его докучливых взоров.

– Нет, – невозмутимо покачал головой Старый Хрофт, – мы не станем ни убегать, ни прятаться. Асгард воздвигнется именно там, где стоял раньше, на равнинах Иды, и ветви великого Иггдрасиля вновь станут простираться над золотыми щитами, из коих сложена крыша Валгаллы.

– Асгард – возродить? – на прежнем месте?! – Казалось, Скьёльд не верит собственным ушам. – Великий бог, дерзну ли я…

– Ты уже и так дерзаешь, чародей.

– Милосердия, великий бог, милосердия! – Лоб и темя чародея вновь покрывались по́том. – Познавший Тьму и Восставший найдут тебя в один миг. И… прости, сильномогучий О́дин, но нет таких крепостей, что невозможно было бы взять. Нам ведомо, что в своё время братья-боги уничтожили летающий остров Брандей, который его тогдашние хозяева в непомерной гордыне тоже считали неприступным. Молю тебя, великий бог, – склони слух свой к моим речам; мы укажем тебе настолько тайные, настолько укрытые места, что даже Новым Богам придётся потратить эоны на поиски!

– Я спасал асов не для того, чтобы постыдно бежать и прятаться под кустами, Скьёльд.

– Речи, достойные Древнего Бога, великий О́дин. Но рассуди сам, Ас Воронов, разве для того ты освобождал своих сородичей из лап самой смерти, чтобы они бы вновь туда отправились? Какие шансы у нас устоять против армий Познавшего Тьму, особенно если Восставший присоединит к ним свои Тёмные Легионы?

– У Ракота нет никаких легионов, ни тёмных, ни светлых, – высокомерно бросил О́дин. – У него вообще ничего нет, кроме лишь его меча, да и тот подарен Хедином. Вернее, возвращён. Тот, кого звали Восставшим, перед кем трепетали Молодые Боги в зените собственного могущества, сейчас лишь бледная тень самого себя. Он погряз в радостях плоти, он таскается по диким мирам в обличье варвара, добровольно ограничив собственные силы, ища удовольствия и забвения в битвах, ристалищах и аренах.

– Да простятся мне дерзкие слова, но немудро считать, будто Ракот Восставший навечно утратил то, что сделало его на срок грозой всего Упорядоченного. – Скьёльд прижал руки к груди, ни дать ни взять – монах во страстной молитве. – Заклинаю тебя, великий бог…

– Ты это уже говорил. Я услышал тебя, чародей, и благодарю за верную службу. Но решение моё твёрдо и неизменно.

– Хедин и Ракот сотрут Асгард возрождённый так же, как Молодые Боги стёрли Асгард изначальный. – Голос Скьёльда полнило отчаяние.

– Пусть даже и так, – невозмутимо сощурился О́дин, – но разве это твоя война, маг? Разве ты и твои сородичи готовы бросить вызов Новым Богам? Разве вы ищете их тронов и венцов, их власти и их бремени?

– Н-нет-нет, конечно же нет. – Запинаясь, Скьёльд вскинул ладони, словно бы защищаясь. – Конечно же нет, великий бог. Но… мы за справедливость, поэтому и помогали тебе в благороднейшем деле, тобой предпринятом…

– Асгард будет возрождён на прежнем месте. Из пепла его предшественника. И этим же пеплом будут удобрены корни Иггдрасиля. Так, и никак иначе. И, – альвийский меч взмыл над головой Отца Дружин, – мы вновь станем править Хьёрвардом! Чужого нам не надо, не надо иных миров, каждый да держит свою отчизну, и тогда наступят мир со спокойствием, чародей Скьёльд.

– Великий бог… – Маг смотрел на Отца Дружин с каким-то покровительственным удивлением. – Ты добр и справедлив. Тебе не нужно чужого. Но рассуди сам – разве не будет всем лучше, если благость асов осенит доселе пустой, не знавший богов мир? Мир, где прозябающие племена, лишившиеся своих Древних, что пали от руки Ямерта и его присных, так и остаются в дикости, зачастую утратив даже умение разжечь огонь? Почему бы не унести пепел с равнин Иды, чтобы воздвигнуть новый Асгард на чистом месте, без памяти о прошлой гибели? И ветви Иггдрасиля покроют новый мир, с тем чтобы его обитатели возглашали бы тебе хвалы ныне, присно и до самого дня Рагнарёка, если ему суждено настать? И Хедин с Ракотом могут искать тебя поистине до Судного дня, в каковой верят адепты Спасителя.

Он отёр пот со лба и умолк, тяжело дыша.

– Разумные слова, маг. И другой Древний на моём месте, наверное, последовал бы им. Но не я.

– Но почему?! – возопил волшебник.

– Боги должны вернуться не только в Хьёрвард, – негромко проговорил Старый Хрофт, глядя Скьёльду прямо в глаза. – Древние должны получить обратно то, что было отнято у них. Отнято сперва Ямертом и его роднёй, а потом… а потом Хедин с Ракотом вообще забыли об этом долге. Величайшее злодеяние осталось неотомщённым. Ямерт бродит где-то по просторам неведомых миров, и время по-прежнему не властно над ним. Он не ответил за множество убитых и замученных по его приказу. Это не есть справедливость, Скьёльд. Если Новые Боги забыли о ней – что ж, справедливостью в Упорядоченном займусь я, О́дин.

– Они уничтожат тебя, – с тихим отчаянием сказал Скьёльд. – А с тобой, великий О́дин, умрёт и великая мечта о свободе Упорядоченного.

– Никто меня уничтожать не станет, – беззаботно отмахнулся Отец Дружин. – Мы с Хедином друзья, забыли? Это досадное недоразумение с его учениками, по оплошности устроившими недавнюю заварушку, бесспорно, разрешится в самом недалёком будущем.

– Слова судейского стряпчего, не Древнего Бога! – не сдержался Скьёльд.

Взгляд О́дина потяжелел, однако Старый Хрофт лишь пожал плечами.

– Твои услуги неоценимы, маг Скьёльд, и потому я прощаю тебе дерзкие слова. Говорил тебе раньше и повторю вновь: всё, что случилось или может случиться между мной и моим другом Хедином, – не более чем недоразумение. Его ученики просто выполняют приказы. Высокие материи им недоступны.

– Блажен, кто верует, – с сарказмом сказал Скьёльд, криво усмехаясь. – Не обманывай себя, великий бог. Пусть твои собственные благородство и справедливость не затуманят твой взор. Повторяю вновь и вновь: бог Хедин помешан на равновесии, на сохранении всего, как оно и есть. Хотя в своё время он пришёл к власти, сокрушив тогдашних хозяев Упорядоченного и пролив вместе с Ракотом целое море крови. Это если даже не вспоминать о Неназываемом.

– Я услышал тебя, маг. Будь уверен, твои слова, равно как и труды, не пропадут даром. Что ж, раз уж ты так настаиваешь, то, быть может, окажешь мне ещё одну, последнюю услугу?

– Счастлив буду оказать великому О́дину столько услуг, сколько потребуется для торжества его дела!

– Не перебарщивай с лестью и обещаниями, – усмехнулся Старый Хрофт. – Нет, Скьёльд, не надо предлагать мне чуть не закупное рабство. Мне лишь надо будет, чтобы с равнин Иды в момент, о котором ты толкуешь – который, конечно, никогда не наступит, – открылся бы портал в одно из тех тайных мест, что ты упоминал. И, разумеется, чтобы этот портал невозможно было отследить.

– Трудная задача, – покачал головой маг. – Добиться, чтобы даже боги не смогли бы пройти по следу портала…

– Задача, достойная такого, как ты, – невозмутимо заметил О́дин. – Нам, Древним Богам, эта ваша новая магия недоступна. Потому я и спрашиваю тебя, чародей, не замыслил ли ты сам править Упорядоченным?

– Нет, нет! – в ужасе возопил Скьёльд. – Ни в коем случае, великий бог!

– Правдоподобно, – сухо уронил Отец Дружин. – Но я не о том. Мне не нужно всевластие, человек. Древние Боги тем и отличались, что каждый занимался своим делом. Своим делом и своим миром. Никто не владычествовал над всем Сущим. Нам этого не требовалось. Мне нужен мой мир – обратно. Чтобы всё шло, как до Боргильдовой Битвы. Что? Ты разочарован, я вижу?

– Великий древний проницателен, – потупился Скьёльд. – Прости мне, обычному смертному, достигшему всего лишь собственными силами да упорством, – прости мне ещё одну дерзость. Но ты, великий О́дин, ты, чьё имя Справедливость, почему ты обрекаешь себя на участь изгнанника? Почему считаешь, что в возрождённом Асгарде можно лишь пировать? Разве не достоин ты трона владыки Упорядоченного?

– Если я не стал им с самого начала – нет, не достоин, – отрезал Отец Богов. – Я тот, кто я есть. Такие уж мы, Древние Боги. Мы не шибко-то любим меняться.

– Хедин заставит, – мрачно посулил Скьёльд.

– Увидим, – пожал плечами О́дин. – Делай своё дело, маг.

Молчавшие всё это время Фенрир и Ястир снова переглянулись.

* * *

В трактире под вывеской с обнявшимися орком и гномом было тихо, темно, тепло и уютно. Здесь не царила гнетущая тишина, напротив – чуть поскрипывали половицы, скреблись где-то мыши, пару раз мимо постели Райны прошла на мягких лапках полосатая кошка. Валькирия вгляделась, смутно ожидая ещё какого-нибудь «аспекта» или какую иную великую силу, – но нет, кошка казалась самой обыкновенной.

Живой, если, конечно, тут вообще могли оказаться живые кошки.

Раздавались и шаги хозяина. На краткое время кто-то зашёл в общую залу трактира – но не засиделся, шаги нескольких пар ног быстро стихли где-то за стенами. Сама же Райна лежала без сна, крепко вцепившись в эфес альвийского меча, хотя и понимала – безопаснее места не найдёшь во всём Упорядоченном. Ну, кроме разве что хором Духа Познания, буде таковые вообще существуют.

Мысли её плыли, несмотря на судорожно сжатую рукоять клинка, спокойно и невозбранно. Она не только валькирия, но также, пусть и немного, Водительница Мёртвых. Она это уже доказала; и сейчас именно как Воительница Райна тщилась обозреть все пределы владений Соборного Духа, понять, чем же это отличается от пресловутых залов Хель, столь ненавистных хозяину трактира.

Почему там души якобы рано или поздно «истаивают», а тут – нет?

В чём разница?

И как ей отыскать маму?

И что ей сказать, когда отыщет?

Или мама ничего не услышит и не поймёт? Не узнает её, маленькую Рани, как звала дочку Сигрун, пока О́дин не явился за ней, чтобы окончательно унести в Валгаллу и сделать там из неё Деву Битвы?

Валькирия лежала с открытыми глазами, мысленно воспаряя над трактиром, мельком замечая очередную компанию с мечами и копьями, подвалившую ко входу, видя расстилающиеся вокруг небольшие, но глубокие озёра над бьющими со дна ключами, болотца, перевитые жилами ручейков, плавные волны холмов, накатывающие, словно прибой, на далёкий-предалёкий горный кряж, – и совсем терялась.

Что это, видения? То, что должны видеть приходящие к Трактирщику гости? Чтобы им было привычнее? И чтобы, уходя дальше в царство Демогоргона, мёртвые так и оставались бы «почти сами собой», с оружием, одеждой? Когда они обращаются в серые тени, так напоминавшие привычное валькирии – души на Чёрном Тракте в Нифльхель? Это ж, наверное, страшно – как умирать ещё раз, поёжилась Райна. Или они ничего не чувствуют? Не замечают последнего преображения?

И что случается с ними дальше?

Какой-такой работой заняты они здесь?

И как далеко тянется этот милый пейзаж?

Где другие «аспекты», если верить Трактирщику, молвившему, что «его» тут «много»? Значит, должно стоять множество таких вот трактиров?

Нет конечно. Здесь владения Соборного Духа, и всё, привычное Райне, не исключая и чудесную Валгаллу, следовало забыть.

«Древо. Великое Древо, вот что мне сейчас нужно. Даже не золотая тропа, оставь её, Рандгрид. И пресловутых архонтов оставь тоже.

Ищи Древо. Иггдрасиль наверняка ведь просто его отражение, одно из множеств. Аспект, если угодно».

Кружась, Райна поднималась в небо, как встарь, когда её нёс за облака её скакун. Всё выше и выше, но, странное дело, земля – или её подобие внизу – не становилась мельче. Взор валькирии проникал всё глубже, ей открывалось всё больше из того, что выше и ниже, что по сторонам и что в глубине; она видела, например, сейчас все три Источника так же чётко, как словно бы стояла разом возле каждого из них.

Урд, Кипящий Котёл и Источник Мимира, или Мудрости.

Свет, Тьма, Разум. Ну, или душа, если угодно.

Валькирию вдруг охватил страшный холод, словно она достигла запредельных высот, где мчаться могут лишь дикие ветры и куда не поднимается ни одно живое существо, исключая лишь драконов.

Взгляд её пытался сейчас пробиться к самой сердцевине Источников; она видела оплетавшие их корни Великого Древа, всё правильно, они, эти корни, и должны орошаться влагой Урда или Кипящего Котла.

Но было там и что-то ещё, неуловимое, смутное, на самой грани доступного её и без того дивно обострившимся чувствам; движение незримой силы, словно бы выплёскивающейся из чрева волшебных ключей.

Райна знала, что именно эти три источника и даруют магию всему Упорядоченному. То есть что-то из них и должно «выплёскиваться», если, конечно, тут вообще уместны подобные грубые сравнения с тварным миром.

Но откуда эта самая магия бралась в самих Источниках?

Урд, святейший из святых. Он не иссякал никогда, как и Источник Мимира. Но обычные ключи бьют потому, что под землёй залегают водоносные пласты, и если наступит долгая засуха, такая, что иссякнут даже подземные воды, то исчезнут и сами родники.

Источники Магии не иссякали никогда.

Откуда-то в них сама собой появлялась та самая исходная сила, оплодотворяющая собой всё Сущее.

Райна вглядывалась до рези в бесплотных сейчас глазах – но всё равно последняя граница оставалась смутной, размытой и непреодолимой.

Зато открылось кое-что иное.

Отсюда, со страшной высоты, из домена Демогоргона, она увидела две тёмные нити, что тянулись куда-то к самым границам Упорядоченного, пронзая его глубины, его чрево – две тёмные пуповины, бравшие начала у Кипящего Котла и Источника Мимира.

«Эт-то что ещё такое?» – поразилась валькирия.

Попыталась проследить взглядом, куда вела эта пакость, но не преуспела. Даже отсюда, даже дарованного ей сейчас орлиного взора самого владыки этих пределов недоставало всё равно.

«Не было печали, – ошарашенно подумала Райна. – Кто-то нашёл, как присосаться к Источникам?! Знает ли отец, ведает ли Трактирщик, открыто ли сие его Единому, его Орлу?»

Она скажет и спросит. Обязательно. Но сперва – всё-таки найдёт свою мать.

Райна не сомневалась – мама где-то там, возле исполинского Древа, в бескрайних – и в то же время всё-таки конечных, где-то даже небольших пределах домена Соборного Духа.

Отбросив все остальные мысли, заставив себя забыть даже об открывшихся тёмных нитях-жилах, протянувшихся к двум Источникам из трёх, Райна расправила незримые крылья, устремляясь к Древу.

* * *

– Готово, великий бог. Вступи в открывшиеся врата, и вновь окажешься дома. – Маг Скьёльд тяжело дышал.

Портал пламенел алым, багряным, золотым. Из него дышало жаром, словно вёл он прямиком в не существующий больше Муспель.

– Комар носа не подточит, – гордо, несмотря на очевидную вымотанность, объявил чародей.

– Я ж туда не протиснусь! – Фенрир попытался было просунуть голову. Не прошёл даже нос.

– Не стоит твоего благородного внимания, могучий волк, не стоит твоего внимания. – Скьёльд потёр руки, словно мелкий приказчик в лавке. – Как только ты действительно сделаешь шаг в портал, он сам откроется тебе.

– Да, магия высшего разряда, – заметил О́дин. – Ты высоко поднялся, волшебник Скьёльд.

– Мы старались, – скромно заметил чародей. – Люди, великий бог О́дин, они такие – любознательные. И мы подобрали много… м-м-м… ненужного прежним владельцам.

– Это как же? – полюбопытствовал молчавший доселе Ястир. В голосе Водителя Мёртвых скользило что-то похожее на насмешку.

– Артефакты, – пожал плечами маг. – Книги, свитки, летописи, хроники. Своды заклинаний. Всё, наработанное их гением и оставшееся выморочным наследством. Разумеется, теперь соответствующим образом улучшенное и изменённое. Но, великий бог О́дин, великий Фенрир, великий Яргохор, нам не стоит терять время в приятных, но не слишком уместных сейчас и здесь беседах. Ученики Хедина, несомненно, уже поняли, куда вы скрылись с поля боя, и не жалеют сил, дабы настичь нас.

О́дин помедлил. Ему словно не очень-то хотелось полностью отдаваться в руки неведомому волшебнику.

– Пусть трижды прославленный О́дин не сомневается, – словно прочитал его мысли Скьёльд. – Мы повязаны накрепко. Подручные Хедина станут охотиться за мной и моей роднёй точно так же, как и за тобой, великий бог.

Старый Хрофт только недовольно пожал плечами:

– Никто ни за кем охотиться не станет, помяни мои слова, чародей.

– Тогда почему бы тебе, великий бог, не воззвать прямо к Познавшему Тьму? – дерзко подбоченился вдруг Скьёльд, резко переходя от почти подобострастного к режуще-насмешливому тону. – Почему бы не спросить его самого? Все эти речи хороши с нами, с теми, кто идёт в бой за тебя, а если попробовать с самим Хедином?

Фенрир глухо зарычал и подался вперёд, жуткие клыки обнажились.

– Спокойствие, племянник. Чародей Скьёльд, ты оказал нам слишком большие услуги, чтобы забыть их в один миг как ответ на дерзость, – пальцы Отца Дружин сжались в кулак, – но ты вступил на край. На самый край. Не забывай, кто я такой.

– Позволь мне, бог О́дин, – прогудел Яргохор, тоже делая шаг и поднимая серый клинок.

Скьёльд, однако, не выказал ни малейшей растерянности или испуга.

– Великий бог О́дин, твоё дело справедливо, и потому мы помогаем тебе. Но времена изменились. Люди становятся… равными богам, равными во многом, и это наш свободный выбор, под чьи знамёна становиться. Но об этом всё-таки лучше поговорить там, за порталом. Согласен ли великий бог?

О́дин ничего не ответил. Гордо, не глядя на мага, шагнул в портал. За ним – дождавшийся хозяина Слейпнир. Следом, выразительно поведя плечами, – Ястир. Фенрир, недоверчиво косясь на чародея, тоже сунул нос в пламенную арку и пропал, как никогда его тут и не было.

Духи Асгарда, тени асов, послушно втянулись в огневеющий провал. Они исчезали один за другим, по-прежнему безмолвные, безразличные, напоминая скорее оживлённых чёрной магией мертвяков, чем пусть и бестелесных пока, но Древних Богов.

Последним в пламя межмировой тропы вступил сам Скьёльд. Драконы на бритом черепе извивались, словно живые. За спиной мага то место, где он устроил свой временный лагерь, молниеносно охватил пожар; волшебник явно не желал оставлять никаких следов.