Текст книги "Ристалище"

Автор книги: Нэт Прикли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

На эти слова отреагировал, как ни странно, не Найл, а его член: он рывком рванулся вперед, глубже, еще и еще, и взорвался горячим наслаждением.

Правитель обмяк, замер, прильнув к девушке, чувствуя как она гладит его по спине, по волосам. Потом сдвинулся в сторону, лег рядом.

– Как хорошо, что вы вернулись, – прошептала Джарита.

Найл не ответил, приходя в себя.

Он вспомнил слова служанки о том, что она хочет вернуться к нему, и попытался прощупать ее мысли. Увы, узнать, насколько искренне говорила девушка ему не удалось.

Джарита уже спала.

Утром главная служанка никак не упоминала о своем желании сменить господина, хотя при взгляде на Найла глаза ее заметно теплели. Как выяснилось, завтрак не предполагался – на утро ни у кого съестных припасов не осталось. Люди подтянули пояса и направились к леднику.

Справиться с повозками оказалось отнюдь не просто: тяжело груженые, они так и норовили смять двоих возчиков и ускакать вниз по камням. Приходилось наваливаться впятером на каждую, не то спуская вниз, не то удерживая от спуска. Дравиг, быстро отогревшийся на солнце, семенил то с одного, то с другого бока, но помочь ничем не мог.

На спуск ушло вдвое больше времени, нежели на подъем, причем вымотались все до такой степени, что по узкому, без перил, качающемуся на ветру мосту прошли без всяких эмоций. Несчастные крестьяне готовы были безропотно сорваться в пропасть – лишь бы закончилась эта нудная каторга. Вечерело. С повозок под ноги часто-часто капала вода, оставляя на дороге грязные разводы. Все хотели есть.

Найл с тоскою посмотрел на станцию, рядом с которой ему довелось переночевать несколько раз, на небо, и решительно сказал:

– Надо с этим заканчивать. Дойдем до Провинции, там и отдохнем.

Больше всего правитель боялся, что в темноте они сверзятся в пропасть, по краю которой пролегала половина пути, но опасный участок дороги удалось преодолеть до наступления полной темноты.

Несколько сотен метров пришлось двигаться фактически на ощупь, но вскоре впереди замаячило множество огоньков.

– Мы ждем вас, Посланник, – прорезался в сознании голос Шабра.

Через несколько минут повозки встретили люди с факелами, бодро взялись за оглобли. Все свободны на два дня, – сообщила Джарита, но на ее слова никто никакой радости не выказал. Устали.

Найл поднялся на охранительный вал, и увидел, как в свете факелов повозки выгружают на приткнувшийся к берегу корабль. Факела гасли один за другим, но работа не останавливалась.

– Пойдемте мой господин, я вас провожу, – предложила главная служанка. У нас тут ночью темно, можете в яму какую свалиться, или на куст наскочить. Сами точно пути не найдете.

Посланнику хотелось лично взглянуть, как укладывают лед, но он действительно сильно вымотался. К тому же, моряки сами должны неплохо разбираться с подобными вещами.

– Тут еще морось по ночам случается. Пойдемте. Джарита нащупала его руку. Я отведу вас в ваши покои.

Проснулся правитель в алькове главной служанки.

* * *

Корабль покачивался на волнах напротив замка. Команда его теснилась на кормовой надстройке и носовой площадке смертоносца, благо своего паука не имелось. Люди ежились и с тоской смотрели в сторону близкого берега. От борта до борта палубу закрывала толстая, плотная паутина. Правда, проход к трюму оставался – с регулярностью часовой кукушки снизу выскакивал моряк, выливал за борт ведро воды и нырял обратно. Даже на расстоянии двадцати метров от судна веяло холодом.

– Пока тает, – сообщил Шабр, наблюдающий за происходящим с пляжа.

– Он и должен таять, – пожал плечами Найл. – Вопрос, на сколько его хватит? Если на три дня, то мы успеем доплыть до города, вечером выложить пауков под последние лучи, чтобы они успели отогреться и были готовы к бою. Если весь лед растает сегодня или завтра – значит, ничего не получится.

– Я понял, Посланник, – отвечал Шабр, не сводя глаз с корабля.

Паук мог ждать итога эксперимента хоть год, но у Найла на это терпения не хватило и он отправился бродить по окрестным рощам, лугам и селениям.

К дальнему хутору его привлекли корабли. Почти весь флот стоял на якорях метрах в двухстах-трехстах от берега, а здесь сразу три судна приткнулись носом в пляж. Команда сидела на борту, явно чего-то выжидая. Найл из любопытства прощупал сознание моряков, и понял, что они ждут чего-то вкусного.

Правитель отошел немного в сторону и засел в засаде – то есть, просто сел в тени куста шиповника и стал ждать. Вскоре на тропинке показались двое моряков, несущих четырех ободранных тушки.

«Тоже мне, деликатес», – мысленно удивился правитель. Хотя, для моряков, которые кроме рыбы, несколько месяцев ничего не пробовали, кусочек мяса может показаться дороже ведра ухи.

Посланник выбрался из-под кусточка и пошел вверх по тропинке, интересуясь, кто же столь щедро одарил обитателей моря. Далеко топать не пришлось: уже через полсотни метров тропа уперлась в калитку, за которой сидел… Пленный рыбак из города!

Мужчина сидел за столом и, весело насвистывая, потрошил рыбу.

– Чем занимаемся?

Пленный поднял голову, узнал правителя, тут же вскочил и почтительно склонил голову.

– Так… что делаем? – повторил вопрос Найл, прощупывая сознание двуногого.

– Рыбу, вот, потрошу. Хочу закоптить.

– Много рыбы наловил?

– Четыре котомки.

Рыбак врал, нагло и злонамеренно, явно не предполагая, что полуголый дикарь, каковым он считал Посланника, способен читать чужие мысли.

На самом деле пленник, получив разрешение жить в пустующем доме, занялся любимым делом – пошел на море рыбки половить. Клев в сем непуганом месте оказался хороший.

Удачливый добытчик свой улов закоптил, подкрепился сам, накормил сыновей, а все, что осталось, понес по соседям: угостить вкусным блюдом, наладить отношения.

Окружающим земледельцам необычная еда понравилась, они захотели еще. Рыбак тут же учуял конъюнктуру и начал менять каждую рыбешку на кролика.

Но и это еще не все – имея хорошее представление о морском быте, пленный сумел договориться с моряками. Они ему – опостылевшую рыбу котомками. Он – за каждое ведро по мясистому кролику.

В данный момент он как раз чистил рыбу, чтобы закоптить ее и разменять по кролику, баш на баш.

– Я что-нибудь не так делаю, господин?

– Да нет, все так, – Найл развернулся и направился к замку.

Пройдет годик-другой, и этот предприимчивый рыбак наверняка подомнет под себя всю Провинцию. Если, конечно, к этому времени советник Борк его просто-напросто не съест.

* * *

Последний лед на корабле растаял только через пять дней! Это была победа.

Это означало, что сотни и сотни смертоносцев смогут занять походные позиции поверх ледяных глыб, застыть и проснуться уже рядом с целью путешествия.

Последней проблемой оставались повозки для переправки льда с вершины на берег моря.

Но теперь Найл знал, что означало пророчество Магини: «Тебе понадобятся повозки», и ничуть не удивился, когда увидел у моста, по ту сторону пропасти, огромное количество присланных Мерлью двухколесных повозок.

Последние распоряжения перед отправкой предстояло давать Дравигу и Шабру через три дня, а Найл вместе с мужской частью братьев по плоти уже преодолевали первые мили военного похода. Правда, сейчас они шли не на врага, а за помощью.

Соленый выделил Посланнику Богини свой лучший корабль, со своей лучшей надсмотрщицей – но сам покинуть флот не решился даже ради правителя. Он собирался лично вести к победе спасенные им суда. Командовала на борту хорошо знакомая по воспоминаниям паука Назия, а место смертоносца занимал Найл.

Устье реки судно обогнуло по большой дуге, дабы не попасться кому-нибудь на глаза, и снова вернулось к побережью.

Впереди, на смотровой площадке, сидел, поджав под себя ноги, Посланник Богини и внимательно всматривался в берег. Рядом с ним стояла Назия. Правитель объяснил ей, что они ищут очень мелкие, но длинные лагуны, уходящие глубоко в пески, и теперь морячка тоже старательно выглядывала низины среди подступающих к самой воде барханов.

Братья по плоти толпились на корме. Их крайне захватил процесс ловли рыбы – когда выкидываешь в море никчемную пластинку с парой крючков, и вскоре получаешь на нее крупную трепещущую рыбину.

– Вон, похоже, протока, – первой заметила извилистую низину более опытная женщина, и тут же скомандовала рулевому. Нос к берегу!

Захлопал парус, зажурчала вода за бортом. Судно заняло новый курс и все опять стихло. Минут через пять Найл и сам различил влажные блики на песке между барханов, а еще через десять минут форштевень мягко уткнулся в берег.

Моряки привычно высыпались за борт, поднатужились и выволокли судно на песок почти до середины корпуса.

– Рыбы много наловили? – спросил правитель у Назии.

– Полный бочонок.

– Наполните четыре котомки и дай мне четырех людей. Нужно немного разнообразить диету здешних обитателей.

– Слушаюсь, Посланник, – поклонилась надсмотрщица и отправилась выполнять приказание.

Братья по плоти тем временем уже успели обмакнуться в воде и ровными рядками лежали на солнышке. Правитель не видел ни малейшей необходимости тащить их с собой, и они это прекрасно чувствовали.

– Завтра вернусь, – предупредил Найл и пошел вперед вдоль мелкого, по пояс, канала.

Соль у залива добывали очень простым, но эффективным способом: соленую морскую воду через узкий канал запускали в мелководную заводь, после чего канал перекрывали, а вода на солнце начинала испаряться.

Когда заводь мелела примерно по колено, воду перепускали в прудик, снова давая «испустить дух». Процедура повторялась раз пять или шесть, после чего воду из последнего водоема выливали на широкие подносы, на которых она и испарялась совершенно, оставляя на пластике толстый белый налет. Соль в заливе могли добывать до тех пор, пока существовало море, и это радовало.

На первый взгляд казалось, что рыть почти полукилометровый канал в глубь песков, к одинокому оазису, не имело смысла. Проще ходить от хижин на берег, чем ежедневно канал прочищать – но тогда первый же приличный шторм мог не только размыть череду заливчиков и прудов, но и «разбавить» готовый или почти готовый соляной раствор. Бури в здешних местах не часты, однако даже три-четыре раза в год терять плоды месячной работы все равно обидно.

При этом существовал еще один, дополнительный плюс: оазис и череда заливчиков оставались невидимы со стороны моря. Возможно, только благодаря этому солеварню до сих пор не обнаружили городские рыбаки.

По обе стороны от канала в изобилии рос шипастик – скорее всего, его сажали специально, чтобы закрепить ползучие пески. Впрочем, по опыту жизни в пустыне правитель знал – закрепляй дюны, не закрепляй, а при хорошем ветре все равно на новое место уйдут. Наверное, главной трудностью на солеварне было не собственно выпаривание соли – тут солнце само справится – а поддержание связывающей с морем протоки в рабочем состоянии.

Канал кончился узкой перемычкой: старую, перекосившуюся деревянную задвижку с растрескавшимся воротом просто-напросто засыпали песком, чтобы свежая вода не проникала в уже изрядно обмелевший пруд.

Отсюда открывался прекрасный вид на камышовые хижины под широкими пальмовыми кронами, и Найл, по примеру Дравига, остановился, выжидая, пока его заметят.

Негоже заставать хозяйку врасплох – если, конечно, не ставишь своей целью ее опозорить.

Жизнь на оазисе шла своим чередом, в сторону заливчиков никто не смотрел. Посланник выждал пару минут, потом представил себе большого-большого тарантула, который уселся поперек перемычки и начал ее разрывать, далеко вокруг разбрасывая мокрые деревянные щепки – и «выстрелил» картинкой в сторону оазиса.

Немедленно послышался истошный вой, люди заметались и, схватив всякое дреколье – мотыги, палки, подносы, пилы – устремились в направлении паука. По мере приближения наступательный порыв защитников дамбы начал спадать, а в полусотне шагов они и вовсе остановились, во все глаза таращась на Посланника и недоуменно переглядываясь – дескать, и что это мы? Следующим этапом стало постижение новой истины: работяги начали узнавать, кто стоит рядом с каналом. Порыв движения, словно волна, ударился о стену и откатился назад: мужчины шустро побежали к оазису, выкрикивая имена надсмотрщиц.

Побросав «оружие», рабочие начали выстраиваться в два ряда, женщины, помахивая кнутами, бегали между хижин, подгоняя опаздывающих.

Вскоре все упокоилось. Найл кивнул сопровождающим морякам и двинулся вперед.

Мужчины замерли, не шевелясь, не дыша, и глядя прямо перед собой.

Надсмотрщицы упали на колени и низко склонили головы.

Из-за строя выдвинулась женщина в прозрачном, невесомом, чуть голубоватом пеньюаре, со сверкающим колье на груди. Она сделала несколько шагов и склонилась в низком поклоне:

– Приветствую тебя, Посланник.

– Рад видеть тебя, Райя.

Найл подошел к женщине и в нарушение этикета крепко ее обнял.

По рядам прошел довольный шепоток: внимание повелителя к главной надсмотрщице – благосклонность ко всем.

– Я очень рад тебя видеть, Райя, – добавил правитель. Прикажи разгрузить котомки и пойдем к тебе в дом.

Хижина из камыша. Четыре деревянных столба по углам, два у двери. К столбам привязаны поставленные на ребро толстые камышовые маты. Сверху натянута плотная ткань, и кусок из точно такой же ткани заменял дверь. Скрип, который Найл принял за дверной, издавал шаткий столик посреди дома. Пол был, естественно, песчаный, а кровать заменяли несколько камышовых циновок, уложенных друг на друга.

Завершал обстановку зеленый пластмассовый ящик рядом с входом. По сравнению с пещерой, в которой Найл провел детство, дом показался бы комфортным, но после Провинции – высоких домов из трех-четырех комнат, с подвалами и дощатым полом, после кроватей, столов и стульев, после всего этого лучший дом в оазисе, дом главной надсмотрщицы, показался невероятно убогим.

Правитель повернулся к Райе, еще раз привлек ее к себе, потом посадил на постель, опустился перед ней на колени и положил ладони ей на живот.

– Там что-то шевелится, – пожаловалась надсмотрщица.

– Это наш сын, – усмехнулся Найл, наклонился вперед и поцеловал округлившийся живот женщины. Неужели у тебя никогда не было детей? Райя промолчала. Правитель прикоснулся к ее сознанию и все понял: три раза ее организм исторгал мертвые куски плоти. Можно было назвать это детьми или нет? Красивая, сильная женщина. Десятое, вырождающееся поколение слуг Смертоносца-Повелителя.

Если бы не давний визит Найла, вряд ли бы ей удалось создать новую жизнь. Дурная наследственность, побочный эффект врожденной покорности.

Еще из мыслей женщины Найл понял, что у нее кончилась вода, – ее носили из колодца, расположенного довольно далеко отсюда, – и осталось только вино.

Вино делали прямо на солеварне, его было в избытке, и поэтому чистую воду здесь привыкли ценить намного выше.

Проблемы с водой обнаруживались практически при каждом посещении Посланником затерянного оазиса.

– Напомни мне, чтобы я объяснил тебе, как сделать каменный колодец, – сказал Найл, и тут же поправился: – Нет, лучше напомни мне, чтобы я сделал его здесь сам. У тебя еще осталось то вкусное вино, которое я пробовал в прошлый раз?

– Конечно, Посланник, – обрадовалась надсмотрщица, вскочила и полезла в ящик.

– Красивое платье, – похвалил Найл. – И почему ты его раньше не одевала? Ты в нем просто неотразима! Хочется любоваться тобой, любоваться и любоваться.

– Я его купила всего несколько дней назад, – тут же отчиталась надсмотрщица, – во время последнего похода в город.

– Да, – кивнул Найл, – о городе. Ты не могла бы сходить туда еще раз?

– Соли совсем мало, – не заподозрила никакого подвоха Райя. От силы на три котомки.

– Это не важно, – вздохнул Найл, прекрасно понимая, что втравливает доверчивую женщину в очень опасную авантюру. Но что поделать, если без нее осуществить план нападения практически невозможно? – Нужно купить… металлическую шапку. Многие северяне такие носят, видела?

Открывать Райе истинный смысл похода было нельзя. К ней единственной правитель не хотел применять зелье. Надсмотрщица должна идти первой и во всеуслышанье излучать мысль о том, что она и ее слуги занимаются мирной торговлей. Металлический шлем наверняка не являлся столь ходовым товаром, чтобы Райя сразу увидела его на прилавке и пустилась в обратный путь.

– Мы отвезем тебя к самому городу на корабле и дадим тебе хороших, сильных слуг из моряков. Да что там моряки, я сам пойду вместе с тобой! Оденусь слугой, и пойду!

– Разве можно? Вы же повелитель! – по настоящему испугалась женщина.

– Можно, – кивнул Найл. Он поставил кружку с вином на стол, наклонился к Райе, приподнял двумя пальцами ее подбородок, заглянул в глаза. Ты знаешь, я завидую твоим работникам. Они могут видеть тебя каждый день, утром и вечером. Они всегда рядом. А мне приходится метаться по всему свету, туда-сюда. Встретиться с тобой раз в месяц, и то не получается. Может быть, мне хочется хоть ненадолго почувствовать себя таким же как они? Никуда не спешить, ни о чем не думать. Покорно исполнять твои приказы и любоваться тобой, твоими волосами, твоими бедрами, твоей грудью, походкой, слышать твой голос… Или ты считаешь, что я недостоин быть твоим слугой?

– Что вы, мой господин, – опять испугалась Райя. Из вас получится прекрасный слуга!

Найл приподнял брови. Женщина смутилась и попыталась стряхнуть песок со стола. Хлипкий столик жалобно застонал, но выжил.

– И вообще, – подвел итог правитель. Нужно купить тебе нормальную мебель! Нормальную кровать, стол, стулья. Да и дом построить нормальный. Пусть не такой, как городские дворцы, но достойный главной надсмотрщицы. Когда будем в городе, посмотри, что тебе больше понравится.

За дверью громко и многозначительно покашляли. Посланник вышел, кивнул морякам:

– Возвращайтесь на корабль. Мы придем завтра утром. Проводив уходящих людей взглядом, правитель повернулся к Райе и добавил: – Должен же я провести с тобой наедине хоть одну ночь?

* * *

По просьбе Найла, всю имевшуюся в наличии соль понемногу распределили в девять котомок.

Почетный караул из девяти рабочих и двух надсмотрщиц проводил Посланника и Райю до корабля.

– За глубиной следите, – предупредила напоследок главная надсмотрщица, – не завтра-послезавтра пруд нужно спускать. Канал сейчас проверьте, когда назад пойдете.

– Она вернется через полмесяца, – пообещал Найл, обняв женщину за плечи. Мне жалко с ней расставаться, поэтому я забираю ее с собой. Но потом отпущу, обещаю.

Внимание Посланника Богини серьезно поднимало авторитет хозяйки солеварни, и правитель демонстрировал свое уважение к Райе изо всех сил.

Моряки, споро побросав котомки на борт, дружно навалились на нос судна, сталкивая его в воду.

– Поднимайтесь, пора, – без должной почтительности поторопила Назия.

Тоже зарабатывала авторитет, уверенная в собственной безнаказанности – перед сложным переходом наказывать корабельную надсмотрщицу никто и никогда не станет. Чпика оставьте на кухне, – вспомнила Райя, – ему рану рассолом разъело. Но сперва выпорите, пусть следит за ногами. И не балуйте тут у меня!

Мужчины выстроились в две шеренги и замерли. Надсмотрщицы опустились на колени. Райя кивнула им на прощание и полезла на носовую надстройку. Найл поморщился, помня о ее животе, но сильная женщина забралась быстро и ловко, словно всю жизнь только этим и занималась.

Найл предпочел войти по колено в воду и перевалиться через более низкий борт. Моряки, окончательно вытолкнув корабль на волны, стали подбираться к борту, стоя по грудь в воде, и по канату забираться внутрь.

– Весла на воду! – решительно скомандовала Назия. – Левый борт назад, правый сильно… и р-раз! И р-раз! Рулевой, не спи! Оба сильно… Р-раз! Р-раз! Суши весла! Парус… Кирнук! – замешкавшегося моряка обожгло кончиком кнута. Тот только передернул плечами, лихорадочно закрепляя весло вдоль борта. Рыбам скормлю! А ну, поднять парус!

Моряки разбились на две группы, схватились за толстые канаты, дружно потянули на себя.

– Осторожно! – Найл пригнул Райю к своей груди.

Толстая балка, лежавшая по диагонали от носа к корме, поползла вверх, стремительно и тяжело поворачиваясь.

Подвязанный к ней парус рассыпался на головы пассажиров. Братья по плоти поначалу забурчали, отпихивая ткань.

У них быстро возникла легкая потасовка, закончившаяся дружным смехом.

Парус, наконец, ушел вверх, дав людям отдышаться. Поперечная балка заняла свое место на макушке мачты. Моряки торопливо подвязывали канаты.

– Рулевой, нос влево не торопясь! – продолжала командовать Назия, рыская глазами то в сторону берега, то в сторону открытого моря. Принюхивалась, прислушивалась подгадывала ветер. Малейшая ошибка, и парус «захлестнет». Придется самым позорным образом опускать его, укладывать в подвязку, разворачиваться под ветер на веслах и поднимать снова. – Кирнук, угол на себя!

Мужчина опять замешкался, и снова получил удар кнутом.

– Рулевой, прямо! Кирнук, спущу на берегу к рыбам! Обленился на кроличьих хвостах! Тяни угол!

Моряк отвязал закрепленную рядом с ним веревку. Ему в помощь подскочили еще три человека. Все вместе они потянули к себе левый нижний угол паруса, поворачивая балку под заметным углом в оси корабля.

– Рулевой, нос влево не торопясь… – Назия прикрыла глаза.

Найл с изумлением увидел, как вокруг ее тела погасла аура. Это тихое свечение жизни обычно не замечаешь, пока оно есть, но его отсутствие сразу бросается в глаза. Вот только что Назия ничем не отличалась от остальных людей – и вдруг ее аура исчезла. Морячка в этот миг не излучала ничего, она только впитывала, сама становясь волнами, солнцем, небом и ветром.

– Рулевой… Нос влево… Сильно! – начав эту фразу спокойным голосом, Назия закончила ее криком.

Совершенно неожиданно в этот миг парус захлопал, потеряв ветер, судно резко довернуло влево.

Когда новый порыв ветра наполнил ткань, корабль уже шел в совершенно другом направлении.

– Кирнук, отпусти угол, – спокойным голосом приказала надсмотрщица. Вечером без ужина.

Назия, довольная эффектным маневром, подошла к Посланнику и небрежным тоном сообщила:

– Теперь спокойно пойдем. До берега далеко, банку не зацепим. Через три часа войдем в устье.

– Мастерская работа, – похвалил правитель.

Вообще-то, он так и не понял, в чем заключалась сложность и умение хозяйки корабля. Но, судя по тому, как светилась гордостью Назия, она сотворила нечто на грани возможного.

– Ветер был удачный, – решила, наконец, выказать скромность морячка. Грех не воспользоваться.

– Посланник Богини, – добавила Райя.

– Что? – не поняла Назия.

– Обращаясь к повелителю, нужно говорить «Посланник Богини», – холодно сообщила главная надсмотрщица.

Назия вспыхнула, однако принципиально идти на нарушение не рискнула, и склонила непокорную голову:

– Прошу прощения, Посланник Богини. Я слишком увлеклась.

– Ничего. На море редко встречаются Посланники Богини. Будем считать, ты просто не знала, как ко мне обращаться.

– Ты можешь обращаться «повелитель» или «мой господин», – с искренней прямолинейностью объяснила Райя. К незнакомым смертоносцам первый титул предпочтительней.

Назия молча проглотила издевательскую лекцию, поклонилась и отошла к корме. Спустя минуту невезучий Кирнук схлопотал за что-то еще один удар кнутом.

Найл подумал, что морячке здорово повезло – Смертоносца-Повелителя больше не существует. Иначе честная надсмотрщица Райя наверняка сообщила бы первому встречному смертоносцу о нарушении субординации надсмотрщицей Назией, паук несомненно передал бы известие о преступлении повелителю вселенной, а тот без малейших колебаний приказал бы публично разорвать морячку на площади в назидание прочим двуногим.

Райя, с любопытством осматривая корабль, забрела на нос, взглянула вниз и надолго замерла, завороженная зрелищем разбивающего волны форштевня. Очнулась она только когда удар особо крупной волны забрызгал ей лицо.

– Как много воды, Посланник, – оглянулась надсмотрщица на правителя. Столько времени плывем, а она все не кончается и не кончается.

– Ты же, считай, всю жизнь на берегу моря провела, – удивился Найл.

– Пески могут быть бесконечны, Посланник, – ответила Райя. Но ведь соль когда-нибудь кончается, правда?

– Вообще-то, да, – согласился правитель. Причем кончается всегда не вовремя.

– А раз соль всегда кончается, – сделала логический вывод женщина, – значит должно кончиться и море, из которого мы его добываем.

Найл промолчал, не зная, как ответить на столь интересное умозаключение.

– Ведь мы постоянно выпариваем его, правда? – молчание Посланника надсмотрщицу явно не устраивало. Раз мы вычерпываем его, то воды в море должно становиться все меньше и меньше.

– Нет, – вздохнул Найл. – Это не совсем так. Понимаешь, когда вода испаряется из твоих прудов, она поднимается вверх и собирается в облака. Когда ее становится слишком много, она падает обратно вниз. Идет дождь. Понятно?

– Плохо, – кивнула Райя. Это значит, дождь пресный потому, что всю соль из него собрали мы?

– Можно считать и так, – не стал спорить правитель. А почему плохо?

– Дождь пресный, Посланник, – объяснила надсмотрщица, – падает в море. Значит, в нем становится все меньше и меньше соли. Скоро мы совсем не сможем ничего добыть.

– Не так уж и скоро, – это все, что смог сказать Найл ей в утешение. Из вложенных Белой Башней ему в голову знаний он имел представление о круговороте воды в природе, но слабо представлял себе круговорот морской соли.

– Посланник!

Найл оглянулся на Назию. Морячка указала куда-то в сторону. Правитель вгляделся в серую черточку вблизи горизонта и с большим трудом угадал в ней рыбацкую лодку.

– Поворачиваем?

– Нет, – покачал головой Найл.

Как поступать со встречными чужаками, они с Дравигом обсудили еще в Провинции и решили их не трогать. Ни боевые пауки, ни сам Тройлек никак не могли просматривать все мысли всех двуногих. Наверняка обращали внимание либо на мысли об агрессии, либо на предсмертные восклицания и мольбы о помощи. Если топить рыбаков, то их призывы могут достичь города и поднять тревогу. А если не трогать, так наверняка и внимания особого не обратят: корабли и корабли. Мало ли кто куда плывет?

У братьев по плоти сложилось ощущение, что обитатели города пребывали в расслабленно-безмятежном состоянии.

Слева пустыня, справа пустыня, снизу море, сверху владения князя. Чего опасаться? Откуда взяться врагам?

От разгромленных восьмилапых больше года ни единого известия. Наверняка сгинули в безводных песках…

Однако военная сила в городе имелась, и немалая. Сто тяжело вооруженных воинов и девять опытных в бою пауков.

Когда человек и смертоносец сходятся в бою один на один, почти всегда побеждает паук. Восьмилапый воин имеет возможность парализовать врага волей еще до того, как тот сможет применить оружие.

Когда сходятся крупные отряды тех и других, исход боя становится далеко не так однозначен. Достаточно хоть одному из пауков получить рану – например, от пущенной издалека стрелы, как волна боли прокатывается по всем сознаниям смертоносцев, постоянно состоящих в мысленном контакте. На некоторое время пауки становятся беззащитны – и дальше вопрос состоит лишь в том, успевают двуногие воспользоваться этим моментом, или восьмилапые приходят в себя раньше.

Северяне в своей тактике пошли дальше. В их отряды всегда входят насколько десятков боевых пауков, которые прикрывают воинов ВУРом от ударов парализующей воли и позволяют стрелять по врагу до тех пор, пока болевой шок не свалит всех на долгое время.

Зелье Магини спасает смертоносцев от общей болевой волны, но одновременно лишает главного оружия – возможности наносить волей парализующие удары. А в прямой рукопашной схватке ничем не защищенный паук с его короткими хелицерами против одетого в кожаный доспех, закрытого щитом, вооруженного длинным копьем или мечом человека…

Да, если горожане успеют поднять тревогу и встретят братьев в воинском строю – погибнут все. Лишенные способности к мысленному контакту пауки не смогут даже согласованно отступить.

– Входим в устье! – предупреждение Назии отвлекло Посланника от тягостных раздумий. Отступать поздно, военная операция уже началась.

Райя неуверенно смотрела на хозяйку корабля. Если предупреждение относилось к правителю, то надсмотрщицу следовало наказать за злостное несоблюдение субординации. Если фраза произнесена для всех, то возмущение будет выглядеть глупо. Сколько нам еще до города? – громко спросил Найл.

– К вечеру дойдем! – Назия покосилась на Райю, криво усмехнулась и добавила: – Посланник Богини.

– Отставить! – крикнул Найл. – Вечером не нужно, нужно завтра к утру. Не раньше!

– Рулевой! Нос направо не торопясь!

– Назия, – уточнил правитель. Подальше в море отойди. Нечего нам у всех на глазах перед устьем маячить.

– Ради вас, повелитель, хоть на дно ракушек кормить! – задорно откликнулась морячка и кинула на Райю победный взгляд. Формально к хозяйке корабля невозможно было предъявить никаких претензий.

– И запомни, Райя, – повернулся Найл к женщине. Как только мы ступим на берег, я становлюсь твоим послушным, покорным рабом.

Правитель наклонился и почтительно поцеловал надсмотрщице руку.

– Вы слишком добры к слугам, мой господин, – тихонько откликнулась Райя. Очень многие от этого наглеют.

– Рулевой, нос налево не торопясь! Киллиг, угол на себя! Еще на себя! Рулевой, нос прямо! Рулевой, не спи! Нос на ветер потерял? Прямо держи, прямо!

Судно кренилось под боковым ветром, почти черпая волны бортом, но упрямо отползало в сторону открытого моря. Только когда берег слился с тонкой ниточкой горизонта, Назия громко щелкнула кнутом и приказала спустить парус.

– До вечера можете спать, бездельники. Ночью пойдем, берега в темноте щупать.

Только после ее слов Найл осознал, какому риску подвергается воинская операция: одинокому кораблю придется пробираться вверх по течению извилистой реки в беспроглядной ночной мгле. Всего не предусмотришь – об этом они с Дравигом подумать не догадались.

* * *

Корабль мерно покачивался на пологих волнах, и от этого убаюкивающего движения заснули почти все – и моряки, и братья по плоти. Не спалось только двоим: Найлу и Назии. Оба знали, насколько напряженными будут для них ближайшие часы, и оба волновались.

Морячка представляла себе, каково будет ночью петлять по реке, Найл отчаянно пытался придумать, как поступить, если Назия наскочит на берег.

Когда край солнечного диска почти коснулся далекого горизонта, морские просторы усыпали белые квадраты парусов. Суда один за другим приближались к кораблю Посланника Богини, освобождали мачты и медленно останавливались. Некоторые неверно рассчитывали скорость и лихорадочно отворачивали, проскакивая кто но носу, кто по корме. Несколько раз слышался тяжелый треск, сопровождаемый громкой руганью. Никаких ментальных эмоций аварии не вызывали – смертоносцы спали мертвым сном. Найл не очень доверял раболепным морякам и на каждый корабль выделил по одному из братьев по плоти, чтобы следили за строгим соблюдением инструкций – но людей хватило не на всех.