Текст книги "Секрет Тамплиеров"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– Не унывай, может быть, еще будет сенсация, – утешила его Журавлева, хотя она, по моему, сама не очень-то верила в это.

– Сбылись мои самые мрачные предсказания, – продолжал «унывать» Антон, – положат эту монетку в музей, и все.

– Может, оно и к лучшему, – сказал я.

Мне почему-то совсем не хотелось, чтобы мою монету использовал кто-то другой. Не знаю, что это было, наверное, жадность.

Но вообще-то, я не так сильно переживал из-за потерянной монеты, как ожидал. Конечно, мне было очень грустно, словно я потерял что-то дорогое, но меня поддерживала мысль, что я поступил правильно. Я ни на одну секунду в этом не сомневался.

Даже тогда, когда на другой день начались трудности с учебой, я отнесся к ним без особого расстройства. Все возвращалось на свои места. И от этого мне становилось как-то спокойнее. Теперь я снова знал, что все мои успехи зависят только от меня, а не от магии. Меня даже не смущало то, что Бульдозеров сынок снова начал проявлять ко мне нехороший интерес. Все в школе подумали, что из его хлипкой памяти выветрился страх, который я нагнал на него после приезда. А был даже доволен, ведь у меня появилась возможность доказать всем и прежде всего себе самому, что я смогу справиться с этим дурнем собственными силами.

Меня беспокоило только одно. В какой-то момент я подумал, что болезни, от которых я избавлял своих близких, могут опять вернуться. Я стал присматриваться к отцу, подмечая, не хватается ли он за поясницу, как раньше. Но папа, похоже, был здоров и чувствовал себя прекрасно.

А когда я поделился своими страхами с друзьями, они меня успокоили. Оба считали, что болезни, от которых я лечил, не вернутся.

– Видишь мою кисть? – спросил Антон, вытянув вперед левую руку. – Если твоя идея верная, то на ней сразу должна была появиться опухоль.

– Я тоже думаю, что те болезни, а тем более травмы, уже не вернутся. Но от новых никто не застрахован, – произнесла Журавлева.

* * *

Несколько дней спустя испанцы прислали моей маме обещанный подарок – увесистый мешок качественного кофе. Мама была на седьмом небе от счастья. Она говорила, то никогда в жизни ей не доводилось пить такого вкусного напитка. Я тоже попробовал. Кофе, как кофе, ничего особенного. Хотя, может быть, я просто в нем не разбираюсь.

В следующее воскресенье, через неделю после визита музейщиков, мы с Антоном сидели у него дома и в сотый раз обсуждали происшедшее. Красильников выглядел задумчивым. Я видел, что его что-то серьезно беспокоит.

– Да я и сам не пойму, – ответил он, когда я спросил его об этом, – мне все время кажется, что я вот-вот смогу понять что-то важное, но у меня никак не получается.

– Ты насчет наших находок? – спросил я.

Он кивнул.

– Я точно знаю, что за всем этим что-то кроется. Мне очень хочется понять, что именно, но никак не получается.

Меня эта проблема не так сильно волновала. По правде сказать, я не слишком верил в версию Антона, что все это не случайно. Мало ли чего в жизни не бывает. Кто знает, может быть, не только мы сталкиваемся с чудесами. Ведь мы же держим все в секрете. А может, и у других тоже самое бывает, и они, как и мы, молчат и никому об этом не рассказывают. Я сказал об этом Красильникову. Он внимательно выслушал меня и задумался.

– А что? – произнес он. – Все может быть. Теперь я стану повнимательнее присматриваться к людям.

– А что толку? – возразил я. – У нас же получается не выдавать свои секреты. Сколько с нами всего произошло, а наши родители, одноклассники и учителя ни о чем не догадались.

– Просто мы классные конспираторы, – сказал Антон со смехом.

Я тоже усмехнулся.

– И все-таки, за этим что-то кроется, – снова повторил Красильников и сосредоточенно сдвинул брови.

Мне не верилось, что у него получится дойти до какого-нибудь открытия. Да и вообще, я, глядя на него, подумал, что у моего друга слишком богатое воображение. Но говорить ему об этом не стал. Пусть себе размышляет, если ему так нравится.

Интермедия 4

В одном из самых знаменитых Музеев Европы, Мадридском музее ХХ-го века появился новый экспонат. Это была небольшая по размерам серебряная монета, вычеканенная предположительно в XIII-ом столетии. Несмотря на свои скромные размеры, этот экспонат произвел много шума не только среди работников самого музея, но и среди всех нумизматов. Да и не мудрено, ведь монета была предметом вожделения всех крупных коллекционеров.

Специализированные журналы пестрили красочными изображениями находки. Нумизматы валом повалили в музей, чтобы полюбоваться на эту реликвию, оставшуюся нам в наследство от рыцарей Ордена тамплиеров.

Работники музея были готовы к такому ажиотажу и безо всякого удивления встречали ежедневно десятки сотен посетителей.

Поэтому никто не обращал внимания на стоящих перед этим экспонатом двоих людей. Это были старик и женщина зрелого возраста, одетые довольно необычно. Но они не привлекали к себе внимания, потому что в музее привыкли к визитам многочисленных иностранцев.

Это был зал, полностью посвященный наследию Ордена тамплиеров. На стенах висели щиты с символикой рыцарей Храма, стояли статуи, изображавшие воинов в старинных доспехах. А в самом центре возвышался постамент, в полтора метра высотой. На покатой поверхности, покрытой красным бархатом, под стеклянным колпаком лежала монета. А под ней располагалась табличка, гласившая, что она принадлежала ордену.

Старик и женщина вполголоса переговаривались между собой.

Если бы в этот момент кто-то из работников музей подошел к ним поближе, он мог мы услышать, что они говорят на чистейшем испанском языке, правде, употребляют в своей речи немало старых оборотов, которые почти вышли из употребления.

– Вот видишь, Долорес, – произнес старик, не отрывая глаз от монеты, – я оказался прав. Юрий выбрал совсем не то, что ты предсказывала.

Женщина недовольно посмотрела на своего собеседника. Но возразить ей было нечего. Он отвела от него глаза и тоже стала разглядывать монету.

Альфредо был слегка удивлен тем, что его подруга проявляет такое миролюбие.

– Посмотри, Долорес, – сказал он, желая отвлечь женщину от неприятных мыслей, – она совсем не потеряла своего первоначального вида. Выглядит, как будто ее отлили только вчера.

– Разумеется, – проворчала она, – ее начистили до блеска.

Ведь это теперь музейный экспонат...

В голосе ее слышалась грусть.

– Тебе жаль, что она больше не твоя? – спросил Альфредо.

– Да, мне жаль. За это долгое время я успела привыкнуть к мысли, что она моя.

– Но ведь это же было твое решение. Ты сама захотела подбросить монету юноше.

– Я знаю это, – устало сказала Долорес, – но от этого мне не легче.

– Пойдем отсюда, – ласково сказал Альфредо, взяв подругу за руку.

Долорес не стала протестовать и покорно пошла со стариком, опираясь на его руку. Старик проникся к ней глубоким сочувствием. Он думал, что после этого испытания Долорес навсегда оставит мысль привлечь к их делу этих ребят и решит искать подходящих кандидатов среди других людей. Но, как потом оказалось, он еще недостаточно хорошо знал свою подругу, хотя и прожил с ней бок о бок не одно столетие.

– Это еще ничего не означает! – воскликнула Долорес, когда они переступили порог своего жилища.

Альфредо удивленно воззрился на женщину. Увидел ее упрямо поджатые губы и уже в который раз понял, что Долорес не так-то просто сбить с толку.

– Просто дети пока не готовы, – продолжала она, – их характеры еще не достаточно закалены.

– И что ты предлагаешь? – Альфредо не переставал удивляться решимости своей подруги.

– Времени у нас достаточно. Мы снова подвергнем их испытаниям. Они должны накопить мудрости и сил. С каждым новым испытанием у них прибавляется и того, и другого.

– Ты права, Долорес, – проговорил Альфредо, в его глазах загорелись лукавые искорки, словно ему в голову пришла какая-то удачная идея, – времени у нас достаточно.