Текст книги "Прелюдия к убийству. Смерть в баре (сборник)"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– Что ж, надеюсь, вы успокоитесь, когда мы обо всем расскажем. Но пока это секрет. – Селия взглянула на Джослина. – Не так ли?

– Да, конечно. Уходи, мальчик. Не делай из себя посмешище.

– Ты уверен, – медленно проговорил Генри, – что никто не делает из тебя дурака?

Вошел Тейлор. Он выглядел немного раздраженным.

– С вами хочет поговорить инспектор Фокс, сэр. Я сказал ему…

– Добрый день, сэр, – раздался громкий голос, и массивная фигура инспектора заняла весь дверной проем.

V

Генри заметил, как эсквайр сразу же посмотрел на миссис Росс. Тейлор вышел, и гость прошел в комнату.

– Надеюсь, вы простите мое вторжение, – извинился Фокс. – Старший инспектор Аллейн велел мне зайти к вам. Возможно, мне следовало подождать.

– Нет-нет, – ответил Джослин. – Садитесь, э-э…

– Фокс, сэр. Большое спасибо, сэр.

Инспектор положил котелок на стоящий рядом столик и повернулся к Генри:

– Добрый день, сэр. Мы встречались вчера вечером, не так ли?

– Это инспектор Фокс, миссис Росс, – пояснил Генри.

– Добрый день, мадам, – невозмутимо поздоровался детектив.

Миссис Росс очаровательно улыбнулась.

– Я сейчас уйду, – сказала она, – не буду вам мешать.

– Если это не очень затруднит вас, миссис Росс, – обратился к ней Фокс, – я бы попросил вас ненадолго задержаться. Есть несколько формальных вопросов, которые необходимо задать каждому.

– Хорошо, я останусь, мистер Фокс.

– Спасибо, мадам.

Инспектор надел очки и вытащил блокнот из внутреннего кармана.

– Итак, – начал он свой опрос, – пункт первый. Кто-нибудь из присутствующих находил лук в чайнике, который был частью реквизита для спектакля?

– Что?! – воскликнул Генри.

Фокс пристально посмотрел на него.

– Лук в чайнике, сэр.

– Какой лук, в каком чайнике? – потребовал разъяснений Джослин.

Фокс повернулся к нему.

– Юный Биггинс, сэр, признался в том, что положил репчатый лук в чайник, используемый на сцене. Мы хотим узнать, кто его вытащил.

Миссис Росс расхохоталась.

– Прошу прощения, – проговорила она, – но это просто смешно.

– Согласен, это звучит нелепо, мадам, – с серьезным видом подтвердил инспектор. – Вам что-нибудь об этом известно?

– Боюсь, что нет. Мистер Аллейн уже обвинил меня в истории с луком.

– А вы что-нибудь слышали об этом, сэр?

– Боже праведный, нет, – ответил Джослин.

– А вы, мистер Генри?

– И я нет, – сообщил сын эсквайра.

– Следующий вопрос, – продолжил Фокс, делая пометки, – касается окна. Насколько мне известно, вы нашли его открытым в субботу днем, миссис Росс?

– Да. Мы закрыли его.

– Хорошо. Вы его уже однажды закрывали, не так ли? В полдень.

– Да.

– Кто открыл его? – спросил Фокс, взглянув сначала на Джослина, а затем на Генри. Оба отрицательно покачали головами.

– Я полагаю, что это мисс Прентис, – заметил Генри. – У нее глубоко укоренившаяся мания… – Он сдержался. – Она большой любитель свежего воздуха и жаловалась, что в ратуше душно.

– Мне хотелось бы спросить об этом у нее самой, – сказал Фокс. – Она дома, сэр?

Эсквайра это почему-то смутило.

– Я думаю, что она… хм… она… дома. Да!

– В моем присутствии больше нет надобности, мистер Фокс? – поинтересовалась миссис Росс.

– Думаю, что на данный момент это все. Спасибо вам, мадам. Старший инспектор будет очень признателен, если вы придете в ратушу сегодня вечером в девять часов пятнадцать минут.

– Я вас провожу, – торопливо предложил эсквайр.

Они вышли на улицу через французское окно.

Генри предложил гостю сигарету.

– Нет, спасибо, сэр.

– Мистер Фокс, – обратился юноша к инспектору, – что вы думаете насчет версии пастора о том, что мисс Кампанула установила ловушку для моей кузины? Но потом что-то произошло, и она передумала, сама решив стать жертвой. Это сразу сняло бы все проблемы!

– Вы хотите сказать, что погибшая была очень несчастной, сэр?

– Видите ли, я редко обращал на нее внимание. Но она была достаточно странной. Чертовски непонятной. У нее произошла крупная ссора с Элеонор. Идрис была довольно капризной, и мы особого внимания на нее не обращали. Понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю, сэр, – ответил Фокс, серьезно глядя на Генри. – Может быть, мне поговорить с мисс Прентис?

– О господи! – с сожалением произнес Генри. – Вы знаете, видимо, шок от всего произошедшего очень сильно на нее повлиял. Элеонор уверена в том, что убийца хотел расправиться с ней и теперь предпримет вторую попытку.

– В этом нет ничего удивительного, сэр. Возможно, леди будет чувствовать себя лучше под защитой полиции.

– Мне жаль того, кто будет ее защищать, – хмыкнул Джернигэм-младший. – Что ж, я сейчас посмотрю, сможет ли она спуститься.

– Если это вас не затруднит, сэр, – любезно попросил инспектор.

Генри поднялся вверх по лестнице и постучал в дверь мисс Прентис. Ответа не последовало. Он постучал снова. Неожиданно дверь открылась, и его кузина появилась на пороге, приложив палец к губам.

– Что случилось? – прошептала она.

– Ничего, кузина Элеонор. Просто один человек из Скотленд-Ярда хочет задать тебе пару простых вопросов.

– Эта женщина здесь? Я не хочу с ней встретиться.

– Миссис Росс ушла.

– Это правда?

– Конечно.

– Ну вот, опять я тебя рассердила.

– О нет, дорогая кузина!

Элеонор молчала, беспокойно поправляя платье.

– Так ты поговоришь с инспектором Фоксом?

– Да-да. У меня голова раскалывается. Думаю, я должна спуститься.

– Так-то лучше, – заметил Генри.

Элеонор заторопилась вниз по лестнице. Генри последовал за ней в кабинет. Джослин стоял у камина. Он с неприязнью посмотрел на мисс Прентис.

– Привет, Элеонор. Это инспектор Фокс.

Мисс Прентис протянула руку, и как только детектив прикоснулся к ней, сразу ее отдернула. Фокс спокойно посмотрел на нее.

– Простите, что пришлось побеспокоить вас, мисс Прентис. Я только хотел узнать, открывали ли вы одно из окон в ратуше, когда уходили оттуда в полдень в субботу.

– О да, – прошептала она. – Разве это грех?

– Простите, мисс?

– Я впустила его?

– Кого, мисс Прентис?

– Вам известно. Но я всего лишь чуть-чуть приоткрыла. Безусловно, он может стать очень маленьким, не так ли?

Фокс поправил очки и сделал нужные пометки.

– Вы открыли окно?

– Нет смысла повторять вопрос. Вы знаете, что да.

– Мисс Прентис, вы находили что-нибудь в чайнике, который должен был использоваться на сцене?

– Он там спрятался?

– Что там спряталось?

– Непростительный грех. Вы знаете. Тот, что она совершила.

– Ты несешь вздор, Элеонор, – сделал ей замечание эсквайр. Он встал сзади нее и стал делать знаки Фоксу.

– Прости, если я раздражаю тебя, Джослин.

– Вам ничего не известно про лук, который мальчишка положил в чайник, мисс Прентис?

Элеонор очень широко раскрыла глаза, ее губы сложились в букву «О», и она отрицательно покачала головой.

– Что ж, – подытожил инспектор, – пожалуй, это все, для чего мне пришлось вас побеспокоить. Благодарю вас, мисс Прентис.

– Генри, – обратился к сыну Джослин, – проводи кузину наверх.

Элеонор ушла, не попрощавшись. Джернигэм-старший повернулся к Фоксу.

– Посмотрите, что с ней стало! – сказал он. – Шок лишил ее рассудка. Вы это видели сами. Нужно пригласить специалиста. Лучше не верить ни одному ее слову.

– Она раньше никогда не была такой, сэр?

– Боже праведный, нет.

– Это внушает беспокойство, сэр, не так ли? Старший инспектор поручил мне поговорить с вами об этом вечере. Он считает, что будет хорошей идеей собрать в одно время всех участников спектакля, и интересуется, как вы смотрите на то, чтобы отправить всех ваших домашних в ратушу?

– Должен сказать, что не понимаю, зачем это нужно… на самом деле я пригласил сегодня в гости Коуплендов, чтобы все обсудить.

– Это очень кстати, не так ли, сэр? Вы могли бы после вместе прийти в ратушу.

– Да. Но я не представляю, какая от этого может быть польза.

– Старший инспектор все объяснит, когда придет, сэр. Он просил меня передать, что был бы очень признателен, если бы вы взяли на себя ведущую роль в этом небольшом деле. Учитывая ваше положение в графстве, он подумал, что вы предпочтете прийти раньше всех. У вас же две машины, верно, сэр?

– Думаю, что так было бы лучше. – Джослин стал рассматривать портрет своей прабабки-актрисы. – У вас есть предположения, кто это мог быть?

– Не могу сказать, что шеф имеет в виду в данный момент, сэр, – ответил Фокс так вежливо, что эта уклончивость выглядела как прямой ответ. – Не сомневаюсь в том, что он сам вам все расскажет. В девять часов в ратуше вас устроит, мистер Джернигэм?

– Да, конечно.

– Я вам очень обязан, сэр. На этом я прощаюсь.

VI

– Это миссис Брюс, – сообщил Бейли. – Она дежурила в пятницу вечером, хотя я сомневаюсь, что она сможет помочь вам.

Фокс внимательно посмотрел на эту довольно яркую молодую женщину.

– Что ж, миссис Брюс, – сказал он, – мы будем очень признательны, если вы поможете выяснить одно маленькое обстоятельство. Я знаю, что вы были дежурным оператором в пятницу вечером.

– Да, все правильно.

– Интересующий нас звонок имел место примерно в десять часов тридцать минут. Это был звонок в дом пастора, Винтон, приход Святого Жиля. Там отдельная линия со старыми телефонами и отводными трубками. Не так много их уже осталось, правда?

– Через год их уже не будет, – заметил Бейли.

– Вы уверены в этом? – удивился Фокс. – Ну-ну. Мисс Брюс, вы можете нам помочь?

– Я не помню никаких звонков на телефон пастора в пятницу вечером, – ответила девушка. – Его номер «Чиппинг десять». Я член Молодежного общества, и мне это известно. Нам постоянно приходится долго туда дозваниваться, потому что старая горничная Мэри немного глуховата, комната мисс Дины наверху, а пастор никогда не берет трубку. Конечно, этой линией пользуются многие.

– Несомненно.

– Да. В пятницу вечером был литературный кружок. Обычно они собираются в ратуше, и все знают, что в это время звонить не нужно, потому что их просто не будет дома. Хотя в эту пятницу они собрались в доме пастора. Это из-за представления. Но людям об этом не было известно. Они, видимо, подумали: «Ну что ж, пятница. Нет смысла звонить в этот день».

– Значит, вы уверены в том, что никто не звонил?

– Да. Да, я в этом не сомневаюсь. Я могла бы поклясться, если бы это было нужно.

– Если бы использовали отводную трубку, вы бы об этом не знали, я полагаю?

– Нет.

– Не знали бы, – согласился Фокс. – Что ж, большое вам спасибо, миссис Брюс. Я вам очень признателен. Всего хорошего.

– Не за что, – ответила молодая женщина, – пока.

Глава 25
Заключительные подробности

I

Экспресс из Лондона с грохотом ворвался на станцию Грейт-Чиппинг. Глядя в темное оконное стекло, Аллейн пытался представить ближайшие события. Когда поезд остановился, детектив быстро поднялся и надел пальто.

Его помощник уже был на платформе.

– Ну что, Фокс? – поинтересовался Аллейн, когда они подошли к «Форду» Биггинсов.

– Значит, так, сэр. Машина из Скотленд-Ярда прибыла. Они тихонько подъедут, как только мы все соберемся. Эллисон может пройти в комнату отдыха со своими людьми, а я буду ждать внутри, у парадной двери.

– Это было бы замечательно. Вам всем придется исполнять роль безучастных зрителей, как сказала бы мисс Коупленд. Давайте посмотрим. Я спрошу мисс Прентис, чувствует ли она сквозняк. Мы будем сидеть вокруг того стола, так что, скорее всего, там будет чертовски дуть.

– Как прошел ваш визит в Пен-Куко?

– Она была там.

– Кто?

– Росс или Розен.

– Вам неожиданно повезло, мистер Аллейн. Подумать только, она была подружкой Клода Смита! Мы работали над делом Квантока в то время, не так ли?

– В любом случае нас не было в Скотленд-Ярде тогда. Я никогда не видел ее до этого.

– Я тоже. Итак, она пришла туда. Что-то произошло между ними.

– Между ней и кем, мистер Фокс? – поинтересовался Найджел. – Вы сегодня выражаетесь туманно и загадочно.

– Между Джернигэмом-старшим и миссис Росс, мистер Басгейт. Когда я приехал, он выглядел очень странно. Кажется, мистер Генри тоже считает, что что-то произошло. Хотя миссис Росс была достаточно спокойна. И, по моему мнению, другая леди нуждалась в консультации специалиста.

– Мисс Прентис? – уточнил Аллейн.

– Именно, сэр. Молодой Джернигэм поднимался за ней. Она призналась в том, что открывала окно и была сама любезность. А затем стала говорить всякие глупости о непростительном грехе. Я все записал, но вы удивитесь, насколько это было глупо.

– Непростительный грех? Какой из них?

– Никто не признался по поводу лука, – мрачно заметил Фокс.

– Я полагаю, что лук в любом виде – это непростительный грех, – заявил Найджел.

– Думаю, вы правы насчет лука, мистер Аллейн.

– Мне тоже так кажется, Фокс. Найти лук в чайнике с чаем и не удивиться было бы странно. Почему бы не предположить: «Это, наверное, Джорджи Биггинс» – и поругать мальчика?

– Все верно, сэр. Что ж, судя по их реакции на этот вопрос, можно сказать, что лук они никогда не видели. Мистер Джернигэм говорит о возможности консультации у врача. Знаете что? Я думаю, он влюблен в нее. Я имею в виду в миссис Росс.

Фокс перешел на вторую передачу, чтобы подняться в Чиппинг, и добавил:

– Насчет телефона все правильно. Я сказал вам об этом, когда звонил, не так ли?

– Да.

– Я видел четырех девушек, которые помогали Глэдис Райт. Три из них готовы подтвердить под присягой, что никто не заходил в зал со сцены, и четвертая уверена в том, что никто этого не делал, но присягать не будет, так как на минутку выходила на крыльцо. Я перепроверил передвижения всех людей за сценой. Мистер Коупленд сидел лицом к прожекторам с того момента, как пришел. Потом он отправился в комнату мистера Джернигэма, когда они пытались дозвониться миссис Росс. Затем он пошел обратно к сцене и не покидал ее, пока они все не окружили мисс Прентис.

– Ну что ж, Фокс. Это совсем неплохо.

– Я тоже так считаю. Эта должность главного констебля какая-то странная, не правда ли, мистер Аллейн?

– Так и есть, действительно. Мне неизвестны подобные прецеденты. Посмотрим, какие результаты принесет предварительная беседа. Вы уже договорились об этом?

– Да, сэр, все хорошо. Вы обедали в поезде?

– Да, Фокс. Обычная рыба и так далее. Мистер Басгейт хочет знать, кто совершил убийство.

– Я знаю, – признался Найджел с заднего сиденья, – но не скажу.

– Хотите остановиться у гостиницы, мистер Аллейн?

– Нет. Давайте вначале покончим с этим, Фокс. Давайте закончим дело.

II

По предложению Генри Джернигэмы пригласили пастора с дочерью на обед.

– Ты должен принимать наши отношения с Диной как данность, отец, – заявил Генри. – Мы не собираемся расставаться, тебе это известно.

– Я все еще думаю, однако.

И Генри, глядя на своего отца, знал, что о визите адвокатов мисс Кампанулы в дом пастора уже известно всей долине. Джослин колебался и вздыхал. Но Генри казалось, что его отец уже думает о строительстве новой крыши над Винтоном. Было бы лучше не обсуждать с ним сейчас то, что сказала по телефону Дина после ухода Фокса. Любимая сообщила ему, что ее отец не собирается принимать наследство, оставленное Идрис Кампанулой.

– Не думаю, – сказал Генри, – что ты подозреваешь пастора или Дину, даже если они получат деньги? О подозрениях кузины Элеонор только Богу известно, она в своей комнате и не появится до обеда.

– Ей нельзя быть одной.

– С ней одна из служанок. Она успокоилась, ей стало лучше, правда, она очень измучена.

– Что с ней происходит, как ты думаешь?

– Помешалась, – весело ответил Генри.

Коупленды приняли приглашение на обед, шерри был подан в библиотеке, но Генри удалось увести Дину в кабинет, где он зажег камин и поставил большую вазу желтых хризантем.

– Дорогая Дина, – сказал Генри, – есть как минимум пятьдесят самых важных вещей, которые я должен тебе сообщить, но знаешь, когда я смотрю на тебя, то не могу о них думать. Могу я поцеловать тебя? Мы ведь почти официально обручены, не так ли?

– Разве? Ты никогда не просил моей руки.

– Мисс Коупленд, можно мне называть вас Диной? Будьте моей женой.

– Мистер Джернигэм, мои чувства… не буду скрывать, что люблю вас и тронута вашим признанием до глубины души. Я не могу оставаться равнодушной, слушая вас.

Генри поцеловал девушку и прошептал ей на ухо, что очень сильно любит ее.

– Я тоже, – призналась она. – Интересно, почему мистер Аллейн просит, чтобы мы все собрались сегодня вечером в ратуше? Мне не хочется идти. Это место наводит на меня ужас.

– На меня тоже, Дина. Я выглядел таким дураком вчера вечером.

Он рассказал ей, как услышал три аккорда прелюдии сквозь шум бури.

– Я бы не пережила этого, – сказала девушка. – Генри, почему они хотят видеть всех нас сегодня вечером? Они… Они собираются кого-то арестовать?

– Кого? – спросил молодой человек.

Они посмотрели друг на друга.

– Действительно, кого? – повторила Дина.

III

– Говорю вам, Коупленд, это сильный удар для меня, – сказал эсквайр, наливая себе виски с содовой. – Все это чертовски неприятно. Хотите еще шерри? Глупости, вам это пойдет на пользу. Вы не выглядите очень счастливым.

– Это самое ужасное, что когда-либо с нами случалось, – заметил пастор. Он выслушал рассказ Джослина о мисс Прентис и побледнел.

– Бедняжка, – произнес он с жалостью, – бедняжка.

– Да, я знаю, но это чертовски неудобно. Прошу прощения, пастор, но это так… это… это… о боже!

– Вы хотите что-то рассказать? – спросил священник.

– Нечего рассказывать, – ответил эсквайр. – Я просто сильно взволнован. Как вы считаете, зачем нас собирают всех сегодня вечером?

– Я думал, что вы знаете. Я имею в виду ваше положение…

– Так как револьвер, которым совершено убийство, является моей собственностью, мне лучше держаться подальше от этого дела. Технически я подозреваемый.

– Да, боже мой, да, – проговорил отец Дины, потягивая свой шерри, – как и мы все.

– Интересно, – проговорил эсквайр, – что же собирается делать Аллейн?

– А вы не думаете, что он собирается кого-нибудь арестовать?

Они задумчиво посмотрели друг на друга.

– Обед подан, сэр, – доложил Тейлор.

IV

– Спокойной ночи, дорогая, – пожелал доктор Темплетт своей жене. – Полагаю, ты будешь спать, когда я вернусь домой. Рад, что у тебя был хороший день.

– Это был отличный день, – сказали в трубку неизменно бодрым голосом. – Спокойной ночи, дорогой.

Темплетт тихо закрыл дверь. В его комнате на другом конце лестничной клетки звонил телефон. В больницу нужно было позвонить до восьми часов. Он пошел к себе в комнату и взял трубку.

– Алло!

– Это ты, Билли?

Мужчина сел, прижимая трубку к уху.

– Билли! Алло! Алло!

– Да, – ответил доктор Темплетт.

– Значит, ты жив, – сказал голос.

– По крайней мере я не арестован.

– Неудивительно. Я была у Аллейна и взяла на себя ответственность за письмо.

– Селия! Не по телефону!

– Меня не волнует то, что может случиться со мной. Ты бросил меня в беде. Все остальное не важно.

– Что ты имеешь в виду? Это неправда.

– Отлично. Прощай, Билли.

– Подожди! Тебе велели быть в ратуше сегодня вечером?

– Да. А тебе?

– Тоже. – Темплетт провел рукой по глазам и спешно проговорил: – Если хочешь, могу подвезти тебя туда.

– У меня есть своя машина. Не стоит беспокоиться.

– Я заеду за тобой в девять часов.

– И высадишь меня через пару минут?

– Это не совсем справедливо. О чем, по-твоему, я подумал, когда…

– Ты, очевидно, не веришь мне. Это все.

– Боже мой! – с досадой проговорил доктор. Но холодный голос его прервал:

– Хорошо! В девять. Почему он хочет всех нас собрать в ратуше, как ты думаешь? Он собирается кого-то арестовать?

– Не знаю. А ты как думаешь?

– Не представляю.

V

Часы пробили девять, когда полицейская машина подъехала к ратуше. Аллейн и Фокс вышли в сопровождении сержанта Эллисона и двух мужчин в форме защитного цвета. В тот же самый момент Найджел подъезжал к месту назначения на своем автомобиле в компании сержанта Ропера. Они все вошли через заднюю дверь. Старший инспектор включил свет на сцене и в комнате отдыха.

– Итак, положение дел таково, – приступил Аллейн к делу, – два ряда ступенек отделяют комнату отдыха от сцены. Мы опустим занавес, Фокс, вы можете остаться на сцене. Вы тоже, Басгейт, оставайтесь на сцене, и чтобы вас не было слышно. Вы знаете, когда спускаться и что делать?

– Да, – нервно ответил Найджел.

– Эллисон, вы лучше идите ко входной двери, а остальные смогут расположиться в гримерных. Они пройдут через комнаты отдыха и не заметят вас. Ропер, вы идете на улицу, чтобы направлять всех к задней двери. Затем войдете сами. Но тихо, если не хотите, чтобы я оторвал вам голову. Остальные могут оставаться в гримуборных, пока труппа не соберется целиком. Когда все будут здесь, я закрою двери на сцену. Пианино на том же месте, Фокс? А ширма? Хорошо. Опускайте занавес.

Занавес опустился в три шумных толчка, подняв облако пыли.

Декорации Дины, хоть и заштопанные, были выполнены с большой изобретательностью и выглядели как настоящие. На общем фоне явно выделялись стулья и другие вещи миссис Росс. Лампы освещали ситец и фарфор. Ярко освещенная сцена как будто пребывала в состоянии ожидания. На круглом столе Аллейн положил анонимное письмо, прелюдию до-диез минор, «Венецианскую сюиту», кусочки резины в коробке, лук, мыльницу и чайник. Затем он накрыл эту необычную коллекцию тканью.

Фокс и Эллисон принесли еще стулья из гримерных и поставили на сцену одну из парафиновых ламп.

– Восемь стульев, – посчитал Аллейн. – Все верно. Мы готовы? Думаю, да.

– Что-нибудь еще, сэр?

– Ничего. Помните о своей задаче. Оставьте свет в комнате отдыха. Кажется, он уже идет. Уходите.

Фокс пошел в уголок суфлера. Найджел вышел через противоположную дверь и сел в тени авансцены так, чтобы его не было видно.

Эллисон спустился вниз в зрительный зал, двое мужчин в одежде защитного цвета исчезли в гримерных, а Ропер, тяжело дыша, отправился к задней двери.

– Шоковая тактика, – проговорил Аллейн. – Черт, как же я ненавижу все это. Выглядит как самый настоящий эксгибиционизм со стороны полиции. Но другого выхода нет.

– Я не слышу машину, – прошептал Найджел.

– Она едет.

Все вслушивались. Ветер завывал, и дождь стучал в ставни.

– Я не смогу больше думать об этом месте, – признался журналист, – не вспомнив этого шума.

– Погода сегодня хуже, чем обычно, – заворчал Фокс.

– Внимание, – сказал Найджел.

И все услышали, как машина остановилась на дороге. Хлопнула дверь. Было слышно, как гравий заскрипел под чьими-то ногами. Донесся голос Ропера. Открылась задняя дверь. Сержант, неожиданно превратившийся в мажордома, громко объявил:

– Мистер Джернигэм-старший, сэр.

И вошел эсквайр.