Текст книги "Убийство в частной клинике. Смерть в овечьей шерсти (сборник)"

Автор книги: Найо Марш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– С этим ясно: все вполне логично и соответствует характеру Робертса. С его взглядами на евгенику ему сам Бог велел поддержать стерилизацию. Не надо быть красным, чтобы понять, что к чему. Похоже, Робертса привлекли, чтобы все запутать.

Фокс напустил на себя умный вид.

– Что с мисс Бэнкс и малышом Гарольдом? – спросил Аллейн.

– Интересного мало. Партия Бэнкс после операции набивает ей цену, но сама она не говорит ничего значимого. Купается в лучах отраженной славы.

– Очень похоже на Бэнкс. А Сейдж?

– Робинсон ничего не слышал. Сейдж не такой уж выдающийся член их партии.

– Он солгал насчет второй дозы, которую мисс О’Каллаган дала сэру Дереку. Сказал, что приготовил состав по рецепту врача, но не отметил в журнале. Сущий вздор! Мы можем все легко выяснить, стоит лишь найти врача мисс О’Каллаган. Но не исключено, что Сейдж просто перепугался, а сам невинен как дитя. Вот к чему мы пришли – снова к показаниям Филиппса, который горит желанием очиститься.

– Но, по-моему, не очень-то чист.

– Завтра я провожу реконструкцию операции. Организует все Филиппс. Как вы считаете, он великая потеря для сцены?

– Что вы хотите сказать, шеф?

– Если хирург тот, кого мы ищем, он один из величайших актеров, которых мне доводилось встречать. Приходите завтра в клинику, Фокс, и постарайтесь увидеть как можно больше. Пять часов вечера. А сейчас я отправляюсь на ленч. Надо до представления повидаться с леди О’Каллаган и, если удастся, с Робертсом. Хочу выслушать его версию того, что происходило в Ленинском зале. Au revoir [17] , Фокс.

– Будьте любезны, повторите еще раз, сэр.

– Au revoir.

– Au revoir, monsieur [18] , – старательно выговорил инспектор.

– Как-нибудь вечерком, если позволите, зайду по-слушать ваши пластинки.

Фокс прямо-таки зарделся от удовольствия.

– Буду польщен, – чопорно ответил он и вышел.

Аллейн позвонил в дом на Кэтрин-стрит и выяснил, что леди О’Каллаган рада будет принять его на следующий день около трех часов. Полчаса он провел над папкой с материалами дела. Поступили результаты экспертизы таблеток Филиппса и раствора гиосцина. И то и другое содержало нормальную дозу. Аллейн отправил экспертам «Живительные вольты» и клочок бумаги, в которой находилось второе средство мисс О’Каллаган. Не исключено, что на обертке остались следы наркотика. В час дня Аллейн пришел домой и поел. В два позвонил в Скотленд-Ярд и узнал, что с ним хотел связаться сэр Джон Филиппс. Тот оставил сообщение, что реконструкцию можно провести на следующий день в оговоренное время. Аллейн попросил передать информацию Фоксу, потом позвонил и поблагодарил хирурга.

Остаток дня он провел, пополняя документами папку расследования и сочиняя для себя нечто вроде резюме. Аллейн просидел над ним до десяти часов, затем решительно отодвинул в сторону и перечитал второй акт «Гамлета», в который раз размышляя: какую неразбериху устроил бы принц Датский из работы Скотленд-Ярда. Спать он лег очень уставший.

На следующее утро Аллейн начал с того, что проглядел свои заметки, особенно ту часть, которая касалась гиосцина. В своем резюме он записал:

...

«Возможные источники гиосцина

1. Бутыль готового раствораБэнкс, Мэриголд, Томс, Харден и Филиппс могли воспользоваться этим источником. Все они побывали в операционной до операции. У каждого был шанс наполнить шприц для противогангренозной сыворотки гиосцином. Если это было сделано, кто-то впослед-ствии долил в бутыль десять кубических сантиметров нормального раствора. Во время операции это исключалось. Было ли это сделано позднее? Отпечатки пальцев искать нет смысла.

2. Таблетки

Филиппс мог увеличить дозу, когда готовил раствор для инъекции. Надо выяснить, не покупал ли он гиосцин.

3. Готовые лекарства

А) «Живительные вольты».Ничтожная доза, если только Сейдж не увеличил ее в тех порошках, которые продал Рут О’Каллаган. Проверить.

Б) Другое средство, изготовленное для Рут. Сейдж мог подмешать в него смертельную дозу, желая покончить с О’Каллаганом, жениться на Рут и деньгах и таким образом нанести удар буржуазии во имя Ленина, любви и свободы».

Поразмышляв не без раздражения над своими записями, Аллейн заехал в клинику, позаботился о подготовке к предстоящей в пять часов реконструкции, приложив при этом немало усилий, пытаясь прояснить вопрос о готовом растворе гиосцина, но нисколько не преуспел. Затем навестил фирму, снабжающую сэра Джона Филиппса лекарствами, и не обнаружил ничего такого, что хоть сколько-нибудь помогло бы. После обеда поехал к леди О’Каллаган. Нэш встретил его с тем особенным оттенком высокомерия, с которым ранее обращался к политикам. Провел в гостиную – комнату, отличающуюся большим изяществом, но без изюминки. Над камином висел нарисованный пастелью портрет хозяйки дома. Художник умело выписал блестящую текстуру платья и волос и старательно изобразил само лицо. У Аллейна возникло чувство, что от живого оригинала ему будет не больше прока, чем от картины. Дама вошла, негромко поздоровалась и пригласила сесть.

– Прошу прощения за беспокойство, – произнес старший инспектор. – Вопрос совсем небольшой, из тех пробелов, которые скорее всего ничего не означают, однако их все-таки следует заполнить.

– Я вас слушаю, – промолвила леди О’Каллаган, – и рада буду оказать содействие. Надеюсь, все идет нормально. – Подобным тоном она могла бы обсуждать действие новой системы горячего водоснабжения.

– Надеюсь, – улыбнулся старший инспектор. – В настоящее время мы изучаем источники гиосцина. Леди О’Каллаган, вы можете сказать, не употреблял ли сэр Дерек до операции каких-нибудь лекарств? – Она не ответила, и он поспешно добавил: – Видите ли, если он принимал лекарства, содержащие гиосцин, придется постараться установить дозу, чтобы сделать на нее поправку.

– Понимаю, – кивнула Сесиль.

– Так принимал сэр Дерек лекарства или нет? Может, в те минуты, когда боль становилась слишком сильной?

– Муж не любил лекарств.

– И его не заинтересовало предложение Рут О’Каллаган, которая нахваливала ему приглянувшееся ей средство?

– Нисколько. Он посчитал предложение сестры глупым.

– Простите, что настаиваю. Не существовало ли хоть малейшей возможности, что сэр Дерек принял порошок? Мне кажется, мисс О’Каллаган оставила ему лекарство. Нечто под названием «Живительные вольты».

– Да, она оставила пакет.

– И он лежал в таком месте, где сэр Дерек мог его видеть?

– Не знаю. Вероятно, слуги… Если это так важно…

– Весьма.

– Хотя я не понимаю почему. Нет сомнений, что моего мужа убили в клинике.

– Это одна из версий, – заметил Аллейн. – С «Живительными вольтами» необходимо разобраться, потому что в них содержится небольшое количество гиосцина. Вы, конечно, понимаете, что мы должны учитывать любое – даже самое мизерное – количество препарата, если он попал в организм сэра Дерека?

– Да. – Леди О’Каллаган несколько мгновений безмятежно смотрела поверх головы полицейского, а затем добавила: – Я не сумею вам помочь. Надеюсь, вы не собираетесь причинять без нужды боль моей невестке, которая и так расстроена и мучается мыслью, что она каким-то образом повинна в смерти брата.

– Надеюсь, – эхом отозвался Аллейн. – Не исключено, как вы сказали, что ваш муж не прикасался к этим «Живительным вольтам». Когда мисс О’Каллаган принесла данное средство?

– Кажется, вечером накануне перед операцией.

– В тот вечер, когда приходил сэр Джон Филиппс?

– Да.

– Можете рассказать, что произошло?

– Нет, – ответила миссис О’Каллаган.

Сесиль взяла из коробки рядом с креслом сигарету. Аллейн вскочил и поднес ей огонь. Его удивило, что она курит. Эта привычка придавала ей нечто человеческое.

– Вы вообще что-нибудь помните? – спросил он.

– Моя невестка часто являлась после обеда. Иногда муж находил ее визиты немного утомительными. По вечерам ему хотелось покоя. В тот день он попросил сказать, будто его нет дома, но Рут все-таки вошла и застала нас в кабинете.

– То есть вы принимали ее вдвоем?

– Да.

– Что происходило дальше?

– Она настаивала, чтобы он попробовал ее лекарство. Муж отнекивался. Я заявила, что он ждет сэра Джона Филиппса и лучше оставить их одних. Хирурга мы встретили в коридоре. Мне показались странными его манеры, но об этом я вам, кажется, уже говорила.

– Так вы ушли, оставив лекарство у мужа в кабинете?

– Вроде бы да…

– А потом вы его видели?

– Нет.

– Могу я поговорить с вашим дворецким? Его, насколько мне известно, зовут Нэш.

– Если вы считаете, что это поможет. – Она по-звонила в колокольчик.

Нэш вошел и замер в ожидании.

– Мистер Аллейн хочет с вами поговорить, – произнесла леди О’Каллаган.

Дворецкий почтительно повернулся к полицейскому.

– Пожалуйста, вспомните вечер пятницы, до операции сэра Дерека, – начал Аллейн. – Вы его не забыли?

– Нет, сэр.

– В дом кто-нибудь приходил?

– Да, сэр. Мисс О’Каллаган и сэр Джон Филиппс.

– Верно. Вы не заметили в кабинете пакет в аптекарской упаковке?

– Заметил, сэр. Думаю, его принесла мисс О’Каллаган.

– Именно. Что с ним случилось позднее?

– На следующее утро я убрал его в шкаф в ванной сэра Дерека.

– Он был распечатан?

– О да.

– Как вы считаете, сейчас его можно найти?

– Попробую.

– Не возражаете, леди О’Каллаган? – извиняющимся тоном произнес Аллейн.

– Разумеется, нет.

Нэш торжественно поклонился и вышел из комнаты. Пока он отсутствовал, сохранялось неловкое молчание. Аллейн с отстраненным и почтительным видом не делал попыток нарушить его. Нэш вернулся через несколько минут с коробочкой на серебряном подносе. Аллейн взял ее, поблагодарил дворецкого, и тот удалился.

– Так, – энергично начал инспектор. – Нэш был прав: она распечатана. Посмотрим, что внутри. Одного порошка не хватает. Это не много. – Он положил коробочку в карман и посмотрел на леди О’Каллаган. – Может показаться смехотворным беспокоиться о микроскопической дозе, но такова уж наша работа – тянуть за каждую ниточку. Полагаю, это была последняя попытка мисс Рут заинтересовать сэра Дерека своими лекарствами?

Сесиль снова, прежде чем ответить, помедлила.

– Да. Наверное, так.

– И после того как сэр Дерек оказался в клинике, никакого другого средства не упоминала?

– Право, инспектор, не могу припомнить. Невестка постоянно твердит о лекарствах и пытается убедить знакомых принимать их. Мой дядя, мистер Джеймс Крысбон, уже объяснил это вам. Я знаю, что он выразился достаточно ясно и заявил, что не желает, чтобы вы продолжали расследование в данном направлении.

– Боюсь, ничем не могу помочь.

– Но мистер Крысбон дал вам четкие указания.

– Прошу прощения, если кажусь вам неуместно назойливым, – спокойно заметил Аллейн. На лице Сесиль появилось выражение надменной обиды. – Вы смотрели или читали пьесу Голсуорси «Справедливость»? Она, конечно, старомодная, но лучше меня объяснит положение людей, которые вольно или невольно вступили в отношения с законом. Один из персонажей, адвокат, говорит: как только колесница правосудия пришла в движение, никто не способен остановить ее ход или заставить изменить направление. Это сущая правда, леди О’Каллаган. Вы очень разумно решили передать это трагическое дело в руки полиции. И тем самым пустили в ход сложный, ни от чего не зависящий механизм. И он, если начал работать, не остановится. В качестве полицейского, которому поручено расследование этого дела, я представляю лишь колесико в данном механизме. И обязан продолжать совершать обороты. Не сочтите меня дерзким, если я скажу, что ни вы, ни кто-либо другой из непрофессионалов не в силах затормозить расследование или как-то повлиять на него. – Аллейн внезапно осекся. – Вы все-таки посчитаете меня дерзким. Не мое дело вести подобные разговоры. Прошу меня простить. – Он по-клонился и отвернулся.

– Я все понимаю, – кивнула леди О’Каллаган. – Прощайте.

– О, чуть не забыл! Вопрос касается некоторого действия в клинике.

Сесиль выслушала просьбу без удивления и тревоги и сразу согласилась на все, что предложил Аллейн.

– Вы, конечно, понимаете, что нам бы хотелось, чтобы и мисс О’Каллаган пришла с вами.

– Да, – произнесла вдова после долгой паузы.

– Мне с ней связаться или… может, вы ее попросите?

– Наверное, так будет лучше. Хотя я бы предпочла избавить невестку от ненужных жестоких испытаний.

– Уверяю вас, это убережет ее от более неприятного.

– Боюсь, я вас не понимаю, но тем не менее по-прошу ее прийти.

Выйдя в коридор, Аллейн немедленно наткнулся на мисс Рут О’Каллаган. Увидев его, она издала какой-то звук – то ли от страха вскрикнула, то ли взмолилась о помощи – и тут же метнулась в гостиную. Секунду назад впустивший ее в дом Нэш был шокирован.

– Мистер Джеймсон дома? – спросил его инспектор.

– Мистер Джеймсон больше у нас не работает.

– Неужели?

– Именно так, сэр. Его обязанности, если так можно выразиться, исчерпаны.

– Ясно. Прощайте.

Реконструкция началась

Четверг, восемнадцатое. Вторая половина дня

До начала реконструкции у Аллейна оставался час. Он выпил чаю, позвонил доктору Робертсу и, узнав, что тот у себя, опять отправился в маленький дом на Уигмор-стрит: собирался, если удастся, застать анестезиолога врасплох, упомянув о собрании в Ленинском зале. Его впустил тот же слуга-коротышка и провел в уютную гостиную, где его ждал Робертс.

– Надеюсь, не доставил много неудобств, – начал старший инспектор, – но вы же сами приглашали как-нибудь зайти.

– Конечно. – Робертс пожал ему руку. – Рад вас видеть. Прочитали мою книгу? – Он смахнул со стула стопку бумаг и подвинул его инспектору. Тот сел.

– Просмотрел. Не было времени как следует вчитаться, но я заинтересовался. Сегодня спозаранку изучал главу, где обсуждается проект закона о стерилизации. Вы разъясняете суть проблемы лучше, чем любой другой сторонник стерилизации, которого мне приходилось читать.

– Вы так полагаете? В таком случае удивитесь, узнав, что, несмотря на то что толкал это дело со всей присущей мне силой и упорством, я не продвинулся ни на шаг. Лишь пришел к убеждению, что большинство тех, кто рвется заправлять в правительстве нашей страны, надо самих признать невменяемыми. – Он визгливо хохотнул и ожег Аллейна негодующим взглядом.

Тот ограничился недоверчивым, но сочувственным мычанием.

– Я сделал все возможное, – продолжил Робертс. – Влился в определенную группу людей с передовыми взглядами. Они уверяли меня, будто не остановятся ни перед чем, чтобы протолкнуть закон через парламент. Изображали великий энтузиазм. И чем все закончилось? – Анестезиолог сделал ораторскую паузу и закончил с отвращением: – Они просили меня набраться терпения и ждать, пока в Британии не забрезжит рассвет эры пролетариата.

Старший инспектор ощутил себя в глупом положении человека, изо всех сил ломящегося в открытую дверь, тогда как доктор Робертс спокойно в нее входит. В душе Аллейн посмеялся над собой.

– Они называют себя коммунистами, – сердито произнес анестезиолог, – но им дела нет до благосостояния общества. Вчера вечером я присутствовал на их собрании и возмущался. Не нашли ничего более умного и конструктивного, как радоваться смерти министра внутренних дел. – Он запнулся и, как уже случалось раньше, впал в нервозность. – О, я, конечно же, забыл – вы этим как раз и занимаетесь. Томс мне только что звонил и спрашивал, сумею ли я сегодня прийти в клинику.

– Вам звонил Томс?

– Да. Вероятно, его попросил сэр Джон. Не знаю почему, – Робертс вдруг смутился, – иногда манеры Томса мне кажутся невыносимыми.

– Неужели? – улыбнулся Аллейн. – Он такой весельчак.

– Весельчак? Вот именно! Но сегодня я счел его юмор неуместным.

– Что он сказал?

– Если я пожелаю смыться, то он одолжит мне рыжие бакенбарды и накладной нос. Очень глупо.

– Конечно, – согласился инспектор.

– Сам-то мистер Томс считает свое положение неуязвимым, поскольку не только делал инъекцию на виду у других, но и не имеет никакого отношения к ее составу. Меня подмывало ответить, что я почти в таком же положении, но счел недостойным заниматься подобным шутовством.

– Полагаю, мистер Томс постоянно находился в пред-операционной, пока вы все вместе не вошли внутрь?

– Понятия не имею, – сухо ответил Робертс. – Сам я туда пришел с сэром Джоном, сказал что требовалось и отправился к пациенту в наркозную палату.

– Хорошо. Получим более точное представление обо всех ваших перемещениях во время реконструкции.

– Надеюсь. – Анестезиолог выглядел встревоженным. – Хотя данный эксперимент нам всем потреплет нервы. Разумеется, кроме Томса. – Он помолчал и нерв-но добавил: – Инспектор Аллейн, я не имею права задавать этот вопрос, но меня не может не интересовать, имеется ли у полиции версия относительно данного преступления.

Тот привык к подобным вопросам.

– У нас есть несколько версий, – ответил он. – И все они более или менее подходят. Вот что самое неприятное.

– Вы рассматривали возможность самоубийства? – В голосе Робертса прозвучали грустные нотки.

– Мы рассматривали и ее.

– Не забывайте о его наследственности.

– Помню. Но после приступа в палате общин физическое состояние сэра Дерека не позволяло ему совершить самоубийство. И во время речи он вряд ли имел возможность принять гиосцин.

– И снова вспомните о его наследственности. Он мог постоянно носить при себе таблетки гиосцина и принять их под воздействием внезапного эмоционального импульса. Те, кто изучает психологию самоубийц, часто сталкиваются с аналогичными случаями. Не подносил ли он руки ко рту во время речи? У вас недоверчивый вид, инспектор Аллейн. Вероятно, вам кажется подозрительным, что я настаиваю на этой возможности. У меня… у меня есть причина надеяться, что в итоге выяснится, что О’Каллаган убил себя сам, но моя надежда вызвана не чувством вины.

Маленькие глазки анестезиолога возбужденно блестели. Аллейн пристально наблюдал за ним.

– Доктор Робертс, может, вы скажете, что у вас на уме?

– Нет! – категорически отказался тот. – Нет, если только не случится самое ужасное.

– Что ж, как знаете, – кивнул старший инспектор. – Я не могу вас принудить изложить мне свою версию. Только имейте в виду: опасно утаивать информацию, когда речь идет об убийстве.

– Вероятно, это не убийство! – выкрикнул Робертс.

– Даже если принять вашу версию о самоубийстве, трудно поверить, что человек склада сэра Дерека совершил бы его так, чтобы бросить тень подозрения на других.

– Нет, он не стал бы бросать тень на других, – согласился Робертс. – Это, безусловно, веский аргумент. Однако наследственная мания самоубийства иногда проявляется внезапно и очень странно. Я знал случаи…

Он подошел к книжному шкафу, снял с полки один из томов, открыл и начал читать в сухой, назидательной манере, словно перед ним был не Аллейн, а группа студентов. Вскоре слуга принес чай, с видом терпеливой доброжелательности сам налил и поставил чашку под нос Робертсу. Дождавшись момента, когда врач закроет очередную книгу, отобрал ее и обратил его внимание на чай. Затем поставил столик между мужчинами и ушел.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарил Робертс, уже после того как за слугой закрылась дверь.

Все еще весь в науке, он не пригубил напиток и не предложил Аллейну, но время от времени тянулся рукой за тостом. Минуты бежали быстро. Инспектор по-смотрел на часы.

– Боже! – воскликнул он. – Половина пятого. Нам пора собираться и…

– Тссс… – раздраженно перебил его хозяин дома.

– Я вызову такси.

– Нет-нет! Я сам вас отвезу, инспектор. Одну минуту.

Он метнулся в коридор и отдал несколько суетливых распоряжений слуге-коротышке, который помог ему надеть пальто и подал шляпу. Потом он вернулся в гостиную и схватил свой стетоскоп.

– А ваши приспособления для наркоза? – напомнил Аллейн.

– Вы хотите и это?

– Пожалуйста, если не затруднит. Разве сэр Джон вам не сказал?

– Беру, – кивнул Робертс и устремился по короткому коридору.

– Вам помочь, сэр? – спросил слуга.

– Нет. Выведите машину.

Вскоре Робертс появился с похожим на графин аппаратом с большими цилиндрами, установленным на раму на колесах.

– Вам не скатить его одному по ступеням, – заметил Аллейн. – Позвольте, помогу.

– Спасибо, спасибо. – Робертс нагнулся и проверил, хорошо ли закручены крепящие нижнюю раму болты. – Нельзя, чтобы они ослабли, – объяснил он. – Беритесь за верх. Аккуратнее. И потихоньку спускаем.

Поместить аппарат в автомобиль оказалось непросто. Наконец они выбрались на Брук-стрит, и пока ехали, Робертс все время говорил, но по мере приближения к клинике становился менее словоохотливым, сильнее нервничал и, когда встречался с Аллейном взглядом, поспешно отворачивался. А после третьего или четвертого раза неловко рассмеялся:

– Не нравится мне предстоящий эксперимент. Наша профессия закаляет дух, но в этом деле есть нечто тревожное. Очевидно, из-за элемента неопределенности.

– Но все-таки, доктор Робертс, у вас есть своя версия?

– У меня? Нет. Надеюсь, что это самоубийство. Но никакой конкретной версии у меня нет.

– Ладно, – кивнул Аллейн.

Робертс взволнованно посмотрел на него, но промолчал.

В приемной на Брук-стрит они застали Фокса, безмятежно разглядывающего мраморную женщину. С ним был инспектор Бойз – крупный краснолицый полицейский с зычным голосом и напоминающими окорока руками. Он не спускал благосклонного, но пристального взгляда с коммунистических обществ, изменнических по духу пропагандистов и просоветски настроенных книготорговцев. У него выработалась привычка говорить об этих людях как о надоедливых, но безвредных малых детях.

– Здравствуйте, – сказал Аллейн. – А где звезды программы?

– Хирургические сестры готовят операционную. Сэр Джон Филиппс просил дать ему знать, когда мы начнем. Остальные дамы наверху, – ответил Фокс.

– Хорошо. Томс здесь?

– Это такой смешливый джентльмен, сэр?

– Он самый.

– Тут.

– Значит, все в сборе. Доктор Робертс уже отправился в операционную. Давайте последуем за ним. Фокс, будьте любезны, сообщите сэру Джону.

Фокс удалился, а Аллейн и Бойз поднялись наверх, где на площадке перед операционной их ждали другие персонажи драматического представления. Томс рассказывал анекдот.

– Привет, привет! – крикнул он. – Вот и особо важные персоны пожаловали. Значит, ждать недолго.

– Добрый вечер, мистер Томс, – произнес Аллейн. – Добрый вечер, старшая сестра. Надеюсь, не задержал вас?

– Ничуть, – ответила Мэриголд.

Появился Фокс с сэром Джоном Филиппсом. Аллейн перемолвился с ним несколькими словами, затем окинул взглядом собравшихся. На него смотрели с тревогой. Создавалось впечатление, будто присутствующие сплотились, движимые чувством самосохранения. Аллейн подумал, что они похожи на сбившихся в кучу овец – все настороженно смотрят на своего врага-защитника овчарку. «Надо пару раз предупредительно гавкнуть», – решил он и проговорил:

– Уверен, все вы понимаете, с какой целью мы по-просили вас собраться. Разумеется, потому, что нуждаемся в вашей помощи. Мы столкнулись в расследовании с трудной проблемой и считаем, что реконструкция операции поможет снять подозрение с невиновных. Сэр Дерек О’Каллаган умер от отравления гиосцином. У него было много политических врагов, и с самого начала дело представляло собой сложную проблему. Факт, что в ходе операции ему ввели положенную дозу гиосцина, еще больше запутывает дело. Уверен, что вы, как и мы, желаете открыть правду. Прошу вас взглянуть на реконструкцию как на возможность снять с себя тень подозрений. Реконструкция как средство расследования приносит хорошие результаты. Негативная сторона состоит в том, что иногда ни в чем не повинные люди, побуждаемые нервозностью или иными мотивами, искажают реальные обстоятельства, лишая реконструкцию смысла. Расстроенным свершившейся трагедией невиновным гражданам может прийти в голову мысль, будто они на подозрении у полиции. Я не сомневаюсь, что вы не совершите подобных глупостей и поймете, что реконструкция – открывающаяся возможность, а не ловушка. Прошу вас точно воспроизвести действия, которые вы совершали во время операции скончавшегося сэра Дерека. Если вы так и поступите, нет ни малейшей причины для беспокойства. – Старший инспектор посмотрел на часы. – Представьте, что время вернулось назад на семь дней. Сейчас без двадцати пяти четыре вечера, четверг, четвертое февраля. Сэр Дерек в своей палате ждет операции. Вы, старшая сестра, и подчиненные вам медсестры, когда получите указание, начинайте подготовку в предоперационной и в самой операционной. Если помните, о чем говорили, пожалуй-ста, повторите дословно. Инспектор Фокс, займите место в предоперационной, а вы, Бойз, – в операционной. Не обращайте на них внимания, словно это детали стерильного оборудования. – Аллейн позволил себе слегка улыбнуться и повернулся к Филиппсу и сиделке министра Грэм: – Мы с вами идем наверх.

Они поднялись на следующую площадку. Перед первой дверью Аллейн повернулся к своим спутникам. Филиппс побелел как мел, однако был собран. Миниатюрная медсестра Грэм выглядела подавленной, но держалась твердо.

– Итак, сестра, мы входим. А вы, сэр, будьте любезны, немного подождите. Вы ведь еще только поднимаетесь по лестнице.

– Да, – ответил Филиппс.

Инспектор открыл дверь и вошел за сестрой Грэм в палату.

У окна он увидел Сесиль и Рут О’Каллаган. Аллейну показалось, что при их появлении Рут, только что понуро сидевшая в кресле, распрямилась словно развернувшаяся пружина, а Сесиль, выпрямившись, легко опиралась рукой в перчатке о подоконник – точь-в-точь изваяние гранд-дамы.

– Добрый вечер, инспектор Аллейн, – произнесла она.

Рут громко всхлипнула и судорожно выдохнула.

– Добрый вечер.

Аллейн сообразил, что единственная возможность избежать сцены – поспешить все проделать быстро.

– Исключительно любезно с вашей стороны, что вы пришли, – бодро начал он. – Я задержу вас на несколько минут. Вы в курсе, что мы собираемся реконструировать ход операции, и я решил, что самое разумное начать здесь. – Аллейн бодро посмотрел на Рут.

– Разумеется, – кивнула леди О’Каллаган.

– Так вот. – Аллейн повернулся к кровати, застеленной безукоризненно чистым бельем с округлой грудой подушек. – Сестра Грэм привела вас сюда. Когда вы вошли, где сели? По разные стороны от кровати? Это было так, сестра?

– Да. Леди О’Каллаган устроилась вот здесь, – спокойно подтвердила сиделка.

– В таком случае не соблаговолите ли вы занять свои места?

Всем видом показывая, как унижает ее необходимость участвовать в подобном непристойном фарсе, леди О’Каллаган села на стул по правую сторону от кровати.

– Идите туда, Рут, – сказала она.

– Но зачем? Инспектор Аллейн, это же так ужасно, так жутко бессердечно и совершенно не нужно. Я не могу понять… вы были так добры… – Рут замолчала и посмотрела на него полными отчаяния глазами.

Аллейн приблизился к ней.

– Прошу прощения. Понимаю, как это неприятно. Мужайтесь.

Рут скорбно поглядела на Аллейна. Большое некрасивое лицо со следами слез, водянистые глаза – она казалась очень ранимой. Но что-то в манере полицейского ее, видимо, ободрило. Словно послушное неповоротливое животное, она встала и проковыляла к противоположному стулу.

– Что дальше, сестра?

– Вскоре после того как мы оказались здесь, больной наполовину пришел в себя. Я услышала голос сэра Джона и вышла.

– Пожалуйста, проделайте все как тогда.

Сестра Грэм неслышно покинула палату.

– Что было потом? – спросил Аллейн. – Пациент что-нибудь сказал?

– Мне кажется, он сказал, что его мучает боль. И ничего больше, – тихо ответила леди О’Каллаган.

– Что вы друг другу говорили?

– Я… я сказала, что у него аппендицит и скоро прибудет врач. Он опять потерял сознание.

– Вы обсуждали его боль?

– Вроде бы нет, – ответила леди О’Каллаган.

Рут повернулась и с удивлением посмотрела на невестку.

– А вы что скажете, мисс О’Каллаган?

– Думаю, да. О, Сесиль…

– Продолжайте!

– Я что-то говорила о… Господи, Сесиль!

Дверь открылась, и в палату вернулась сестра Грэм.

– Я пришла примерно через столько же времени сообщить, что сэр Джон желает видеть леди О’Каллаган. – Она с тревогой взглянула на Рут.

– Хорошо. Леди О’Каллаган, будьте добры, следуйте за медсестрой.

Женщины удалились, а инспектор и Рут смотрели друг на друга, сидя по обе стороны аккуратно застеленной кровати. Внезапно Рут издала вопль и рухнула ничком на расшитое аппликациями стеганое покрывало.

– Послушайте и скажите, если я не прав, – начал уговаривать ее Аллейн. – Мистер Сейдж дал вам небольшую коробку с порошками, которые, как он утверждал, облегчат боль вашему брату. И когда все вышли из комнаты, вы решили, что надо предложить ему порошок. Вода и стакан нашлись на столике подле вас. Вы сняли с коробочки упаковку, уронили ее на пол, вытряхнули из коробочки один порошок и дали ему, предварительно растворив в стакане с водой. Лекарство как будто уменьшило боль, и когда другие вернулись, ваш брат чувствовал себя лучше. Так?

– О! – воскликнула Рут, поднимая голову. – Откуда вы узнали? Сесиль велела мне не рассказывать. Ей-то я призналась. Что мне теперь делать?

– Коробочка с оставшимися порошками у вас?

– Да. Меня предупреждали, чтобы я ничего не давала брату. Я решила: если в порошках яд и я убила его… – ее голос зазвенел от ужаса, – то приму их сама. Покончу с собой. Многие наши родственники так по-ступали: двоюродный дедушка Юстас, кузина Оливия Кейсбэк и…

– Вы не совершите такой трусливый поступок! Что бы подумал о вас брат? Наоборот, будете вести себя храбро и поможете нам открыть истину. – Аллейн уговаривал ее словно маленького ребенка. – Ну же, где теперь эти ужасные порошки? Все еще в этой сумке? Готов поспорить, что там.

– Да, – прошептала Рут. – Они в сумке. Вы правы. Верно догадались. Я решила: если вы меня арестуете… – Она как-то странно взмахнула рукой, словно что-то запихивала в рот.

– Дайте их мне, – попросил Аллейн.

Рут стала послушно рыться в большой сумке, и оттуда появлялись все новые предметы. Аллейна от нетерпения бросило в жар – вот-вот могли вернуться остальные. Он сделал шаг к двери, но коробочка наконец нашлась. Инспектор поспешно собрал весь хранившийся в сумке Рут хлам, запихнул обратно, и в этот момент отворилась дверь. Сестра Грэм отступила в сторону, пропуская Филиппса.

– Думаю, мы пришли примерно в это время, – сказала он.

– Хорошо, – кивнул старший инспектор. – После чего, сэр Джон, мисс Рут, видимо, удалилась, а вы стали осматривать пациента, определили характер заболевания и заключили, что необходима срочная операция.

– Да. Когда леди О’Каллаган вернулась, я предложил, чтобы операцию сделал Сомерсет Блэк.

– Понятно. Но она настояла, чтобы оперировали вы. Согласны?

– Да, – негромко отозвалась медсестра Грэм.

Рут сидела и тяжело дышала, а леди О’Каллаган с неожиданной порывистостью обернулась и отошла к окну.