Текст книги "Книга Перемен. Судьбы петербургской топонимики в городском фольклоре."

Автор книги: Наум Синдаловский

Малая Садовая улица

1781…В 1753–1755 годах по проекту архитектора С. И. Чевакинского на Итальянской улице был построен дворец для известного фаворита Елизаветы Петровны – графа Ивана Ивановича Шувалова. Дворец занимал огромную территорию, простиравшуюся до Невского проспекта. В 1781 году вдоль южной границы дворцового комплекса, параллельно Садовой улице, от Невского проспекта к Итальянской улице была проложена дорога, которая в 1781 году была названа Шуваловым переулком.В 1784 году переулок был назван Новым,хотя одновременно продолжал называться по-старому, правда, в несколько измененной редакции: Шуваловский переулок.

1836.В этот год впервые на картах города появляется топоним Малая Садовая улица.Название почти сразу стало привычным. Улица действительно была малой, по сравнению с проходившей рядом Большой Садовой.

1887.В 1873 году напротив Малой Садовой улицы, по другую сторону Невского проспекта, в центре Екатерининского сквера был установлен памятник императрице Екатерине II, выполненный по проекту скульптора Микешина. Видимо, поэтому в 1887 году Малая Садовая улица была переименована в Екатерининскую.

Статуя Екатерины, установленная на высоком фигурном, круглом в плане пьедестале, исполненном архитектором Д. И. Гриммом, давно уже стала одним из любимых объектов городского фольклора. Наименее обидные его прозвища: «Микешинская сонетка», «Печатка» или «Катька». В молодежной и студенческой среде Петербурга известен и адрес места встреч и свиданий в сквере перед Александринским театром: «У Катьки».

Мифология бронзового монумента богата и разнообразна. Еще в XIX веке начались разговоры о том, что место для установки памятника выбрано вовсе не случайно. Что так и должна стоять лицемерная распутница – спиной к искусству и лицом к публичному дому, который, по одной версии, находился на месте Елисеевского магазина, по другой – где-то в глубине Малой Садовой улицы. Только поэтому, утверждает фольклор, улицу и назвали Екатерининской.

1918.Еще в XIX веке записные столичные зубоскалы и остроумцы ни на минуту не оставляли памятник без внимания:

 
Где стоит такая дама,
Позади которой драма,
Слева – просвещение,
Справа – развлечение,
А спереди не всякому доступно?
 

Этакая пикантная игра, в которой и правила всем понятны, и ответ заранее известен. Позади памятника – театр драмы, слева – Публичная библиотека, справа – Сад Отдыха, а спереди – Елисеевский магазин, цены на товары в котором доступны далеко не всякому. Однако прямолинейные большевики юмор, видимо, не поняли и в 1918 году улицу переименовали. Теперь она называлась улицей Пролеткульта,олицетворяя тем самым новый, пролетарский вид социалистической культуры. В отличие от его буржуазной разновидности. К чему это привело, мы хорошо знаем: в Пролеткульте зарождались основы соцреализма.

1948.Только в июне 1948 года было восстановлено одно из исторических названий улицы. Она вновь стала Малой Садовой.

Манежная площадь

1836.Площадь образовалась в начале XIX века перед построенным в 1800 году Михайловским манежем. Вначале площадь не имела никакого названия, и только в 1836-м ее стали именовать Михайловской.

1866.Через 30 лет площадь переименовали, уточнив смысл названия. Теперь она ассоциировалась не с именем великого князя Михаила, а с функциональным названием здания – Манежем, поскольку площадь назвали Манежной.Тем более что и Манеж некогда получил имя не в память какого-то человека, а по названию Михайловского замка.

Тогда же в центре площади был разбит Старо-Манежный сквер, который на протяжении полутора столетий постоянно привлекал к себе внимание градостроителей. Профессиональным чутьем они понимали, что скверу недостает какого-то скульптурного акцента. Не случайно в 1960-х годах в сквере был установлен закладной камень предполагавшегося памятника Гоголю. Однако проект памятника писателю так и не был реализован. А затем памятник Гоголю появился в другом месте города. Закладной камень незаметно исчез.

Накануне празднования 300-летия Петербурга сквер стал центром другого проекта. В нем решили установить бюсты четырех петербургских архитекторов итальянского происхождения: Доменико Трезини, Бартоломео Растрелли, Джакомо Кваренги и Карла Росси. Все они внесли немалый вклад в строительство Петербурга. Это был «дар правительства Итальянской Республики и муниципалитета города Милана в год 300-летия Петербурга».

Бронзовые бюсты четырех зодчих, укрепленные на капителях колонн основных архитектурных ордеров, выполнил петербургский скульптор Владимир Горевой. А Манежная площадь приобрела фольклорное имя: питерские острословы стали называть ее «Кладбищем четырех архитекторов». Бюсты, установленные по периметру сквера, и в самом деле чем-то очень напоминают надмогильные памятники.

Марата, улица

1739.В первой половине XVIII века между слободами Семеновского и Преображенского полков была проложена дорога, которая в разное время называлась Семеновской, Малой Семеновской, Преображенской, Преображенской Полковой, Новопреображенскойили Старопреображенской.К концу XVIII века улица оставалась немощеной, грязной и неблагоустроенной. Сначала в народе, а затем и официально ее так и назвали: улица Грязная.Это название за ней удерживалось около ста лет.

1856.В 1855 году скончался император Николай I. На следующий год в память о нем Грязную улицу переименовали в Николаевскую.

1917.Сразу после февральских революционных дней решением Городской думы Николаевскую улицу переименовали в проспект Двадцать седьмого февраля,в честь свершившейся Февральской революции.

1918.После Октябрьской революции вновь спешно изменили название улицы. На этот раз она стала улицей Марата,в честь видного деятеля Великой французской революции Жан-Поля Марата.

Имя этого революционера вошло в петербургский городской фольклор благодаря зданию общественных бань, построенных на углу улиц Марата и Стремянной, на месте снесенной в 1966 году Троицкой церкви. Каменная церковь была возведена в 1894 году по проекту известного епархиального архитектора H. Н. Никонова, автора проектов многих православных храмов в Москве, Таллине, Полтаве, на Валааме и в других городах не только России, но и Европы. Троицкая церковь была облицована желтым глазурованным кирпичом и украшена изразцовыми иконами. С Невского проспекта она выглядела праздничной и нарядной и пользовалась заслуженной славой самой красивой в городе. В 1938 году церковь была закрыта и долгое время использовалась в качестве складского помещения, а затем была снесена.

В городском фольклоре Невские бани известны под другими именами. В шутку их называют высокопарно: «Дворец мытья» или по-простому – «На стременах», от названия улицы Стремянной, куда выходит один из фасадов бани. Но есть у Невских бань и более изощренное прозвище. Оно навеяно ассоциациями, связанными с названием улицы Марата. Известно, что Марат был убит кинжалом в собственной ванне француженкой дворянского происхождения Шарлоттой Корде, сумевшей проникнуть в его дом. Так вот, Невские бани частенько называют «Бани имени Шарлотты Корде».

В конце 1990-х годов, как в свое время Троицкая церковь, было снесено и здание Невских бань.

Улица Марата вошла в городской фольклор и по другому поводу. В 1930 году в Ленинграде на базе промышленного отделения Института народного хозяйства был основан Инженерно-экономический институт (ЛИЭИ), которому в 1964 году было присвоено имя руководителя коммунистической партии Италии Пальмиро Тольятти. В начале 1990-х годов институт преобразовали в Академию. Академия находится в самом центре города, на улице Марата, 27, – обстоятельство, которое неоднократно фиксировалось в студенческом песенном фольклоре:

 
«Где прошли мои пять лет?» –
«На улице Марата!»
«Где мой славный факультет?» –
«На улице Марата!»
«Где никогда не знал я бед?» –
«На улице Марата!» –
«А где меня обычно нет?» –
«На улице Марата!»
 

Марсово поле

1720.В начале XVIII века на западе от Летнего сада простиралось болотистое поле, поросшее низкорослыми деревьями и кустарниками. В 1711–1716 годах лес вырубили и от Невы к Мойке для осушения болот прорыли два канала – Лебяжий, существующий до сих пор, и Красный, вдоль современной западной границы Марсова поля. Впоследствии Красный канал был засыпан. Образовавшийся между Невой, Мойкой и этими каналами пустынный прямоугольный остров назвали Большим лугом.Короткое время, с 1732 по 1738 год, его еще называли Лугом перед летним дворцом.Имелся в виду Летний дворец Екатерины I, построенный в первой четверти XVIII века на берегу Мойки, на территории нынешнего Михайловского сада, на том месте, где ныне расположен павильон «Пристань». Дворец Екатерины I более известен как «Золотые хоромы», или «Царский дом».

Большой луг использовался для проведения смотров войск и праздников в честь побед в Северной войне. Официальные праздники переходили в народные гулянья с кулачными боями, травлей зверей и другими традиционно русскими забавами. Гулянья заканчивались сожжением праздничных фейерверков, которые в ту пору назывались «потешными огнями». От них произошло и следующее официальное название острова – Потешное поле.

1781.В 1781 году, в память о летнем дворце Екатерины I, Потешное поле было переименовано в Царицынский,или Царицын, луг.

1805.В 1740-х годах была предпринята попытка превратить Царицын луг в регулярный сад. Работы велись по проекту архитектора М. Г. Земцова. Однако дальше прокладки дорожек, стрижки кустов и присвоения претенциозного названия Променаддело не пошло. На топонимических картах города это название так и не появилось, а на Царицыном лугу вновь стали проводить военные учения, парады и смотры гвардейских полков. В 1805 году Царицын луг был переименован в Марсово поле– в честь древнеримского бога войны Марса.

Едва наступали первые весенние дни, и Марсово поле освобождалось от снега, десятки гвардейских полков с раннего утра стекались на продуваемое невскими ветрами Марсово поле. «Вот лето наступило, теперь Манеж отдохнет, а Царицыну лугу достанется работа», – говорили солдаты, покидая казармы перед началом учений.

Знаменитые парады на Марсовом поле воспеты петербургскими поэтами, изображены на полотнах художников, отражены в городском фольклоре. На Марсово поле сходились толпы любителей воинского строя и маршевой музыки. Сохранился анекдот, подметивший типичную особенность петербургского быта того времени. «Куда вы ушли без спроса?» – спросила мать двух взрослых своих дочерей. «Извините, маменька, я пошла смотреть парад на Царицыном лугу». – «Ну, а ты где была?» – спросила мать другую дочь. – «А я также ходила за сестрицею и помогала ей смотреть парад».

Воспетая Пушкиным «воинственная живость потешных Марсовых полей» очень скоро превратила некогда зеленое поле в пустынный и пыльный плац, начисто вытоптанный тысячами солдатских сапог и конских копыт. Пыль, поднимаемая ветрами, толстым слоем оседала на деревьях Михайловского и Летнего садов, забивалась в оконные щели и превращала плац в подобие пустыни с миниатюрными дюнами и барханами. Уже в середине XIX века жители столицы окрестили эту площадь «Петербургской Сахарой». Поздней осенью и ранней весной Марсово поле размокало и превращалось в непроходимое пространство, которое петербуржцы называли: «Центральное петербургское болото».

1918.В марте 1917 года Временное правительство горячо обсуждало вопрос о месте захоронения погибших во время Февральской революции. Вначале таким местом была избрана Дворцовая площадь, но затем сошлись на Марсовом поле. Впоследствии здесь же были погребены павшие в октябрьские дни и во время подавления последовавших затем контрреволюционных мятежей. В октябре 1918 года Марсово поле было названо площадью Жертв Революции.

В 1919 году над могилами погребенных, по проекту архитектора Л. В. Руднева, был сооружен монументальный комплекс надгробий из блоков красного гранита. По преданию, на изготовление памятника «Борцам революции» были использованы гранитные пилоны и цоколь разобранной во время одного из революционных субботников ограды Собственного сада у западного фасада Зимнего дворца. Правда, одновременно бытует в городе легенда, согласно которой для памятника на Марсовом поле пошли гранитные блоки старинного Сального буяна, стоявшего некогда в створе Лоцманской улицы в Коломне и разобранного еще в 1914 году.

Появление погоста в самом центре Петербурга да еще на одной из его главных площадей вызвало в городе самые противоречивые толки. По старой христианской традиции хоронить вне церковной или кладбищенской ограды не полагалось. А, учитывая, что с началом революции и Гражданской войны уровень жизни в Петербурге стремительно покатился вниз, и в городе началась обыкновенная разруха, заговорили о том, что очень скоро «Петрополь превратится в некрополь».

В 1923 году на площади Жертв Революции был разбит партерный сквер, окончательно преобразивший облик старого военного плаца. Впрочем, в фольклоре новое название не приживалось. Площадь продолжали называть по-старому. Кажется, именно тогда родилась горькая шутка питерских безработных пролетариев. На вопрос: «Где работаешь?» – они отвечали: «На Марсовом поле потолки крашу». При этом надо заметить, что парадоксальность этой шутки состояла не только в безжалостной самоиронии (какие уж потолки на Марсовом поле?!) но и в чисто петербургском характере юмора. В городе никогда потолки не красили. Их белили.

1944.В январе 1944 года одно из исторических названий площади – Марсово поле– было восстановлено. Однако смысловое и ассоциативное значение старинного топонима, похоже, было окончательно утрачено. В 1957 году к 40-летию Октябрьской революции на Марсовом поле, в центре памятника «Борцам революции», был зажжен Вечный огонь в память о жертвах всех революций. Вначале в народе его прозвали «Факел коммунизма». Однако очень скоро высокое значение этого погребального факела в фольклоре стало снижаться:

 
А на Марсовом на поле
Для бомжей одно раздолье.
Там всегда есть огонек,
Чтоб зажарить шашлычок.
 

Маршала Жукова, проспект

1714…В начале XVIII века на реке Дудергофке, вблизи Дудергофских высот, Петр I основал бумажную мельницу, вокруг которой выросла рабочая слободка, названная Красным Селом. Из Петербурга в село вела дорога, получившая название: Красносельская.В конце XVIII века оно было переименовано в Красносельское шоссе.

С 1756-го и вплоть до октябрьского переворота 1917 года в районе Красного Села проводились регулярные военные учения всех гвардейских полков и военно-учебных заведений Петербурга. Эти ежегодные маневры останутся в памяти петербуржцев не только благодаря многочисленной мемуарной литературе, но и благодаря армейскому фольклору, сохранившемуся до сих пор. Об учениях в Красном Селе известна песня гвардейского эскадрона:

 
По дорожке Красносельской
Едет эскадрон гвардейский,
Эскадрон лихой, эскадрон лихой.
 
 
Снега первого белее
Блещут наши портупеи,
Шашки у бедра, шашки у бедра.
 
 
Наш полковник приказал
Сделать маленький привал,
Маленький привал, маленький привал.
 
 
А «шакалы» не дремали
И бутылки расставляли
С пенистым вином, с пенистым вином.
 
 
А полковник не дремал
И «шакалов» разгонял
Жилистым хлыстом, жилистым хлыстом.
 
 
По дорожке Красносельской
Ушел эскадрон гвардейский,
Эскадрон лихой, эскадрон лихой.
 

Упоминаемые в песне «шакалы» – это особый род торгашей с «большими корзинами на голове», которые с началом учений наезжали из Петербурга, «шныряли в окрестностях Красного Села» и втридорога предлагали «здоровым людям, у которых желудок тощ, но зато кошелек туг», различные вина и закуски.

Учения были многодневными, их посещал не только сам император, но и члены царской фамилии. Почти ежедневно по вечерам для офицеров устраивались различные приемы и театральные спектакли, проходили полковые праздники, встречи однополчан и пр. И только по ночам все стихало в ожидании нового утреннего маневра или смотра.

1975.В 1964 году часть Красносельского шоссе от проспекта Стачек до проспекта Народного ополчения была переименована в Таллинское шоссе,по городу Таллину, куда вела эта дорога. Затем, в 1975 году, к этой части был присоединен Борисовский переулок, и образовавшаяся магистраль была названа проспектом Маршала Жукова.В начале Великой Отечественной войны, с 11 сентября по 10 октября 1941 года, Г. К. Жуков командовал Ленинградским фронтом.

О характере маршала до сих пор ходят легенды. Если судить по фольклору, был только один человек, которому он подчинялся безоговорочно, – Сталин. Возможно, это происходило потому, что их характеры во многом были сходны и они хорошо понимали друг друга. По одному из анекдотов, Сталин вызвал к себе Жукова. «Слушайте меня внимательно, товарищ Жуков, – сказал он, – если немцы возьмут Ленинград – расстреляю, если немцы возьмут Москву – расстреляю, если немцы возьмут Сталинград – расстреляю». На банкете после победы Сталин обратился к присутствовавшим: «Я поднимаю тост за маршала Жукова. Маршал Жуков обладает двумя большими достоинствами. Во-первых, товарищ Жуков – хороший полководец, а во-вторых, товарищ Жуков понимает шутки…»

Характер Жукова был и в самом деле не самый лучший. Он был избыточно требователен, порою жесток, не терпел возражений, не считался с чужим мнением. И в то же время нельзя не признать того факта, что среди многочисленных фольклорных прозвищ полководцев Великой Отечественной войны именно Георгия Константиновича Жукова называют «Георгием Победоносцем».

Матвеева, переулок

1850.В 1787 году на углу Крюкова канала и Офицерской (ныне – Декабристов) улицы было построено необычное для Петербурга здание, фасады которого украшали семь романтических башен. В Петербурге его называли Семибашенный, или «Литовский замок». В начале XIX века в нем был расквартирован так называемый Литовский мушкетерский полк, а с 1823 года мрачные сырые помещения замка начали использовать в качестве следственной тюрьмы, которая просуществовала без малого целое столетие, вплоть до 1917 года. Замок приобрел в народе еще несколько названий: «Петербургская Бастилия», «Каменный мешок», «Дядин дом», «Дядина дача». Сохранился опубликованный в свое время в журнале «Сатирикон» анекдот: «Извозчик! К Литовскому замку» – «И обратно?» – «Можно и обратно». – «Ждать-то долго?» – «Шесть месяцев».

 
Полголовы мэне обреют
И повезут в казенный дом.
Там по углам четыре башни
И по два ангела с крестом.
 

В 1850 году безымянный проезд, проходивший у ворот замка от реки Мойки до Офицерской улицы, официально назвали Тюремным переулком.В середине XIX века, в пору повального увлечения азартными карточными играми, переулок приобрел своеобразную славу среди столичных картежников. В то время существовало поверье, что удача посещает только тех игроков, что играют вблизи жилища палача. Петербургские шулеры воспользовались этим и присмотрели два притона в доходных домах на углу Тюремного переулка и Офицерской улицы, из окон которых был хорошо виден Литовский замок – тюрьма, где, как утверждали обыватели, жил городской палач.

М. И. Пыляев в книге очерков «Старое житье» рассказывает, как однажды тайный советник екатерининских времен, известный гуляка и картежник Политковский, которого в столице прозвали «Петербургским Монте-Кристо», проиграл казенные деньги. В игорный дом на углу Офицерской нагрянула полиция. С большим трудом удалось замять скандал, который грозил закрытием игорного притона. С тех пор салонные зубоскалы стали называть узкий Тюремный переулок «Le passage des Thermopyles», где картежники стояли насмерть и готовы были скорее погибнуть, как древние спартанцы в Фермопильском ущелье, нежели лишиться игорного дома вблизи жилища палача.

1919.Крышу тюремной церкви и одну из башен замка украшали фигуры ангелов с крестами в руках – этакие странные символы тюремного заведения. Эти ангелы довольно часто фигурируют в частушках того времени:

 
Как пойдешь по Офицерской,
Там высокий серый дом.
По бокам четыре башни
И два ангела с крестом.
 

 
Над домом вечного покоя
Стоят два ангела с крестом
И часовые для дозора
Внизу с заряженным ружьем.
 

Один из ангелов, согласно местным преданиям, по ночам обходил тюремные камеры. Арестанты будто бы не раз слышали его звонкие шаги и видели блестящие крылья. Знали, что, если он постучит в камеру кому-то из смертников, того в эту же ночь казнят. Два раза в году, на Пасху и на Рождество, ангел являлся заключенным во сне, приносил вести от родных и благословлял. Когда заключенные впервые под охраной входили в ворота тюрьмы и обращали взоры на крышу замка, им казалось, что ангел едва выдерживает тяжесть креста, и все долгие дни и ночи заключения им верилось, что «настанет день, когда Ангел уронит крест, и все выйдут на свободу».

В марте 1917 года толпы опьяненных запахом свободы революционных петроградцев подожгли, а затем и разрушили Литовский замок, предварительно выпустив всех заключенных на свободу. А через два года, в 1919 году, Тюремный переулок переименовали в переулок Матвеева,в честь бывшего рабочего Франко-Русского завода, комиссара полка, погибшего в 1918 году на Восточном фронте Гражданской войны.

Развалины замка простояли до 1930-х годов, затем руины разобрали и на их месте построили жилые дома для рабочих Адмиралтейского, бывшего Франко-Русского завода. Ныне ничто, кроме городского фольклора, не напоминает ни о Литовском замке, за стенами которого находилась городская тюрьма, ни о Тюремном переулке.