Текст книги "Мужской стриптиз"

Автор книги: Наташа Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 22 МАЙЯМИ

– Настя, собирайся, мы едем в одно место.

– Жанна, ты? В какое место? Поздно уже…

– Место очень хорошее и очень необычное. Тебе там понравится.

– Ну-у, как я без Марка поеду? – Она выглянула в окно. Огромный город пульсировал в жаркой тьме. По трехуровневой развязке карабкались вереницы машин, на уличных экранах бесновалась реклама.

– Но его же нет?

– Его нет, но… как-то нехорошо.

– Настюха, ты в Мухосранске или в Майями, а? – врезался в линию тонкий пьяненький голосок. – Здесь поздно не бывает!

– Леська?! Боже ж мой, ты тут? А я и не знала… Почему мне Жанна не сказала, что ты приехала?

– А я ненадолго. Мы должны договор на следующий год подписать, и снова укачу к своим япошкам. Давай мы за тобой заедем. Просто посидим, оторвемся немножко. Или тебя совсем из отеля не выпускают?

– Выпускают, – засмеялась она. – С Жанной муж меня отпускает. Ладно, уже бегу…

Настя кивнула пожилому портье, кивнула напыщенному швейцару. У бордюра со свистом развернулся ослепительный спортивный «лексус».

– Жанка, ну ты крутая! Водишь, как заправский гонщик! Леся, сладкий мой. Сколько же не виделись?

– Ааа, Настюха, четыре года почти. Какая же ты худышка стала! Неужто в Штатах пожрать нечего? Ой, повернись, а красавица какая!

Обнялись, поцеловались. Жанна отступила на шаг, прищурясь, оглядела Настин «вечерний наряд».

– Не, Арефьева, ну ты в своем духе! Вы только гляньте на нее – ситец в горошек! Ты что, на деревенские танцульки собралась?

– Это дорогое платье, – обиделась Настя. – Мне его муж во французском бутике купил!

Из машины ворохом полезли подружки. Толстая Люда, как и Жанна, была женой одного из «новых русских» воротил, у них с Марком периодически проклевывались общие дела. Зато Света Левченко казалась почти родной, вместе с Настей работала в «Дю Солей», только в гимнастике.

– Настя, три дня отдыха, а? – Со счастливой улыбкой Света потянулась, прогнулась сильным спортивным телом. – Мои мальчишки на скачки укатили, но нам и без них неплохо, да?

И подмигнула как-то странно, двусмысленно.

Едва не воткнувшись «лексусу» в хромированный зад, с ревом припарковался открытый «кадиллак», тоже доверху забитый девчонками.

– Настя! Сама Арефьева с нами, в кои веки, обалдеть!

– Смотри, на ней платье в горошек! Ну, прелесть, давайте лукошко ей купим – будет Красной Шапочкой!

Близняшки из Бурятии, гибкие, точно воск. Марк втайне гордился ими, близняшки уже четвертый год поражали публику и приносили солидный барыш. На родине, в Улан-Удэ, он в буквальном смысле вырвал их из заплеванной общаги, едва ли не выкупил, отмыл, привез в столицу и превратил во всемирно известных «девочек без костей».

С Настей чинно поздоровались еще две русские барышни, Настя их вспомнила – тоже жены цирковых, но общались нечасто.

– Ах ты, развратница, платье в горошек! – По рукам пошла бутылка в пакете.

Благопристойные американские соседи по отелю, седой швейцар, мальчики в белых перчатках – все в испуге глазели на женскую «русскую мафию».

– Настя, не слушай ты Жанку, она вечно прикалывается!

– А куда мы поедем? Мне хоть сказать надо…

– Не-а, твоему Марку лучше не докладывать! Он все тебя пасет?

– Он говорит, что тут много негров, опасно вечером…

– Да не волнуйся ты, – дохнула винной отрыжкой одна из близняшек. – Когда еще три дня свободных? На пляж-то некогда сходить. А ты – герой, мы за тебя всегда болеем и боимся. Особенно когда в темноте, под барабаны прыгаешь…

– Ой, спасибо, – порозовела Настя. – Но вы тоже герои…

– Жанна, забери Настюху к себе, у нас уже некуда!

– Девочки, что же нам делать? – растерянно улыбнулась жена банкира. – Нас чего-то слишком много, а у меня тут племяшкино сиденье…

– Вот зараза, фигушки отвинтишь, – засмеялась толстая Люда.

Детское оранжевое сиденье держалось на мощных болтах. Сейчас в нем развалился плюшевый Мак Даг.

– Ничего страшного, мне подойдет. – Настя отважно втиснулась в пластмассовое креслице.

– Ты смотри, влезла! – ахнули подружки. Из «кадиллака» тоже подбежали, похохотать. – Ну, ты у нас куколка! Ну что, девочки, с ветерком?

– Эх, какой русский не любит американских машин? Ха-ха-ха!

И понеслись с визгом, оставляя полосы резины на асфальте, размазанные отблески фонарей, черные лица у дымящих фастфудов.

Обернувшись, толстая Люда протянула бумажный пакет с вином.

– Будешь? Не? Ты чего, совсем не употребляешь? Или мужа боишься? Да брось, давай по паре глотков, сегодня же праздник!

– А какой сегодня праздник? – Настя наморщила лоб, честно пытаясь вспомнить американский календарь.

– Праздник нас ждет, – рассмеялась Жанна, оторвавшись от бутылки, и зачем-то подмигнула подружкам.

– Расскажи мне, как дела, как семейные дела? – обняла в машине Леся. – Вы сколько уже вместе?

– Четыре года… и как один день, – рассмеялась Настя.

– Ребеночка не планируете? Я вот родила – и не жалею. Настюха, я сперва так боялась, что не смогу восстановиться, но обошлось… Гляди вон – живота совсем нет!..

– Леся… я не против, но… муж пока не хочет.

– Погоди… ты же вроде говорила, что когда контракт закончится, выпишешь сюда маму, купите дом…

– Да, но… мне продлили контракт. Они сказали, что я им очень нужна. Что будут делать новое шоу, целиком воздушное, но я им все равно нужна. А Марку сказали, что если он не захочет дальше со мной заниматься, то мне готовы предложить другого продюсера. Только, Лесечка, я тебя прошу, ты ему не проговорись!

– Да что ты, милая. Я с твоим мужем виделась всего два раза… Настюха, но ты же от него не уйдешь? В смысле – как от продюсера?

– Он все за меня решает, куда я денусь? Я не умею так с деньгами, он счета какие-то открывает, все подписывает, все переговоры на нем…

– Решает, куда тебе ходить, куда тебе в отпуск ездить, да? И с кем тебе дружить? Света говорит, он тебя ревнует страшно?

– Леся… ну зачем ты так… жестоко?

– Все, молчу, молчу, давай о хорошем… Подрулили к зданию без окон. Опаловые сполохи взбегали по стенам, собирались у крыши гармошкой, осыпались вниз звездным конфетти. На газонах крутились прожектора, похожие на маяки, придавая массивному дому вид отплывающего корабля. Где-то тяжко ухала музыка. По ступенькам тоже сбегали огоньки.

Одна дверь, высокая, стеклянная, постоянно хлопала, в нее свободно входили и выходили люди, а внутри, в преломлении зеркал, виднелись покерные столы. Возле второй двери, запертой наглухо, двое массивных чернокожих деловито сортировали очередь.

Очередь… целиком состояла из женщин. Из самых разных женщин, молоденьких, затянутых в лосины и прозрачные кофты, и солидных матрон.

Настя изумленно оглядывалась, все еще не понимая, искала на дверях табличку. Ее словно нарочно тискали, отвлекали анекдотами, Леська снова уговаривала слетать в Москву.

– Обалдеть, девчонки, где еще в Штатах очередь увидим?

– Так, главное – внутри не потеряться! У нас диванчик забронирован, ха-ха! Держимся за руки…

Настя во все глаза разглядывала толпу настоящих американских теток. Все они: тощие, полные, под гримом и естественные, загорелые, черные и белые, – казались одержимыми какой-то общей хитрой тайной. Они шумели, обнимались, напевали, игриво переругивались. Толстощекие негритянки в оранжевых париках, почти не скрываясь, затягивались травкой.

За бугристыми черными охранниками оказался еще один кордон. Высокий смуглый латинос с длиннющими девичьими локонами проверял пригласительные.

– Ба, какой ма-альчик… – пропела Леся. – Ой, девушки, я прямо тут остаюсь…

Красавец секьюрити ослепительно улыбался, но дело свое знал туго. Наверняка он засек, как самая хрупкая из говорливой толпы русских вылезла из детского сиденья.

– Сколько ей лет, двенадцать или тринадцать? – Красавец обдал Настю завораживающим ароматом, но повернулся к Жанне.

Все хором прыснули. Жанна и толстая Люда мгновенно вступились за подругу, подхватили ее под руки и принялись ласково выговаривать длинноволосому за нахальство.

– У нас заведение с восемнадцати лет… – непреклонно улыбнулся красавчик.

Жанна слегка повела плечами, на треть освобождая свой главный аргумент – непревзойденный бюст «мисс Москва», в свое время начисто лишивший соображения ее нынешнего мужа.

– Хороший ты мой, – томно пропела она. – Ты редко ходишь в цирк? Перед тобой – «русское чудо», за этой крошкой гоняются импресарио всего мира… Кстати, загляни к себе в список. Мы там красным крестиком помечены.

– Ах да, вам без очереди… – Секьюрити моментально изменился в лице, словно его переключили на другую программу. Сказал что-то плечистому африканцу. Тот приподнял канат ограждения, и «русская мафия» под обиженные стоны американок прошмыгнула в синий бархатный подвал.

У Насти отвисла челюсть и… непроизвольно расширились ноздри.

Здесь пахло, как… как… Она так и не смогла подобрать эпитет, ближе всего подходило слово «секс». Здесь ощутимо пахло желанием, и здесь танцевали мужчины.

Мужчины танцевали всюду – на барных стойках, на зеркальном приподнятом подиуме, на ковровых дорожках амфитеатра. На ступенях, под абажурами слабо горели лампы, на столиках валялись дамские сумочки, звенел лед в бокалах, сизый сигаретный дым подпрыгивал в такт румбе.

Парни танцевали почти без одежды. Играли намасленные мышцы, трепетали набедренные повязки индейцев, под потолком чернокожий юноша крутился вверх ногами на шесте. В зубах он сжимал нечто вроде канапе с открытым огнем, фонтан искр летал за ним невесомым шлейфом.

Зрительницы орали как резаные, но их крики заглушала румба. В первых рядах, мокрые от пота, приплясывали мясистые тетки с сигаретами и бутылками. Дамочки на диванах повыше хлопали в ладоши и заигрывали с полуголыми официантами. Во мраке фарфорово светились «бабочки» на мускулистых шеях, кроме бабочек на официантах были надеты только передники.

Первым Настиным желанием было дать деру. Но сбежать не получилось, товарки сплоченной группой подталкивали ее к полукруглому диванчику, утонувшему в нише под самой сценой.

– Садись, садись, все, ты попалась!..

Она плюхнулась с колотящимся сердцем, перед носом возник бокал с трехцветным нутром. Коктейль колыхался в такт барабанам. Внезапно свет померк, стихли смех и говор, в дальнем конце подиума раздвинулся занавес. В снопе голубого света стоял босой моряк. Белые морские штаны, мешковатая роба со смешными знаками отличия, белая пилотка с золотым гербом. Настя в цирке ежедневно встречала красивых парней, но этот…

Он улыбнулся, от уха до уха, приглашающе развел руками, и зал взорвался неистовым свистом.

– Милые леди… – медовым голосом произнес «морячок». – Мы вас всех очень любим… У вас в гостях… шоу «Чиппендейлз»!

Глава 23 ДЕРЖАТЬ БЕДРО!

– Вы должны вдолбить себе в голову простую истину – вы попали в лучшее модельное агентство страны. Это аванс, а не оценка ваших заслуг. Это колоссальный аванс на будущее… А теперь – работать!

Сергей работал как проклятый. Приходилось перепрыгивать с транспорта на транспорт, из мебельного магазина мчаться на другой конец Москвы, обедать на ходу шавермой, запивать остывшим чаем, взбегая по лестнице. После изнурительных, но странно завораживающих тренировок еле добредал до дома, валился ничком на кровать, крутил будильник.

Со временем переключились на ночные показы, участникам стали выдавать деньги на такси. Сергей их откладывал, мерз перед станцией метро, дожидаясь первого поезда…

Забегала Рита, как всегда моторная, деятельная, нежно чмокала в затылок.

– Упарился, бедняжка. Но «Ред Старс» – это круто. Круче Тани Кольцовой – никого. Они делают «неделю моды», они делают «Модель лук».

– Какой еще лук?

– Дурашка! Скоро сам поймешь. Это эксклюзивное право на показ в России, его дает лучшее агентство мира «Элит».

– Мне все равно туда не светит.

– А ты старайся. Я тебе супчику принесла.

Ритин падишах вернулся из своего астрального путешествия, временно об интиме с соседкой пришлось забыть, но Сергей даже радовался передышке. Дважды засыпал в автобусе, дважды соседи будили его в ванной.

– Сколько обещали за показ? – доставала Рита. – Сто баксов? Маловато, конечно, но не грусти. Ты прорвешься, ты талантливый!

– С такими бабками мне стулья никогда не бросить…

– Плюнь. Откладывай. Тебе надо на хату накопить, чтобы ближе переехать. Черный звонил самой Кольцовой, я тебе по секрету скажу, у них контакт налажен. Кольцовой ты нравишься.

– Я? Нравлюсь?! Да надо мной все гогочут! Там парней-то…

– Наплевать, что гогочут. Ты – лучший. Вбей себе в башку. Хозяйка считает, что ты самый перспективный… Ой, давай тебе котлетку принесу? Девчонки атакуют?

– Не… не даюсь. Рита, их же надо в кабаки водить. С моими-то доходами? Зато парни все время зовут на пикник.

– Держи ухо востро! Геев там полно. Смотри там, ни с кем…

– Геев – это как? Пидоров, что ли?

– Так не говори, – поморщилась соседка. – От тебя иногда армией разит. Люди не виноваты. Нельзя обижать. Вот ляпнешь где-то, потом пожалеешь!..

Это случилось за два дня до первого показа, когда нервное переутомление достигло пика. В один из вечеров, когда вокруг суетились портные с мелками и иголками, девочки наполняли воздух бесконечным пустопорожним звоном, а верный зам шефини по кличке Полкан вынюхивал, кто посмел курить, Сергея внезапно отпустило.

Словно до того кто-то пережимал трахею.

Стало наплевать на насмешников, завистников, на грубости преподавателей, на фамильярность коллег, на вечный цейтнот, на нехватку денег…

С девушками он общался мало, улыбался, капельку флиртовал, но близко никого не подпускал. Об опасности внебрачных связей в первый же день предупредил Полкан.

– В избе – не сорить. Все шуры-муры – за воротами. Тут не пионерский лагерь.

Почему плотская тяга взрослых мужчин и женщин вызывала у Полкана ассоциации с пионерским лагерем, Сергей выяснять не стал. Девушки мелькали, как зарницы. Приезжали следом за своими фотографиями, умоляюще смотрели на работодателей, крутились пару дней и исчезали, сметаемые безжалостной рукой директрисы.

Парней ценили, постоянный костяк в группе, где учился Сергей, составляли четверо. Одного звали почему-то женским именем Долли, он обладал кошачьими манерами, кожей цвета какао и все время норовил помогать Сергею одеваться. Кушко не возражал, с удивлением принимал эти ухаживания, снося их на счет боевого товарищества.

Помимо Долли в агентстве долго держались двое прибалтов, оба прозрачные, высокие, костлявые, как ходячие вешалки. Эти вежливо здоровались, уважительно цокали языками, спрашивали, какие анаболики надо пить, чтобы быстро стать Терминатором. Последним, а точнее – самым первым, взрослым и опытным в их четверке был Аркадий, которого все звали идиотским именем Рики. Тот, не скрываясь, ревновал Долли к Сергею, делал мелкие пакости, но в открытую драку не лез, боялся тяжелых офицерских кулаков. Их шипящие разборки казались Сергею чем-то вроде забавного мультфильма, к которому он не имел никакого отношения…

– Держать бедро! Бедро держать! О боже… Кушко, нет, это невозможно! Остановите музыку, я сказала!

Запись оборвалась, вокруг привычно захихикали, оператор отвернул софиты.

– Кушко, Се-ре-жа! – С интонацией индийской кинострадалицы балетмейстер заломила руки. – Вы ходите, точно проламываете просеку в тайге… Нет, я не могу с ним воевать.

– А мне нравится, – из полумрака постановила хозяйка. – Он стал гораздо свободнее, вы не заметили? И именно сегодня.

Сидящие рядом темные очки согласно закивали. Сергей их уже узнавал в лицо – ведущие московские модельеры, двое из «Харпер Базаар», представитель дома Чарутти, и еще пара иностранцев, чьи имена произносили с придыханием.

– Не обращай внимания, – заворковали девочки за кулисами. – Тебя возьмут, это точно, им нужен такой… мужской типаж.

– А я и не обращаю.

Переодеваться следовало очень быстро, эта смешная спешка чем-то напоминала ему первый курсантский год. Специальные помощницы загодя развешивали брюки, костюмы и рубахи на плечиках. Парни врывались в раздевалку, выпрыгивали из одной одежды, запрыгивали в другую, на выходе сталкивались с девушками, которых набиралось в четыре раза больше. Помощница молниеносно оглядывала каждого, поправляла лацканы и воротники одновременно двоим, третьему опрыскивала лаком хохолок, четвертого дергала за ремень – следовало ослабить или затянуть…

Сергея она почти никогда не поправляла, эта строгая дама, отслужившая в советской моде не один десяток лет.

– Ходить ты научишься, – напутствовала она перед генеральным прогоном. – В тебе есть врожденный вкус, но эта работа – не твое. Ты пойдешь дальше, уж поверь мне. Если не сорвешься…

И он поверил. И не стал спрашивать, как можно «сорваться».

…На первом показе неопытные девчонки больше всего боялись упасть. Сергей сочувствовал их жутким каблукам. Его задача на первый взгляд выглядела гораздо проще – дойти до края подиума, не вызвав общего хохота, и вернуться. На самом деле следовало чудесным образом совместить фиглярскую развинченность и мужественную прямоту.

– Не так ужасно, как мы боялись, – похвалила балетмейстер, – однако, что у вас с лицом? У вас воспаления нерва не было?

– Кушко, постарайся хоть раз улыбнуться, – сквозь мелькание вспышек за кулисы пробрался вездесущий Полкан. – Если у тебя хомяк умер, надо было вчера предупредить.

– Вчера никто не умирал.

– Тогда улыбайся! Директор велела, чтоб ты улыбался!

… С каждым новым показом Сергей стал замечать в себе небольшие загадочные изменения. Во-первых, красивые вещи, элегантные, дорогие и по-настоящему удобные, он прежде просто не замечал. Даже не догадывался, что такие клевые тряпки доведется примерять и носить. Оказалось, существуют десятки способов повязать галстук, а сами галстуки шьются из удивительных материалов. Сергею вдруг стало нравиться, когда целой группой вокруг колдовали модельеры. Подбирали цвет, тон, фасоны и ориентировались именно на него, на его манеру, на его подачу.

– А Сережа будет выступать? Тогда – хорошо…

– А этот ваш атлет, как его, Кушко? На нем классно все смотрится. Фигура идеальная…

Сергея совершенно неожиданно перестали ругать за походку и за кирпичное выражение лица. Что интересно, не мешали больше руки.

И самое главное… он перестал бояться, что встретит в зале знакомых. Ничего постыдного или недостойного мужчины он не делал. Впервые в жизни он получал кайф, да еще и деньги в придачу.

В марте произошли сразу три события. Вызвала хозяйка агентства, почти вдвое повысила зарплату.

– Дружочек, сфотографируйся. Пора оформлять тебе загранпаспорт. Скоро едем в Прагу… точнее, едут те, кто будет хорошо себя вести.

– А я себя плохо веду?

– До сей поры – замечательно. Всем мальчикам от фирмы подарок… На, держи. Годовой абонемент в фит-нес-клуб. И, пожалуйста, прекрати свои левые подработки. Мне гримерши жалуются – круги под глазами, недосыпание. Это никуда не годится.

– Я понял. Я там уволюсь.

– Вот и славно. Теперь – самое важное. Мы отбираем семь человек. Пятерых девочек и двоих ребят. Долли конечно возьмем, он темненький, оригинальный. Я намерена взять тебя, хотя есть и возражения…

– Куда взять?

– Будет большой праздник в Манеже. «Элит модель лук», по линии агентства «Элит». Спонсирует правительство Москвы. Если ничего не сорвется, приедет Линда. Ты понял, о ком я?…

– Ээ… а! Да. Ого! Это как же? Неужели сама?

– Сама. А ты пойдешь с ней в паре.

Глава 24 ПОСЛЕ БАЛА

Настя затаила дыхание.

На несколько мгновений в зале повисла полная темнота, ее нарушали лишь росчерки сигарет. Затем струи света и бурлящий звук румбы обрушились на нее единой, чувственной лавиной.

Морячков оказалось несколько, они появились из скрытых ниш, зато танцовщики, наряженные под индейцев, куда-то пропали. Настя не столько смотрела на роскошных накаченных парней, сколько впитывала их энергию. Энергия плескалась в грудь, в ноги, в пах, в голову, будто океан колотился о берег в пенном неистовстве. Морячки выстроились в два ряда, затеялся тягучий и в то же время – обрывистый ритм. Парни принялись раскачиваться, затем синхронно развернулись к публике спинами, потянули через головы свои театральные бушлаты.

И тут же, как по команде, завизжали и затопали женщины. Их словно магнитом потянуло вперед, задние ряды выплеснулись в проходы, кто-то уже подпрыгивал в такт музыке, кто-то скидывал туфли, кто-то из горлышка пил шампанское.

– Настя, здорово, да? Это лучшее мужское стрип-шоу, на них всюду давятся…

– Девчонки, есть мелкие баксы? Не сотню же ему в трусы пихать!

– На, держите, – Жанна раздала девушкам несколько мелких купюр. «Пятерку» сунула Насте, та в страхе замахала руками. – Чего боишься? Не нравится тебе?

– Не знаю… пока! – Чтобы услышать друг друга даже вплотную, приходилось перекрикивать общий рев.

Два океана встречных эмоций бились грудь в грудь, сплетались и разбивались в брызги, окутывали людей сальной пеленой. На пляже, в цирке – совсем иное, там просто обнаженные тела гимнастов, а здесь…

Морячки скинули верх, темнокожий парень упал в шпагат и медленно, очень медленно, презирая безудержный ритм, стал подниматься, сдвигая ноги. Его сосед, белокурый викинг, не отрывая носков от пола, заскользил вперед, к краю сцены. Штаны на нем начали сползать по миллиметру, обнажая загорелые шары ягодиц.

Это вызвало очередной взрыв. Три взрослые дамы с соседнего дивана побросали напитки и принялись подпрыгивать у самой сцены. У подиума образовалась небольшая толпа, кто-то размахивал предметами гардероба, жирная тетка свистела, засунув в рот два пальца, словно разбойничья атаманша.

Морячки в заднем ряду, не прекращая призывный латиноамериканский танец, достали бутыли с газировкой и стали поливать себя сверху. Одежда на них мгновенно промокла, обнажив мышечный рельеф.

– Давай, дава-аай! – голосили хором близняшки и толстая Люда, и даже тихоня Леська размахивала кулачками и разевала рот.

Настя и не заметила, как начала орать вместе со всеми. Она не могла потом вспомнить, что именно выкрикивала. Водный сюжет разворачивался; кажется, судно терпело бедствие. Рулевой, крепкий, широкоплечий, сражался со штормом и со штурвалом. Штурвал спустился к нему на канате откуда-то сверху. В поединке со стихией рулевой потерял почти всю одежду. Курчавый мальчик у задника сцены взобрался невысоко по веревочной лестнице, зацепился носками ног, откинулся вниз головой и стал размахивать флагом. Из одежды на нем сохранился лишь головной убор. У Насти замерло сердце при мысли, как же мальчик теперь повернется. Но тот и не думал разворачиваться, вместо этого начал раскачиваться спиной к публике, запутавшись сильными ногами в канатах.

– Во дает! Вот это задница!

– Вау-у, иди сюда!

Трое парней сделали синхронный прыжок вперед, оказались в проходах и гордым движением скинули брюки. Прожектора скрестились на них. Стали видны руки, множество рук, росших, казалось, прямо из темноты. Танцоров гладили, засовывали в стринги деньги, сопровождали от первой ступеньки до последней.

Музыка плавно сменила темп. Море все еще бурлило. Рулевой напряженно всматривался вдаль, прикрыв пах штурвалом. Насквозь промокшие юноши продолжали танцевать, теперь они завернулись в махровые пляжные полотенца. Из-под полотенец вылетели крошечные плавки.

– Ну, ва-аще! Бабоньки, я охрипла, блин…

Игра оранжевых бликов сменилась голубыми протяжными волнами. Настя сделала вещь, удивившую ее саму, – залпом отхлебнула виски из толстого стаканчика. Льдинки стукнули по зубам, ледяное пламя упало в желудок и моментально ударило в голову, к ушам словно приложили морские ракушки.

Бах! Полыхнули лампы, мальчики понесли напитки, татуированный бармен выгнулся дугой, он разливал коктейли, зажав шейкер между ляжек.

– Ты как? Не жалеешь? – подмигнула Леся.

– Не… не жалею. Уффф, обалдеть! Очень красиво. А вы хитрые, меня обманули, да? Получается, совратили, да?

Девушки дружно расхохотались.

– Ну а как тебя иначе выманить? Ты ж у нас наивная, как Красная Шапочка!

Наконец у нее появилась возможность понаблюдать за залом. Портьеры уползли в стороны, по бокам амфитеатра добавились два танцпола, на них притоптывали десятки молоденьких девушек. Настя никогда бы не подумала, что юные красотки соблазнятся таким… таким экзотическим зрелищем, но, кажется, никто не комплексовал. Еще меньше стеснялись зрелые дамы, эти вовсю накачивались спиртным, выкликали артистов по именам, зазывали к столикам. Время летело, театральные подмостки не пустовали ни минуты. Там разворачивались шекспировские страсти, вихрем летали блестящие плащи, острия шпаг касались нагих тел, кожаные полумаски чувственно оттеняли губы. Кто-то упал, якобы пронзенный, его подняли на вытянутых руках и в сопровождении факелов понесли в зал. Юноша бессильно вытянулся на столе, он был абсолютно обнажен, только черная маска на запрокинутом лице и шляпа, небрежно брошенная на причинное место. Сидевшие за столиком гостьи застыли восковыми куклами, они пожирали «умирающего» жадными глазами, и неизвестно, чем бы все закончилось, но товарищи накрыли парня плащом и унесли…

– Дорогие леди…

Внезапно Насте стало нехорошо.

Капитан смотрел прямо на нее. Настоящий мушкетерский капитан, в ботфортах и шпорах, шляпе с пером, галунах и аксельбантах. Фасонистые полосатые галифе и ряд медных бляшек-пуговиц на золоченом камзоле дополняли картину.

Капитан тянул руку прямо к ней, – Настюха, не трусь! Это тебя!

– Давай, не бойся, ничего он тебе не сделает!

Капитан мушкетеров поймал из воздуха стул, угнездил его в центре подиума. Нетрезвые девчонки внизу наперебой тянули руки, но бравый шевалье строго смотрел Насте в глаза. Из динамиков полились ускоренные аккорды клавесина.

– Это вы… так нечестно! Это вы подстроили! – Девушка еще пыталась отбиваться, но чувствовала, что укрыться не удастся. Мушкетер ловко спрыгнул в зал и склонился перед ее коленями.

Настя позволила взять себя за руку и увести по ступенькам вверх. В зале заулюлюкали, затопали ногами. Пока роскошный офицер со шпагой вел ее до стула, сердце чуть не выпрыгивало от стыда из груди. Ей казалось, что она занялась публичной любовью.

– Спасибо, мы немножко поиграем, – незаметно прошептал ей «капитан». Вблизи Настя рассмотрела его озорные глаза и накладную бородку.

Стоило ей усесться на стул, как все волнение прошло. Возникло почти то же самое ощущение, что появлялось у нее под куполом. Искорки пылинок в дымчатой завесе, далекое нервное дыхание, ждущие глаза в первых рядах, толчки адреналина…

Неожиданно из-за портьер высыпали «гвардейцы кардинала». Замелькали кресты на грубых плащах, зазвенели шпаги, клавесин сменил салонную нежность на резкое крещендо. Капитан мушкетеров смело сражался, отбивая наскоки врагов. Так получалось, что каждая атака гвардейцев вынуждала его избавляться от предметов гардероба, но враги тоже несли «потери».

Девчонки за Настиным столом колотили ногами и томно вскрикивали, когда мушкетер падал на руки своей прекрасной даме. Иногда он ухитрялся махать шпагой, прижавшись к Насте вплотную.

В такие моменты девушка ребрами слышала удары его сердца. Когда стриптизер прижался в первый раз, Настя невольно напряглась; ей почему-то заранее показалось, что от него будет разить потом или маслом, но от парня пахло вкусно, так вкусно, что невольно закружилась голова. Ласковые пальчики расстегнули пуговки на платье; она оглянуться не успела, а бретельки уже сползли с плеч, и как-то неловко стала натягивать их обратно…

Наконец, отважный шевалье победил всех злоумышленников и вплотную занялся «спасенной незнакомкой». А Настю охватил кураж, неизведанное прежде чувство свободы, точно прорвало внутри плотину, точно порвались стягивавшие ее ремни.

Ночной клуб взвыл от восторга, когда она потянулась навстречу своему отважному капитану. Похоже, парень искренне обрадовался, что партнерша не трусит, не отпихивает его и не зажимается.

Анастасия Арефьева вовсю включилась в игру. Повинуясь почти незаметным жестам напарника, легко расстегнула ему ремень, под одобрительные вопли подруг развязала плащ…

Получив такой положительный отклик, мушкетер смелее задвигал руками, он ухитрился почти снять с партнерши платьишко. «Убитые» гвардейцы кардинала уселись на коленях в кружок и затеяли танец, скорее напоминающий женские цыганские пляски.

Женщины неистово хлопали, барабаны надрывались, Настя сражалась с красавцем капитаном за последнее, что у него осталось, – шпагу. Парень не выдержал, хохотал во всю глотку, удерживая между ног эфес, его спасали широкие кожаные краги…

Настя опомнилась только внизу, за столиком. Ее трясли и обнимали, толстая Люда и близняшки катались от хохота.

– Ну, ты задала ему жару!

– Настюха, вам вместе надо выступать!

– Слушай, а белье у тебя классное! Там все просвечивало!

– Мужу будешь звонить?

– О боже! Я про него совсем забыла!

– Тебе правда по кайфу?

– Ой, Леська, Жанночка. Я вам так благодарна… Я будто воздуха чистого глотнула. Будто поперек груди камень лежал, а вы его столкнули! А это… такие шоу, они часто приезжают?

Девушки переглянулись с улыбками.

– Настенька, да они постоянно. Есть и другие и все время по стране и по миру катаются.

– Вот ведь… я и не знала. Марк меня водил на мюзиклы. Но чтобы так…

– Как мы тебе могли сказать? Ты же вся такая… правильная!

– Настя, мы твоего мужа боимся, – честно призналась Жанна. – Он вон тебя как… дрессирует.

– Ага, скоро станешь царевной Несмеяной, – пьяно хрюкнула толстая Люда.

В воздухе словно повисла невидимая паутина. Насте показалось, что подруги что-то недоговаривают.

На выходе она ахнула, впервые глянув на часы. Как в сказке про волшебную туфельку, ночь пролетела в одно мгновение. В розовеющем небе кружили чайки, по сонным бульварам таксисты развозили уставших гуляк…

Настя Порываева очень хорошо запомнила эту ночь и эту дату. Даже слишком хорошо.

Примерно в то время, когда «лексус» высадил ее возле отеля, на другом конце Майями приоткрылись ворота фешенебельного мужского клуба. Посетители, уставшие от ночных упражнений с лучшими девочками побережья, получали ключи от машин, кидали щедрые чаевые своим пышногрудым подругам, последний раз приглаживали волосы и поправляли воротнички – не осталось ли ненужных следов?

Серебристый приземистый «мерседес» выполз за ворота, чугунные створки быстро и бесшумно затворились, отсекая мир простых людей от мира самых дорогих извращений. За рулем «мерседеса» сидел импозантный, слегка уставший мужчина лет тридцати семи. Он придирчиво осмотрел себя в зеркальце, откинул со лба густые локоны и потянулся к телефону.

– Настенька? Разбудил тебя, лапа? Сделаешь мужу кофейку? Да, устал, как пес, всю ночь к тебе гнал…