Текст книги "В разводе. Ты виновата в моей измене (СИ)"

Автор книги: Наташа Дух

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 7

Алексей

Прошлое и момент гибели

Я собирался на прогулку с сыном по давно заведенной традиции. Таким образом, я помогал супруге отдохнуть от быта. Пока Машуня собирала Стасика, я наблюдал за женой. Трепетная, заботливая, красивая, но невероятно скучная, слишком оказалась для меня серьезной в наши 19 лет. Мы были одногодками.

– Алешка, прошу, долго не гуляй. Стасик маленький. Сейчас малышу нужно не больше получаса. Ты вчера гулял целый час, – в ее голосе легкий укор.

До одури заботливая и любящая жена, мама. Просто душит любовью и заботой. Кажется, что я задохнулся и мне нужен свежий воздух. Первая любовь закружила нас в хороводе, молодая, бурная страсть закончилась беременностью и свадьбой. Все было хорошо, только я быстро разлюбил Машу, потом случилась измена с Альбиной. Знал бы, что встречу Аллу, никогда бы не лег с подругой жены.

– Откуда ты все это знаешь, Машуня? – спросил я жену, выталкивая коляску на лестничную площадку, – и какая разница?

– Для каждого возраста свое время для прогулки, – важно ответила она.

– Хорошо, постараюсь об этом помнить. Скоро буду.

– Лешка, я прошу, не перебегай в неположенном месте, – в ее голосе слышится страх, – ну пройди до перехода. Разве так сложно?

Я разозлился на ее подружку Альбину. Вечно нос сует, куда ее не просят. Она и сдала меня Маше. И кто за язык тянул? Интересно, она видела меня с Аллой? Сколько пройдет времени, прежде чем, мы попадемся, а я поговорю с женой о разводе?

– Все будет окей. Я так каждый день делаю. Все, не скучай, Машуня и отдохни, пока я гуляю с сыном.

Жена улыбнулась, поцеловала меня и прижалась ко мне.

– Спасибо, Алешка. Ты мой помощник.

Я затолкал коляску в лифт и взял ребенка на руки. Стасику всего 8 месяцев. Работа программистом помогала держаться нам на плаву. У меня уже не было времени на обучение в университете, и я был рад помощи отца. Он устроил меня на удаленку в фирму своего знакомого. Я начал зарабатывать деньги для семьи. Только оказался еще и не готов к семейной жизни. Где это видано, чтобы в 19 лет быть отцом и мужем?

Свежий воздух разогнал мысли. Я всегда любил осень, а через месяц мой день рождения. Я хотел отпраздновать его с размахом и круто поменять свою жизнь. Мне нужно развестись с Машей. Да, это сложное решение, но нужное. Спешить нельзя, и нужно подготовить жену к разводу. А то сейчас у нее молоко пропадет от нервов, чтобы Стасика кормить.

– Леша, – услышал я сзади голос Альбины, – нам нужно поговорить.

Я с досадой посмотрел на бывшую любовницу. Живот уже лезет на нос и через 3 месяца у меня родится второй сын. И как это меня угораздило с ней связаться? Да она даже не в моем вкусе. Я любил красивых блондинок, а Альбина полноватая шатенка. Вот, я помог с сумками, согласился зайти на чай. И как наваждение потом. Она предложила себя, открыто, нагло, а я не смог отказаться. Потом встречи в гостинице. Но когда уже нет любви к Маше, изменять становится намного проще. Я ни о чем жалел. Сейчас главное, чтобы Алла об этом не узнала.

– О чем, Аля? Я же тебе все сказал. Это была ошибка, и я не хочу бросать Машу. Я ее люблю и у нас сын.

Хотя это была только видимость с моей стороны. Родители умилялись нашей семьей, моей заботой о семье, а в моем сердце пылала любовь к Алле. С ней я встречался каждый вечер, гуляя со Стасиком и по средам, когда продолжал ходить к «маме».

– А я? А наш ребенок? – со злостью сказала Альбина, – ты должен быть моим! Нам же было так хорошо вместе, Леша.

У любовницы явно начиналась истерика. Слезы текут по щекам, а глаза смотрят с нежностью и любовью. Нет, хватит с меня измен! Я хочу быть с Аллой. Только отдохну от семейной жизни, выучусь, и можно будет осознанно создавать семью. А не так, как с Машей.

– О чем ты? – я щелкнул пальцами перед ее глазами, – ты была инициатором, ты и отвечай за малыша. У меня есть Стасик. Мне нужно думать о сыне.

– Лешка, чем Маша лучше меня? – зарыдала Альбина, – скажи, ну чем?

– Просто она не предлагает себя женатым мужчинам, – уколол я бывшую любовницу, – а ты словно дешевка. Попользовался и выбросил. Все, больше не о чем разговаривать.

Вот и наше место. Здесь уютно, тихо и всегда мало народа. Я увидел Аллу. Красивая блондинка ждала меня, облокотившись о перила беседки.

– Привет, любимая, – я закатил коляску в беседку, – долго ждешь?

– Привет, Лешик, – улыбнулась она, – нет, даже не успела замерзнуть. А кто это у нас тут такой?

Она взяла моего сына на руки и стала покачивать. И почему, когда это делает Маша, меня больше раздражает это сюсюканье? А здесь я любуюсь Аллой. В ней есть настоящий материнский инстинкт.

– Алла, чего это ты липнешь к ребенку? – спросил я, обнимая ее и целуя в шею.

– Есть повод, Алешка. Только не знаю, будешь ли ты рад.

Сердце забилось то ли в тревоге, то ли в радости. Это то, что я думаю?

– Ты просто скажи.

– Я беременна, Лешик. И что теперь с нами будет? Ты женат и у тебя есть уже малыш, – ее глаза блестят, а счастливая улыбка украшает ее лицо.

Мы вместе 3 месяца. И я понял, что развод с Машей нельзя откладывать. Любимая девушка беременна. Мне с Аллой очень хорошо. Мы понимаем друг друга лучше, чем с женой. Она тоже программист и познакомились мы в офисе. Я приехал подписать документы и увидел симпатичную блондинку за компьютером. А мое желание отдохнуть от семейной жизни? Что же. Это же совсем другие ощущения, к которым я почти готов, хотя внутренний страх все же оставался. Вдруг Алла тоже будет душить меня своей любовью? Но сейчас я хотел от этого избавиться и окунуться в спокойную, счастливую жизнь с Аллой. Она совсем не такая.

– Аллочка, я очень счастлив, что скоро снова стану отцом. Я обещаю, что приду сегодня домой и сразу поговорю с Марией о разводе. Мы будем вместе всегда.

Главное, чтобы она ничего не узнала об Альбине. И хотя эти отношения закончились до того, как я встретил ее, беременность любовницы вряд ли ее обрадует.

Она улыбнулась, обняла меня за шею и заплакала.

– Я так боялась, что ты выберешь не нас. Я люблю тебя, Лешик.

– И я тебя люблю, Алла. Давай погуляем со Стасиком немного, я приеду к тебе после разговора с Марией.

После прогулки я стал переходить дорогу. Я так делал постоянно. Посмотрел в одну сторону, потом в другую.

– Я ей все волосы повыдираю, когда она мне попадется! Клянусь тебе, Лешка, – завизжала Альбина за моей спиной.

Я испугался, замешкался, не понимая, что предпринять и как успокоить ее. Стал неуклюже поворачивать назад, смог только услышать визг тормозов, истошный крик любовницы и наступила темнота.

Альбина

Настоящее

Я смотрела на снимок Лешки. Его серьезный взгляд проникает в душу. Любила ли я его? Наверное, да. Только в 20 лет сложно понять свои поступки. Сейчас мне 42 года и я уже не уверена в чувствах к нему. Зачем я так хотела получить Алексея в мужья? Мотивов я не понимала и могла только ругать себя за глупость. Почему завидовала Маше, когда у меня была вся жизнь впереди? Я не знала. Стоило ли это предательство нашей дружбы? Абсолютно нет.

Я жалела, что Маша узнала все вот так. Через сестру. Теперь я понимала слова Владиславы, когда она пришла ко мне домой 1,5 месяца назад. Змея улыбнулась и сказала:

– Все тайное становится явным, Альбина. Бойся этого момента и жди расплаты. Прощай.

Я не придала этому значения и выкинула из головы этот разговор. Впереди свадьба Славы и нужно хорошо подготовиться к торжеству. А зря. Если бы я поняла суть, то смогла бы быть во всеоружии и по-другому рассказать Маше истинную сущность Алексея. Возможно, она смогла бы меня простить и была бы рада избавиться от гуляки, который за год их брака обрюхатил ее и двух любовниц!

Я перевела взгляд на имя Стасика. Из-за меня погиб малыш. Все это случилось на моих глазах. И, несмотря на шок, я была благодарна жизни за то, что я не потеряла ребенка. Мой Славка жив, а ребенок Маши давно умер. Боль подруги все 22 года терзает душу и это моя расплата за предательство.

Все, сказанное сегодня Маше было только отчасти правдой. Мне было плевать на Алексея после увиденного в парке. Он обнимал, целовал и позволял держать ребенка любовнице! Маша сошла бы с ума, узнай об этом! А его слова? Циничные, лживые про его любовь к ней.

Я не ощущала вины. Сюда я приходила каждый год, чтобы вспомнить мою роковую ошибку, когда решила, что Алексей должен быть моим. Всю жизнь я упрекаю себя за эту глупость. Моя личная жизнь не сложилась, я растила сына одна и не любила вспоминать этот период, когда пригласила его к себе.

2 года назад я встретила Аллу с взрослой дочерью, маленьким сыном и с мужчиной под руку. Вот так бывает. У одной ничего не сложилось, а другая смогла найти свое счастье. И почему жизнь так несправедлива? Слезы потекли по щекам. Теперь я осталась одна.

Глава 8

Мария

Прошло 10 лет

Я села в плетеное кресло и подставила лицо ласковому солнышку. Тепло, хорошо. Мне нравился в Санкт-Петербурге климат, и я была рада переехать в большой город, чтобы окончательно убежать от прошлого. Я смогла оставить в Красноярске жгучую боль, которая терзала меня. Это был словно ожог высокой степени поражения. На теле не было живого места от боли. Но прошло 10 лет и стало легче.

– Маша, – позвала меня мама, – ты много работаешь, дочка. Надо беречь себя.

Это была правда. 10 лет пашу, словно лошадь. Никита Иванович создал новый филиал в Санкт-Петербурге, и я была его генеральным директором уже 6 лет. Высокое доверие моего начальника было выше всех похвал. Я гордилась собой. Теперь я не от кого не зависела и заработала на все своим трудом. У меня была машина, двухкомнатная квартира в Тосно и небольшой дачный домик в Тосненском садоводстве.

– Мама, я привыкла, и должность обязывает. Через неделю полечу в Екатеринбург. Там у нас тоже открывается филиал. Мне это интересно.

– Ох, дочка, – мама покачала головой, – а мне кажется, ты просто убегаешь в работу и не видишь дальше своего носа. Посмотри, как на тебя смотрит Борис. Может, ты перестанешь вариться в своем одиночестве? Я хочу для тебя только счастья.

Мне 54 года. Я давно одинока и привыкла думать только о себе и маме. Нет, мое сердце давно разбито на мелкие осколки. Они ранят и причиняют мучительные страдания, когда я думаю об Андрее и Гордее. Эта та рана, которая не затянулась даже через 10 лет.

– Мама, а мне кажется, ты лезешь не в свое дело, – я сердито посмотрела на нее, – мне и так хорошо.

Она вздохнула и снова взяла в руки вязание. Я откинулась на кресло и стала смотреть на белые облака, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Каждый год я ждала, что сын одумается, позвонит, будет требовать, чтобы Андрей привез его обратно. Но проходило время, а телефон молчал. Сын больше не вспомнил обо мне. Его воспитала Влада и Андрей. Моего ребенка, которого я не видела 10 лет! Сестра отняла у меня сына, которого я продолжала любить. Материнское сердце давно простило те слова маленького мальчика. Теперь Гордею – 17 лет. Как ты живешь Гордик в Москве? Хорошо ли тебе? Плохо?

– Маша, я хотела тебе кое-что рассказать, – услышала я голос мамы, – только не знаю, как ты к этому отнесешься. Я сама честно в замешательстве.

Я с удивлением посмотрела на маму. Ее голос дрожит от волнения, а значит, что-то случилось важное. Сердце затрепетало в груди. Неужели она знает что-то о Гордее?

– Не томи. Говори, как есть.

Только бы не плохие новости о моем сыне. Не надо снова! Это будет трудно пережить во второй раз.

– Мне звонил Андрей, Маша. Его разбил инсульт во второй раз и к нам в Петербург едет Гордей и Миша. Они завтра будут здесь.

Я вскочила от этой новости и быстро стала шагать по лужайке. Что это означает? Я давно ничего не слышала о бывшем муже и сестре. Откуда же он узнал мой адрес? А потом посмотрела в виноватые глаза мамы. И все поняла.

– Ты поддерживаешь связь с Владой, мама?

– Машенька, прости меня, доченька, но я не могла по-другому. Мне нужно было поддержать моего ребенка, как бы Влада не поступила по отношению к тебе. У них большое горе, и они оба сломались, – мама заплакала, – я уезжала в Москву, пока ты была в командировке.

Мама! Мама! Как ты могла! Я хотела кричать от отчаяния, схватившись за голову. Она не подготовила меня к встрече с сыном, общалась за моей спиной с Владой. И ничего не сказала об этом.

– Плевать, что у них случилось, – я повысила голос на нее, – скажи, зачем сюда едет Гордей с Мишей?

Мне было все равно на их горе. Они отняли у меня все. Любовь, доверие и сына. От имущества я отказалась, и Андрей его забрал. Даже не попытался поговорить со мной, договориться по-хорошему.

Мама вжала голову в плечи от страха и стала казаться очень маленькой. Злость продолжала бурлить в крови. Как теперь поступить? Я не могу обвинить ее в предательстве. 10 лет мама оказывала мне поддержку. Но как только Владе стало плохо, она забыла все то, что сестра сделала! И маме, словно все равно стало на это.

– Машенька, я не знаю. Андрей сказал, что это касается только вас.

Это мне ничего не говорило. Бывший муж может делать все, что ему надо, но только без моего участия. Но что собирается сказать Гордей? Желание увидеть сына, поговорить с ним перевешивало все на свете. Волнение накатывало словно цунами.

– Сколько ты с ней общаешься? – строго спросила я.

– 4 месяца.

Я села в кресло и обхватила голову, чувствуя, как боль снова поселилась в сердце. А ведь я думала, что смогла стать сильной! Но нет. В глубине души я ждала, что Андрей раскаится, попросит прощения и вернет мне Гордика.

– Машенька, ты сможешь простить меня?

Я посмотрела на маму, слезящимися от слез глазами. Она все, что у меня осталось в моей жизни. И разве я не готова простить сына за те слова? Помочь ему, если надо? Забыть все, чтобы он был рядом?

– Мама, я прощаю тебя, – я подбежала к ней и обняла, – только прошу, давай без тайн.

– Обещаю, дочка. Мне нужно подготовить тебя, Маша. Это важно, когда приедет Гордей.

Мне не понравились ее слова. Что это означает? Неужели станет еще больнее, чем было?

– Говори.

– Когда я гостила у них, то все видела и замечала. Гордей называет Владу мамой. Просто знай об этом, дочка. И постарайся с этим смириться.

Слеза скатилась по щеке, а в сердце словно вставили раскаленный прут. Жжет, болит, и нет возможности сделать вдох, чтобы стало хоть немного легче. Тогда, 10 лет назад на кладбище, я не знала, есть ли у меня второй сын. Теперь знаю. И второго ребенка у меня давно нет.

– Тогда зря ты не сказала Андрею, что они напрасно едут, – в моем голосе злая решимость, – чтобы Гордей не сказал, это больше не имеет значения. Я все сказала.

– Но, Машенька…

В мою спину прилетел мячик. Удар был не сильный, но чувствительный. Я обернулась и увидела виноватые глаза Ярика. Рыжий мальчуган с веснушками на лице, пролепетал:

– Простите, пожалуйста, тетя Маша. Я не специально.

Рядом с ним стоял его брат-близнец. На вид им было не больше 7 лет. Они были словно два рыжих, озорных солнышка. На участке Бориса всегда слышался смех, возня и крики. Все то, что я давно забыла. И в сердце снова болезненно кольнуло.

Я взяла в руки мячик и подошла к забору. Легко подкинула игрушку и перебросила через ограду.

– Ничего страшного, ребята. Играйте дальше.

– Правда? А почему вы не ругаетесь? – с интересом спросил Тимофей, – мама всегда нас за все ругала.

Как-то мы разговорились с Борисом в местном магазине. Он пришел туда за мороженым, и пока дети выбирали лакомство, рассказал, что поздно женился. Они с женой очень хотели ребенка, да что-то не получалось. И когда они уже смирились с бездетностью, случилось настоящее чудо. У них родились близнецы. Через пять лет они развелись, и дети неофициально остались с ним, но по суду они продолжали жить с матерью. Его история задела струны души.

– Вы же не специально, – искренне улыбнулась я.

– А я вот считаю, что нужно будет сетку натянуть, чтобы на ваш участок не перелетал мяч, – услышала я голос Бориса, – и в качестве извинения пригласить на чай. Я как раз вынул из духовки пирог с яблоками. Как вам мое предложение?

– Соглашайтесь, тетя Маша, – воскликнул Ярик, – папа печет обалденный пирог.

Его улыбка снова согрела сердце, и я вспомнила слова мамы. Глаза мужчины выражали теплоту, а добрая улыбка согревала сердце. Ему было примерно, как мне. И я подумала. Почему бы и нет? Мне всегда становилось теплее рядом с ним и его сыновьями. Так, зачем от этого отказываться?

– Тогда у меня нет причин отказываться, – я легко рассмеялась, – идем.

В доме было уютно и просто. Рисунки висят на стенах, игрушки на полу, разбросанная одежда. Все, как у всех. Я села за стол, и Борис отрезал мне большой кусок ароматного пирога. Мальчишки наперебой оказывали мне внимание, привлекая рассказами из своей жизни. Я видела, что, несмотря на любовь отца, им явно не хватало мамы. И впервые за этот час, что мы провели вместе, я уходила из дома Бориса с легким сожалением. Может, мама права? Нет, твердо сказала я себе, открывая дверь в дом. Чтобы потом меня снова предали, когда я отдала всю себя? Больше не смогу это пережить.

Глава 9

Владислава

2 дня назад до отъезда Гордея в Санкт-Петербург

Я сижу в темной комнате, не желая видеть солнечный свет. Слезы текут по щекам, а я держу в руках фотографию Леночки. Она была так похожа на Андрея внешностью и характером. Помню каждую черточку, мимику, счастливые глаза нашего солнышка, которое мы очень ждали с Андреем. Еще одна долгожданная дочка, которой муж завязывал бантики и покупал куклы. Мы были счастливы 10 лет!

Меня окружает мрак, пустота. И так 4 месяца с тех пор, как погибла Лена. Я нашарила рукой бутылку, и пальцы затряслись от презрения к себе. Слабачка. Алкоголь стал моим спасением, хотя в той счастливой жизни я бы даже не посмотрела в его сторону. Всегда презирала отвратительное горькое пойло, но сейчас мне нужен глоток.

Я сломана. У меня нет сил, чтобы встать и улыбаться сыновьям. Я выпила стопку и бросила ее на пол, снова заливаясь слезами. Судьба посмеялась надо мной самым жестоким образом. Я отняла все у сестры, чтобы у меня отняли вдвое, втрое больше. Ничего не осталось. Только зияющая, рваная рана в сердце.

– Мама, почему ты сидишь в темноте? – услышала я взволнованный голос Гордея.

Сын навещал Андрея в его квартире. После второго инсульта у него стала невнятной речь, отнялась рука и нога. Мы смогли справиться с предательством дочерей, но смерть Леночки нас сломала. Теперь мы в разводе. Я бы и хотела навестить Андрея, но не могу его видеть. Каждый из нас обвинял другого в трагедии. Кто недоглядел за дочкой?

– Гордейка, мне плохо, сынок.

Тогда 10 лет назад я хотела насолить сестре, отняла у нее ребенка. Потом думала, что настрою Андрея против него, и он отправит Гордея обратно. Только сама не заметила, как полюбила Гордея. И любовь приемного сына была отчасти бальзамом в моей жизни. Он метался между нами с Андреем вместе с Мишей, где-то они подрабатывали, чтобы были деньги.

– Мама, ты опять пьешь?

В комнате зажегся свет, и я зажмурилась с непривычки. Слезы покатились по щекам с утроенной силой, когда я открыла глаза и увидела фотографию дочери.

– Пойми, этим ты не вернешь сестру. Нам тоже плохо с Мишей, но мы держимся друг за друга. Ты держись за меня и вместе мы справимся.

Я с нежностью посмотрела на Гордея. Он держал меня за руку и его взгляд выражал участие.

– Спасибо, сынок. Но это так трудно принять. Ты принес еду? – я увидела два больших пакета.

– Да, смотри, твое любимое курабье, – он протянул пачку печенья, – прошу, не голодай, пока я в отъезде вместе с Мишей.

Аппетитные кругляшки не вызвали былого интереса. Слишком больно на душе, но Гордик так старался для меня. Я открыла крышку и взяла изделие в руки. Потом откусила кусок и прошамкала набитым ртом:

– Очень вкусное, Гордейка. А куда вы едете?

Судя по виду сына, он не собирался меня бросить. Но страх заползал под кожу, отравлял затуманенный мозг. Нет, я этого не переживу. Это будет слишком жестким ударом от судьбы. Это меня доломает.

Гордей быстро разложил продукты на полки и сел рядом со мной, мягко забирая фотографию из рук.

– Отец очень просил поехать в Санкт-Петербург. Мне нужно поговорить с тетей Машей. Хотя, ты понимаешь, зачем я должен это делать? Она чем поможет нашему горю?

Мне стало невероятно стыдно, и краска залила щеки. Жарко, так жарко внутри, словно там 40 градусов. Мы окончательно смогли с Андреем отвадить Гордея от родной матери. Наперебой рассказывали небылицы про Машу, но показывая нашу любовь к нему. Ребенок привязался ко мне за те 1,5 месяца, потом полюбил и вскоре стал называть сестру просто тетей, а меня мамой.

– Отцу виднее. Он что-то тебе сказал?

– Нес всякую чепуху про какую-то вину и ее искупление перед ней. Миша с ним постоянно находится. Потом мы будем вместе с братом навещать вас. Хорошо, мама?

Я не понимала мотивов Андрея. Мы прожили 10 лет, были счастливы и он никогда не вспоминал о Марии. Так в чем же он себя обвиняет?

– Конечно, сынок. Спасибо тебе за помощь, Гордейка. Без тебя мы бы не справились с отцом.

– Мама, это даже не обсуждается. Быстро вернусь и заставлю тебя бросить пить, – твердо сказал сын.

Гордейка и Миша – все, что осталось у меня. Ничего больше нет. Бизнеса Андрея, недвижимости, которую ему отдала сестра. Нам остались только две маленькие квартиры. Пришлось продать наш загородный дом, чтобы вырастить детей. Денег не хватало, а муж больше не мог работать после предательства дочерей 5 лет назад. Евгения и Лариса вышли замуж. К тому времени Андрей стал плохо себя чувствовать, у него болело сердце, и нужен был покой. Он исполнил свою давнюю мечту. Переписал на дочерей бизнес в равных долях. Муж был уверен, что они справятся с ним. Ведь он обучал их премудростям, у них было образование. А что получилось? Их мужья настроили дочерей против нас, уговорили сделать бизнес совместным, а их поставить в управление.

Никогда мне не забыть слова Евгении. Старшая дочь пришла к нам в гости и высокомерно заявила:

– Итак, мы приняли с Ларкой решение. Больше нам не нужны никчемные родители, которые нам ничего не дали в жизни. Только мужья дали нам ощущение любви. Больше в нас не увидите, а фирма стала хорошим подарком на прощание.

Я вскрикнула от неожиданности, слезы потекли по щекам, и казалось, что меня сзади ударили по голове. Шум в ушах, и сердце неравномерно бьется от потрясения. На Андрея было страшно смотреть после ухода дочери. Губы побелели, он прохрипел что-то нечленораздельное и схватился за сердце. Мы отдавали всю любовь детям, заботились, любили. И услышать такое?

Андрея увезли в больницу с инсультом. Я осталась одна и боялась за его жизнь. Что будет дальше? Я никогда не работала и как мне вырастить детей? Помимо воли я прокручивала в голове слова Жени. И вскоре поняла, от судьбы прилетел жесткий бумеранг. Разве мы не так же говорили Гордею? Настраивали его против Маши?

Я очнулась от воспоминаний и посмотрела на сына. Могло ли что-то измениться, если бы я созналась в своей ошибке? Сказала, что его мама была хорошей, любила его и не заслуживала такого отношения? Я не знала и молчала до сих пор, боясь, что потеряю его навсегда. Только не сейчас.

– Конечно, Гордейка. Ты мне сможешь помочь.

– Мы будем тебе звонить, мама. А мне пора на работу. Ешь полуфабрикаты и не сиди голодная. Хорошо? – напомнил мне сын.

– Обещаю, – я слабо улыбнулась.

Он поцеловал меня, и дверь вскоре захлопнулась. Я встала, выключила свет и взяла в руки телефон. Нашла номер Марии. Я уже давно занесена в черный список. Как бы я сейчас хотела услышать голос сестры. Она смогла бы найти правильные слова, чтобы справиться с потерей дочери, оказать такую нужную поддержку. Она сильная и смогла пережить смерть Стасика. Я же оказалась слабачкой.

Только спустя 10 лет я стала понимать, как чудовищно поступила с сестрой, начав отношения с Андреем, как это было неправильно рожать от него детей и делать из Маши слепую идиотку, насмехаться над ее горем и считать себя самой умной. Теперь все это вернулось мне.

– Прости меня, Маня, – прошептала я, разглядывая ее номер телефона, – прости меня, сестра за все. Я очень сожалею об этом.

Только эти слова она никогда не услышит. Я отложила телефон и взяла стопку с пола. Мне снова нужен глоток.

* * *

Я проснулась ранним утром от назойливой трели телефона. Звонок мамы подбросил меня в постели. Мне было важно знать, что мама рядом. Вот, всего 4 часа на Сапсане и я ее увижу. Она собиралась приехать через неделю, когда сестра уедет в командировку.

– Мамуль, привет. Рада тебя слышать.

– Привет, Владушка, – ласковый голос обволакивал теплом, – Маша все знает. Я все сказала, как ты просила. Тебе стало легче?

Это будет частью моего искупления вины. Не причинить сестре еще большей боли. Пусть знает, что я стала для него мамой. Пусть смириться с тем, что Гордейка не вернется к ней, не назовет мамой. За 2 дня это возможно сделать.

– Да, спасибо, мама. Я жду тебя к себе. Я люблю тебя.

– Скоро приеду, доченька. Я люблю тебя.

Разговор закончился. Я легла в постель и посмотрела в потолок. 5 лет я ничего не знала о судьбе дочерей. После банкротства бизнеса они не приходили к нам, не просили прощения. Теперь я могла ощущать чувства Маши на себе. Чужая для Гордейки. Сын, который считает ее никем, хотя знает правду. Мучительная боль опоясывает сердце при мысли о дочерях. Как и мы стали никем для Жени и Ларисы. И это страшно, понимать, что дети почему-то разочаровались в тебе, поверили словам другого человека.