Текст книги "Дожить до полудня (СИ)"

Автор книги: Наталья Крюкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

Глава вторая. По дороге с достопримечательностями.

Да, из Террика к нам добираться ближе всего, но всё же тоже время не малое нужно. Полдня как минимум, если по дороге. Обычно я на пару часов срезаю путь, проезжая через Поющую рощу, но об этом не распространяюсь, ибо чревато – эта роща у нас что-то типа заказника или заповедника (отдельного запрета на посещения всадниками нет, так что букву закона я не нарушаю, но всё-таки...). Своё название роща получила, так сказать, за содержимое: там массово гнездятся соловьи. Причём ещё со времён моего пра-пра-пра-прадеда, то есть уже никак не меньше трёх столетий!

Чтобы не нанести ущерб бесценной колонии пернатых певцов, в роще запрещено птиц ловить, кормить и пугать, а также оставлять пустые бутылки, объедки, салфетки и всякий другой хозяйственный мусор. За соблюдением порядка круглогодично следит тощий, низкорослый, вредный, слегка подслеповатый, седенький дедок. Сам по себе он сторож не ахти какой – возраст всё-таки даёт о себе знать, особенно в осенне-весенний дождливый, слякотный период, когда зверски ноют больные суставы и старик большей частью сидит дома, у печки. Но вокруг него вечно вьётся целый выводок разновозрастных, шустрых внучат, которые в основном и выполняют почётную и полезную уборочно-надзорную работу. Всё это не просто так, не думайте. В роще там и сям построены вполне уютные беседки, в которых за весьма скромную мзду можно устроить пикник, и, поверьте мне, в летний сезон прямо отбоя нет от желающих. Нежные городские дамы, например, особенно высоко ценят магически гарантированное отсутствие в беседках мух, комаров и прочих гадких насекомых, на корню губящих удовольствие от 'восхитительно близкого, возвышающего душу, общения с дикой, первозданной природой'.

Вы не подумайте, эту ерунду я не сама сочинила, а строчку из рекламного буклета процитировала. Вот... писаки криворукие, иначе не скажешь. Ну, какая тут первозданная природа, где они её нашли, если и луг заливной, возле протекающей рядом речки, вовсю используется в хозяйственном плане, и беседки те же по всей роще стоят?! Может коровы, вольно пасущиеся на вышеупомянутом лугу, по представлению придурков-рекламщиков и являются дикой природой, но могу вас авторитетно заверить – они абсолютно ручные! И дают очень вкусное молоко.

Лучше бы эти горе-креативщики в своём глупом буклете рассказали про могучие, раскидистые, старые-престарые ивы, красиво склоняющиеся над рекой, чтобы получше рассмотреть блики солнечных зайчиков, пляшущие на водной глади, и их серебристые узкие листья, боязливо трепещущие между округлыми прибрежными камнями. Описали причудливый полёт целых полчищ ярких стрекоз, огромные солнечно-жёлтые кувшинки, столь плотно заполняющие тихие заводи, что воды за ними никак не разглядеть, шустрые стайки крошечных, любопытных мальков снующих в таинственной речной глубине, золотистые перья камыша, танцующие бесконечный вальс дуэтом с мелкими голубыми волнами. Воспели яркие звёзды, отражающиеся в спокойной ночной реке, как в зеркале, и неумолчную песню ветра в ветвях высоких, стройных, удивительно белых берёз.

Надо сказать, что настолько светлых берёзовых стволов я нигде больше не видела. Гораздо чаще нижняя, прикорневая часть высокой, большой берёзы бывает угольно-чёрной. Сплошняком! Дальше ствол постепенно светлеет, на нём всё резче проступают характерные чёрные чёрточки – где реже, где чаще – а вот в нашей роще берёзки, все как одна, могут похвастаться исключительно белыми, удивительно ровными, стройными 'телами'. Недаром к нам в рощу регулярно привозят будущих живописцев из столичной Академии Художеств. Это у них что-то типа нашей учебной практики. Располагаются юные художники обычно на лугу, садятся, кто куда хочет, и чиркают что-то себе потихоньку – кто карандашами, кто красками, кто пастелью. Правда, любопытно заглянув однажды в мольберты будущих живописцев, я в восторг не пришла: некоторые такую фигню намалевали, ничего не разберёшь – где там речка, где берёзы, абсолютно не понятно. То-то, гляжу, и преподаватель им всё время что-то объяснить пытается (похоже, безрезультатно). Но, думаю, они ещё научатся, времени у них – навалом! Тем более что рисовать, то есть, скажем правильно – писать, нашу рощу можно, наверное, бесконечно. Очень уж она красивая!!! И это не только моё мнение, вот!

Красива соловьиная обитель и ранней весной, когда, только-только проклюнувшиеся из набухших почек, крошечные листики зеленеют на тонких ветвях подобно нежнейшему туману, будто там прилегло отдохнуть некое волшебное облако. И осенью – когда листва берёз полыхает червонным золотом, метины на стройных стволах от дождей становятся темней угля, а в корнях влажными красными и оранжевыми шляпками сверкают, как праздничный фейерверк, грибы-подберёзовики. Ах, как хорошо, как здорово походить тут с корзинкой! Гарантированно полную наберёшь, сколь бы велика она ни была. Ну, в случае, если вы не любитель 'тихой охоты', то можно и без корзинки погулять – виды тут, в роще, поверьте, просто великолепные! А на реке порою и зимой, когда все деревья заметают огромные – минимум по пояс – сугробы искрящегося снега, можно встретить отдыхающую в особенно живописном месте компанию.

А уж в начале лета любители соловьиных трелей сюда целыми толпами валят. Привозят детей, даже довольно маленьких (с другой стороны – почему бы и нет?). Ночи тёплые, во многих беседках есть безопасный очаг, в некоторых даже печечки такие миниатюрные сделаны. И тепло, и светло, и мясо поджарить на углях можно, и чай к сладостям вскипятить. А самое главное – не надо вовремя ложиться спать! Чем не приключение для ребёнка?

Закат все встречают обычно на берегу реки, одной большой и шумной компанией – оттуда солнце видно много лучше, чем из глубины рощи. А, надо сказать, закаты у нас просто шикарные: растекаются вширь на пол-неба, щедро позлащая облака, и лес, и реку, и самих зрителей. По мере того, как солнечный диск спускается всё ниже, свет постепенно становится из золотого красным, а облака загораются пожаром – от ярко-алого, через оранжевый до мрачного багрово-чёрного. Небо потихоньку темнеет, с него робко выглядывают первые звёзды, меняется ветер и с водной глади отчётливо тянет прохладой. Последние солнечные лучи отчаянно цепляются за самую подкладку облаков, не желая покидать рощу, луг и речку одних, во мраке ночи. Пока солнце медленно, но неумолимо удаляется за горизонт, чтобы позже порадовать нас новым рассветом, зрители жгут костёр (или костры, потому что народу порой собирается просто тьма-тьмущая). Причём разводят огонь обязательно в строго установленном месте! Это не прихоть какая-то, не подумайте. Соловьи, как вы должны, конечно, знать, часто гнездятся непосредственно на земле. Сами гнёзда очень маленькие и пернатые владельцы их прекрасно маскируют. Поэтому невнимательному человеку наступить на выводок птенцов – плёвое дело. И, естественно, малыши после такого обращения выжить просто не в состоянии. А какой заповедник будет поощрять подобное поведение? Вот и я думаю что никакой...

Вдоволь полюбовавшись закатом и проводив солнце в нескончаемый путь к новому рассвету, посетители расходятся мелкими группами по быстро темнеющему лесу, опять же – строго! – по узким тропинкам. Внучата вредного дедка бдительно следят за соблюдением этого правила, законно срубая гонорар за сопровождение посетителей, то есть заботятся чтобы дорогие гости невзначай не заплутали в ночи и, упаси боги, не передавили всю живую местную достопримечательность разом. В это время суток соловьи только пощёлкивают, распеваются, хотя и их репетиции совсем, совсем не скучно послушать. Если же вы хотите насладиться настоящим, большим концертом, то вам нужно набраться терпения и немного подождать. Солисты и хор должны морально и физически подготовиться: распеться, прорепетировать, чтобы, так сказать, не ударить в грязь лицом (или клювом). Поэтому все слушатели берут с собой корзинки с едой – 'люблю повеселиться, особенно поесть', как доверительно сообщает порой мой мелкий братец – для вящего скрашивания неизбежных тягот и скуки в процессе ожидания выступления пернатых гениев. Здесь, пожалуй, следует отметить, что музыкальные инструменты в роще не приветствуются, воспроизводящие музыку кристаллы строго запрещены, но записывать соловьиные трели – на те же кристаллы – отнюдь не возбраняется. По возможности соблюдая тишину – ещё одно обязательное условие, иначе испуганные певцы могут вас вообще ничем не порадовать – люди терпеливо ждут ночи. Всем давным-давно известно, что именно тогда соловьи закатывают свои самые лучшие, самые грандиозные, порою просто умопомрачительные концерты.

И вот, сначала вступают солисты. Они свистят и щёлкают, аукаясь и соревнуясь друг с другом. Потом постепенно к ним присоединяются менее смелые, неопытные певцы, их хор становится всё больше и больше (иногда вы можете услышать свист и трели прямо у себя под ухом), всё громче и громче звучат рулады, всё выше и выше взмывает песня. Темнота густеет, звёзды становятся ближе и ярче, будто склоняются к вам, внимая происходящему, а ночь плотно наполняется звуками. Сперва постепенно, помаленьку, поодиночке, потом спонтанно, взрывом, как внезапно подхватившись, принимается петь основной состав соловьиного ансамбля. И вот тогда происходит чудо. Все звуки тёплой летней ночи: вздохи лёгкого ветерка, чуть шуршащего листвой, дружное победное стрекотание кузнечиков, издалека доносящаяся тихая мелодия журчащей воды, сливаются воедино с этим пением. Сюда же прибавляется ровный гул огня и резкий, громкий треск поленьев в костре, почти неслышное шипение гаснущих искр, мерное дыхание слушателей, шёпот сияющих звёзд, стук вашего сердца, и, кажется, весь огромный мир – включая вас! – на какой-то момент стал единым, чудесным образом ожившим существом. И в этот удивительный миг он поёт о невероятной радости, охватившей его, и счастье земного бытия. По-моему вот это и называется – священные песнопения...

Нет, вы не подумайте, я слышала в столице знаменитый на весь белый свет Сводный хор нашего Главного Храма, слышала не раз и не два. В конце концов, надо же повышать себе культурный уровень. Да, этот коллектив многократно приглашали для услаждения слуха августейших персон, в том числе и в соседние державы. Да, поют они великолепно, невероятно гармонично и по-настоящему восхитительно, более того – чудесно! Да, слушатели плачут (сама видела!!). Но вот положа руку на сердце – не тот у них эффект, определённо не тот!!!

Террик наш имеет не бог весть какие высокие стены, шибко грозным укреплением не является, но всё-таки в городе есть одни большие ворота, которые постоянно пропускают караваны обозов, и одни малые, для народа попроще или вовсе пешего. Разделение тут, конечно, очень и очень условное: куда человеку надо, туда он и пойдёт (или поедет) и будет либо терпеливо ждать вместе со всеми рядом стоящими, либо пытаться проскочить побыстрее, в зависимости от характера и уровня спешки. Само собой разумеется, что дворяне вообще идут вне очереди, но безжалостно расталкивать конём баб с корзинками, рискуя покалечить их детей, нормальный человек, по-моему, не станет, независимо от своего социального статуса. Почему я про них вспомнила: мне были нужны именно малые ворота. От них вполне приличная дорога бежит по полям и лугам мимо соседских угодий, и только ближе к границам наших территорий начинается лес.

Разумеется, нам принадлежит не только этот лесной массив. У нас немало арендаторов, обрабатывающих пашни и пасущих скот, кое-кто из них разводит кроликов, фазанов или перепёлок, имеются маслодельня и сыроварня, фруктовые сады и теплицы, даже пасека есть своя. Но это всё, если можно так выразиться, находится с другой стороны замка. То есть, выезжая из города, вы всего этого богатства увидеть не сможете. Зато увидите очень красивые лесные и речные пейзажи, в том числе водяную мельницу, комплекс рыбных прудов и, уже под конец пути, небольшую придорожную гостиницу, всю увитую пёстрым плющом, с исключительно красочным палисадником. Это жена хозяина, госпожа Летина, старается. У неё просто талант из самых дешёвых цветов составить яркую, гармоничную композицию. Её супруг утверждает, что и готовит его Летти по тому же принципу: прямо-таки из ничего творит исключительно вкусные вещи. Потому и бизнес у них идёт очень хорошо – отличная еда за скромную цену как магнитом притягивает постояльцев. Со своей стороны могу вас авторитетно заверить: таких пирожков с грибами вы и в столице не попробуете! И вообще, на мой взгляд, все грибные блюда удаются госпоже Летине как никому другому. Так что настоятельно рекомендую – не проезжайте мимо.

Дальше идёт широкий деревянный мост, прозванный в народе русалочьим, через который вам обязательно придётся проехать. Легенда гласит, что в незапамятные времена где-то в этих краях жила-была крестьянская девушка. Конечно, неописуемая красавица. (Иначе и быть не может, легенда всё-таки!) И случилось так, что однажды, солнечным весенним днём, встретила она пригожего кузнеца из соседней деревни и они полюбили друг друга с первого взгляда. Как положено у всех порядочных людей, кузнец красавицу просватал и весёлая, хмельная свадьба разгулялась на оба-два села единовременно. Всеобщий праздник безжалостно прервал проезжий лорд. Он собственноручно убил несчастного кузнеца, а красавицу невесту пленил и силой повёз в свой замок. По пути девушке удалось выскользнуть из рук подлого похитителя, добраться до реки и броситься в её хладные воды. Теперь несчастная стала русалкой, дабы вечно оплакивать своего безвременно почившего возлюбленного.

Поскольку случилась эта история ещё во времена оны, плачет бедняжка уже много столетий. Оттого у этой речки именно здесь, в нижнем течении, настолько топкие берега. Более того, если в ясный, солнечный день вы встанете ровно на середину моста и посмотрите в воду, то при случае сможете увидеть мелькнувший на глубине полупрозрачный женский лик. Это русалка ждёт, не придёт ли к реке её обидчик, тогда она набросится на него и утопит.

Надо сказать, что такие же, или подобные этой, истории мне случалось слышать не только в нашей провинции. Скажу даже больше – чрезвычайно сходные по сюжету трагические сказки составляют красочно оформленный, весьма солидный, почти полупудовый двухтомник народных легенд и повествований, записанных известными иностранными братьями-этнографами Кримм. (Читала я как-то эти сказочки, так там через раз кого-то убивают, в каждой жутко заколдовывают или хотя бы магически калечат, народный позитив называется, хоть целителя душ вызывай.)

Короче, я хочу сказать, что в целом за репутацию своего рода я вполне спокойна. Да и вам волноваться не советую, никого наша русалка покамест в воду не утянула. Так что пользуйтесь мостом без опаски, тем более другого пути как через реку тут всё равно не существует. Поскольку речка-капризуля здесь резко уходит влево от вас, пересекая дорогу, чтобы, поплутав некоторое время то туда, то сюда, вновь ринуться вам под ноги, пробежать мимо нашего замка – занырнув при этом под очередной мост, только уже каменный – сделать ещё пару петель, и проскочив насквозь ближайший рыбацкий городок, наконец, влиться в море.

Да, мы самые окраинные дворяне в провинции, да, живём на краю земли, но мне это ужасно нравится. Мы богачи: у нас есть лес, река и море одновременно! И пусть бабушка ворчит об унизительно мизерном размере моего приданого, сколько хочет!!! Наш замок стоит на вершине, ну, не горы, но скального утёса. Днём, под жаркими лучами летнего солнца, его серые стены выглядят почти нарядными. Тени играют в нишах и галереях, в трубах весело поёт ветер, сияют радугой витражи, а черепичная крыша горит на солнце. Ночью серебристый свет луны делает Торриш-Холл изрядно похожим на таинственный дом, то бишь – замок, с привидениями. То есть, можно сказать, что современной моде мы в принципе соответствуем. Ну, по крайней мере, хотя бы очень стараемся! Собственно, самих привидений я у нас пока ещё ни разу не встречала, но думаю, это поправимо. Если скооперироваться с братом, вполне реально организовать себе парочку-другую призраков – для комплекта и атмосферы. Основной проблемой в этом важном вопросе у нас является отсутствие подходящих кандидатур на чрезвычайно почётную и ответственную роль домашних духов. Нет их пока, к сожалению. Но мы не отчаиваемся. Главное – искать и не сдаваться! А до безвременной кончины мы с братишкой кого угодно доведём. Если не верите – спросите у бабушки, по этому вопросу она у нас непререкаемый авторитет!

Осенью, с приходом затяжных, холодных дождей камень стен сильно темнеет, цвет его становится довольно мрачным, почти траурным, но яркие краски осенней листвы в нашем саду, заалевший старый плющ, обвивающий башни, или свежевыпавший белый снег сильно разбавляют неблагоприятное впечатление, значительно украшая Торриш-Холл. Зимой же толстая снежная шапка надёжно укрывает черепичную крышу, а со всех карнизов и балконов, тоже густо облепленных снегом, целыми гирляндами свисают длинные сосульки, к праздникам Новогодья превращая замок в нарядный, сахарный, узорчатый пряник.

Да и сам по себе он смотрится очень величественно, словно, составляя одно целое со скалой, абсолютно самостоятельно вырос из земли, гордо поднявшись, как говорится в старой сказке, 'выше леса стоячего, ниже облака ходячего'. Волей богов именно в этом месте, пронзив колоссальную материнскую плиту, ввысь вознёсся высокий, массивный гранитный шпиль, лишь слегка не достигнув вышеупомянутых облаков. На его вершине теперь очень выгодно расположена наша Дозорная башня. Вокруг шпиля вьётся длинная сторожевая галерея, к нему же лепится караульное помещение для дозорных. Поскольку материалом для всех строений Торриш-Холла служил всё тот же местный гранит, сразу так и не разберёшь, где целиком рукотворные постройки, а где люди приспособили под свои нужды уже имеющиеся природные образования. Этим обстоятельством чрезвычайно бурно, шумно и многословно восхищался тот самый молодой мастер живописи, который, к счастью, наотрез отказался делать из меня вундеркинда. Он весьма поэтично сравнивал наш замок со спящим богатырским, волшебным сном великим воином Арктуром, который должен пробудиться лишь в час суровой невзгоды, грозящей всему миру, дабы уберечь всё сущее от грядущей напасти. И если вы когда-нибудь увидите Торриш-Холл, вы, несомненно, с ним согласитесь! Гармонично сплетаясь своими стенами с выпирающими из горной породы гранитными массивами, образуя на них смотровые башни, а под ними – заградительные укрепления с бастионами и контрфорсами, замок неявно, но неустанно контролирует свою территорию, как лесной орлан или снежный буревестник – бессменный часовой нашего побережья.

От самых стен Торриш-Холла до края скального обрыва широким плащом стелется буйная зелень дикого разнотравья – а это добрых полчаса езды! – внизу вечно пенится белый прибой, а за ним простирается, блистающая на солнце, безбрежная морская гладь. И этот бесконечный, мерный, умиротворяющий шум волн! Боги милосердные, как же мне его не хватало там, в столице!!!

Неладное почудилось мне ещё на мосту через реку, откуда к нашему замку ведёт прямая брусчатая дорога. Назвать причину охватившей меня тревоги я бы не смогла и под угрозой немедленного уничтожения, но ощущение типа 'что-то тут не так' по мере приближения к воротам всё усиливалось и возрастало. Остановив коня, я на всякий случай внимательно осмотрела наше родовое гнездо: вроде всё в порядке. Флаг реет, мост опущен, решётка поднята, в ворота проезжают телеги, стража бдит как положено. Самая мирная и привычная картина. Наверное.

Ближе к воротам стало ясно: неладное мне не почудилось. Отнюдь не почудилось. Люди смурные. Стража мрачна. Говорить со мной явно не хотят ни те, ни эти. Им, видите ли, не приказано объяснять почему среди лета крестьян вырвали из хат и полей для ремонта рва и предзамковых укреплений (да и как объяснишь подобный идиотизм, скажешь что барин спятил?). Нет, как говорит мой братишка 'это реальный бред', ведь сейчас лето – страда – пора горячая. Не косьба, так прополка, тот же сбор урожая, да мало ли что ещё. Крестьянам сейчас спать некогда, а отчим ров рыть надумал! Да кому он нужен, этот ров?! На наше государство в последний раз нападали полсотни лет назад. И то это было на далёком юге – как известно, кочевники границ не разбирают. А тут, на севере, было бы с кем воевать: ближайший вероятный противник находится в тысячах и тысячах морских миль отсюда – через Ледяное море (по которому умные не попрутся, а попрутся так пожалеют). Со всеми граничащими державами мир у нас, и последние двадцать лет абсолютно никаких поползновений к агрессии от соседей не наблюдается. Да даже если бы и наблюдалось – до нас ещё добраться надо. Через всю страну.

Действительно, наш Хоркан недаром считается одной из самых безопасных провинций в королевстве: извне на нас за всю писаную историю никто никогда не нападал. А также не нападает и вряд ли нападёт хоть когда-нибудь, ибо попросту некому – жизнь без соседей имеет вполне определённые плюсы, согласитесь. Разве что пираты внезапно активизировались. Но опять же – главные морские пути на юге, пираты там же. У нас не тот климат чтобы круглогодично промышлять морским разбоем. Конечно, на Шумящих островах – на которых, как вы наверняка помните, расположена самая северная точка королевства – климат ещё хуже, там вообще море замерзнуть может всё целиком (аж жуть берёт, как подумаешь). Но и к нам с морскими течениями ледяные глыбы приносит частенько. Обычно это случается ранней весной, но кочующие льдины своенравны, как красивые женщины: могут нагло заявиться и зимой, и в холодные дни осени. С Подзимков начиная рыбаки только скопом в море уходят: чтоб, если крушение, вытащить потерпевших сразу же. Да что я вам объясняю, всем известно, что мореходство по северным водам – это невероятно опасное дело. Десять минут купания за бортом, особенно в наши морозы, и всё – человека можно сразу в саван заворачивать и кидать обратно. Нужно отметить, что пиратам почему-то такие условия работы не слишком нравятся, хотя иногда находятся и любители экзотики, не буду врать. Короче, странно всё это как-то, вот что я хочу сказать.

Двор замка напоминал, как это ни банально, разворошенный муравейник, особенно если вместо сосновых иголок и тонких веточек вообразить солому и брёвна. Набежавший народ мельтешил как осенний гнус, то рассредоточиваясь, то создавая плотную деловито-хмурую толпу. Боги милосердные! Откуда отчим взял столько людей? И зачем, самое главное (к чему такая спешка, нас что прямо завтра атакуют)?! В полном недоумении, безуспешно выглядывая знакомые лица, я с трудом добралась до конюшни через весь этот внезапный бардак. Однако расспросить, что происходит, снова было не у кого. Вообще! Коня у меня принять выбежал какой-то мелкий, кривоногий, плюгавый типчик; никогда его раньше не видела, а если бы видела, точно б запомнила. Морда как у разбойника, но мало ли у кого какая морда. Вон у начальника нашего гарнизона настолько выразительная вывеска, что в темноте прохожие сами кошелёк отдают, а мужик он очень хороший, женат счастливо, четверо детей. Кстати, где это он? И мой пёс меня не встречает...

– А где Бус?

– Чего госпожа спросить изволит?

– Пёс мой где?

– Не могу знать, госпожа. Я тут недавно совсем.

Два раза странно. Кто такой Бус знает каждая замковая крыса – он их ловит при случае не хуже кота. Наша повариха за это ему всегда сохраняет косточку посочнее – погрызть на сон грядущий ('для сну', как она выражается). И меня уговаривает не ложиться с пустым животом, утверждая что два-три пирожка в постели, съеденные пополам с супругом, делают её ночи значительно спокойней и приятнее. Не могу ничего сказать про ночи, но платья нашей поварихи неизменно становятся слишком узкими и их приходится часто перешивать, а её талия (не говоря уже про всё остальное) скоро перестанет проходить в двери чёрного хода. И придётся ей бегать в кухню через парадные залы, а это долгий путь я вам скажу...

Но если серьёзно, как так могло случиться, что пёс меня не встретил? У него же прямо нюх на моё присутствие! Мама ещё шутит, что с тех пор как я его спасла, у нас с ним установилось мистическое родство душ, как в старинной легенде. Ну, вы наверняка её и сами помните! Только там был кот, он потом превратился в юного принца, а спасшая его девушка стала принцессой потому что вышла за него замуж. Распространённая легенда, её рассказывают и в соседних странах, и, говорят, даже за морем есть своя версия этой сказки. Разумеется, со счастливым концом, опасным началом и кучей разного волшебства посередине. Правда, в моей жизни всё было куда как прозаичнее, без всяких там волшебств и чудес.

Меня, как и всех прочих барышень, достигших тринадцати лет, учили ездить верхом. Успешно освоив процесс восхождения на седло, я страшно возгордилась и потребовала немедленно обучить меня скакать галопом. Всем присутствующим – кроме меня, конечно, – было совершенно ясно, что сперва лучше научиться ездить шагом, а потом уже рысью. Дальше следуют быстрая рысь и собственно столь необходимый мне галоп. Но даже при такой последовательности начинающему жокею достаточно трудно ни разу не упасть! Также было очевидно, что с ребёнком (то есть со мной) придётся действовать хитростью, чтобы полностью исключить дурную инициативу, ибо на галопе очень легко слететь с коня и свернуть себе шею, и не важно падаешь ты на булыжник замкового двора или, например, на луговую траву.

Итак, мне твёрдо обещали галоп в режиме 'вот прям щас' (это тоже выражение моего дюже придумчивого братца, но вы и сами догадались, да?), но предупредили что сначала последует разминка, как и положено на любой серьёзной тренировке. Я ведь тоже считаю что у нас настоящая, серьёзная тренировка? Будучи уже знакома с темой тренировок с папиной лёгкой руки (и категорически против экспертного мнения бабушки), я согласно закивала головой и со своей стороны горячо заверила преподавателя, что буду максимально старательно выполнять все положенные упражнения. Меня прокатили шагом по двору, похвалили, и сказали что теперь мы продолжим тренировку на траве. Только место поровнее найдём. С этой целью меня вывезли за ворота и велели ехать (пока только шагом!!!) вперёд по дороге. Я и поехала, к нашей речке. А там с моста кто-то сбросил мешок с выводком полуторамесячных щенят. Я до сих пор не могу спокойно вспоминать это зрелище, поэтому буду предельно краткой: Бус выплыл, а все остальные – утонули.