Текст книги "Капкан на мечту"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Я же вам сказала, что лекарство хранится у меня уже давно, – терпеливо пояснила она. Только бы его не спугнуть! Может быть, еще удастся Хорькова уговорить?

– Я понимаю… Но… – мямлил тот. – Я боюсь, что я убью вашего мужа, а вы не станете убивать Розалию. Или как-нибудь так подстроите…

– Боже! Во-первых, Юлий, говорите тише. Мы не покупку новой машины обсуждаем. Во-вторых, какой мне резон вас обманывать?

Хорьков съежился на стуле и отчаянно заморгал. Он был весь такой жалкий, напуганный, нерешительный.

– Вы все время на меня давите, – пожаловался он. – Я… Я вас боюсь!

– Зачем же тогда вы пришли? – начала терять терпение Ульяна.

– Да кто вас знает? – поежился Хорьков. – Вдруг вы меня найдете и… Станете шантажировать.

– Господи, чем?!

– Ну, не знаю. Вы очень умная, а я… На ваши уговоры я было поддался, но мы так долго не виделись… Когда я вас не вижу, моя уверенность в том, что все получится, куда-то пропадает, – он тяжело вздохнул.

«Надо его как-то вдохновить», – подумала Ульяна. И, словно воспитатель маленькому ребенку, сказала:

– Я не собиралась вас обманывать. Все честно. Вы фото принесли?

– Принес, но… – Юлий замялся. – Уж и не знаю теперь, надо ли? Может быть, все отменим?

– Давайте фото! Я вас не съем. Просто посмотрю. В этом-то нет криминала?

Он несколько раз оглянулся, прежде чем полез в карман.

«Тоже мне, сообщник! – презрительно подумала она. – Ну почему судьба подсунула мне этого? Неужели не нашлось ничего получше?» – Ульяна невольно вздохнула, беря у Хорькова фото.

Оно было групповое, в центре возвышалась корпулентная фигура Розалии Карловны, к которой с боков жались муж и тощая брюнетка с острым носиком. Снимали в каком-то магазине, на заднем плане стоял манекен в свадебном платье и еще один в вечернем. Судя по рассказам Хорькова, снимок был сделан в том самом магазине, которым владели обе женщины, запечатленные на фото. А шарики говорят либо об открытии, либо о юбилее.

– Вот она, Софья, – Юлий пальцем ткнул в брюнетку.

– Я догадалась, – насмешливо сказала Ульяна. – Ну что ж, если надеть темный парик и похожую юбку с кофтой, я буду на нее похожа. Магазинов здесь много, полагаю, я что-нибудь подберу. Вы узнали? Софья в Москве?

– В Москве, но… – он опять замахал руками: – Нет, нет! Вы меня обманете!

– Какой же вы трус, – презрительно сказала Ульяна. – Ну, хорошо. Я готова вам уступить. Вам ведь нужно на завтра алиби, и вы не можете провести этот вечер, убивая моего мужа. Я вообще-то хотела, чтобы вы сделали это завтра. Я уже все подготовила. Лекарство у меня с собой. – Юлий заерзал на стуле, но не посмел ничего сказать. Просто сидел поникший и упорно смотрел в стол. – Вы мне в таком состоянии не нужны, – резко сказала Ульяна. – Полагаю, что свобода вас вдохновит. Завтра займемся вашей женой. А Жорик пробудет на даче не один день. Скажем, вы поедете туда послезавтра. Согласны? – Юлий молча кивнул. – Это хорошо, что у меня будет время все подготовить. – «Хорошо, что он не знает, что как раз таки времени у меня и нет. Почти нет». – Мне еще надо записаться к стоматологу и купить билеты в театр.

– Вы не успеете, – с надеждой сказал Хорьков.

– Я все успею! Давайте адрес. И ключи. Ключи привезли?

Юлий молча полез в карман.

«Как я его запугала! – удовлетворенно подумала Ульяна. – Боится ввязываться в криминальную историю, но ослушаться не посмел. Приехал и все, что я сказала, привез». Она чувствовала, что Хорьков полностью находится под ее влиянием. Сильный притягивает слабого, как магнит. Розалия Карловна также обладает силой притяжения, но поле Ульяны оказалось сильнее.

– Детали мы обсудили, – деловито сказала она, убирая в сумочку ключи и фото. – Ваша задача – дать жене снотворное. Учтите: я сначала позвоню в квартиру, и только не получив ответа, открою дверь своим ключом. То есть вашим. Так что не вздумайте меня обмануть. Розалия Карловна завтра вечером должна крепко спать.

– Вы все предусмотрели, – затравленно посмотрел на нее Юлий. И обреченно сказал – Хорошо, я сделаю все, как вы скажете. Во сколько мне уйти из дома?

– Дайте подумать… Я приеду часов в одиннадцать. Не хочется по-светлому. У вас там наверняка есть камеры видеонаблюдения, надо, чтобы изображение было размытое, когда записи начнут просматривать. Самое лучшее время – сумерки. Тогда и к гадалке охотнее идут. Летом темнеет поздно. Поэтому не раньше одиннадцати.

– Значит, в девять, – уныло сказал Юлий. – Я в том смысле, что мне надо будет поссориться с ней часов в девять.

– Это вы сами решайте. Мужайтесь! Послезавтра утром вы найдете жену мертвой. Скажете всем, что заняты организацией похорон, и поедете убивать Схованского.

– Но разве криминальные трупы сразу разрешают хоронить?!

– А вы неплохо подкованы, – с удивлением посмотрела на него Ульяна. – Ну, придумайте что-нибудь. Скажете всем, что сидели у себя в квартире, заливали горе.

– Хорошо, – кивнул Хорьков.

– Вот лекарство… – Ульяна полезла в сумочку.

– А можно не сейчас? – заерзал Юлий.

– Почему?

– Ну… Вдруг у вас ничего не получится? Тогда наш договор не имеет силы.

– То есть вы выполните взятые вами обязательства лишь в том случае, если я разделаюсь с вашей женой?

– Говорите тише! – Юлий втянул голову в плечи и испуганно оглянулся. – Я все еще надеюсь, что ничего не получится. Но если вы… Если Розалия… В общем, я буду вынужден… Погодите! Вы же скажете своему мужу, что моя жена послала меня за книгой рецептов!

– Именно так.

– Но ведь она уже будет мертва! Как она в таком случае может меня куда-то послать?

– Но ведь Схованский не будет об этом знать! – «Тупица», чуть не добавила она. – У нас нет общих знакомых, которые могли бы ему сообщить о смерти Розалии Карловны. А потом это уже не будет иметь никакого значения, потому что свидетельских показаний Жорик дать не сможет. Он будет лежать в морге, так же, как и ваша жена, – с иронией сказала Ульяна.

– Вроде бы убедили, – тяжело вздохнул Хорьков. – Ладно, встретимся послезавтра.

– Только не здесь. Не стоит мелькать. Нас не должны запомнить. Надо найти другое место для встречи.

– Тогда давайте не стоянке. Мне ведь надо будет ехать за город.

– Молодец! Сообразил! Дайте-ка подумать… Есть перехватывающая парковка в Тушино. На территории бывшего рынка. Там и встретимся. Я передам вам лекарство, позвоню Жорику, и вы оттуда поедете к нам на дачу. Во сколько встретимся?

– А во сколько начинается ваш спектакль?

– В семь. До театра мне еще надо добраться… Давайте в пять.

– Хорошо, в пять. Это ведь не займет много времени?

– Передать пузырек с лекарством и сказать, куда ехать? Нет. Какая у вас машина?

– Белый «мерседес».

– Господи! Ничего попроще не могли придумать?

– Но… – развел руками Хорьков. И тут же задал встречный вопрос: – А у вас какая?

– Я приеду на метро. В центре, как всегда, будут пробки, поэтому мне проще машину оставить у театра. Я найду вас на парковке. Встаньте где-нибудь с краю, поближе к переходу, чтобы мне не бегать по всей стоянке и не искать вас. И скажите номер машины.

– Может, записать? – угодливо спросил Юлий.

– Я запомню.

– И почему вы просто не разведетесь? – вздохнул Хорьков, назвав ей номер своей машины. – С вашими талантами… Могли бы и сами на жизнь заработать.

– На жизнь – да, а на квартиру в Москве – вряд ли. Тут даже моих талантов не хватит. А я не намерена после развода жить хуже своего мужа-алкаша. Не кажется ли вам, что это будет несправедливо?

– Может быть.

– Вроде бы мы все обсудили… – она поднялась. – Ну что? До послезавтра?

– Да.

– Удачи мне не пожелаете?

Хорьков вздрогнул. Поморщившись, сказал:

– Как-то это… не по-человечески.

– Ну что ж, обойдусь без напутствий.

«Тряпка, – подумала она, идя к эскалатору. – Но зато он находится под моим влиянием. И я его заставлю убить Схованского».

Теперь уже она ходила по магазинам с конкретной целью. Необходимо купить темный парик и юбку с кофтой, похожие на те, в которых Софья была на фото. Грим и очки с затемненными стеклами у Ульяны уже были. Странно, но она теперь чувствовала себя очень уверенно. Рубикон перейден, бояться надо было раньше. Она боялась только наткнуться на Хорькова, который тоже был здесь, в этом супермаркете, вдруг да передумает? Но Юлий куда-то исчез. Возможно, побежал к своей грозной жене готовить почву для завтрашнего скандала. Хорькову недолго осталось мучиться.

Что касается Розалии Карловны, Ульяна думала о ней не больше, чем об осе, которую надо прихлопнуть, чтобы не мешала есть варенье и не ужалила бы. Ульяна знала, что у нее есть оправдание. Это акт благотворительности, а не убийство. Поэтому никаких угрызений совести она не испытывала.

«Завтра у меня трудный день», – думала она, покупая в театральной кассе билеты и набирая телефон своей единственной подруги. Ульяна прекрасно знала, что та ей не откажет.

– Алло? Оксана? Выручишь меня? Жорик опять запил, а у меня билет в театр пропадает. В Ленком. «Юнона» и «Авось». Давно хотела пойти? Ах, ты видела старый спектакль, с Николаем Караченцовым! – (разумеется, Ульяна это знала, когда покупала билеты!) – Хотела сравнить, понимаю. Послезавтра. Я знаю, что у тебя денежные затруднения. Это мой подарок. Не спорь, ты же не виновата, что у Схованского очередной запой. Хорошо, я жду твоего звонка…

Конечно, Оксана сделает все, чтобы пойти на спектакль, посмотреть который она давно уже мечтает. Сама билет никогда не купит, времени катастрофически не хватает, да и денег жалко. Поход в театр нынче недешево обходится, если в спектакле задействованы звезды. А в Ленкоме звезд хватает. И компанию надо искать, ходить в театр одной как-то не принято. В общем, так оно всегда и получается, спонтанно. Ульяна на то и рассчитывала, когда планировала свое алиби.

Оставался стоматолог. Но это не проблема. Частных клиник в Москве полно, а сейчас лето, затишье. Аншлаги на курортах, а не в больницах. Поэтому Ульяна не сомневалась в том, что заполучит то время, которое захочет, и тот день, который сама назначит.

Розалии Хорьковой оставалось жить еще меньше, чем Жорику Схованскому. Если бы она об этом знала…

Ох, если бы она об этом знала!

Мечта Розалии

В детстве она мечтала о конфетах. Маленькая Роза просто обожала сладости. Уже в пять лет она была не по возрасту рослой и упитанной. Конечно, о ребенке так не говорят: жирный. Это жестоко. Но Роза была именно жирной, и дети дразнили ее «Жиртрестом» или «Колбасой». В общем, прозвищ было много, и все – обидные.

– Что же вы так раскормили девочку? – пеняли Розиной маме. – Сами-то в форме.

Да, мама была в форме. Своей внешностью она чрезвычайно гордилась и уделяла ей гораздо больше внимания, чем дочери. Муж, известный хирург, был нарасхват. Все свои силы Карл Моисеевич Выдан отдавал работе, целыми днями он оперировал, оперировал и оперировал… Попасть к нему удавалось только по рекомендации или по звонку сверху. Работать Ольге Ефимовне не было нужды, дом и так всегда был – полная чаша. В вазах в ассортименте лежали дорогие конфеты, в холодильнике – копченая колбаса, икра и прочий дефицит. Сама мадам Выдан строго соблюдала диету. Друзья мужа, врачи, по которым она неустанно ходила, рекомендовали ей воздержаться от жирного, соленого и острого. По просьбе женщины они искали у нее болезни, ведь как же так: муж известный врач, и не воспользоваться элитной медициной?! Болезни находились с трудом, в основном нервные расстройства, которыми прикрывались буйная фантазия мадам Выдан и откровенная симуляция.

Никаких лекарств ей не прописывали, только покой и диету. А также рекомендовали заняться спортом, хотя бы бегом трусцой или модной йогой. Ольга Ефимовна строго выполняла все предписания, а еще не пропускала ни один звонок, когда благодарные пациенты мужа сообщали ей о появившемся в пределах их досягаемости дефиците. И мадам Выдан, забыв про болезни, тут же мчалась за финскими сапогами или чешским сервизом.

Дочь ей мешала. Она требовала слишком много драгоценного времени и внимания к себе, а еще постоянно ныла, выпрашивая сладости. И чтобы отделаться от нее, Ольга Ефимовна торопливо совала Розе вазу с конфетами:

– На! Ешь! Отстань!

И Роза ела. Со временем эта фраза стала рефреном, вплелась в Розину жизнь так, что эту паутину уже невозможно было разорвать. Муха прочно в ней запуталась и теперь покорно следовала судьбе. «На-ешь-отстань». Девочка на глазах толстела, у нее появились совсем не детские болезни, настоящие, не придуманные, к примеру, ожирение, но мать отделывалась привычным «на-ешь-отстань».

Увы, эгоизм, как и прочие черты характера, передается по наследству. Никаких чувств Розалия к матери не испытывала, так же, как и та к ней. Хочешь, чтобы я решала твои проблемы, мама? «На-ешь-отстань». Поскольку мать постоянно была на диете, Розалия отделывалась от нее дорогими подарками и турпутевками. Но по сути это было все то же «на-ешь-остань». Розалия охотно послала бы мать к черту, забыв о ее существовании, но та грозилась, что в таком случае лишит единственную дочь наследства. А наследство было немалое!

– Я найду того, кто обо мне позаботится лучше вас! – постоянно пугала мадам Выдан.

Зять с тоской смотрел на комнаты, заставленные антиквариатом, и, мысленно прикинув стоимость всего этого добра, покорно вез тещу на йогу или в бассейн.

Бедности Розалия никогда не знала. Достаток для нее был так же, как для других людей воздух, которым они дышат: просто есть, и все. Естественная среда обитания. Отец погиб в автокатастрофе накануне того дня, когда Розалии исполнилось двадцать пять. Ехал усталый после очередной операции и, заснув за рулем, врезался в фуру. Он мечтал о внуках, но так их и не дождался. О страшном диагнозе «бесплодие» знаменитый хирург так и не узнал. Иногда Розалия думала: «И слава богу!» Конечно, папа стал бы ей искать врачей, водил бы ее к светилам медицинской науки, уговаривал бы не сдаваться, пробовать еще и еще. Но дело было вовсе не в том, что Розалия не могла забеременеть. В конце концов, однажды ей это удалось. Она не могла выносить ребенка. И все это проклятое «на-ешь-отстань»! Обмен веществ нарушился еще в раннем детстве, а невнимание матери к проблемам дочери усугубило ситуацию.

Что касается мадам Выдан: господи, какие внуки?! Им ведь тоже надо уделять внимание! А как же танец живота? Ежегодная поездка в Карловы Вары на лечение? Автобусный тур по Европе, надо же культурно развиваться! Да и на море съездить не мешает. А к родственникам в Израиль – это просто святое! Нет, на внуков времени нет. Хватит того, что дочь вырастила и воспитала!

Если человек чего-то очень сильно хочет, то его желание материализуется. Он сам вольно или невольно создает обстоятельства, способствующие этому. Мадам Выдан не хотела никаких маленьких детей в доме. Отмучилась, хватит! И дети не появились. Зато появился Юлий. Или, как презрительно называла его мадам Выдан, Хорек.

Муж оставил ей немаленькое наследство: шикарную квартиру в сталинке, драгоценности, деньги, прекрасную коллекцию картин. Деньги были в долларах, и благодарные пациенты Карла Моисеевича помогли его вдове их сохранить во время двух кризисов. Давали дельные советы, как потом находили денежных покупателей на антиквариат. Делиться с дочерью Ольга Ефимовна и не собиралась. Она по-прежнему не желала работать и на оставленное мужем добро рассчитывала безбедно прожить старость.

– Квартиру разменивать не собираюсь! Еще чего! – заявила она молодым сразу после свадьбы.

– Но я тоже имею право на папино наследство… – заикнулась было Розалия.

– А я разве против? Живи здесь. Что касается драгоценностей и картин – это подарки мне. Ты к ним никакого отношения не имеешь. – О банковских счетах Ольга Ефимовна просто умолчала.

Розалия давно уже привыкла: все лучшее достается матери. Только купив себе шубу, та раскошеливалась дочери на новое пальто. И все это под соусом «нечего баловать ребенка!». Оттяпать у мадам Выдан хотя бы кусочек принадлежащего ей пирога было равносильно смерти. Со временем Розалия научилась защищаться, но главного рычага влияния на родителей, которым обычно пользуются дети, она не имела. Если хотят что-то получить от матери, то говорят:

– Вот не буду тебе больше звонить и не буду приезжать…

И родительница тут же ломается.

Но Ольга Ефимовна в визитах дочери не очень-то и нуждалась. После того как они разъехались, мадам Выдан вовсю наслаждалась жизнью. А причиной расставания был все тот же эгоизм обеих женщин. Розалия прекрасно видела, как мать эксплуатирует Юлика, как выпивает из него все соки. И в конце концов возмутилась:

– Это мое!

Она хотела владеть мужем единолично, а получала Юлия вечером уже измученного, не реагирующего ни на что. Поскольку Розалия целыми днями отсутствовала, ее мать эксплуатировала Хорька совершенно безнаказанно. И Розалия купила собственную квартиру. Деньги у нее были.

Розалия занялась бизнесом еще при жизни отца. Карл Моисеевич был страшно разочарован, он рассчитывал, что единственная дочь пойдет по его стопам. Медициной Розалия увлеклась, но совсем не так, как хотел отец. Она увлеклась болезнями, которые у нее находили, и врачами, которые ее лечили.

– Да уж, куда тебе скальпель! И какой тут нужен операционный стол! – вздыхал Карл Моисеевич, глядя на грузную фигуру дочери. На то, какая она тяжелая, рыхлая, неповоротливая.

Зато у Розалии имелась коммерческая жилка. Младшая Выдан словно родилась для торговли. Слава богу, папа был еще жив, когда она открыла свой первый магазин, и помог с первоначальным капиталом. А также с клиентами, раздавая визитки дочери своим пациентам. И дело пошло. Далеко не все богатые женщины были худышками, и на одежде больших размеров Розалия зарабатывала неплохо. Эти размеры считались неходовыми, и именно такой товар стекался в аутлеты, где его можно было купить чуть ли по бросовой цене. А еще были сезоны тотальных распродаж.

Милан, Барселона, Рим, Париж… Розалия прекрасно знала все точки, где можно было разжиться неплохим товаром. А уж преподнести его она умела! Потом за товаром стали ездить другие, она же лишь контролировала процесс и по-прежнему занималась вопросами реализации. Появились помощники, даже совладельцы. Бизнес набирал обороты.

Можно сказать, что у нее было все. Кроме здоровья. Лечилась она постоянно, но в конце концов больше стала верить в чудо, чем в скальпель хирурга и таблетки. На своем веку Розалия и биологические добавки принимала для похудания, и ложилась на липосакцию. Чего только не делала! Но все было тщетно. Лишний вес и неправильный обмен веществ тянули за собой все новые и новые проблемы. Но главное – теперь Розалия и забеременеть не могла. На третий год замужества, после нескольких сеансов ЭКО, на которые она все же решилась, у нее случился выкидыш, и с тех пор – ничего! Начались бесконечные обследования, в результате которых обвинен был Юлий.

Господи, как же она мечтала о ребеночке! Она хотела его для себя, девочку. Маленькую темноволосую девочку, которую можно наряжать, как куклу, завязывать ей бантики, закармливать вкусностями. К тому же Розалии сказали, что беременность благоприятно скажется на всем ее организме.

– Возможно, что ваши боли пройдут, – говорили ей врачи, имея в виду ее страдания во время критических дней. А боли порою и в самом деле были невыносимыми.

Беременность – это гормональная встряска для всего организма. Обновление, если хотите. И Розалия мечтала о ней, как о панацее от всех своих бед. Она объехала полмира, все монастыри и храмы, где обещали чудо. И повсюду истово молилась. Но Бог ее не слышал. Поэтому Розалия срывалась на мужа, именно его обвиняла во всех смертных грехах. Если бы Юлий был настоящим мужчиной…

Хорошо, хоть такого нашла! К ней пару раз сватались, многочисленная еврейская родня упорно искала варианты. Но едва увидев Розалию, женихи поспешно отступали. Уродливая, неимоверно толстая, со скверным характером и целым букетом болезней. Каким-то образом слухи просачивались, шила в мешке не утаишь. Кому нужна некрасивая, больная женщина, хоть бы и хозяйка она хорошая? Семья должна быть большая, и как тут без детей? Сможет ли она родить, с такими-то болячками?

В Хорькове Розалия сразу почувствовала жертву. Юлик стоял у прилавка в магазине, такой беспомощный, такой несчастный и жалкий. «Вот легкая добыча!» – подумала Розалия, внимательно приглядываясь к мужчинке. Да, маленький. Да, некрасивый. Судя по всему, бедный. Зато будет молчать. И терпеть.

Тогда еще она не теряла надежду родить ребенка. А мужское естество в пробирке не внушало ей особого доверия. Кто его знает, чего там подсунут? Нет, зачатие должно быть качественным. Так, как положено: в супружеской постели. Юлий был не против.

Розалия подозревала, что он живет с ней из удобства, а еще из страха. Что никакой любви тут нет. Но против своей воли сама Розалия к нему привязалась. Так привязываются к домашнему животному, коту или хомячку. А у нее был Хорек. Пятнадцать лет, шутка ли! С матерью отношения у Розалии были напряженные, та всерьез опасалась, что дочь потребует свою долю наследства. Денег много не бывает. Потребует размена квартиры, прознает о банковских счетах. Да и коллекция материных драгоценностей оставалась для Розалии тайной за семью печатями. Мадам Выдан не очень-то афишировала свой достаток и бриллианты предпочитала хранить в банковской ячейке, пока не наступит время кое-что продать.

Как ни крути, единственным близким человеком оставался для Розалии муж. Если бы не боли, которые ее мучили! Непонятно даже, где болит. И почему болит? Ведь обезболивающие Розалия принимала каждый день, еще до того, как выпьет первую чашку утреннего чая. О, как она мечтала о том, чтобы эта раздирающая тело боль вдруг взяла и сама собой прошла! Мать, которая все время симулировала, подозревала в том же и дочь. Жаловаться Ольге Ефимовне на здоровье было бесполезно. Она обрывала такие разговоры на полуслове:

– Подумаешь! Какие пустяки! Вот у меня…

Понятно, кто самый больной в мире человек! А мужу Розалия опасалась жаловаться. Юлий наверняка мечтает о свободе. Но не о разводе, в случае которого его обдерут как липку. Все знают искусство еврейских адвокатов, а недостатка в них у матери и дочери Выдан нет. В случае развода они объединятся против изменщика и устроят тому семь кругов ада. Юлий прекрасно это понимал. Поэтому медицинскую карту жены изучал очень внимательно.

И с некоторых пор Розалия стала эту карту прятать. Равно как и результаты анализов, УЗИ и рентгеновские снимки.

До последнего момента она не теряла надежды забеременеть. Мало ли что говорят врачи? Есть еще нетрадиционная медицина, в конце концов, случается чудо. Поэтому Розалия добросовестно отстояла огромную очередь в Храм Христа Спасителя, к чудотворному поясу Богородицы, побывала у Матроны, ползла на коленях к Стене Плача со своей записочкой, пока Юлий на своей, мужской половине просил понятно чего.

И кто сильнее? Кого Господь послушает? Розалия считала, что по справедливости наградить должны ее. Хотя бы так: «На-ешь-отстань»! Потому что она буквально измучила Господа своими молитвами. Ни на кого он не потратил столько времени, сколько на Розалию Хорькову. Да нет такого храма, где бы она не побывала, нет святыни, к которой не приложилась бы!

На-ешь-отстань!

«Хочу девочку… Маленькую девочку… Жить хочу».

Вот о чем она мечтала.