Текст книги "Раб лампы"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Альберт Валерианович Дере захлопнул дверцу машины, в салоне которой за тонированными стеклами спряталась его жена, и повторил:

– Никаких комментариев!

Она откинулась на спинку сиденья.

– Домой.

Дере кивнул, и машина плавно тронулась.

– Надеюсь, это не ты их собрал?

– Что ты, Дуся! Они узнали о дате выписки от персонала больницы.

– А персоналу кто сказал? Главврач? А ему кто?

– Мы оговорили это заранее. – Дере надулся. -Дату выписки. Видимо, информация просочилась в прессу. Как бы ты ни старалась, всем рты не заткнешь.

– Сеси дома?

– Я что – слежу за ним?

– Надеюсь, дома.

Дере промолчал.

Она ехала в новую жизнь. Преступник не пойман. Сплетни ползут. Маргарита Мун все еще под прицелом. Как чувствует себя загнанная лошадь? А когда ее ведут на живодерню?

Какая чушь! Она всего-навсего едет домой. Домой…

ГЛАЗА И УШИ

Машину остановилась у ворот. Она опустила стекло и принялась обозревать окрестности. Покидать салон Маргарита не торопилась. Ей теперь придется жить, руководствуясь лишь собственной интуицией. Ощущениями. Глаза и уши – вот ее главные помощники. На первый взгляд, здесь ничего не изменилось. Но почему дом теперь не кажется крепостью? И где притаилась опасность?

Дере первым выбрался из машины – и в этот момент тяжелые ворота начали медленно открываться. Маргарита невольно вздрогнула. Сеси – в шортах и светлой футболке, в сланцах на босу ногу – стоял за ними и придерживал одну из створок. Секунд десять мужчины молча смотрели друг на друга – а она на них. Потом Дере полез обратно за руль, а Сеси отступил в сторону. Ни слова не было сказано.

Машина вползла на участок. Лишь когда Сеси принялся запирать ворота, она открыла дверцу и спустила на землю ногу.

– Осторожнее! – крикнул Дере.

Услышав это, Сеси кинулся к машине и протянул ей руку.

– Осторожнее!

Она покинула машину, придерживаемая Сеси. С другой стороны вылез Альберт Валерианович Дере. Они с Сеси с ненавистью посмотрели друг на друга.

– Как дела, Сеси? – бодро спросила она, сфальшивив в каждом слове.

– Отлично! – так же не попадая в ноты сыграл он. – Проходите в дом.

– Как будто это его собственность! – пробурчал Дере. – Подумать только! В мой собственный дом меня приглашает какой-то…

Они с Сеси старались не обращать внимания на ворчание Дере. Время шло к обеду. К своему удивлению, она почувствовала, что из кухни пахнет едой.

– Сеси, ты приготовил обед?!

– Елизавета Павловна вошла в мое положение. Соседка, – пояснил он, поймав удивленный взгляд Альберта Валериановича.

Дере понятия не имел, кто живет в доме напротив или в квартире на той же лестничной клетке, где находится его собственная. Он был человеком необщительным.

– Значит, соблазненные тобой девицы отрабатывают барщину у нас на кухне, – злорадно сказал Альберт Валерианович.

– Ей пятьдесят пять. – Сеси усмехнулся. -И на кухне хозяйничала ее домработница. Которой я, кстати, заплатил.

– Чьими деньгами? – оскалился Дере.

– Ну, хватит! – не выдержала Маргарита. – Если так будет продолжаться, я выгоню вас обоих! Идемте обедать.

– Где прикажете накрыть на стол? – с издевкой спросил Дере.

– Все приготовлено на кухне, – заторопился Сеси. – Ева, я так тебя ждал!

– А… разве никто не приезжал?

– Кого ты имеешь в виду? – переглянувшись, спросили мужчины в один голос.

– Милицию и… В общем, я жду одного человека. Я наняла его через агентство.

– Прислугу? – спросил Дере. – Ты напрасно беспокоилась. Это я возьму на себя. Во-первых, у меня отпуск…

– Я тоже ничего не делаю, – вмешался Сеси. -У меня каникулы.

Они вновь обменялись выразительными взглядами.

«Значит, оба будут целыми днями торчать дома, – подумала Маргарита. – И глаз друг с друга не спустят. Но будет и третий. Интересно, почему его еще нет?»

– Не беспокойтесь, этот человек не будет вам мешать, – сказала она. – Его работа как раз быть незаметным. Но замечать все.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Дере.

– Сеси! Я проголодалась! А из кухни так аппетитно пахнет! Что там у нас?

– Обед. Борщ и котлеты по-киевски. Еще салат. Из свежих овощей. В шкафчике лежали деньги на хозяйство, – виновато сказал тот. – Ты не будешь сердиться?

– Что ты!

Она протянула руку, чтобы по привычке взъерошить его волосы, но, поймав взгляд Дере, тут же ее отдернула. Теперь будет так. Она не может приласкать кого-нибудь из них. Ни тайком, никак.

Стол в кухне был сервирован по всем правилам. Столовые приборы разложены и расставлены в соответствии с этикетом. И три стула. Мужчины одновременно вцепились в спинку одного из них и потянули в разные стороны.

– Садись, Ева!

– Евдокия Ивановна, прошу!

Наконец они сообразили, куда тянуть стул, и согласовали свои действия. Стул был отодвинут, она села. После этого уселись и мужчины. Потом что-то сообразили и оба вскочили.

– Надо же разлить суп!

– Шампанское! Я купил шампанское!

Дере кинулся к плите, где стояла кастрюля, Сеси к холодильнику. Все это было бы смешно, если бы ей не было так грустно. Цирк да и только! Но вот – борщ разлит по тарелкам, шампанское -по бокалам, и все расселись по местам. Маргарита поняла, что говорить тост придется ей, и взяла бокал в левую руку.

– Ну что? За мое чудесное спасение! За везение! И… за жизнь!

– Замечательно сказано! – Дере кивнул и поднял свой бокал. – За жизнь!

– За то, чтобы все поскорее закончилось! – сказал Сеси.

– Что «все»? – Альберт Валерианович пристально глянул на него.

– Чтобы убийцу поскорее поймали, – пояснил Сеси.

– Это да. – Дере еще раз кивнул.

Маргарита сделала глоток. Шампанское было ледяное. Она невольно поморщилась и отставила бокал.

– Что, Дуся? Слишком холодное? – тут же отреагировал Дере. – Не хватало тебе простудиться!

И бросил злой взгляд на Сеси.

– Я не нарочно! – заволновался тот.

– Все в порядке, – заверила она. – На кухне жарко, шампанское сейчас согреется.

– Духота невыносимая, – пробурчал Дере. – Он это нарочно делает! Хочет, чтобы у тебя возникло осложнение!

«Это была плохая идея – жить вместе», – подумала Маргарита.

Аппетита не было – несмотря на то, что еда приготовлена отменно. Елизавета Павловна умела устраивать свой быт. Ее домработница оказалась просто чудом!

– Сеси, а ты не справлялся, в каком агентстве Елизавета Павловна подбирает такой замечательный персонал? Мне нужна помощница по хозяйству. Пока рана не заживет.

– Нет. Но если ты хочешь…

– Я сам все улажу, – заявил Дере. – Ты, Дуся, не беспокойся. Твое дело выздоравливать. Хочешь, я поставлю бокал в теплую воду? И шампанское быстро согреется.

– Я сам!

Сеси вскочил. Дере тоже встал.

– Сядьте. Оба! – велела она. – И прекратите это! Ведете себя как дети! Я вас заверяю, что долго это продолжаться не будет. Я приму какое-то решение. Или кто-то из вас сообразит, как ему лучше поступить. Я же никого не гоню. Если Сеси хочет здесь жить, он останется. Если Альберт Валерианович хочет провести свой отпуск в загородном доме, он имеет на это право. Я же не в состоянии думать ни о чем, кроме своей болезни. И человека, который на меня покушался. Либо эта проблема решится, либо…

Она замолчала, но ей никто не помог. Мужчины по-прежнему стояли. И молчали.

– Все уладится, – закончила мысль она. – Следствие по делу ведется. Капитан Дроздов приедет либо сегодня, либо завтра. Надеюсь, записки помогут расследованию. И я приняла меры.

– Какие меры? – спросил Дере.

– Да сядь ты наконец, Алик! Сеси?

– Я разложу по тарелкам второе.

На этот раз Дере сидел, а Сеси бегал с тарелками. Ей казалось, что мальчик старается скрыть свою нервозность. Впрочем, и Дере выглядел не лучшим образом; Она же, как ни старалась, не могла разрядить обстановку. Всем троим было неловко. Хорошо хоть, что дом большой. В нем всем найдется место.

Она доедала котлету по-киевски, когда в дверь кухни осторожно постучали.

– Тук-тук-тук! Хозяева дома?

– Да-да! Входите! – крикнула она.

На пороге появился мужчина, похожий на шкаф. Квадратные плечи, квадратная нижняя челюсть, угольно-черные волосы выстрижены скобкой, от чего лоб тоже казался квадратным. Несмотря на внушительную комплекцию, высокий рост и немалый вес, двигался он так, что никто не услышал ни шагов в холле, ни каких-либо звуков за окном, свидетельствующих о том, что на территорию проник посторонний. До того момента, как «шкаф» постучался в дверь. И Сеси, и Альберт Валерианович невольно напряглись. Она же сказала:

– Все в порядке. Вы из агентства?

– Да.

– Входите. Как вас зовут?

– Давид.

Она невольно усмехнулась и подумала, что с него бы лепить Голиафа.

– Кто это? – удивленно спросил Дере.

– Охрана, – коротко сказала она.

– Какая охрана? – Сеси вздрогнул. – Зачем? Я же здесь!

– Мы же здесь! – неожиданно согласился с ним Дере.

Оба не хотели в доме постороннего.

– Человек, на которого совершено покушение, должен повсюду ходить с охраной, – возразила Маргарита. – Мне следовало сделать это еще два месяца назад. Сразу после того, как Лимбо погибла, а в моей сумочке появилась записка с угрозами. Я сглупила, и вот вам результат! – Она потрогала плечо, куда угодила пуля. – Вы оба будете находиться при мне неотлучно. Но Давид – профессионал.

– Точно так. – «Шкаф» кивнул.

– Он будет заниматься… как это называется… наружным наблюдением?

– Точно так. Разрешите осмотреть?

– Что?

– Вверенную территорию!

– Да, конечно. Располагайтесь, Давид. Осматривайтесь. Вы будете постоянно жить здесь… Спать, я думаю, в холле на втором этаже. Там есть диван. Вы будете все время видеть дверь моей спальни. Гонорар мы с вашим начальством обговорили. Сегодня же получите аванс. Все вопросы решены?

– Точно так. Разрешите идти?

– Идите.

«Голиаф» неслышно исчез.

– Какого черта?

Альберт Дере достал из кармана носовой платок и принялся вытирать выступившие на лбу капли пота.

– Ева, ты мне не доверяешь? – обиженно спросил Сеси.

– Значит, он будет спать у твоей двери и смущать нас? – Дере засопел.

– Кого это «нас»?

– Тебя и… меня.

– Ты что – собираешься поселиться в моей спальне? – насмешливо спросила она.

– Я твой муж!

– Но там мои вещи! – запротестовал Сеси.

– У меня болит плечо, – спокойно сказала она. -Поэтому спать я буду одна. Сеси в соседней комнате, в спальне для гостей. Ты, Алик, на первом этаже, в гостиной.

– Почему это рядом с тобой будет спать он? -возмутился Дере.

– Рядом со мной будет спать Давид. В конце концов, кто хозяин? То есть хозяйка? Я так решила.

– Какого черта? – вновь спросил Дере. Видно было, как ему все это не нравится. Хватило бы Сеси, а тут еще и… – Какого черта?

– Нравится тебе это или нет, но все будет так, как я сказала. – И она поднялась из-за стола. – Ну, мальчики? Кто будет мыть посуду?

– Домработница Елизаветы Павловны, – ехидно ответил Дере и тоже поднялся. – Или есть на примете какая-нибудь смазливая горничная, подрабатывающая в коттеджном поселке? Которую успел соблазнить наш юный Казанова?

– Я сам помою, – обиженно сказал Сеси. -И вообще. Мы с вами в равном положении. И я, между прочим, к вам на «вы» обращаюсь!

– Еще бы ты мне тыкал, щенок!

– Алик!

Дере скрипнул зубами и вылетел из кухни. Бухнула входная дверь. В окно она видела, как Дере несется по участку. Вот он наткнулся на Голиафа, и они начали о чем-то спорить. Вернее, Дере кричал, а Голиаф добродушно кивал.

– Ева, зачем ты так? – с обидой спросил Сеси, тоже глянув в окно.

– Как?

– Сталкиваешь нас лбами. Да еще этот Давид!

– Тогда почему ты остался?

– Я же сказал: я люблю тебя!

Ох, как хотелось верить! Сеси сообразил, что они наконец-то остались одни. Подошел и попытался ее обнять.

– Ева…

Она почувствовала знакомый запах. Его кожи, волос, одеколона. Который уже успела забыть. И вспомнилось море, горячий песок пляжа, звон серебряных колокольчиков внутри и голубые глаза Сеси. Связанное со всем этим ощущение огромного счастья. Потом она вспомнила Клару. Беседку, разлившееся по столу вино…

– Ой! Мне больно! Плечо!

– Задел, да? Извини.

Он тут же разжал объятья. Она отошла и сказала:

– Сеси, я не вру. Мне и в самом деле не до любви. Каждое резкое движение причиняет боль.

– Я понял.

– Нам надо подождать.

– Сколько?

– Врач сказал: минимум месяц.

– А при чем здесь врач?

– Сеси, Сеси! – Она покачала головой. – Какой же ты все-таки ребенок! Да, кстати…

Она вспомнила рассказ Клары. Что бы там подруга ни говорила, а за Сеси есть грешок. Спросить его в лоб? Я, мол, все знаю, а подробности?

– Что такое?

Его глаза были ясными, он даже попытался изобразить улыбку.

– Нет, ничего.

Она подумала, что надо бы поговорить с Давидом. Дать ему соответствующие инструкции. Желательно наедине.

– Пойду в мастерскую.

– Зачем? – спросил Сеси.

– Оценю потери.

– Какие потери? – заволновался он. – Я ничего не трогал!

– А разве Алик, то есть Альберт Валерианович, ничего не забирал?

– Я не видел.

– Но разве ты не находился здесь неотлучно? Ведь у него есть ключи от дома!

– Вообще-то… – Сеси замялся. – Да, я уезжал.

– Вот я и проверю, все ли цело.

Она вышла из кухни, прикрыв за собой дверь. Но двинулась сначала не в мастерскую. На улицу. Остановилась на крыльце и стала искать глазами мощную фигуру Голиафа. Тот возник, словно из-под земли. Она невольно вздрогнула.

– Давид! Вы меня пугаете!

– Извините. Стараюсь не мешать.

– Пойдемте в мастерскую.

Он следовал за ней как тень. Маргарита с трепетом открыла дверь мастерской. Раньше это сопровождалось лихорадкой вдохновения. Когда тело покалывало иголочками, а ноги леденели. Все тепло сосредоточивалось в руках, которые пылали. Она входила в мастерскую в нетерпении: скорей бы занять их работой! Скорей бы отдать этот жар новому творению! Сейчас ничего подобного не было. Холодные руки, холодное сердце. Она испугалась. А вдруг все кончилось? Маньяк добился своего: убил в ней вдохновение. Она теперь мертвая. Такая же, как все. Обычный человек. А что это такое: быть обычным человеком? Можно ли с этим выжить? Когда голова твоя пуста, в ней нет новой идеи, с которой ты носишься, забывая обо всем. Когда тебе приходится думать о вещах обыденных: кухня, уборка, магазины…

Скульптура «Юноша-ветер» стояла на прежнем месте. Что же касается остального… Она заметила потери. Несколько ее работ, считавшихся «мертвыми» и не пользующихся спросом, исчезли. Дере распустил слух, что жена при смерти, и покупатели тут же нашлись. Как в известном анекдоте: творения художника покупают, проконсультировавшись с его лечащим врачом. Она невольно усмехнулась. Что они теперь скажут? Когда она выжила и по-прежнему собирается работать? Но каков Дере! Бизнесмен! Спросить с мужа денег? Обычно он переводил полученную сумму на ее банковский счет, оставив себе комиссионные. Надо узнать, как Альберт Валерианович поступил на этот раз. Но потом. Сейчас надо обеспечить надежную охрану.

– Давид?

– Я вас слушаю.

– Станьте здесь.

Она указала ему на место, где раньше стоял Сеси. Давид послушался. Она включила яркую лампу, направила ему в лицо луч света. Давид невольно моргнул, но остался невозмутим и с улыбкой спросил:

– Это что – допрос?

– Да, сейчас включу детектор лжи. – Она улыбнулась в ответ. С ним ей было удивительно спокойно. И легко. – Интересное лицо! Возможно, в прошлой жизни вы были диктатором.

– Это вряд ли. – Давид улыбнулся еще шире.

– Почему?

– Я добрый.

– Однако работа у вас…

– Какая есть.

– Это призвание?

– И все-таки допрос?

– Должна же я знать, с кем имею дело? – Она выключила лампу и сообщила: – Возможно, по совместительству вам придется работать моделью. Впрочем, о чем это я? Врач сказал, что не меньше месяца резкие движения будут для меня исключены. А через месяц… Через месяц, надеюсь, все закончится. Я видела, как вы поспорили с Альбертом Валериановичем.

– Я должен выполнять его распоряжения?

– Нет, только мои.

– Так я и думал, – Давид кивнул.

– Я плачу вам деньги. И только я вами распоряжаюсь. На остальных внимания не обращать. Но и не конфликтовать.

– Понял.

– Вот и отлично. Я вот что хотела сказать… Присмотритесь к Сеси.

– Юноша с голубыми глазами?

– Сколько вам лет, Давид?

Она прищурилась. Лампа была выключена, в мастерской воцарились сумерки. Но на улице ей показалось, что его виски словно присыпаны пеплом. Ранняя седина.

– Возраст Христа.

– А выглядите старше! Нет, вы не были диктатором. Вы – воин.

– Вот это ближе к истине! – Давид рассмеялся.

– А теперь поговорим серьезно. Я не знаю, кто в меня стрелял. Не исключаю, что это был один из них. Мой муж или… любовник, – твердо сказала она. – Обоим моя смерть выгодна.

– Что мужу выгодна, я понимаю, – кивнул Давид. – Наследство. Тем более что вы решили с ним развестись. Я читаю газеты, – пояснил он. -Но юноша? Сеси, вы сказали? Ему-то какая выгода?

– Он думает, что я знаю его тайну.

– Тайну?

– Была какая-то темная история. Криминальная. Подробностей не знаю. Клара, моя подруга, знает. Она наняла частного детектива, который следил за Сеси. У нее есть компромат. Я потребовала, чтобы она мне все рассказала. И только мы дошли до сути – раздался выстрел.

– Это серьезно. – Давид нахмурился.

– Причем оба знали, что я поехала на встречу. И знали куда. Дере я сама сказала о «Приюте влюбленных» по телефону. А Сеси этот разговор подслушивал.

– Серьезно, – повторил Давид.

– Вот почему вы здесь. Я им не доверяю.

– А выгнать обоих?

– Смысл? Ударят из-за угла. Лучше держать их в поле зрения. А ситуацию под контролем.

– Вы умная женщина, Маргарита Ивановна, -с уважением сказал Давид. – И смелая.

– А вы мне кажетесь надежным человеком. Скажите, Давид, с капитаном Дроздовым вы давно знакомы? Это он дал телефон вашего агентства.

– Пересекались по делу, – уклончиво ответил Давид. – Мы ведь и миллионеров охраняем, и знаменитостей. Пока контракт не закончится.

– Понятно. Одного из них убили, и Дроздов пришел в ваше агентство навести справки. Где вы и познакомились.

– Вроде того.

– Что ж. Инструкции вы получили. Вечером получите постельное белье и, надеюсь, ужин. На хозяйстве сейчас Сеси, а вы ему не понравились.

– Ничего. Я могу взять сухим пайком.

– Чем быстрее убийца будет пойман, тем быстрее вы получите свободу.

– Мне здесь нравится. На свободу я не тороплюсь.

– А маньяк? Который следит за домом?

– Если это так, то через несколько дней я буду знать его имя, – с уверенностью сказал Давид.

– Я вам верю. Пока вы свободны.

– Есть.

Он неслышно покинул мастерскую. Маргарита задумалась. Итак, в доме их теперь четверо. Трое мужчин и одна женщина. Почему Алик не хочет отсюда уходить, это понятно. Надеется ее вернуть. Или добить. Его интересует наследство. Но почему терпит Сеси? Караулит ее, а следовательно, свою тайну? Или есть другая причина? Надежда только на Давида. Он будет держать в поле зрения обоих и…

– Вот ты где! – В мастерскую заглянул Дере. -А я тебя повсюду ищу! Дуся, врач ясно сказал: месяц о работе даже не думай!

– Я и не думаю. Я просто смотрю. Кстати, где «Лилия»? И две других цветочных композиции из гипса…

– Ах, вот ты о чем! Я перевел деньги на твой счет. Естественно, оставил себе комиссионные. Мне же надо на что-то жить.

– Но эти скульптуры мне не нравились. Я была против того, чтобы продавался этот мусор.

– За этот, как ты говоришь, мусор я выручил неплохие деньги, – обиделся Дере. – Кстати, если уж ты заговорила о делах… Твое ранение пришлось как нельзя более кстати…

Она чуть не поперхнулась.

– Как ты сказал?!

– Я сказал, что это форс-мажор. Договор был готов, работу ты уже начала, но подписать ничего не смогла. Заказчик готов ждать. Ты опять на первых полосах, мода на тебя не только не прошла, но и…

– Заткнись!

– Напрасно злишься. Что умеет щенок? Скулить «я тебя люблю»? Но денег он тебе не принесет. А жизнь в таком месте, как это, требует денег. Мытье окон, уход за клумбами, стрижка газона. Кухарка опять же. Раз ты больна. И этот… Давид! Недешево стоит, должно быть! Господи! Это же страшилище!

– Мне так не показалось.

– У тебя всегда был дурной вкус.

– Сеси тоже страшилище?

– Сеси – щенок! – начал раздражаться Дере. -Причем декоративной породы. Тоже дорогое удовольствие. И пустое. А деньги имеют свойство кончаться. И очень быстро. Как скоро ты сможешь работать?

– Возможно, что вообще не смогу. – Она закусила губу.

– Что такое? – Дере заволновался.

– Вдохновение. Алик, его нет!

– Ну, ну, Дуся! Это пройдет. – Он подошел, осторожно обнял ее, прижал к себе. – Ты нервничаешь. Пройдет!

Маргарита Мун стояла, чувствуя, как муж гладит ее по голове. Сколько раз ему приходилось ее утешать? Сколько в ее жизни было больших и маленьких трагедий? Творческих, разумеется. Ото всех остальных Дере ее оберегал. Какой долгий путь им пришлось пройти рука об руку, прежде чем пришла слава, появились деньги. И они сделали это вместе.

– Вот вы где…

На пороге мастерской стоял Сеси. Маргарита тут же отпрянула от мужа. Сеси посмотрел на нее с обидой.

– Стучаться надо, молодой человек! – сказал Дере.

Сеси развернулся и ушел.

– Алик! – возмутилась она. – Зачем ты его достаешь?

– А что я, по-твоему, обниматься с ним должен? Ситуация двусмысленная. Бомонд будет в шоке, когда узнает. Жить втроем – это слишком, даже для нашего насквозь прогнившего и донельзя распущенного общества.

– Какой пафос!

– Ты переплюнула всех, Дуся. Ты, женщина с безупречной репутацией! Можно сказать, святая! Докатилась!

– Не тебе читать мне мораль, – огрызнулась она.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Клара.

– Что?!

– Ты и Клара.

– Ах, она…

Дере забегал по мастерской. Затем вдруг остановился и воскликнул:

– Да когда это было?!

– Значит, ты не отрицаешь?

– Убью эту Гадину! За ее длинный язык!

И Альберт Валерианович выскочил из мастерской. Маргарита покачала головой. Вот и еще один мотив! Устроить форс-мажор, чтобы оправдаться перед заказчиками. Может, Дере ее нарочно не убил, а только ранил? Вот и думай теперь, Евдокия Ивановна!

Она уже перестала ждать. Время близилось к вечеру, обитатели особняка успокоились и разбрелись кто куда. Сеси в кухне смотрит телевизор, закусывая зрелища бутербродами. Он молод, аппетит у него отменный, проблемы лишнего веса нет. Альберт Валерианович кому-то названивает. От кухни он старается держаться подальше. Дере любит покушать, но не хочет растолстеть. Похоже, Сеси нарочно ходит по дому и саду с бутербродами. И посмеивается над Дере.

Маргарита вышла в сад, уселась в шезлонге с книжкой. Давид занял такую позицию, чтобы она все время находилась в поле его зрения. Сидит, делает вид, что читает газету. Пару раз она поймала взгляд, брошенный Давидом на соседний особняк. Что привлекло его внимание? Впрочем, какая разница! Главное – ей теперь спокойно.

Она уже подумала, что Дроздов со товарищи наведаются завтра. Но около восьми часов вечера у ворот ее дома остановилась машина. Давид тут же занял позицию у калитки и махнул ей рукой: идите в дом. Но потом крикнул:

– Отбой!

И сам открыл калитку. Она тут же узнала того, кто шел первым. Капитан Дроздов и его замечательные брови. Второй был маленьким и щуплым. За мощной фигурой Голиафа его и вовсе не было видно. К тому же парень заметно стеснялся. Зато Дроздов был в своем репертуаре – то есть производил много шума. Они с Голиафом обменялись крепким рукопожатием. Дере, вышедший на крыльцо, стоял с таким видом, будто к нему в гости приехала теща и не сказала надолго ли.

– Добрый вечер, Альберт Валерианович! – завопил, увидев его, Дроздов. – Евдокия Ивановна, здравствуйте!

– Приветствую вас, – кисло отозвался Дере и руки Дроздову не подал. Второго он вообще не замечал.

Маргарита решила быть гостеприимной хозяйкой. Она спустилась с крыльца и сказала:

– Рада вас видеть. Может, чаю?

– И чаю! – прокричал Дроздов. – Миша, чаю?

Его спутник засмущался. Дроздов хлопнул его по плечу и отрекомендовал:

– Напарник. Старший лейтенант Михаил Черных! Опытный и ответственный сотрудник.

«Опытный и ответственный сотрудник» уставился в небо, делая вид, что он здесь ни при чем.

– Ну что ж, проходите в дом. Сеси!

– Собаку что ли кличете? – поинтересовался Дроздов.

Альберт Валерианович при этих словах злорадно хмыкнул и посмотрел на жену с выражением: «Ну вот! Я же тебе говорил!» На пороге появился Сеси.

– К нам милиция, – сказала она.

Тот побледнел. И попятился обратно в холл.

– Кто это? – спросил Дроздов. – Ваш сын? -Потом хлопнул себя по лбу: – Ах да! Я ж читал! Выходит, он тоже тут живет? Ну вы даете!

– Это временно, – пояснила она.

– Ну вы даете! – повторил Дроздов.

– Алик, может быть, ты поставишь чайник?

– Да с удовольствием!

Дере сообразил, что локальная битва им выиграна. Противник потеснен со своих позиций. Еще немного – и будет повержен. И что Дроздов ему в данном случае союзник. Поэтому Дере согласился играть роль радушного хозяина.

Распределились следующим образом. Давид остался на улице, Альберт Валерианович отправился на кухню, хозяйка же повела гостей в дом, чтобы выдать им записки с угрозами, которые хранила в своей спальне. Сеси куда-то исчез.

– Как продвигается расследование? – спросила она, медленно поднимаясь по лестнице.

– Да потихоньку. Данных маловато, – начал оправдываться Дроздов.

– Клара не приходила к следователю дать показания? Моя подруга.

– Ах, главная свидетельница! Нет. Ничего об этом не слышал.

– Как же так? Она мне обещала.

– Она у вас была?

– Да. Вчера. В больнице. Проходите в спальню. Записки там.

Маргарита надеялась, что в спальне порядок. Так получилось, что туда она еще не поднималась. Переодеваться не требовалось: одежда и обувь на ней были удобные, домашние. В спальню она вошла первой и сразу поняла, что Сеси жил здесь. Повсюду были разбросаны его вещи. Получилось неловко. Она схватила трусы-стринги, пахнущую потом мужскую футболку и быстренько запихнула в шкаф. Ногой запинала под кровать носки. Ну он получит! Подзатыльник мальчишке! Чтобы развратные трусы не разбрасывал!

– Мы могли бы внизу подождать. – Дроздов деликатно кашлянул.

А сам как губка впитывал подробности. Вот так живут звезды! С мужем и с любовником. Может, и любовью втроем занимаются? Дроздов окинул взглядом огромную двуспальную кровать. А что? Места много! Михаил Черных был все так же незаметен.

– Я хочу при вас.

Она подошла к туалетному столику, на котором лежала косметика. В верхнем ящике Маргарита хранила те самые записки. Выдвинув ящик, принялась шарить там левой здоровой рукой.

– Не понимаю…

– Что случилось? – сунулся к ней капитан Дроздов.

– Ничего нет.

Она распрямилась и повторила:

– Не понимаю…

– Дайте-ка я!

Дроздов выдернул ящик и вытряхнул содержимое на пол. Из надорванной пачки посыпались тампоны. Она побагровела, потом позеленела. Тампоны и прокладки – это пустяк. По сравнению с тем, что записки пропали. Как же так? Она положила их сюда! Выходит, ее дом и в самом деле не крепость? Кто-то проник в спальню и…

– Сеси!

– Улика пропала, – констатировал Дроздов.

– Это плохо, – тихо добавил Михаил Черных. -Мы бы их на экспертизу. Кое-что из записок можно было вытянуть.

– Сеси!

Она вылетела в холл, перегнулась через перила и закричала:

– Хватит прятаться! Иди сюда! Сеси! Они не по твою душу!

И невольно охнула: плечо заныло. Врач предупреждал: никаких резких движений! Они с Дере решили ее уморить! Совместными усилиями!

– Сеси!

Он выступил из тени и поднял голову.

– Иди сюда! – повелительно сказала она.

Сеси медленно поднялся на второй этаж. Она указала на дверь спальни.

– Заходи.

Он вошел, увидел разбросанные по полу шпильки, резинки для волос, тампоны и удивленно посмотрел на нее.

– Обыск?

Его лицо стало зеленым, а глаза белыми. Нижняя губа задрожала. Сеси затравленно посмотрел на сотрудников милиции.

– Объясни мне, пожалуйста, куда делись записки, – попросила она.

– Записки? Какие записки?

Казалось, Сеси не понимал, о чем его спрашивают. Он был в шоке. В таком состоянии человек теряет ориентацию во времени и пространстве. Делай с ним что хочешь. Веди куда хочешь, как бычка на веревочке, бери с него любые клятвы и обещания. Он будет только мычать и кивать головой.

– Имя, фамилия! – рявкнул Дроздов.

– Не понимаю. – Сеси покачал головой.

– Сергей Симонов, – сказала за него Маргарита, и уже мягко, обращаясь к Сеси: – Сережа, в ящике лежали записки. Ты помнишь, как мы нашли на крыльце послание с угрозой? Я тебе его показывала. Потом я спрятала его сюда. – Она указала на валяющийся на полу перевернутый ящик.

– Ах, записки!

К нему постепенно возвращался нормальный цвет лица. Сеси начал что-то соображать.

– Ты их уничтожил? – надавил капитан Дроздов.

– Нет! Честное слово! Не я! – Он опомнился и начал оправдываться.

– А кто?

– Не знаю!

– Сеси, ты кого-нибудь сюда приводил в мое отсутствие? – спросила Маргарита.

– Нет! Что ты? Нет!

– А входная дверь всегда была заперта? Когда ты уходил из дома?

Сеси замялся.

– Понимаете, – обратилась она к Дроздову, -он крайне беспечен. Иногда мы спали с открытой дверью. Я его за это ругала, но он ведь такой рассеянный! У Сеси есть привычка шататься по поселку, оставив дверь нараспашку.

– Я только к соседке, – пробормотал Сеси. -Насчет домработницы.

– У кого еще есть ключи от входной двери? -тихо спросил Черных.

– У моего мужа. Альберта Валериановича. Пока я лежала в больнице, он вывез из моей мастерской скульптуры из гипса и продал их.

– Как так? – Дроздов подпрыгнул.

– Но он муж. – Маргарита развела руками. -И мой менеджер.

– Все понятно. – Дроздов кивнул. – Улику мог уничтожить Симонов, мог муж, а мог и посторонний, который проник в дом, когда входная дверь была открыта.

– Но откуда он узнал, куда я положила записки? – возразила Маргарита.

– И в самом деле, откуда?

Капитан Дроздов наморщил лоб. Его замечательные брови поползли к переносице.

– Больше ничего не пропало? – все так же тихо спросил Черных.

Она уже отметила, что парень неглуп и наблюдателен. И вопросы задает по существу. Хотя шума производит гораздо меньше, чем его начальник. Незаметный, тихий, а дело свое знает.

– Вроде бы нет. Скульптуры. Но их вывез Дере. Сеси?

– Что? – Он вздрогнул.

Маргарита отметила, что Сеси, не отрываясь, смотрит на кровать. Что там такое?

Она медленно подошла к кровати. Сеси попятился к двери. Его губы опять задрожали. Так же медленно она откинула покрывало. Все в порядке. Постельное белье несвежее, подушка смята, но так этого пугаться? Она ожидала отрезанной головы или, на худой конец, кровавого пятна на простыне.

– Чай готов, – раздался голос Дере.

Он стоял в холле и смотрел на жену из-за плеча Сеси.

– И поскольку утраченного не вернешь… -Дроздов вздохнул.

– Что-то пропало? – оживился Альберт Валерианович.

– Записки с угрозами, – объяснила она.

– Я даже знаю, кто их сжег! – И Дере выразительно посмотрел на Сеси.

– Да что вы все ко мне пристали! – закричал тот, но спальню покидать не спешил.

– Пойдемте пить чай, – вмешался Черных. -На кухне и поговорим.