Текст книги "Любовь.ru. Любовь и смерть в прямом эфире"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Вторник, вечер, с восьми до одиннадцати, канал ММ-2, прямой эфир

Этот день у Любы выходной. Раньше она находила какие-то занятия. Теперь, в самом конце зимы, делать ничего не хочется. Состояние, похожее на спячку медведя в берлоге: скорее бы пригрело солнышко и можно было выползти наружу, оттаять, погреться. С некоторых пор у Любы вошло в привычку неподвижно сидеть на диване и следить за тенью от стула. Ей кажется, что это живое существо – тень. Солнце медленно идет к горизонту, и она увеличивается в размерах, растет. Вместе с ее неслышным ростом также неслышно утекает время.

«Это уже маленькое безумие!» – вздрагивает Люба, когда тень внезапно исчезает: солнце скрылось за тучей. Любе тоскливо: не хватает общения с Люськой. Та своим оптимизмом словно вливала в жилы свежую кровь. Теперь Люська хотя и не очень далека от нее, но недоступна. Нет возможности даже позвонить. Несколько раз Люба хватается за телефон, чтобы позвонить ее мужу, но отдергивает руку. Сергей Иванов – мужчина, очень красивый мужчина. Когда Сергей был ее пациентом, общаться с ним было весело и просто. После его женитьбы на Люське почему-то все изменилось. Она теперь для Сергея не доктор – просто женщина, подруга жены. Ну, что ему сказать, что? «Как Люся?» Так это вся Москва и Московская область каждый день видят!

Люба снова тянется к телефону, но спохватывается: Стас на работе. Где бы найти такую работу, чтобы не оставалось времени для дурных мыслей? День кое-как тянется к вечеру. Тень окончательно исчезла, но приближается время «Игры».

– Внимание! Внимание! Прямой эфир! Канал ММ-2. Прямой эфир. «Игра на вылет», – вещает теледива.

Гостиная: Ирисова в кресле перед журнальным столиком с неизменными картами в руках. Напротив пенсионер Кучеренко – тоже в кресле. Такие кресла и столики в каждой комнате, дизайнер не слишком утруждал себя, занимаясь интерьером особняка. Зося сегодня дежурит по кухне, ей помогает Алексей Градов. Помогает неумело, больше мешаясь, но Зося терпит. Вообще, она девушка не только добрая, но и очень покладистая. Люба подозревает, что этот вызывающий ежик волос, плейер и татуировка на плече – скрыть истинную Зосю – девушку ранимую, чувствительную, стесняющуюся своей любви к другой женщине. Зося могла решиться на участие в «Игре» только под давлением чрезвычайных обстоятельств.

Алексей Градов неумело шинкует ножом большой кочан капусты. Зося стоит рядом, крутит ручку терки «Мулинекс», кроша морковку. Они почти не разговаривают, и камера снова дает гостиную. Там появляется инженер Суворов. Садится на диван, обращается к Серафиме Евгеньевне:

– Может, в картишки перекинемся? А? Яков Савельевич? Как?

– Можно, – кивает Кучеренко. – В дурачка.

– Как вы можете! – Ирисова в неподдельном ужасе. – Это же гадальные карты!! Гадальные!!!

– Ну и что? – Оба в недоумении.

– Ими нельзя играть!

– А что ими можно? Несчастья предсказывать? – Это уже Виолетта, спускается по ступенькам лестницы, сегодня рано, как никогда. – Давно хотела сказать: странные они, эти ваши карты.

– А я вот не верю, – весело говорит инженер Суворов. – Ни в гадания эти, ни в гороскопы, ни в прочую чепуху.

– Тогда вам стоит попробовать, Артем Арсеньевич, – усмехается Кучеренко. – Серафима Евгеньевна, ну-ка, раскиньте на червонного короля.

– Не советую, – хмыкает Виолетта.

– В гадания не верю, – упрямо говорит Суворов. – И не боюсь.

– Снимите, – протягивает ему колоду Серафима Евгеньевна. – Левой рукой, от сердца.

Пока она раскладывает карты вокруг червонного короля, без умолку тараторит:

– Я подумываю стать профессиональной гадалкой. Все равно с карьерой актрисы покончено, надо найти в себе мужество, чтобы это признать. От былой славы ничего не осталось. Но благодаря «Игре» я вновь приобретаю популярность. И хочется, чтобы популярность эта не прошла бесследно. Ведь мои предсказания сбываются, хотя, конечно, неудобно об этом говорить…

– Еще бы! – тут же вклинивается Виолетта. – Ловкий ход! Если вы еще пару раз верно предскажете смерть, успех вам как гадалке обеспечен! А, может для того, чтобы сбылось, вы их и того? А? Бабушка?

– Ах! – Слезы у Серафимы Евгеньевны очень близко. Она вдруг принимается всхлипывать.

– Может, вы и рейтинг себе наколдовали? – не унимается Виолетта. Даже Кучеренко укоризненно качает головой. Ирисова поднимается с кресла:

– Нет, я так не могу! У меня просто нет вдохновения гадать в обстановке всеобщего подозрения!

– Серафима Евгеньевна, голубушка! – тут же кидается утешать ее Кучеренко. – Но мы же вас ни в чем не подозреваем!

Пока эти двое заняты друг другом, Виолетта наклоняется над столиком, на несколько минут загораживает собой раскинутые карты.

Инженер Суворов украдкой оглядывается, потом поднимается с дивана, подходит к столу, смотрит на карты, которые легли вокруг червонного короля. Лицо у него при этом не слишком веселое. Пока Кучеренко ходит за водой для Ирисовой, пока та пытается успокоиться, Артем Арсеньевич украдкой вытаскивает из-под червонного короля три карты, положенные «рубашками» вверх. Так называемое то, что на сердце. Именно оттуда, из-под короля, Серафима Евгеньевна вытащила Сене Сайкину злосчастный туз пик.

С минуту Суворов глядит на карты, потом меняется в лице: вид у него просто невеселый, мрачный. Он вдруг кидает карты на стол и смешивает все в общую кучу.

– Что там было? – заинтересованно спрашивает Виолетта.

– Ничего, – хмуро говорит инженер. – Красная девятка, бубновый туз и валет. Тоже бубновый.

– Это значит приятные хлопоты, – кокетливо улыбается Виолетта. – А вот если бы тебе, Артем, выпал пиковый туз, стоило бы тут же задуматься.

– О чем? – так же хмуро спрашивает инженер.

– О радостях жизни. Иначе умрешь молодым, так и не узнав прелестей супружеской измены. Как же так: интересный мужчина, и вдруг – верный муж. Ну хоть разочек надо попробовать, а?

Люба, которая смотрела всю эту сцену очень внимательно, просто уверена: это Виолетта подложила Суворову пикового туза. Он там был, иначе инженер не расстроился бы так сильно. Но зачем блондинка это сделала? Чтобы Артем Арсеньевич упал в ее объятия, словно созревший плод с ветки?

А тот, похоже, призадумался. Косится на Виолетту, которая явно сегодня в ударе. Поймав его взгляд, пододвигается поближе, что-то мурлыкает на ухо. «Маня! Я не виноват! Меня заставили, Маня!» – взгляд инженера красноречив.

Люська появляется в гостиной на этот раз позже обычного. Смотрит на Виолетту и Суворова, потом, совсем как недавно Залесская, фыркает:

– Вот кошка!

Блондинка тут же показывает Люське язык:

– Завидно?

– И ничуточки. И вот ни столечко. – Апельсинчик пухленькими пальчиками обозначает жалкую щепотку.

– Завидно, – утвердительно кивает Виолетта.

– Ха! Если бы ты видела моего мужа! – не выдерживает Люська. – До него даже Сенечке далеко!

– Врешь! – недоверчиво хмыкает Виолетта.

– Надо мне было врать. Заходи, фотографию покажу. Семейную.

– Да, это правда, – вдруг перестает всхлипывать все еще расстроенная Серафима Евгеньевна. – Молодой человек, который приходил с Люсенькой на отборочный тур, необыкновенно хорош собой. Ну просто необыкновенно! Такой высокий блондин атлетического сложения с совершенно замечательными карими глазами.

– И где ж ты такого подцепила? – зло смотрит на Люську Виолетта.

– Места надо знать.

– Может, это и не муж вовсе, а… брат, например. – Блондинка не в силах смириться с поражением.

– Брат? Мой? – Люська выпрямляется во весь свой более чем скромный рост и прищуривает яркие голубые глаза. – Высокий кареглазый блондин – мой брат?

– Может, у вас наследственность такая, – не унимается Виолетта. – В семье, как говорят, не без урода.

– Нет, всякое видала, но такое! – Люська вне себя, – Девушка, где вас воспитывали?

– Где бы ни воспитывали, – огрызается Виолетта.

– Ну, ничего, я займусь твоим воспитанием, – обещает Люська и направляется на кухню. – Сначала только ужин проконтролирую.

– Замучаешься заниматься! – кричит ей вслед Виолетта.

В дверях гостиной Люська эффектно разворачивается:

– Боюсь, девушка, что вашим планам не суждено сбыться. Несмотря на все старания, вы до сих пор спите одна. Мне за стенкой все это отлично слышно. И плачьте, пожалуйста, потише, один из моих ручных тараканов плохо засыпает.

Пока Виолетта соображает, что бы такого умного сказать, Апельсинчик исчезает, оставив поле боя за собой. Блондинка истерично взвизгивает:

– Подумать только! Всем хватает красивых мужиков, только не мне!

– Вы еще так молоды, деточка, – улыбается Ирисова.

– Ну, признайтесь же, что о ее муже вы сказали неправду, – не унимается Виолетта.

– Чистую правду, – Серафима Евгеньевна рада взять реванш за пенсионера Кучеренко. Она наставительно говорит: – Красота, деточка, это еще не все. Я в молодости тоже была замечательно хороша собой, и в итоге вот вам пожалуйста, осталась одна.

– Почему? – шепотом спрашивает Виолетта.

– Потому что никогда не относилась всерьез к страшненьким, но умненьким как к конкуренткам.

Мужчины внимательно слушают сначала жаркую перепалку между женщинами, потом негромкие откровения Серафимы Евгеньевны. Инженер неожиданно вставляет:

– Вот и моя Маня… Да что там говорить! Одним словом: хо-ро-шая женщина.

Виолетта просто так не сдается:

– Все вы врете! Но я еще вам покажу! Всем покажу!

Если бы не туз пик, подложенный ею инженеру, Люба бы в этом сильно усомнилась. Виолетта слишком примитивна. Но теперь кто ее знает? В спортзал-то кроме Сени заглядывала она и Алексей Градов.

Еще минут двадцать продолжаются приготовления к ужину уже под мудрым Люськиным руководством. Потом, внося в гостиную салат из свежей капусты с морковью, она произносит речь о пользе вкусной и здоровой пищи, а заодно делится новым рецептом. Оказывается, салат из свежей капусты можно приготовить и по-другому: с яблоком, орехами и тертым сыром.

– Люсенька, вы просто кладезь всевозможных рецептов! – умиляется Кучеренко. – Ваш муж, должно быть, счастливейший человек!

Люська краснеет от комплимента, а Виолетта тут же скептически хмыкает:

– Ха!

Серафима Евгеньевна тоже слегка ревнует:

– Кроме умения хорошо готовить, женщина еще должна быть мудрой.

Только добрая Зося молча накрывает на стол.

А Люба, заглянув на сайт «Игры», отмечает, что рейтинг лучшей подруги заметно вырос. Давно пора: кроме остроумных замечаний Апельсинчик действительно дает домохозяйкам ценные советы. Ничего интересного в этот вечер больше не происходит, кроме того, что Виолетта, кажется, окончательно определилась. Она беспрерывно атакует инженера. Любе за нее даже неловко.

Среда, прямое включение из телевизионной студии, канал ММ-2

Маня Суворова выглядит очень взволнованной: она опять в прямом эфире на канале ММ-2. Кажется, это пользуется успехом у телезрителей: интервью с родными и близкими участников «Игры», пока сами они корреспондентам недоступны. Рейтинг инженера немного подрос, но на этот раз Маня говорит прямо противоположное тому, что говорила раньше:

– Это самый настоящий разврат! Мой муж – порядочный и честный человек, отличный семьянин, а к нему допустили эту женщину! Верните моего Артюшу семье и детям! Не голосуйте за него ни под каким предлогом! Прошу руководство проекта снять моего мужа с «Игры»! Права такого не имеете разрушать семью! Я на вас в суд подам!

Потом Маня заявляет:

– Ну я ему задам! Как только выйдет оттуда! И вообще: «Поле чудес» гораздо более приличная игра! Требую запретить «Игру на вылет»!

Сайт «www.igranavylet.ru»(чат)

С ней согласны не все, потому что вечером, заглянув на сайт, Люба находит немало забавного:

«Игра на вылет» – это класс! Лежу дома на диване, жую чипсы, и мне жутко интересно! Они все такие забавные, аж жуть! Особенно блондинка! Panda

Артем Суворов – самый сексуальный мужчина в мире! Я по нему умираю! Nat

Спорю на ящик пива, что они с Виолеттой закрутят роман! Т. J.

И поженятся! Diva

Ни за что! Он мой! Miledy

Наш! Фанатки Артема Суворова

Господа! Он же женат! У него двое детей!!! Как вы можете! Ledy

А мы их удочерим! Члены клуба «Розочка» (только для дам!)

Усыновим! Члены клуба «Голубая лагуна»

Господи, какая пошлость! Найдется хоть один умный человек, с которым можно нормально поговорить?! Sirena

Попробуй. Я давно готов Nabat

Руководство проекта сообщает, что менять правила «Игры» не намерено. Только по результатам рейтинга участников Артем Арсеньевич Суворов сможет покинуть «Игру», если, конечно, не захочет снять свою кандидатуру по собственному желанию. Руководство проекта

Но уж этого точно не произойдет. В среду вечером инженер учит Виолетту танцевать аргентинское танго. Оказывается, в молодости он посещал школу бальных танцев, где и познакомился со своей Маней. Сейчас в это трудно поверить: в Мане никак не меньше центнера, а вот Артем Арсеньевич в хорошей форме и словно обрел второе дыхание. Как раз на танцах он и сломался: прижавшись к нему всем телом, Виолетта марширует в ритме танго, словно солдат на плацу. Оказывается, природной грацией ее Господь обделил, поэтому блондинка не сделала и блестящей карьеры в модельном бизнесе. Серафима Евгеньевна аплодирует:

– Браво!

Пенсионер Кучеренко довольно жмурится:

– Бывало, и я неплохо вальсировал, в свое, конечно, время.

Ирисова тут же в него вцепляется, подбивает на вальс, и это ретро с умилением смотрит немалая часть зрительской аудитории. Остальная ее часть тихо подхихикивает. Но надо заметить, что по-доброму.

Четверг, канал ММ-2

Совершенно неожиданно инженер приобретает бешеную популярность. Похож он на Брюса Уиллиса или не похож, сказать трудно, но его уроки танцев Виолетте не прошли даром. Молодые девушки находят теперь Артема Арсеньевича сексуально привлекательным, а пенсионерки звонят на телевидение и голосуют за. А если бы Залесская не умерла? С каждым днем ее смерть отодвигается все дальше и дальше. Сначала на второй план, потом и вовсе на задний. Расследование ведется, ну и пускай себе ведется. А «Игра» продолжается. Виолетта хотела сделать подарок себе, а получилось, что инженеру.

Тот, впрочем, ничего не подозревает. По-прежнему подолгу плещется в ванной и насвистывает свои нехитрые мелодии. В четверг его многочисленные родственники и знакомые появляются на канале ММ-2 и охотно дают многочисленные интервью.

– Мы все за Арсения горой! – сообщает дядя Ваня из деревни Кукино.

– Поддержим! Не заржавеет! – басит двоюродный брат Митя.

– Провожали всем миром! – Это соседи по лестничной клетке. – Передаем привет тете Акулине из Самары, дяде Боре из Витебска, Марии Афанасьевне Редькиной, с которой познакомились во время отдыха на юге в тысяча девятьсот семьдесят первом году, а также начальнику нашего цеха и…

– …Передаем привет дяде Коле, с которым не видались с восемьдесят третьего года…

– …племяннику Василию…

– …Оленьке и Светочке…

– …Семену Петровичу Кукарекину который помог с переездом…

– …и всем, всем, всем, кто нас видит и слышит.

Видят и слышат все. Кроме Артема Арсеньевича, который вечером снова танцует с Виолеттой. Ужин окончен, ей по графику мыть тарелки. Люська уже несколько раз прозрачно намекала, что пора бы убирать со стола. Виолетта не реагирует, у нее новый роман. Она-то как раз уверена в резком скачке собственного рейтинга:

– Когда я получу миллион…

– Уверена, что ты? – прищуривается Люська.

– Ну, выгодный контракт. Непременно поеду в кругосветное путешествие! В круиз по Средиземному морю!

– Оно кругом не течет, – флегматично замечает Алексей Градов.

– Какая разница! – отмахивается Виолетта. – Течет, не течет. Я и самолетом ни разу не летала. Хочу.

Инженер шепчет ей на ухо под тихую музыку:

– Раз, два, три. Раз, два, три. – Сегодня в программе вальс. Виолетта то и дело сбивается с ритма и наступает ему на ногу.

– Ты лучше езжай на поезде в Америку, – издевается Люська. – В Голливуд, прямо на кинопробы. И дешевле, и мир посмотришь. Что там видно с самолета? Одни облака! А на море, говорят, сильно укачивает. Будешь блевать за борт – продюсеры разбегутся.

– Фи! – морщится Серафима Евгеньевна. – Люсенька, вы грубы! Зачем же так?

– Да? А с какого вокзала? – Виолетта снова натыкается на ногу инженера. – Артем, с какого?

– Да они шутят.

– Шутят? Почему шутят?

– Вета, разве можно доехать в Америку на поезде?

– Нельзя? А почему?

– Ты глобус видела когда-нибудь? – не выдерживает Зося. – Там, кажется, очень наглядно видно, что воды гораздо больше, чем суши. А по ней еще не научились прокладывать рельсы. Железо, оно, знаешь ли, очень быстро тонет. И вообще: у вас в школе география была?

– Не помню. Что это за предмет: география? Ха! Для чего нужна?

– Чтобы поезд на Канары на Казанском вокзале не искать, – бурчит из угла Кучеренко. Он сердится на то, что Виолетта предпочла инженера. А ведь ради Виолетты Яков Савельевич готов был выяснить даже, кто такой Брюс Уиллис.

– Подумаешь, нельзя! И вообще, я хочу не в Америку, а в Париж!

– По Средиземному морю? – невинно интересуется Алексей Градов.

– Допустим!

– Могу вас огорчить: лифт вверх не поднимается, – замечает программист.

– И вообще: иди посуду мой. Твоя очередь, – подводит итог Люська.

Странно, но Виолетта не огрызается в ответ. Только отмахивается:

– Ах, я не хочу! Раз, два, три. Раз, два, три.

– Я помогу, – улыбается инженер.

Люська иронично прищуривается:

– А как же Маня?

– Хорошая ведь женщина, – добавляет программист.

– Не слушай этих зануд, – тянет инженера за руку Виолетта. – Пойдем, Артем.

– И даже в рифму, – хихикает Люська. – Виолетта, пусть Артем Арсеньевич насвистит тебе мелодию, а ты ему слова начирикаешь.

– Получится шлягер «Игра на вылет» – тебе намылят». Шею, имеется в виду, – язвит Алексей Градов. – Это я о Мане.

– Вы злые! – Виолетта все-таки зацепляет инженера и тащит его за собой. – Злые!

– Что-то будет, – замечает пенсионер.

– А вы еще хотели ей интерьеры писать, Яков Савельевич, – надувает губки Серафима Евгеньевна.

– Что, простите, делать? – усмехается Градов.

– Пошляк, – уже на выходе из гостиной показывает ему язык Виолетта.

– Каждый понимает в меру своей испорченности, – пожимает плечами программист. Он сегодня в ударе: разговорился.

– Ну и что тут такого: писать интерьеры? – удивляется Ирисова.

– Интерьеры или кого-то в интерьерах… – Градов.

– Или кого-то вместо интерьеров. – Зося. – Кстати, как ваша картинка, Яков Савельевич?

– Вполне, – жует губами пенсионер.

Ирисова довольна: Виолетта от него отстала.

На кухне она вовсю занята инженером:

– Я знаю, почему они к нам пристали. Это от зависти. Когда у кого-то любовь, все остальные просто начинают беситься!

– А у нас разве любовь? – моментально пугается инженер.

– А что же? – Блондинка распахивает глаза, похожие на лужицы фиолетовых чернил.

– Мы просто танцуем, – бубнит Суворов.

– Но ты меня прижимаешь!

– Это положено.

– Ах, положено! – Виолетта хватает полотенце, словно примеривается. Неужели устроит инженеру сцену? – Еще чего положено?

– Вета, не надо так реагировать, – пятится от блондинки инженер. – Мы просто весело проводим время. Сама же говорила, что здесь скучно.

– Я хочу в жизни настоящего чувства! – заявляет Виолетта. – Мне уже двадцать два года – и никакой роковой любви!

– Роковой? – мгновенно пугается инженер. Потом бормочет: – Почему ж обязательно роковой?

– Потому что в кино только такая!

– Тебе же целых двадцать два года! – в ужасе говорит Артем Арсеньевич, видимо с тоской вспомнив прагматичную Маню. – А ты ведешь себя как ребенок!

– Я не ребенок! – мгновенно обижается Виолетта. – Я тебе сегодня ночью это докажу!

– Кошмар какой-то!

– Нет, завтра. Ты непременно должен помучиться ожиданием.

– Бред!

– И тогда я приду.

– Боже мой! Я просто уверен, что они все сейчас нас видят и слышат! Маня, Сонечка, Петя, дядя Боря, тетя Саша и Иван Петрович, главный инженер, и завпроизводством Петр Ивановиче.

– Непременно завтра.

Виолетта прижимается к инженеру, чмокает его в щеку:

– Фи! Шершавая! Ты должен непременно завтра побриться. В ванне, – понизив голос, говорит она. – Когда я себе это представляю…

Инженер испуганно оглядывается:

– Послушай, а нельзя ли как-нибудь…

– …то чувствую такое…

– …иначе.

– …такое. Словом, что-то определенно чувствую. Артем Арсеньевич бормочет:

– Я принесу из гостиной оставшиеся тарелки. Инженер поспешно ретируется с кухни, а камера его не оставляет, тут же переключается на гостиную.

– По вашему лицу не скажешь, что вы счастливы, – при виде его замечает Кучеренко.

– Скорее, расстроен. Как-то оно все не туда повернулось.

– Это от безделья, – замечает Зося. – От скуки.

– Не переживайте, – утешает пенсионер. – Роскошная ведь женщина.

– Маня поймет и простит. – Алексей Градов.

– Или не простит. – Люська.

– Мудрая женщина должна вести себя мудро. – Серафима Евгеньевна.

– Как же глупо все получилось! – вздыхает инженер.

– А с любовью оно всегда так получается. Глупо. – У Кучеренко, видимо, богатый жизненный опыт. И по части женщин тоже. – Особенно глупо все получается, когда рядом такая молодая и красивая девушка.

– Но она же как ребенок! – отчаянно кричит инженер. – Бог знает что себе вообразила! Что ж мне теперь делать?

– Развестись, – флегматично советует Градов.

– И жениться на Виолетте, – вторит ему Кучеренко. – Вместе миллион поделите. Что, мало?

– Зато какой получится круиз! – улыбается программист.

– Маня все слышит! – в ужасе говорит Суворов. – Господи, зачем я вообще во все это ввязался?

– А и в самом деле, зачем, Артем Арсеньевич? – интересуется Зося. Она всего на год младше Виолетты, но с инженером на «вы».

– Я ведь у самых истоков стоял, – вздыхает Суворов. – Еще когда все эти игры только-только завоевывали телевидение. Еще на заре, так сказать, принимал участие. У меня способностей вроде никаких особых и нет, но зато память хорошая. Можно сказать, механическая. Было время – остался без работы. Началась конверсия, производство сократили. А я как раз на военном заводе работал. Живем мы с Маней не в столице, в пригороде. Маленький такой населенный пункт.

– Ох и язык у вас, Артем Арсеньевич, – морщится Ирисова. – Прямо казенный!

– Это все от энциклопедий. Когда остался без работы, начал со скуки их листать. Потом оказалось, что чисто механически запоминаю разные интересные факты. Помните, про Древний Рим как-то рассказывал? Про «Лицезрение любви»? Это оттуда, из энциклопедий. Много интересных фактиков узнал. Долго я так на диване лежал. Читал, радио слушал. Однажды говорят: «Объявляем конкурс! Кто написал слова к такой-то песне?» Звоните и получите приз. Я со скуки взял да и позвонил. Угадал правильно, и – на тебе! Получил в подарок пылесос. Наш-то как раз сломался. Маня в слезы от радости: ах, какой ты молодец! Мол, позвони еще куда-нибудь. Ну, оно и покатило. В столицу стал наведываться, на отбор в разные там передачи.

– В «Что? Где? Когда?» не пробовали? – интересуется Кучеренко. – Там такие эрудиты хорошие деньги зарабатывают. В интеллектуальном казино. Этим, как там его? Своим собственным умом! Вот!

Суворов только рукой машет:

– Мне бы чего попроще. Когда попал на «Поле чудес», тут вся родня на уши стала. Всем миром взялись болеть. А родня у меня большая. Тетя Саша, дядя Боря…

– Слышали, слышали! – смеется Люська.

– С тех пор стал пробоваться на всякие игры, где призы дают, у меня просто-таки в привычку вошло. Во что я только не играл!

– А в «Счастливчике»? Играли?

– Тридцать две тысячи, – уныло говорит Артем Арсеньевич.

– С ума сойти! – громко ахает Серафима Евгеньевна. – Тридцать две тысячи!

– Так обидно же! – жалуется Суворов. – Так хорошо шел! Но был один вопросик – засомневался. Надо было подсказку взять, да пожадничал. Думал – проскочу. Интуиция, мол, не подводит. Подвела. Обидно.

– Но «Игра на вылет» – это же совсем другое, – говорит Зося. – Здесь же не нужны ваши энциклопедические знания.

– Почему другое? – удивляется Суворов. – Деньги же дают! Целый миллион!

– Но почему именно вас отобрали? – Зося явно этим очень заинтересована.

– А почему тебя? – обижается инженер.

– Меня-то как раз понятно почему, – грустно усмехается Зося.

– А Артем танцует замечательно, – вдруг вступается за инженера Люська. Они почти ровесники, а имя-отчество у инженера из заковыристых. Вот с некоторых пор «ты» и «Артем». Суворов это принял. – И вообще…

Люська мучительно ищет аргументы в пользу Суворова, а Кучеренко ей так же неожиданно помогает:

– Каждый человек по-своему интересен. Я, например, простым шофером полжизни отработал. Меня тогда допрашивайте: за что взяли в «Игру»?

– Я дождусь наконец тарелки?! – появляется в дверях гостиной рассерженная Виолетта.

– Я сейчас принесу, – поднимается из кресла Люська.

– А почему это вдруг ты?

– Акт благотворительности. Надеюсь, ты это оценишь.

– И не рассчитывай! Я тебе не буду завтра помогать носить тарелки!

– Тогда говорю открытым текстом: оставь человека в покое! Господи, все же при деле! Яков Савельевич картину пишет, Серафима Евгеньевна гадает, Леша с Зосей разговорами о компьютерах заняты, я на кухне, и только ты бесишься от безделья и кидаешься на всех подряд мужиков. Не надоело?

– Нет! – гордо заявляет Виолетта.

– И про баллончик ты уже забыла? – прищуривается Люська.

– Ты… ты… ты… Я знала, что это ты! Больше никто не мог войти в мою ванную!

– В нашу.

– Тем более! Ты мне угрожаешь! Все слышали? Она мне угрожает!

– Деточка, Люсенька в чем-то права, – вмешивается Серафима Евгеньевна. – Вы ведете себя не совсем прилично.

– И за это надо мне ядовитый газ вместо лака для волос подсовывать? Или за то, что у меня самый высокий рейтинг?

– Ну, это ты, положим, обольщаешься, – усмехается Люська.

– А у кого? У тебя, что ли?

– На прошлой неделе лидировали Серафима Евгеньевна и Зося, – негромко напоминает Апельсинчик.

– Все. Хватит уже. – Зося вдруг резко поднимается с кресла. – Думаю, на сегодня зрелищ достаточно. Набрехались всласть – зрители довольны.

– А меж тем до воскресенья осталось не так уж много, – напоминает Кучеренко. – И с кем-то мы распрощаемся.

И все замолкают. Потом Виолетта говорит Люське:

– Ладно, неси тарелки. Согласна. Мое от меня все равно не уйдет.