Текст книги "Я садовником родился"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Почему вы не развелись?

– Но куда же я пойду? К кому? К ее маме? И Вика никогда не говорила о разводе. Она не могла жить одна, ей надо было кого-то мучить. Я не думаю, чтобы кто-то еще захотел на ней жениться. Хотя она, без сомнения, была женщиной красивой. Но характер… Она все время жаловалась Лиле. Она смеялась. Она покушалась на мой цикламен.

– Хорошо, оставим цикламен, Петр Александрович. В тот день, когда убили вашу жену, вы уходили из дома? Вечером?

– Уходил. За хлебом. Вика же никогда не покупала нормальных продуктов.

– Ну да. Бутылка «Пепси-колы», мороженое, чипсы.

– Да-да, что-то вроде этого. Но никогда не покупала хлеб, или, скажем, мясо для первого.

– Значит, это все-таки был ее пакет, – заметил Леонидов.

– Что?

– Все нормально. А в тот день, когда убили Марго, вы ходили на стоянку за документами?

– Да.

– И во сколько вернулись? Тело Марго уже нашли?

– Нет, никого не было.

– Как же так? И Анашкина не видели?

– Нет, не видел. Ждал его весь вечер, но он так и не пришел.

– Вы на лифте поднимались?

– На лифте.

– А он, значит, спускался пешком. Ну а когда Лилю убили? В понедельник, около двенадцати ночи?

– Дома был.

– Кто это может подтвердить?

– Вика. Ах, да… Никто. Младшая девочка спала, а старшая отпросилась ночевать к подружке. В соседний подъезд. Там день рождения, что ли, был. Но… Как можно? Я бы никогда не посмел… Вика…

– Ну, хорошо. А о чем вам рассказывала Маргарита?

– Марго? Ни о чем, – пожал плечами Воробьев. – Мы сидели, пили чай. Она больше молчала, я жаловался на Вику. На свою жизнь. О цветах говорил.

– А ей дарили цветы?

– Цветы? Да, конечно. Знаете, маленькие такие букетики. Из комнатных растений. Совсем маленькие.

– Зачем?

– Ну, она была так несчастна.

– Значит, все-таки, несчастна?

– Она знала, что такое несчастная любовь.

– Все женщины это знают.

– По-разному.

– Что?

– По-разному знают. Одни прошли, как нелюбимый предмет в школе, и забыли. А другие всю жизнь повторяют, как «Отче наш». И утром, и перед сном.

– И она никогда не говорила, что хочет, например, этого человека найти? Может, отомстить вдруг захотела?

– Нет. Ничего такого не говорила.

– Ну а вы кого-нибудь не встречали у нее? Случайно? Ну, пришли, например, без звонка, а там мужчина.

– Нет. Хотя…

– Кто?

– Я видел у нее как-то раз одного мужчину, – шепотом сказал Воробьев. – Молодого. Лет двадцати с небольшим.

– Молодого?

– Ну да.

– Случайный любовник?

– Послушайте, я не лез в ее дела.

– Ну а про маньяка Марго никогда не говорила?

– Про какого еще маньяка?

– Который ее преследовал?

– Никто ее не преследовал.

– Что, разве она не нервничала?

– Нет, представьте себе.

– А когда вы ее видели в последний раз?

– Еще перед тем, как убили Лилю. Потому что Вика уж очень сильно начала переживать по поводу тех денег, что я тратил на Марго. Конечно, она не знала, куда уходят эти деньги. Но я испугался. Очень сильно испугался. И ходить к Марго перестал. А потом началось это. Ну, их всех начали убивать.

– Как выглядел этот молодой мужчина?

– Да зачем вам?

– Как?

– Ну, обычно выглядел. Я плохо вижу.

– Волосы темные, светлые? – Спросил Алексей, припоминая, что одноклассник Марго Коля Суханов был блондином.

– Темные. Очень молодой, я же говорю. Я видел-то его всего один раз. В воскресенье. Зашел случайно, когда Вика в магазин уехала с девочками. А его увидел – сказал, что за солью зашел. По-соседски. Мол, не охота из-за пустяка в магазин бежать. Соврал, да. Чтобы не мешать. Я же понимаю, что она зарабатывала, как могла. Потому и сам деньги давал. Потому что это было ее время, а она его на меня тратила. На мои жалобы. Да, вспомнил. Когда я сказал, что зашел за солью, Марго послала меня на кухню. Мол, там, на столе солонка. Я вошел, а рядом с ней какой-то предмет. Я же близорукий. Ну, взял, машинально в руки, глянул.

– И что это было?

– Карточка с булавкой. Чтобы пришпиливать к одежде. Ну, как у всех продавцов.

– Бэйдж.

– Что? Я не знаю, как это называется. Я просто машинально поднес к глазам. Прочитал фамилию, она была крупными буквами написана, и положил обратно. Потом отсыпал для виду немного соли и ушел.

– Что за фамилия? – напряженно спросил Алексей.

– Шипов. Имени не помню.

– Должность, место работы?

– Остальные буквы были гораздо мельче. Я не стал их разбирать. Зачем? Вы извините. Мне пора. Там  Оленька с младшей, а меня еще и Анашкин ждет.

– Документы.

– Что?

– Дайте мне документы.

Воробьев послушно полез в карман. Алексей взял у него бумаги, порвал их, потом смял и бросил в корзину с мусором. Туда же отправил пластмассовые стаканчики с остатками кофе и бумажные тарелочки.

– Все. Пойдемте.

– Вы хороший человек, – с чувством сказал Воробьев. – Ведь я и сам переживаю. Я просто пытаюсь быть мужчиной. Как хотела Вика.

– Для этого не надо вымогательством заниматься.

– А что надо?

– Не знаю. Нет человека, который собой доволен. Я, например, тоже хочу быть настоящим мужчиной, а поступаю иногда совсем по-детски. Выращивайте вы лучше свои цветы, Петр Александрович.

Они перешли через дорогу, и тут Алексей подумал, что Барышеву про его художества знать не обязательно. Сам же посоветовал Сереге взять Воробьева с поличным. И вдруг развезло на откровенную беседу. Еще и совет тому дал, как в тюрьму не сесть. Детей стало жалко. А вдруг это все-таки он? Человеку в душу не влезешь.

– Давайте подойдем к дому с разных сторон, Петр Александрович. Вас где ждут? Дома, в подъезде?

– Возле дома. Он в машине должен сидеть.

– Я пойду вперед, а вы подождите три минуты.

– Спасибо! – Крикнул ему вслед Воробьев. – Не знаю, как вас зовут, но спасибо!

«Чертов цветовод», – буркнул Леонидов в воротник куртки, – «А вдруг, это все-таки он?»

… все цветы мне надоели

Я что-то не понимаю, в этом деле, или, может быть, просто устал? Нельзя быть коммерческим директором фирмы и одновременно вести частное расследование. Сам же не любил самодеятельности  в расследовании. И всех этих сыщиков доморощенных на дух не переносил. И вот на тебе – влез. Снова влез не в свое дело. Может, этому цикламену лучше в тюрьме сидеть?

У меня в голове все смешалось. Какая же адская боль! И не мысли, а сплошная каша: цифры, падение прибыли, прирост прибыли, желтые целлофановые пакты, женские туфли тридцать девятого размера, цветы.

Цветы… Где бы найти время и почитать эту книжку? Он снял с убитой женщины ботинки и опустил ее голые ноги в воду. Почему-то только у одной. У Лилии. Или просто вода была поблизости? Определенно, он как-то связан с цветоводством. И в голове у него все перемешалось. У меня тоже.

– Леша, опять ты ходишь зимой без шапки!

– Леша!

– Ты заболеешь!

Сколько времени я уже не болел? Этим проклятым гриппом все переболели. И Сережка, и Ксюша. И Барышев… Нет, Барышев не болел. Он ничем не болеет. Здоровый, черт. А, ведь, в Москве эпидемия. Этот проклятый грипп. А, В или С? Каким-то я уже болел. Температура под сорок, в голове гудит. Такое ощущение, что на меня набросилась комариная стая.

– Леша, ты опять ходишь зимой без шапки!

Уже не хожу. Уже лежу под одеялом и глотаю что-то обжигающее из чашки. А мне ведь завтра утром надо рано вставать.

– Никуда ты не пойдешь.

– Кыш! Налетели, пернатые!

– Кто, Леша?

– Комары.

– У тебя бред. Ты посмотри на градусник! Тридцать девять и девять!

– Сашенька, я умру?

– Я вызову врача. Тебе сделают укол.

Укол. Кто сделает мне укол? Девушка Маргаритка, которая не стесняется раздетых мужчин? Вот она входит, такая красивая. Светлые волосы по плечам. У нее на ногах туфельки тридцать девятого размера. Нет, черные сапоги, голени обтянуты блестящей искусственной кожей. Она достает шприц, улыбается.

– Повернитесь на живот, мужчина.

– Нет! Только не это!

– Леша, да что ж ты так кричишь?

– Я не хочу, чтобы она мне делала укол! Не хочу! Это преступление!

– Ваш больной очень плохо себя ведет.

– Ай!

Вот и все.  «У тебя СПИД, а значит мы умрем… У тебя…»

Это был не ее пакет. Вот и все. Желтый пакет с подсолнухами…

– Анальгин с димедролом. Должно быстро подействовать. Он сейчас уснет.

– Бедненький!

– Мужчины не любят болеть.

Да, мужчины не любят болеть. Поэтому их надо усыплять, делая эти гнусные уколы. А ведь все на мгновение сделалось таким понятным! Как и раньше, в детстве, я встряхнул калейдоскоп, прижался к нему глазом, и разноцветные стеклышки составили такое красивый, и такой правильный узор. Желтые подсолнухи.

Глава 5
Шиповник

1

– Сколько времени?

– Как ты себя чувствуешь, Лешенька?

– Сколько времени?

– Десять.

– Десять чего?

– Утра.

– Ты с ума сошла?! Я уже должен быть на работе!

– Глупый, – жена присела рядом, поправила одеяло, заговорила ласково и тихо: – Было у меня двое детей, а теперь трое. Третий самый большой, но самый глупый и упрямый. Я уже позвонила Ирине Сергеевне. Тебе давно надо было отдохнуть. Нельзя столько работать. Ты устал, Леша. И на твой ослабленный организм набросился вирус.

– И что теперь делать? – испуганно спросил Леонидов, чувствуя, как его снова бросило в жар.

– Болеть. Сиди в этой комнате, подальше от детей. Хотя, Ксюша и Сережа гриппом уже переболели. Но на всякий случай все равно сиди.

– А ты?

– Я нет. И не собираюсь. Должен же кто-то всех вас спасать, – вздохнула Александра.

– И что мне делать?

– Лежать.

– А телевизор?

– Температура поднимется.

– Книги?

– Голова заболит.

– Ну, тогда телефон?

– Уши отвалятся.

– Я тебя умоляю, Саша! Пусть хоть Барышев зайдет! Мне надо с ним поговорить.

– У тебя точно температура поднимается. Употребляешь фразы, которые раньше высмеивал. Ты его гриппом заразишь.

– Серегу? Гриппом?

– А что он, не человек?

– Нет. Он Терминатор. А эти не болеют.

– Глупый, – снова вздохнула Саша. Потом сжалилась: – Ну, хорошо, я ему позвоню.

Она вернулась в комнату через десять минут и сообщила:

– Сережи Барышева нет на работе. Он уехал по делам. В какой-то Барановск. Но я оставила для него сообщение. Приедет – перезвонит. Может быть, ты поспишь?

– Не буду, – буркнул Леонидов, уже начавший тосковать в полной изоляции. А еще через двадцать минут он все-таки задремал, чувствуя, как от обильного пота вновь намокают простыни.

Вечером ему стало немного легче. Когда позвонил Барышев, Алексей уже совсем собрался, было, потребовать у жены санкцию на дозволение хоть каких-нибудь развлечений. От телевизора еще никто не умирал. Но тут, наконец, Саша принесла в комнату телефон:

– Коммерческий, ты, говорят, гриппуешь? – услышал обрадованный Алексей в трубке бодрый Серегин голос.

– Ага. Завтра встану.

– А не упадешь? – с сомнением спросил Серега. – Грипп – дело серьезное.

– Ничего, ты меня поддержишь. Я тут хочу в одно место съездить. В автомобильный салон.

– Куда?!

– В салон.

– Машину, что ли, опять собрался менять? А не быстро ты их? Уже и четырехлетний «Пассат» не устраивает?

– Помнишь, у Марго в коробке из-под конфет вместе с паспортом и прочими бумагами лежал рекламный проспект из автомобильного салона? Того, что «Тойотами» торгует?

– Ну и что?

– Ты еще подумал, что эта бумажка туда случайно попала. Ну, с какой стати женщина будет хранить вместе с важными документами какой – то рекламный проспект? Да еще из автомобильного салона! Она же жен-щи-на. Понимаешь? Значит, эта бумажка для Марго что-то значила. Понимаешь?

– Ну и что? – снова спросил Барышев.

– Вот я и хочу узнать, не была ли она случайно в этом салоне.

– У тебя жар, коммерческий. У Марго не было денег, чтобы купить такую дорогую машину. Новую «Тойоту».

– А если она там, все-таки, была? В салоне?

– Хорошо. А я тебя в качестве посетителя автомобильного салона не устраиваю?

– Знаешь, не удобно как-то об этом говорить… – съехидничал Леонидов.

– Ну-ну, договаривай.

– Вот если бы ты зашел в охотничий магазин и спросил ружье на медведя, тебя бы восприняли всерьез. Но в автомобильном салоне надо действовать тонко. Скажи, ты можешь разыграть из себя зажравшегося буржуя?

– Зачем, если есть буржуй натуральный? Ты, то есть. Так, что ли?

– Какой ты умный! – умилился Алексей.

– Еще бы! Не хочешь узнать, как я съездил в Барановск?

– Просто лежу весь день и только об этом и мечтаю.

– Вот и полежи еще. Потерпи.

– Издеваешься?

– Это тебя за ружье на медведя. Я завтра зайду. Надеюсь, тебе будет лучше. А ты пока отдыхай. Много думать, того… Вредно.

– Слушай, Серега, а как Воробьев? Ты его задержал?

– Понимаешь, незадача, – огорченно сказал Барышев. – Мы его с Анашкиным ждали в машине, то есть, ждал, конечно, Анашкин, а мы с ребятами хотели за руку схватить. А он пришел, и без документов. Сказал, что все уничтожил, и никаких денег не хочет.

– Да что ты говоришь? – фальшиво протянул Алексей.

– Ты что-то об этом знаешь? – насторожился Серега.

– Откуда? Лежу, болею.

– Ну-ну. Тогда до завтра. А врать, Леша, стыдно. Хоть ты и буржуй.

Алексей только усмехнулся, услышав в трубки гудки. Потом громко крикнул:

– Саша!

Жена заглянула в комнату:

– Ну?

– Я хочу видеть своих детей, – торжественно сказал он.

– У тебя карантин.

– Тогда принеси мне книжку. Ту, что Лейкин дал. Мне скучно.

Увидев сердитое лицо жены, Алексей заныл уже просительно:

– Ну, мне уже легче, честное слово! Не могу же я целый день смотреть в потолок!

– Можешь. У тебя должна созреть мысль о ремонте.

– Никогда! – ужаснулся Алексей. – Это же мировая катастрофа!

И уже грозно:

– Дай книгу, Александра!

– В конце концов, ты не ребенок, – пожала плечами жена. – И знаешь, что делаешь.

Когда Алексей открыл книгу, ему вновь захотелось зевать. Да, не лучшее из развлечений. Но надо почитать. Вдруг возникнет какая-нибудь светлая мысль?

«Да. Шипов», – вдруг вспомнил он и прочитал: – «Шиповник. Колючее растение с ярко-красными плодами. Интересно, а что означает шиповник на языке цветов?»

На странице номер сто двадцать восемь Алексей нашел следующее:

«Вот о чем говорят некоторые растения… шиповник – можно ли тебе верить?»

– Вот именно, – вслух сказал он. – А можно ли тебе верить, господин Шипов, которого я еще не знаю, но который наверняка работает менеджером в автомобильном салоне? Согласно моей теории, именно там его и подцепила очаровательница Марго.

2

… Барышев пришел вечером следующего дня, принес одну банку с медом, другую с малиновым вареньем:

– Домашнее. Мама варила, – сказал он басом.

– А мед? Папа собирал?

– Ты я вижу, уже поправляешься, раз ехидничать начал.

– Да, я хочу встать. Прямо сейчас, – Алексей откинул одеяло и спустил на пол ноги, пытаясь с первого раза попасть прямо в тапочки.

Он не просто промахнулся. Ноги вдруг задрожали, подогнулись, голова закружилась, и могучие Серегины руки осторожно опустили его обратно на кровать.

– Что за черт?

– Грипп, Леша.

– Да температура, вроде, уже упала.

– Организм ослаб, – назидательно сказал Серега. – И вообще, тебе не мешало бы взять недельку выходных в счет отпуска. Полежать дома, телевизор посмотреть, прийти в себя. Может, пора начать жить, а?

– Барышев, ты вируса не боишься?

– Кого?

– Вируса. Я же на тебя дышу. Бактериями.

Серега выразительно пожал могучими плечами. Мол, я такой большой, а они такие маленькие. Алексей горестно вздохнул:

– Как я иногда тебе завидую! Большой, здоровый, правильный.

– Но это дело я без тебя все равно не раскрою, – осторожно сказал Барышев, и взял с кресла книгу. – Искусство составления букета, значит. И что интересного ты тут прочитал?

– Совместимость и несовместимость цветов.

– Чего?

– Розы и лилии лучше стоят в вазе одни, без присутствия других цветов. Лилии ускоряют увядание маргариток.

– Иди ты! Как интересно! Кстати, о маргаритке. Не попить ли нам чайку? С медом и малиновым вареньем?

– Долгий разговор?

– Но я же не зря целый день в Барановске потратил! И, знаешь, грустная нарисовалась история. Мне даже эту Марго вдруг стало жалко.

– Хорошо. Спроси у Александры чашки. И сервировочный  столик. Боюсь, что до кухни я не дойду.

Минут через десять жена вкатила в комнату Алексея столик на колесиках. Расставила чашки, розетки для варенья и сказала:

– Я пойду погуляю с Ксюшей. Погода хорошая, снежок выпал, а ветер стих. До супермаркета дойду. А старший с вами останется. Он уроки делает в соседней комнате. Леша, крикни минут через десять, чтобы он телевизор не вздумал смотреть.

– Ха! Крикни! – Алексей выразительно показал пальцем на горло. Потом глянул в окно и хмуро заметил: – Стемнело уже.

– Только семь часов. Сережа, помоги, пожалуйста, вынести коляску.

… Когда Барышев вернулся в комнату, Алексей взволнованно сказал:

– Нет, я должен вычислить этого психа! Нельзя же все время жить, как на вулкане! В любом магазине нашего микрорайона разговоры только об этом чертовом маньяке! Жена с ребенком пошла гулять, а я теперь целый час буду, как на иголках!

– Успокойся. Я через час спущусь вниз, и встречу ее. А пока расскажу тебе свою грустную историю.

– Ну, так что там было, в этом Барановске? – спросил Алексей, слизывая с ложечки малиновое варенье. – Давай, сказочник, начинай.

– Целый бабий заговор был, вот что. А началось все это, когда Марго первый раз попала в больницу. Не с острым приступом аппендицита, прошлогодней весной, когда у нее СПИД нашли. С девочкой. У годовалого ребенка обнаружилось воспаленье легких. Марго тогда еще жила с родителями, и даже училась в техникуме. Короче, еще не совсем пошла в разнос. О ребенке заботилась. Но девочка заболела. Ее, естественно, положили в больницу. С матерью. Марго, кстати, только-только восемнадцать исполнилось. Ну и так ей там не понравилось, в Барановской больнице что она дала разгон всем медсестрам и врачам. Мол, никакой ответственности, уколы делать не умеют, лечат кое-как, в палатах холодно, санитарки хамят. И нажаловалась своему высокопоставленному любовнику. Ни больше, ни меньше, главе городской администрации. Ну, тот тоже устроил разгон, только на своем уровне, кое-кого уволили, и этот кое-кто заимел на Марго здоровый зуб. Марго, кстати, еще долго потом с девочкой возилась. Ездила в Москву в платную клинику, лекарства дорогие покупала. Говорят, даже уколы сама научилась делать, чтобы ребенка по поликлиникам не таскать.

– Так вот, значит, откуда, – пробормотал Алексей.

– Чего говоришь? – Барышев налил себе в чашку еще чаю.

– Ничего. Продолжай.

– Это мне все в больнице рассказали. Пришлось главврача припугнуть, чтоб надавил на кого следует, заставил признаться. Диагноз-то не подтвердился, значит, человека оболгали. Да так оно все и было! – в сердцах сказал Барышев. – Уж очень наша Марго разошлась. Лихо жила, красиво. Мне, мол, все нипочем. На все и на всех я плюю. И бабы в городе словно сбесились. Особенно жена главы администрации. Не того, который в больнице разгон устроил, а уже другого. Того-то не выбрали на следующий срок. Ну да это неважно. У Марго все шишки в любовниках ходили. То есть, в клиентах. Ну и жены их решили, значит, мужиков своих припугнуть. Чтоб мороз по коже. А как? И придумали. Та самая обиженная, которую уволили, через несколько лет устроилась обратно в больницу. Анализы, значит, брать. Она Марго СПИД и организовала. Теперь не обязательно анализы в Москву посылать, все решается на месте. Ну, денег, конечно, дали, кому следовало. Не одна же она за анализы отвечала. Как не скинуться женщинам на такое дело? Обиженных много было. Тут же звоночек, значит, в кожно-венерический диспансер. Мол, у такой-то положительный анализ на ВИЧ, срочно поставить на учет. И на местном Барановском уровне признали у Маргариты Ивановой СПИД. Лихо, а?

– А почему она не стала еще раз проверяться? Ну, пошла бы в Московскую больницу, когда перебралась в столицу.

– А ты бы на ее месте пошел? Ведь его не лечат. Она, должно быть, сильно испугалась. Этот диагноз, как приговор. Поставили – и точка. Марго, одним словом, после публичного объявления у нее такой болезни, стали из города активно выживать. А шишки все, естественно, напугались, сами от нее шарахнулись. Анализы побежали сдавать. Ну и скандалище был, доложу я тебе! Зато сколько верных мужей после этого в городе появилось!

– Представляю себе!

– Вот-вот. Это тебе не грипп, Леша, это СПИД.

– Короче, все были довольны. Кроме Марго.

– Да. Она просто уехала из города. Даже квартиру не стала продавать. Ну, скажи на милость, кто бы ее купил? Провинция. А чума двадцатого века, это тебе не шуточки. Да… И что мне было со всеми этими бабами делать? Марго в живых больше нет, истории ее конец. Я только не могу себе представить, каким образом она может повлиять на ход этого дела?

– Не знаю. Марго-то была уверена, что у нее СПИД. Перчатки резиновые надевала, когда уколы делала.

– Какие уколы?

– Это я так. Брежу. Интересно, а кто знал правду? Ну, медсестра, которая анализы брала, ну жены всех этих шишек. Ха-ха-ха! – вдруг начал смеяться Алексей.

– Ты чего? – удивился Серега.

– А представляю себе, как они напугались! Ха-ха-ха! Это ж надо такой способ найти! Отучить мужей ходить по шлюхам! Ха-ха-ха! Да, наши женщины – это наши женщины. Песня!

– Да уймись ты!

– Нет, а ты представь себе! Ты представь!

– Я по женщинам не хочу, – нахмурился Барышев. – Это ты бабник.

– На самом деле поучительная история, – перестал смеяться Алексей. – Ты был прав Серега, зря я тогда Анашкина дразнил. Ну что, в автомобильный салон поедем?

– Когда?

– Завтра.

– Слушай, да что ты никак не уймешься? Как ты узнаешь, к кому приходила Марго, даже если она там была? Думаешь, так тебя там все и расскажут?

– Знаю я, к кому она приходила. В том-то и дело, – глубоко вздохнул Алексей.

– Откуда?

– Дедуктивный метод. Слыхал? Фамилия этого человека складывается из первых двух букв фигуры из трех пальцев, в просторечии называемых «шиш», …

– Давай-давай, заливай. Второй раз у тебя этот номер не пройдет.

– Ну, не хочешь, не верь. А правду я тебе все равно не скажу.

– Это потому, Леша, что тебе стыдно. Ты, небось, с Воробьевым поговорил?

– А, знаешь, Серега, сыщик из тебя получится. Мысли у тебя правильные появляются.

– А ты не думаешь о том, что меня подставил?

– Не думаю. Воробьев и его вымогательство – это мелочь. И анашкинские бумаги мелочь. Вся эта чепуха не сравнится с человеческой жизнью. Ничто не сравнится. А я теперь знаю зато, за какую ниточку надо тянуть. Надо узнать, зачем Марго хранила рекламный проспект из автомобильного салона.

– Ты не сможешь завтра встать.

– Смогу. Все равно меня от работы на неделю освободили. Серебрякова раньше понедельника и не ждет. Сегодня что? Среда. Завтра я уже должен быть в норме. Больше трех дней не болею. Ты поедешь за рулем моего «Пассата». Мне надо-то всего доехать до салона, разыграть из себя зажравшегося буржуя, и, вернувшись, домой, снова залечь в теплую постель.

– И кого я должен изображать за рулем твоего «Пассата»?

– Шофера и телохранителя.

– Лихо! Дорого это тебе обойдется.

– А тебе? Хочешь раскрыть громкое дело?

– Ладно, пошутил. Я сейчас спущусь за коляской, ребенком и твоей женой, но уговаривать ее будешь ты…

… На следующий день только уже сидя в машине, Алексей понял, что погорячился. За три дня от такого гриппа вылечиться было невозможно. Тем более что, собравшись в автомобильный салон, для презентабельности пришлось надеть костюм и черное драповое пальто, которое он терпеть не мог. В этом пальто было и неудобно, и холодно, и никакой головной убор из имеющихся в леонидовском гардеробе к нему не подходил. А черной шляпы у Алексея, естественно не было.

– С голой головой никуда не пущу! – категорично заявила жена Александра.

Тогда Барышев стянул с полки огромную собачью ушанку и нахлобучил ее на голову другу:

– Так пойдет?

– Спятил, что ли? Я уже ее давно не ношу! – возмутился Алексей. – Она ж вся слежалась от времени!

– Ничего. Зато теплая.

– Там моль!

– Не ври, – обиделась Александра. – И не съест она тебя.

– Зато пальто мое новое съест, – пожаловался Леонидов, и подошел к зеркалу. Вид у него был нелепейший в модном драповом пальто и в лохматой собачьей ушанке.

– Дойдешь до машины, а там снимешь, – сказал Серега. – А уж к салону я тебя с шиком повезу. К самому порогу.

Когда на пятом этаже в лифт вошли две молодые девицы и стали хихикать, Алексей посмотрел на Барышева волком. Тот невозмутимо уставился в потолок, огромный, в черной кожаной куртке, с непокрытой головой.

«Подбросить бы ему парочку микробов!» – разозлился Алексей. – «Терминатор хренов! А надо мной девки молодые смеются! Позор!»

Выйдя из подъезда, он чуть ли не бегом рванулся к своему «Пассату», который Барышев уже подогнал к дому с платной стоянки. Дернул запертую дверцу, пожав плечами, обернулся, с торжеством посмотрел на хихикающих девиц. Мол, я хоть и в собачьей ушанке, а на автобусах не езжу, да еще и личного шофера имею. Барышев, позвякивая ключами в кармане невозмутимо и никуда не торопясь, подходил к машине.

– Я тебе этого никогда не прощу! – прошипел Алексей.

– Подумаешь! Перед девками он застеснялся! Все не можешь забыть, что уже не мальчик, женат и воспитываешь двоих детей?

– И что мне теперь, женщинам нельзя нравиться? – Алексей, не дожидаясь, когда нагреется салон, поспешно нырнул туда и стянул с головы собачью ушанку.

– Я бы тебе посоветовал и в машине ее не снимать, – заметил Барышев.

А через полчаса Алексей понял, что погорячился. Ему вдруг стало душно, бросило сначала в жар, потом в холод, и он сам, добровольно натянул на голову теплую шапку.

– Вернемся? – участливо спросил Серега.

– Нет, не надо. Сейчас пройдет. В ушах немного гудит.

Когда «Пассат» подъехал к автомобильному салону, Алексей с тоской подумал о том, что надо вылезти из машины и несколько метров пройти по улице с голой головой. А ветер такой холодный! «Не было бы осложнения!» – подумал он, вновь снимая ушанку. Теперь уже с сожалением.

– Ты меня не жди, – сказал Барышев. – Не мерзни. Ныряй в теплое помещение и осматривайся. А я припаркуюсь и сигнализацию включу. Потопчусь тут для виду. Я ж телохранитель. Все должно быть чин по чину.

Алексей не успел войти, как к нему подскочил улыбающийся молодой человек со словами:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Фамилия на его бейдже Алексея не устроила. Это был не Шипов. Смазливый молодой блондин.

– Я сейчас осмотрюсь и сам к вам подойду, – вальяжно отмахнулся он, поправляя белоснежное кашне на шее.

– А вас что конкретно интересует?

– Конкретно меня интересует машина.

– А какая?

– Дорогая. И новая, – он увидел, как в салон входит Серега Барышев. Услужливый молодой человек улыбнулся и ему, когда Серега подошел:

– Могу я чем-нибудь…

– Это со мной, – сказал Алексей. Серега выразительно расправил могучие плечи в черной коже. Молодой человек перестал улыбаться и попятился.

Барышев встал у друга за спиной, безразличным взглядом скользнул по ряду новеньких блестящих автомобилей. Лицо его словно окаменело.

– Артист, – шепнул Алексей. Серега еле заметно подмигнул. И тоже шепнул:

– Так который?

Иван Шипов только-только освободился от навязчивого клиента, который ничего не собирался покупать. Как коммерческий директор, Алексей знал такую породу. Туристы. Такие есть везде, что на рынке, что в дорогом магазине. Денег у них нет, зато любопытства навалом. И нахальства тоже. Могут целый день ходить, мерить, расспрашивать, имея в кармане только карточку для проезда на метро и автобусный билет. Шипов, видимо, тоже знал эту породу. Поэтому Леонидову обрадовался, наметанным глазом определив в нем человека с деньгами:

– Добрый день. Чем могу…

– Одна моя знакомая посоветовала обратиться к вам.

– Она купила у нас машину? – еще больше обрадовался Шипов.

– Нет. – Алексей был в этом стопроцентно уверен. «Тойота» была Марго не по карману. – Она не ваша клиентка.

Тут он усмехнулся. Это, скорее, Шипов был клиентом Марго.

– А тогда почему она посоветовала обратиться именно в наш салон?

– Да, говорят, вы предоставляете обширный спектр дополнительных услуг.

Серега поднял брови и вздохнул. Порадовался, наверное, что не пришлось изображать клиента и с умным видом выдавать подобные фразы. Зато Алексей был на высоте. Шипов стал еще более любезен.

– Я коммерческий директор крупной фирмы, – Алексей ненавидел эти слова, но делать было нечего. – Езжу на четырехлетнем «Пассате», но хотел бы поменять его на «Тойоту». Новую, из салона. Ведь у вас есть гарантия? Сколько?

– Конечно! – восторженно заговорил менеджер. – Три года! Все ваши координаты будут в нашей базе данных! Мы в кратчайший срок устроим вам и оформление и регистрацию! Вы будете обслуживаться в нашем сервисном центре!

– Значит, мой адрес и телефон будет у вас в базе данных? – уточнил Алексей.

– Да, разумеется.

– А по номеру машины можно узнать, где проживает ее владелец?

– Конечно. Но вы не беспокойтесь, это конфиденциальная информация.

– Да, я понимаю. Значит, просто так ее не получить?

– Ну, наша база данных доступна только сотрудникам. Для внутреннего пользования. А, все-таки, что это за знакомая посоветовала к нам обратиться? Очень интересно. Мы исследуем любые источники, откуда может исходить реклама. А это самая лучшая реклама – дружеский совет.

– Да уж. Смотря от кого. А знакомая эта у нас с вами общая. Маргарита Семенова. Или просто Марго.

Тут Иван Шипов просто-таки порозовел и засмущался. И сказал:

– Не знаю такой.

– Да ладно! – подмигнул Алексей. – Классная девочка, а? Для состоятельных мужиков. Дорого, говорю, обходится, а? Но стоит того.

И Шипов оттаял:

– Значит, это Марго вас сюда направила?

– Ну, услуга за услугу. Ведь ты ей вроде помог. – Алексей решил, что пришло время и для дружеской фамильярности.

– Да что там! – махнул рукой менеджер. – Так, ерунда! Всего-то адресок подсказал. Родственника она искала.

– Ну да. Родственника, – снова подмигнул Алексей. – Слушай, а ты не знаешь, чего это у нее телефон не отвечает? Уехала, что ли? Или квартиру сменила?

– Не знаю, – пожал плечами Шипов. – Хотел заехать на днях, да дела.

– Понимаю. Ну, это никуда не убежит.

– Так что насчет машины? Посмотрим? – спохватился Шипов.

– Само собой. Ну, давай, рассказывай, чем комплектуете, и сколько это выражается в денежном эквиваленте.

– Начнем с того, что разброс цен огромный. Есть машины представительские, есть и полноприводные, есть малолитражки с передним приводом…

Еще примерно с полчаса Леонидов добросовестно изображал из себя покупателя. Про машины с большим интересом слушал Барышев, он же ходил и смотрел. Лекция оказалась весьма познавательной. Алексей же думал только об одном: скорей бы снова оказаться дома, под теплым одеялом. Наконец он пообещал Шипову подумать и приехать в следующий раз уже с деньгами. Потом отозвал Барышева в сторонку:

– Ну, ты понял, в чем дело?

– В чем?

– Выйдем на пару слов.

На улице Алексей вздохнул спокойно, только натянув на голову собачью ушанку. Пусть теперь смотрят, дело-то сделано: