Текст книги "Черная кошка в темной комнате"

Автор книги: Наталья Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ЛОВЕЦ 4

Ночь на дежурстве прошла спокойно. Алексей расслабился и вздремнул. А под утро заскучал. О Мамонове он вспомнил только на следующий день после «происшествия», уже ближе к вечеру. Позвонил на домашний телефон. Трубку взяла женщина.

– Але!

– Эльза Валентиновна? – обрадованно спросил Алексей.

Нашлась, значит! Что и требовалось доказать!

– Кто это? Але?

– Я звоню в квартиру Мамоновых.

– Это она и есть.

– Эльза Валентиновна, это вы?

– Нет, это не Эльза.

«Надо же! А голос как похож!»

– Тогда… Мне бы Силу Игнатьевича.

– А кто его спрашивает?

– Алексей Леонидов из уголовного розыска.

– А зачем?

– Это я скажу только ему.

– Он отдыхает, – отрезала женщина и повесила трубку.

Алексей набрал номер еще раз. И снова услышал:

– Але? Кто это?

– Леонидов из уголовного розыска.

– Вы же только что звонили!

– Точно! И хотел услышать Силу Игнатьевича. Или хотя бы Эльзу Валентиновну.

– Вы знакомы с моей дочерью?

Ах вот кто взял трубку! Теща Мамонова!

– Да, мы знакомы. Я могу с ней поговорить?

– У моей дочери не может быть никаких дел с милицией, – отрезала женщина и вновь повесила трубку.

Алексей набрал номер мобильного телефона Силы Игнатьевича Мамонова. Чтобы услышать: «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте…»

– А что? И попробую!

Он еще раз набрал номер домашнего телефона.

– Але? Кто это? Але?

«По третьему кругу пошли». Он решил быть терпеливым.

– Это Леонидов из уголовного розыска.

Пауза. Она думала. Долго. Потом сказала:

– Вы уже звонили.

– Да. И хотел бы поговорить с хозяевами.

– Их нет.

– Как это «нет»? Вы только что сказали, что Сила Игнатьевич отдыхает!

– Я этого не говорила.

– Выходит, мне послышалось?

– Что вам надо?

– Поговорить с ним или с ней.

– Зачем?

– Они по крайней мере живы?

– Что значит «живы»?

– Послушайте, дамочка, я из милиции. – Алексей начал злиться. – Вчера был вызов. У меня есть заявление, которое я обязан проверить.

– Заявление? От кого?

– От Силы Игнатьевича Мамонова.

– Его что, ограбили?

– В каком-то смысле. Он утверждает, что его жену зарезали. Вот я и хотел бы…

– Допился! – завизжала женщина. – До белой горячки допился! Он еще и в милицию позвонил! Не только мне! Бедная моя девочка! Я думала, что выдала ее замуж за порядочного человека! А он алкоголик!

– Значит, она нашлась? Ваша дочь?

– Она и не исчезала!

– А где же она была весь вечер?

– У психотерапевта! Кстати, они и сейчас там! Она и этот алкоголик! Ему давно уже лечиться надо!

– Ах вот в чем дело!

Алексей понял, почему не отвечает мобильный телефон Мамонова. Жена затащила-таки его к своей подружке на сеанс. Не исключено также, что от психотерапевта они поедут к астрологу. Мамонова взяли в оборот. Его мобильник отключен – сеансу психотерапии звонки мешают. Значит, и в самом деле галлюцинации. От которых господин миллионер ныне лечится. Никакого трупа нет. Заявление порвать и спустить в унитаз. О Мамонове забыть.

Алексей по-прежнему держал в руке трубку. А теща все ругала Силу Игнатьевича и сокрушалась о том, как несчастна в браке ее младшая дочь.

– Что ж, раз он болен, я не буду его беспокоить.

– Болен? Да он сумасшедший! Я всерьез опасаюсь за жизнь своей дочери!

– Да что вы говорите?

– Он ее избивает! Я сама видела синяки!

– Я тоже.

– Что?!!

– Пусть напишет заявление в милицию и освидетельствуется у врача.

– Чтобы моя девочка… Чтобы она ходила по… освидетельствовалась… опозорилась… – Женщина на том конце провода захлебнулась возмущением. – Да за кого вы нас принимаете?!

– В таком случае ничем не могу вам помочь. Мне нужны факты. А следствию нужны документы. Равно как и суду. Бумаги нужны. Пока нет справки от врача, все, что вы говорите, бездоказательно.

– Если с ней что-нибудь случится, это вы будете виноваты!

– Обратитесь для начала к участковому.

– И обращусь! Безобразие! Вы только взятки берете и произволом занимаетесь! Куда только идут налоги, которые мы платим?!

Алексей не выдержал и повесил трубку. Семейная драма господ Мамоновых начала его напрягать. Скорее они сведут с ума Силу Игнатьевича, чем что-то случится с прекрасной Эльзой. Она, похоже, вызвала группу поддержки. Выписала маму из провинции. Значится, в этом деле можно поставить точку. И если Мамонов позвонит еще раз и будет доставать своими видениями…

Ох и не поздоровится же ему тогда!

ЧЕРНАЯ КОШКА 4

До открытия торгового центра оставалось два дня. Валентина забегалась, закрутилась. Документы из налоговой инспекции еще не пришли -произошла заминка. То, что по закону должны были выслать почтой, пришлось правдами и неправдами добывать самой. Ходить, напоминать, а то и одаривать. Причем вид у чиновников был такой, будто она не деньги принесла, а запустила руку в их собственный карман. Россия – уникальная страна, где, выдавая наконец свидетельство о постановке на учет в налоговую инспекцию, вам говорят:

– Поздравляем!

Ведь чтобы отдать свои же деньги, приходится еще и побегать по инстанциям! Да еще и приплатить за это! Нас просто-таки вынуждают воровать и обманывать! Потому что так проще. Валентина ждала свидетельства частного предпринимателя и собиралась серьезно поговорить с Антоном. Со своим женихом. Или уже не женихом? Разговоры о совместной жизни по-прежнему туманные. Нужен кредит на льготных условиях. С арендой придется подождать. Киселев согласился оставить павильон на бойком месте за ней. Но на месяц, не больше. Она видела, что торговые площади заполняются вяло. Но как знать? Вдруг покупателям здесь понравится? Антон же отговаривался работой. А она на него так рассчитывала. Зачем было обещать?

Ипотека плюс кредит на развитие бизнеса. Не многовато ли ты взяла на себя, Валентина Павловна? Там проценты, тут проценты. Нет, без Антона не справиться. Говорил же, что денег у него полно и одолжить крупную сумму для него не проблема. Но оказалось, что именно он – слабое звено. А казался таким надежным! И цепь между ней и вершиной успеха рвется. Она начала нервничать. Хорошо, что с фирмы не уволилась. А ведь Антон говорил:

– Тут и думать нечего! Уходи. Работай на себя. И на домашнее хозяйство время останется. Я, признаться, люблю покушать.

Говорил так, словно их брак – дело решенное. Он в банке, она индивидуальный частный предприниматель. Но когда состоится бракосочетание? Назовите точную дату! Молчит. Что же случилось? Валентина еще не поняла, что белая полоса в ее жизни закончилась. Короткая пауза – и придет ночь. Мрак беспросветный. Она уже что-то почувствовала, но не догадывалась, откуда, с какой стороны будет удар. И что предпринять?

О Мамонове она за эти дни почти не вспоминала. Да и Сила Игнатьевич о ее существовании забыл. Но на открытии торгового центра они должны были встретиться. Такое событие Валентина не могла пропустить. И для начальства была отговорка: надо посмотреть торговые площади. Хозяин фирмы, где работала Валентина, еще не знал о ее намерении уволиться. Думал, что Сысоева хлопочет на благо компании.

Потом пошли странные слухи о том, что Мамонов заболел. Поскольку Евгений Киселев по-прежнему проявлял интерес, они с Валентиной перезванивались. Выходные провели приятно, хотя и расстались у дверей ее съемной квартиры. Она не пригласила на чашечку кофе – он и не настаивал. Договорились встретиться опять-таки на открытии торгового центра. Киселев и сказал по телефону, что Сила Игнатьевич на работе не появляется.

– А что случилось?

– Нервное расстройство. Мамонову все кажется, что его жену убили. То задушили, то зарезали. Теперь увидел ее дома, в собственной спальне, с ножом в груди. Ха-ха! Вызвал милицию, а те вызвали психиатра. Если так дальше пойдет, ему придется лечь в больницу.

– И кто теперь готовит открытие?

– Как кто? Я! – слегка обиделся Киселев.

– Надо позвонить Эльзе. Спросить, как у них дела. Как здоровье Силы. Ты не дашь мне номер телефона?

– Эльзы?

– Домашний Мамоновых.

Он продиктовал номер. Потом сказал:

– Мобильник хозяина, извини, дать не могу. Субординация. Это уж ты у него сама спроси.

– Конечно-конечно! До встречи.

– Ты приедешь на открытие?

– Разумеется! Как я могу пропустить? Все, пока.

– Увидимся.

Вечером она позвонила Мамоновым. Трубку взяла женщина.

– Але? Кто это? – услышала Валентина.

– Могу я поговорить с Эльзой?

Голос бы похож, да не тот. Чуткое ухо ее уловило, что дама гораздо старше.

– А кто это? – после паузы спросила женщина на том конце провода.

– Ее подруга.

– Эльзы нет.

– А не подскажите, когда она будет?

– Не знаю. Они переехали на дачу.

– На дачу? – удивилась Валентина. Какая дача, лето кончилось! – А надолго?

– Они теперь там живут.

– А… номер телефона не подскажете? Мне очень надо с ней поговорить.

– Я не знаю.

– Номера телефона дочери не знаете?

– А зачем вам номер ее мобильного телефона?

– Говорю же, я ее подруга.

– Подруга, а номер не знаешь! Значит, не подруга!

– Просто мы давно не виделись. И я хотела…

Женщина на том конце провода не дала ей договорить – повесила трубку. Она показалась Валентине странной. Ее, похоже, сильно обидели. Но зачем же срывать злость на других? Подумаешь, какая тайна! Номер мобильного телефона Эльзы Валентиновны Тлюстенхабль-Мамоновой! Ее королевского величества!

«Надо при встрече спросить у Силы. Что случилось? Почему они с женой вдруг переехали жить на дачу? Осенью?»

Если бы только она могла знать, к чему это приведет! Попытка поговорить с Эльзой провалилась. Казалось бы, пустячок. Но любое несчастье лишь замыкает собой цепь роковых совпадений. К примеру, ни Алексей Леонидов, ни Валентина Сысоева не дозвонились до супругов Мамоновых. Отложили на потом.

Что сделано, что не сделано – все одно к вечеру забыто. Жизнь идет своим чередом, плавно и ровно. Ничего не происходит. Ничего такого, на что следовало бы обратить внимание. А на самом деле в это время все и случается. Когда мы не видим опасности, наслаждаемся жизнью, считаем, что все у нас в порядке. И чем спокойнее и ровнее живем, тем взрывоопаснее обстановка. Лучше уж постоянно ее разряжать, устраивая себе маленькие потрясения, чем копить отрицательную энергию. Копить неприятности, которые не случились вовремя и потом обрушиваются на нашу голову все сразу.

И наступает черная полоса.

ТЕМНАЯ КОМНАТА 5

Наконец-то этот поистине великий день наступил! Открытие торгового центра Силы Игнатьевича Мамонова! В этот день он решил забыть обо всех неприятностях и устроить себе праздник. Настоящий праздник. Поэтому он запретил Тлюстенхаблям появляться на церемонии. Всем без исключения. Эльзе наказал сидеть на даче, остальным купил билеты на вечерний спектакль, на модную премьеру, а днем велел культурно обогащаться в музеях и картинных галереях.

– Завтра приеду – проверю, – пригрозил Мамонов, лично привезя билеты и вручая их теще. – Как вы потратили мои денежки.

– А на буфет? – тут же спросила Анхен.

Мамонов со вздохом полез в портмоне. Протянутые деньги проворно схватила теща.

– Вот вам на карманные расходы. Завтра отчитаетесь. Денежки счет любят, мадам. То есть фрау. Кому как не вам это знать. Стоит только вспомнить, сколько вы с меня слупили за такси. Можно подумать, вы из аэропорта сюда на ракете летели! За эти деньги можно кругосветное путешествие совершить!

– Да у вас в столице такие цены, что дорога из аэропорта дороже кругосветного путешествия! А что именно ты проверишь? – насторожилась теща.

– Расскажете мне содержание пьесы и перечислите картины художников, которые находятся в музее. Она перечислит, – Мамонов ткнул пальцем в Анхен.

Чтобы золовка запомнила названия картин, они должны бродить по музею часов пять, не меньше. Расчет верный. Есть еще один способ: заставить ее читать «Войну и мир». Тогда об Анхен можно забыть на годы. Но этого в его доме, увы, не имелось. Толстых книг. Все их жена свезла на дачу, а книжные полки заполнила глянцевыми журналами для женщин. Теперь она все знает о глистах и прочей мерзости, но спроси, кто такой Лев Толстой, – не моргнув глазом ответит: телеведущий! И Сила Игнатьевич грозно посмотрел на родственников.

– Все поняли?

– Но зачем такие сложности? – Теща вздохнула.

– А то я вас не знаю! Загоните билетики по двойной цене, а денежки проедите в ресторане!

– А то их купят! – фыркнула Анхен. – По двойной-то цене! За свою бы продать!

– Сила, как ты можешь! – захлопала сантиметровыми ресницами теща, наступив Анхен на ногу. -Чтобы мы променяли культурную программу на какой-то ресторан!

– Вот я и проверю, на что вы способны.

– К тому же в театре есть буфет, – сказала Анхен, высвободив ногу. – Мама, а в музее есть буфет?

– В музее мы будем смотреть картины, – сладким голосом пропела теща. – Валя, возьми авторучку. Нам надо все записать. Анна потом это выучит. Нам же надо и по магазинам пройтись. Не можем же мы весь день провести в музее? Сила, а когда открывается твой торговый центр?

Мамонов моментально вспотел.

– Это закрытое мероприятие, м-м-м… мама. Вы на него никак не попадаете.

– А разве там не будет посетителей?

– Нет. Сегодня не будет.

– А телевидение? – вмешалась Анхен. – На открытиях всегда бывает телевидение! Ой, как я хочу, чтобы меня показали по телевизору!

– ТВ и прессы не будет, – напряженно сказал Мамонов. – И вообще… это скучно. Идите лучше в музей.

– А там весело! – фыркнула Анхен.

– Но зато там есть буфет! – схватился за соломинку Мамонов.

– А разве на открытии не будут кормить? – удивилась практичная фрау Роза. – Мне всегда казалось…

– Когда кажется, креститься надо, мадам. То есть фрау, – сердито сказал Сила Игнатьевич. -В общем, тема закрыта. Кстати, ваша младшая дочь, она же моя жена, тоже не едет.

– Сила, мы подумали, что перед отъездом могли бы поужинать всей семьей у вас на даче, – заикнулась было теща, которая мечтала увидеть загородный дом младшей дочери. В родном городе с нетерпением ждут рассказа о житье-бытье московских миллионеров.

– До вашего отъезда еще три дня, – с сожалением сказал Сила Игнатьевич. – Этот праздник я не пропущу. Мы его обязательно отметим.

Он подумал, что по такому случаю повезет всех Тлюстенхаблей в шикарный ресторан. А оттуда прямиком в аэропорт. И пока самолет не взлетит, из аэропорта не уедет. Больше всего их хочется увидеть в небе, но никак не у себя на даче. Еще каких-нибудь три дня… Целых три дня! Придется потерпеть.

Нейтрализовав таким образом вредное семейство, Мамонов поехал в торговый центр. Настроение у него было отличное. Да и погода баловала. Воздух был по-осеннему прозрачен, но листва на городских деревьях еще не увяла и даже не пожелтела. Радуя глаз, у входа зеленел газон, на клумбах покачивались под легким ветерком пришитые наспех, но оттого не менее нарядные оранжевые помпоны бархоток. Из корзин на сложных металлических конструкциях свисали плети растений, сплошь усыпанные мелкими малиновыми цветками, названий которых Сила Игнатьевич не знал. В общем, чинно, культурно, благородно. И толпа собралась.

Он подумал, что недооценил Киселева. С фантазией у того небогато, но зато старые приемы всегда срабатывают. Лотерея, подарки, большие скидки первым покупателям. Поработали на совесть, чего там говорить! Народу-то сколько! Сила Игнатьевич расчувствовался. Вдруг он увидел знакомое лицо. Это же Тина – Валентина! Как же, помнит! Сысоева! В брючном костюме травяного цвета, а глаза у нее серо-зеленые. К лицу одета, пышные волосы собраны в строгую прическу. В туфлях на высоченных каблуках, ростом даже повыше него. Мамонов разулыбался.

– Здорово, купчиха!

– Добрый день, Сила Игнатьевич! С праздником вас!

– Ладно тебе. Игнатьевич! Сказал, зови как прежде. И на «ты».

– Не смогла до вас дозвониться. Хотелось с Эльзой поговорить.

– Она на даче. И я на даче.

– Как же так? Почему? Вам… тебе, наверное, на работу добираться трудно.

– У меня дома живет теща. – Мамонов на миг помрачнел. – Ладно теща! Еще и тесть с золовкой! Все святое семейство! Честно сказать, я сбежал. А ты приезжай к нам в гости. Запросто, ведь не первый год знакомы. Они скоро уедут. А телефончик я тебе дам. Мобильный. Туда и звони.

И Мамонов достал из кармана визитку. Протянул ей со словами:

– В любое время.

Он был сегодня щедрым. Валентина что-то хотела сказать, но Мамонова уже отвлекли. Он подумал было, что надо бы пригласить ее на банкет. После открытия непременно будет банкет. Фрау не так уж глупа. Но потом Валентина смешалась с толпой, ее закрутило, понесло туда, где начали разыгрывать ценные призы. А он поднялся наверх, на третий этаж, где с помпой открывался шикарный ресторан, и тут же о ней забыл. Хлопнул по плечу Киселева, оказавшегося рядом.

– Молодец!

– Стараемся, Сила Игнатьевич!

Мамонов знал, что меж собой сотрудники зовут Женьку Кисой. От фамилии Киселев. И в самом деле, ласковый, как кот. Но ведь и работать умеет! Праздник-то удался!

– Сейчас будет банкет. Эх погудим! Всю ночь будем гулять!

– Всю ночь не могу, Сила Игнатьевич.

– А что такое? – Мамонов прищурился.

– У меня ведь роман с вашей протеже.

– С какой еще протеже? – удивился Сила Игнатьевич.

– Ну как же? С Валентиной! Подругой вашей жены.

– Ах, с Валентиной… – протянул Мамонов.

Ему вдруг стало неприятно. Поежился, будто крошек насыпали за ворот рубашки. М-д-а-а… Неприятно. Сразу расхотелось приглашать ее на банкет. Раз у нее роман. Им и так весело. С другой стороны, что ж тут такого? Она молодая, красивая, он тоже не женат. Когда люди хотят скрыть свои чувства, они, как правило, говорят прямо противоположное тому, что думают. Вот и Мамонов горячо заговорил:

– Молодец, Женька! Жениться тебе пора! Давно пора! А она – баба хорошая. Умная, хваткая и симпатичная. Давай не тяни.

– Да мы два раза только вместе поужинали. Сегодня третье свидание.

Мамонову стало еще более неприятно. Свидание с Валентиной. У Киселева. Почему у него? И почему именно с ней? Теперь вся спина у Силы Игнатьевича чесалась. Но он хлопнул Кису по плечу и воскликнул:

– Молодец!

– Значит, вы одобряете мой выбор? И отпускаете?

– Еще бы! С удовольствием погулял бы на вашей свадьбе! Давай действуй! Иди на свидание! Она баба хорошая, – повторил Мамонов с прежним энтузиазмом и, воспользовавшись тем, что к нему направляется важный чиновник, от Евгения отвернулся.

Дальше все завертелось, как на карусели. День был яркий, праздничный, солнечный, события стремительно сменяли друг друга. И все это под громкую музыку, под хлопки пробок, вылетающих из бутылок с шампанским. Мамонов, собиравшийся гулять всю ночь, устал уже к семи часам вечера. Подумал вдруг, что до загородного дома добираться часа полтора, а то и два. В зависимости от пробок. Надо бы выдвигаться. Важные гости начали расходиться. И в самом деле: банкет продолжался уже несколько часов. Как только последняя важная персона покинула зал, засобирался и Мамонов. Его все не отпускали. Немало лестных слов было сказано в адрес хозяина, Силу Игнатьевича беспрестанно поздравляли и хвалили. Пить он больше не собирался, чокался бокалом с минеральной водой. И все говорил: пора, пора, уезжаю, устал. Евгений Киселев ушел чуть раньше. О его свидании с Валентиной Мамонов старался не думать. Эта мысль по-прежнему была ему неприятна.

Наконец и Сила Игнатьевич направился к своей машине. Его провожали сотрудники. Туман в голове почти рассеялся, он чувствовал только приятное расслабление. Шофера благословил всласть погулять на банкете, где оставались уже только свои, самые стойкие, решил, что до дома доберется сам. Ехал медленно, стараясь не нарушать правил. Все ж таки выпил. И немало. Но его не трогали. Мамонов невольно усмехнулся: я везучий! Из машины зачем-то позвонил жене, спросил:

– Вава, ты как?

– Я-то нормально, а ты? Опять напился? – фыркнула в трубку Эльза.

– День-то какой!

– А что тебе врач говорил?

– Я, Вава, в порядке. Даже шофера отпустил. Еду сам.

– А то я по голосу не слышу, что ты пьяный! Горбатого могила исправит!

– Поговори мне! – разозлился Мамонов. – Нет чтобы поздравить! Дура!

– Ты позвонил мне, чтобы поругаться?

– От избытка чувств я тебе позвонил. Потому что мне хорошо. А ты – дура. Потому что не поняла.

– Сам дурак, – по-детски ответила Эльза и дала отбой.

– Тьфу! – сплюнул Сила Игнатьевич. И врубил магнитолу на полную громкость.

Обиделась, что не взял ее на открытие торгового центра? Но там были важные персоны, люди умные, образованные. Не хватало только Вавы с ее глупостями! Он представил, как жена с упоением рассказывает какому-нибудь банкиру о главной своей проблеме: ногтях. И моментально вспотел. Нет уж. Пусть дуется, но сидит дома. Он и так пошел на уступки: психотерапевт, да еще и астролог. Обе – ее подружки. И в один голос твердят:

– Ах, какая у вас замечательная жена! Вы должны ее ценить! Вы с женой должны как можно больше времени проводить вместе!

А Василиса все лезет с гипнозом. Мол, давайте я вас того… вылечу. Нашла дурака! Хочет под гипнозом внушить ему неземную любовь к Ваве! Чтобы всю жизнь мучился. И все-таки, как бы ее… В общем, хорошо было бы, если бы она…

Сила Игнатьевич представил, как ее душит рыжий мужик с бородой. А потом – как она лежит на кровати с ножом в груди, на простыне расплывается кровавое пятно. Как много, оказывается, способов… Эх! Размечтался! На дорогу смотри!

А вот здесь не повезло: на дороге в сторону области сегодня были пробки. Впрочем, а когда их нет? Если без пробок да на хорошей машине, то до загородного дома полчаса езды. А так приходится ехать и час, и полтора, и два. Это огромный минус жизни в столице. Пробки. И чем дальше, тем больше. Он не ехал – плелся. Музыка в салоне по-прежнему гремела.

Домой Сила Игнатьевич добрался в половине десятого. Уже стемнело, и окна его особняка ярко светились. Мамонов выругался: устроила иллюминацию, курица! На обоих этажах свет, причем во всех комнатах, и даже на веранде свет! Электроэнергию не экономит! Ну он ей сейчас устроит!

Сила Игнатьевич бросил машину у дома и взлетел на крыльцо. Пинком распахнул входную дверь и закричал:

– Вава! А ну живо сюда!

Ответом ему было молчание. Впрочем, нет. Он услышал, как кто-то тихонько поскуливает. Как-ее-там? Но где? Почему? Эльза опять заперла собак?

– Вава! – заорал он. – А ну спускайся! И выпусти свою собаку!

Никакого движения. Только Как-ее-там завыла вдруг и начала царапать когтями дверь. Мамонов еще раз со смаком выругался. Как бы жена на него ни дулась, свои обязанности она знала. Встречать мужа в каком бы виде он ни приходил и кормить ужином. Разумеется, он не голоден, с банкета возвращается, не откуда-нибудь, но… Мамонову страсть как хотелось поскандалить, выпустить пар. Весь день он улыбался направо и налево, был таким медовым, что к вечеру стало тошно и скулы свело. И Сила Игнатьевич заорал во все горло: – Вава!!!

Он скинул пиджак и махом взлетел наверх. Ах она, дрянь такая, спит! Он работает, упирается, а Вава только и знает, что лениться да спускать его денежки!

На последней ступеньке Мамонов споткнулся. Что за черт? Опять! Сила Игнатьевич машинально спустился на пару ступенек вниз и вытер пот со лба. «Пить надо меньше, – подумал он. – Врачи ведь меня предупреждали».

У него опять были галлюцинации. Он видел труп жены. Она лежала в холле на полу, в луже крови. Рядом валялся пистолет. Сила Игнатьевич сразу его узнал. Оружие подарил ему партнер по бизнесу, любитель редкостей. В знак расположения и в надежде на взаимовыгодное дальнейшее сотрудничество. Сказал, что пистолет редкий, производства США, установочная партия. А всего в начале прошлого века было выпущено три с половиной тысячи экземпляров. Мол, в России таких единицы, все по частным коллекциям. Мамонов в оружии не разбирался и вообще относился к нему прохладно. Знал только, что имеющийся у него пистолет называется Кольт – Браунинг. Он был большой и очень уж тяжелый. Пистолет все это время лежал в его кабинете в загородном доме, в одном из ящиков письменного стола. Мамонов редко о нем вспоминал. Однажды, перебрав коньяку, он выскочил во двор и начал палить по воронам, долбившим только-только созревшую вишню. Соседи залегли и вызвали участкового: пули летели к ним в сад, ни одну ворону спьяну подстрелить не вышло. Скандал удалось замять, но с тех пор Мамонов пистолет не доставал.

Вот этот кольт и валялся теперь рядом с телом жены, метрах в двух. Не похоже было, что она застрелилась. Если она вообще мертва. Впрочем… Сила Игнатьевич закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Как его учила Василиса на сеансах психотерапии. Потом несколько раз глубоко вздохнул. И открыл глаза. Труп не исчез.

«Мираж… – подумал Мамонов. – Галлюцинации. Никакого трупа нет. И оружия тоже нет. Мне только кажется, что оно там лежит. А если всего этого нет… Где же тогда Вава? Да мало ли где она шатается! Разозлилась и уехала в московскую квартиру, к маме. А раз никакого трупа нет…»

Он решительно поднялся по ступенькам и твердой поступью направился к мертвому телу, якобы лежащему на полу. Первым делом Сила Игнатьевич поднял с пола пистолет. Он был еще теплым, его рука это почувствовала. Мамонов слегка растерялся. Выходит, не мираж? С пистолетом в руке он подошел к телу жены, нагнулся и тихонько позвал:

– Эй, Вава. Это ты?

«Трупа нет. Это галлюцинации», – внушил он себе и потрогал жену. Его рука явственно ощутила что-то материальное. А именно – мертвое тело. «Не может быть!» – Сила Игнатьевич облился холодным потом. Жена лежала на боку. Он осторожно перевернул ее на спину – и тут только сообразил, что стоит в луже крови. Парадные ботинки из тонкой светлой замши моментально намокли, его руки и рубашка тоже испачкались. Кто бы мог подумать, что в ней столько крови!… Мамонов растерялся. Выходит, это не мираж? Ее действительно убили? Но как же тогда…

Он попятился назад, к ступенькам. И осторожно начал спускаться вниз, на первый этаж. Какое-то время Сила Игнатьевич стоял у подножия лестницы и смотрел на свои руки. Они, без сомнения, были в крови, и в одной он держал пистолет.

– Фу ты, черт! – вслух сказал Мамонов. – Мне все это снится. Дважды я думал, что ее убили. А потом она появлялась.

Он вновь поднялся наверх, глянул: а что там происходит, в холле на втором этаже? Вдруг она опять исчезла? А вскоре исчезнет и пистолет, и кровь с его рук. Потому что это – всего лишь галлюцинации. Он сегодня много выпил, и видения случились вновь.

Но Эльза по-прежнему лежала в луже крови. В той позе, в которой он ее оставил. И, похоже, не собиралась исчезать.

«А где мой телефон? – подумал Сила Игнатьевич. – Надо же звонить в милицию!» Он смутно представлял, что следует делать. Дважды он уже ошибался. И ему внушили, что труп жены – это мираж. Навязчивая идея. В милиции над ним теперь смеялись.

А ведь Леонидов предупреждал: не подходить к трупу, оружия в руки не брать, следов не затаптывать.

Но Василиса сказала: никакого трупа нет. И оружия тоже нет.

– Как это «нет»? – Сила Игнатьевич поднес к лицу пистолет. И даже понюхал его. Запах пороха. Запах войны. Нет, это не мираж. – Вот же он! Пистолет! Еще теплый! Из него явно стреляли. Причем недавно. Как это «нет»?

После этого Мамонов несколько раз обошел труп. И опять-таки убедился: он есть. И кровь есть. Вот же она, на одежде и на руках. На ботинках. Сила Игнатьевич вновь спустился вниз, в гостиную, где оставил пиджак. В кармане лежал мобильный телефон. Как-ее-там, услышав его шаги на лестнице, завыла и заскреблась в дверь. Неожиданно к ней присоединился Дружок.

– А ну, тихо! – крикнул Мамонов, но собаки не слушались.

Он переложил пистолет в левую руку, а в правую взял мобильник. Дрожащим пальцем стал давить на кнопки. Нашел наконец в записной книжке номер Алексея Леонидова из уголовного розыска, послал вызов.

– Что, опять труп жены? – спросил тот вместо приветствия.

– Он самый, – подтвердил Мамонов.

– А не пошли бы вы!

– Послушай! На этот раз он есть! Клянусь! Мою жену действительно убили!

– Вам не надоело, Сила Игнатьевич? И что сказал врач?

– Врач? Какой врач?

– Психиатр, черт вас возьми! Лечиться вам надо, господин Мамонов!

– Но что же мне делать? – Сила Игнатьевич растерялся. – В холле на втором этаже лежит труп, а у меня в руке пистолет. Еще теплый!

– Какой пистолет? Откуда у вас пистолет?

– Партнер по бизнесу подарил.

– Вместе с разрешением?

– С каким разрешением?

– На ношение огнестрельного оружия, – зло сказал Леонидов.

– Нет, разрешения не дарил. Да я и не собирался из него стрелять! Я вообще забыл, что он у меня есть! И вот ее убили! Из этого пистолета! Я не знаю, что мне делать!

– Идите спать. Утром она объявится, как обычно. Я чувствую, что вы опять выпили. У вас ведь, кажется, сегодня открытие торгового центра? -ехидно добавил мент. – Хорошо погуляли?

– Я тебя прошу: приезжай, – взмолился Мамонов.

– Чертей гонять?

– Каких чертей?

– Ваших! Вы знаете, который час?!

– Да. Уже темно.

– Вы знаете, сколько мне до вас добираться?!

– Сейчас уже нет пробок. Трасса пуста.

– Ах да! Я забыл! Вы ж на даче! Тем более. Я никуда не поеду. Позвоните по телефону «02». Приедут местные. Они к вашим фокусам еще не привыкли. Развлечете их.

– Я официально заявляю, что у меня в доме лежит труп!

– Сколько вы уже писали таких заявлений? Лично у меня два.

– Я по-человечески тебя прошу, – тихо сказал Мамонов. – Ну что тебе стоит?

– Бензин хотя бы оплатите? – почти уже сдался Алексей.

– Все, что хочешь!

– Вам повезло, что у меня сегодня выходной. А я, между прочим, женат. У меня двое детей. На дворе ночь.

– Я понимаю.

– Что-то я вас не узнаю, Сила Игнатьевич. Видать, прижало. Ладно, давайте адрес. Как до вас добраться? Придется сегодня заночевать у вас на даче. Хотя я бы вам посоветовал вызвать не милицию, а машину из психиатрической лечебницы. Будь проклята моя доброта! Скоро не ждите, – буркнул напоследок Леонидов и дал отбой.

«А вдруг у меня и в самом деле галлюцинации? -испугался Мамонов. – Нет, "02" набирать не буду. Пока не убежусь, что все это мне не снится… Пока меня не убедят». Потом он сообразил, что до сих пор держит в руке пистолет. Ему вдруг стало страшно. Если ее все-таки убили, то где же он? Человек, который стрелял в Эльзу? А если грабители? Вот почему во всем доме горит свет! Они что-то искали!

Мамонов отшвырнул пистолет и кинулся запирать входную дверь. Собаки отчаянно залаяли.

– Тихо, – сказал он. – Погодите, ребята. Я вас все равно не выпущу. Вы же затопчете следы.

Он убедил себя в том, что в дом и впрямь забрались воры. А если они вернутся? Справившись с входной дверью, Мамонов кинулся закрывать окна. Мелькнула мысль: а не вызвать ли охрану? Службу безопасности? Но Леонидов приедет быстрее.

Потом Сила Игнатьевич сообразил: дача-то на сигнализации! Если воры – то почему она не сработала? Отключена! Эльза открыла им дверь? С нее, курицы, станется! А собак почему заперла? Что-то не клеилось. Сила Игнатьевич растерялся.