Текст книги "И осталась только надежда"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он появился сразу после завтрака. Закрылся в комнате, которую выбрал для себя, и вышел оттуда буквально за несколько минут до того, как прибыли Андрей и Константин. Красавчика в этот раз Сизов с собой не взял. Жаль. Мне не хватало простых, пусть и собачьих, чувств.

Спина стоящего у окна дарианца меня не смутила, она была не менее выразительна, чем его мимолетный взгляд. Так что ответ я адресовала именно ей.

– В отличие от тебя я помню про твой генетический маркер. Закираль утверждает, что продолжает ощущать родство с тобой. Или ты уже забыл, что мы здесь благодаря стараниям твоего старшенького?

Ехидство меня не красило, но сейчас это не имело никакого значения. Я осознавала, что он намеренно выводит меня из себя, но сдержаться не могла.

Возможно и зря. Сизов нахмурился, явно оценивая информацию, которую я ему так неосторожно подкинула, но ничего не сказал, чем меня очень обрадовал.

– Карту.

Игнорирование, как ответ на вопрос? Знакомый метод и, надо признать, весьма действенный, потому как злит значительно сильнее. А самое главное, повторить подобное с ним вряд ли удастся.

Сартарис, реагируя на приказ, активировал управляющий стержень, а я подала ему ментальный накопитель, с которым работала уже несколько дней, занося туда все изменения магического фона.

Дарианский аналог компьютера вывел прямо в воздухе мерцающую дымку экрана, который тут же растянулся кубом, заливая все вокруг призрачным светом, словно втягивая всех присутствующих в свое нутро. Затем расчертился сеткой, став подобием знакомого мне с детства Кубика Рубика, только слишком большого, и распался, подчиняясь мысленной команде крылатого.

Я отошла в сторону, стараясь не замечать горящего взгляда Константина, сама, увидев в первый раз, не сдержала восторженного вздоха, и остановилась только у стены, на самой грани контура, подальше от дарианского кошмара. И только там отдала команду.

– Город.

Мое общение с их системами хранения и обработки данных оставалось на самом примитивном уровне. Некоторые навыки поиска информации, давшиеся мне относительно легко, так как навевали воспоминания о зачетах по вычислительной технике в институте. Даймоны поклонялись Хаосу, но в жизни придерживались жесткой структуры.

Еще я справлялась с простейшими одно– двухуровневыми блоками баз данных, визуально напоминающими пирамиды. На первом уровне – ввод, хранение. На втором – обработка, анализ, возможность внедрения магической составляющей, включая простейшие заклинания. Третий – анализ, выводы, сложные многокомпонентные магические цепочки, был мне практически недоступен, мешали сложившиеся на Земле стереотипы мышления.

Всего их было семь и когда Сашка, уверенно работающий с каждым из них, пытался объяснить мне принципы их действия «своими словами» я ощущала себя даркешем, первоначальной заготовкой для меча – аналогом нашего «чайника». Закираль, ставший когда-то моим наставником, утешал, что с моими темпами освоения их технологий, лет так через тысячу я вполне смогу стать младшим сотрудником в аналитическом центре.

Я не стала напоминать ему, что координаты Дарианы-2 нашла именно я.

Раскинувшееся в воздухе трехмерное изображение моего родного города как раз и являлось таким блоком. Довольно подробная масштабируемая карта с дополнительными схемами и диаграммами, захватывающая пару сотен метров над и под землей, на которую с помощью поисковой сети я нанесла все основные характеристики магических потоков.

– Управляющие импер-коды[2]2
  Импер-коды – звуковая последовательность для управления информационным блоком.


[Закрыть]: от минус шести – начало измерений, до нуля – текущие показания.

Как я ни старалась говорить спокойно, волнение прорывалось, сбивая голос. Но Вилдор, который затеял это представление для наших гостей – сам он постоянно отслеживал мое художество, этого словно и не замечал.

Я – не обольщалась, у него просто было более интересное занятие. Он из-под полуопущенных ресниц наблюдал за Андреем. В отличие от Кости, тот выглядел слишком безмятежным.

– Общий магический фон несколько снижен и продолжает снижаться, скорость изменения постоянная, что должно было позволить хотя бы приблизительно оценить, когда этот процесс запустили. – Сартарис поймал мой умоляющий взгляд и взял дальнейшие объяснения на себя.

Жаль, что продолжаться долго это не могло. Нормальный отдых, как правильно отметил Кадинар, сказался на мне благотворно. Появилось несколько неожиданных идей, легко объяснявших те явления, суть который никто из нас так и не смог понять.

– Однако, – продолжил он, весьма откровенно не заметив многозначительной ухмылки Вилдора, – результат нас смутил. Архивные записи, позволившие заинтересоваться происходящим на Земле, относились к периоду десять-двенадцать лет тому назад, а полученное значение соответствовало его нижней границе. Следующее предположение – изменение скорости, мы отбросили. За дни наблюдения отклонение было настолько незначительным, что принимать во внимание его не стоило.

– Постоянную скорость изменения истолковать несложно – работа накопителей. – Я влезла в пояснения крылатого, воспользовавшись паузой, которую он сделал. Но если все, что говорил он, предназначалось, скорее, Андрею и Косте, то мое вмешательство тут же вызвало интерес и у остальных. – А если предположить, что скорость менялась скачкообразно?

– И что это нам дает? – Небрежно уточнил Кадинар. Я могла бы поверить, если бы не видела его взгляд. Он уже взял след.

– Тарагор.

Недоумения на их лицах не было, если только у наших гостей, но те просто не знали, что означает это слово. Те же, кто был «в теме» пытался связать сказанное и увиденное с названием этого легендарного магического существа. Создание было тем и уникально, что повторить сей эксперимент, не удалось никому. А уж как хотелось!

– Объясни. – Первым «сдался» Вилдор. Просто не захотел терять зря время.

– Можно, конечно, предположить, что скачкообразность связана с изменением количества накопителей. Но это не кажется логичным, наибольшая мощность Яланиру была нужна на этапе создания базы и проведения генетических опытов по созданию воина, сейчас же, только поддержание защиты. А как только Храм проявится – дополнительные источники ему уже не потребуются. Так что я никак не могла связать воедино то, что видела, с тем, что представляла в собственном воображении. Пока не вспомнила про питающегося магией дракончика. И вот тут-то и появилась эта мысль. Мы с Таши как-то пробовали разобраться в алгоритме действия магических заклинаний, обеспечивающих его существование. И нечто подобное этому я наблюдала на тех листочках из лабораторного журнала, которые мы нашли.

– Ты думаешь, что созданное сыном существо само является магическим накопителем? – Голос дарианца был ровным и холодным. Не самый оптимистичный признак.

– Я бы пошла дальше – блокиратором. Накопителем с огромной емкостью.

Художественный свист Сашки очень точно характеризовал сказанное мною. Я до сих пор помнила встречу с хасарами, любившими полакомиться чужой магией. Пара минут и единственным твоим оружием остается меч. Тарагор способен «выпить» мага высокой степени за пару мгновений. Чего ожидать от этого сознания, можно было только догадываться.

– А что в запасе?

Никто не впал в ступор. Одни не знали, насколько это серьезно, а других подобные проблемы остановить не могли. Но неожиданно насмешливый голос моего личного кошмара заставил и тех и других несколько напрячься. Такие интонации при общении со мной редкостью не являлись, но в этот раз звучали по-особенному.

– А ты догадливый, – фыркнула я и… подмигнула сыну, намекая на то, что ему будет приятно услышать то, что я скажу дальше. – В тех формулах присутствовали цепочки обеих основ и всех стихий. Не было там только одного.

Движение Вилдора было как всегда молниеносным, но плавным. Ткань набиру скользнула по застывшим в воздухе улицам и домам города, пронизывающим его магическим и воздушным потокам, а на лицевом платке, который он сегодня так и не отстегнул, тонкой мерцающей линией засветился трамплин музыкального театра.

– Даже не рассчитывай на это! – Прорычал он, склонившись, мне в самое ухо.

Я, сдерживая первый порыв – забыть о самообладании и устроить небольшой такой поединок, попыталась прикинуть, какая именно часть города сейчас красовалась на моем лице, но запуталась в масштабе.

Всколыхнувшийся в душе гнев так и не утих.

– Как ты думаешь, сколько их там? Десять? Двадцать? Сотня?

Наверное, впервые за время нашего знакомства мне удалось довести его до состояния, когда желание немедленно убить меня брало в нем верх не только над здравым смыслом, но и над теми клятвами, которые он дал.

Я же, чувствуя, как ярость медленно уступает первенство азарту, наслаждалась моментом.

– Но сейчас меня больше интересует другой вопрос. – Продолжила я, еще сильнее нагнетая обстановку. Весьма удачно. Сашка, почуяв неладное, попытался встать между нами, но был вынужден отступить. Два одинаково жестких взглядов обещали ему большие проблемы, если он этого не сделает. – В чем опора твоего спокойствия? Что знаешь ты, о чем не догадываюсь я? И зачем тебе все это надо?

– Я бы добавил еще один, – фыркнул Сартарис с другой стороны комнаты. – Но моя жизнь мне еще дорога, так что я придержу его на более подходящий случай.

– Это ты про семейную сцену? – как-то по-детски уточнил Костя, одной фразой не только разряжая обстановку, но и давая понять, что он в этой компании уже стал своим.

Шутливый удар ладонью по затылку от Сарката, многообещающее шипение от Кадинара, и нам с Вилдором приходится разойтись по разным углам.

Он возвращается к окну, у которого стоял, так и не просветив меня в отношении собственных тайн, а я улыбкой успокаиваю несколько встревоженного Андрея.

Жаль, я не успела предупредить его о том, что подобные развлечения ничуть не мешают нам действовать сообща.

– Разница в показателях фона на правом и левом берегу Иртыша, который служит естественной преградой для нижних потоков, вектор изменений, дают достаточно четкое направление.

Я, уменьшив, движением руки отвела изображение города к себе за спину, яркими стрелками обозначив течение магической реки. Место будущего поиска очертилось алым абрисом. Леса, болота, ближайший населенный пункт километрах в сорока. Еще столько же, и коттеджный поселок, где жила мама с детьми и та девушка, которой не повезло оказаться потенциальным магом Равновесия.

Мысль об Алене потянула за собой другую. В отличие от меня, имеющей в предках большую часть населяющих миры веера рас, она была человеком, без малейшей примеси иной крови. И я даже боялась представить, чем именно станет для нее инициация.

Будь рядом с ней любой маг, кроме владеющего Хаосом, я бы переживала, но была уверена, что она выдержит. Порядок и стихии действовали «мягче», позволяя осторожно вывести сознание на другой уровень восприятия мироздания и подготовить тело к раскрытию каналов.

А вот проявление Пустоты…. В нас, людях, жило стремление к разрушению, так что Хаос чувствовал себя вольготно в наших душах. И мало кому из неподготовленных к этому было дано пережить встречу с ним.

– Мне известно это место.

Все размышления вышибло из моей головы одной единственной фразой Андрея.

– Мне – тоже. – В отличие от Сизова, который не сводил глаз с меня, Костя смотрел на Вилдора. – Приходилось там бывать.

«Юношеское увлечение. Он был диггером», – пояснил дарианец, заставляя меня стиснуть зубы. А то я не знала этой подробности из жизни Константина.

– В этом районе находилась база ракетных войск стратегического назначения. Все давно заброшено, шахты затоплены. Черметчики прошли там как саранча, страшное место.

А вот этот термин Вилдору был явно не знаком. На мгновение он словно выпал из разговора, похоже, уйдя на ментальный уровень общения, но его возвращение выглядело неординарно.

Мне не удалось заметить, сначала раздался звук его голоса или он сделал тот шаг к Сизову, в котором очень четко и бескомпромиссно проявилась его суть. Суть правителя мира, который не проигрывал даже тогда, когда признавал свое поражение.

– А ведь ты об этом уже знал?

Он остановился рядом с сидящим на диване Андреем, успев уменьшить куб, который теперь напоминал повисшую в воздухе картину. Замер. Внешне расслабленно, но, возможно, только Костя не мог до конца определить цену этой расслабленности, для всех же остальных это было началом броска, который мог завершиться в любой миг.

Мое желание вмешаться, Вилдор пресек жестким ментальным приказом: «Нет».

Возмутиться я не успела. Сизов медленно, слишком медленно, чтобы это выглядело естественно, поднялся.

Между ними были не более двух шагов, да только смотрелись они бездонной пропастью. Один оказался больше чем на голову выше, да и значительно шире в плечах, но второму это не мешало выглядеть столько же неприступным.

Для бывшего ялтара стоявший напротив человек не был противником, лишь помехой, пожелай он избавиться от него. И Андрей это знал еще тогда, когда столкнулся с дарианцем в первый раз. Вот только его это не смущало. Он не пытался казаться спокойным, он им был. Впрочем, я этому не удивлялась. Даже я воспринимала видящих, как существ не от мира сего.

– Не знал. Вычислил. Я видел эту базу в своих видениях, бродил по ее ярусам, слышал разговоры на незнакомом мне языке.

– И его тоже?

Сизов не стал уточнять, кого именно имел в виду дарианец. Подтверждая, кивнул. А спустя секундную паузу добавил:

– Мне показалось, что и он меня видел….

….Все это происходило вчера. Сегодня же идея отправиться вместе с группой Архангела, чтобы посмотреть на место своими глазами, уже не казалась мне удачной.

Глава 8

Вилдор

Это было странное ощущение. Я словно смотрел на свой мир чужими глазами. Мое сознание находилось в чужом теле, я знал, что мои воспоминания не являются полными и все это добавляло новизны тому, что я видел.

– Сравниваешь?

Я не стал оборачиваться, его появление ощутил. Да он и не скрывался, трудно скрыть что-либо от самого себя.

– Стараюсь этого избежать.

Он подошел вплотную, остановился за правым плечом. Оглянись я сейчас, увидел бы айлара Дарианы-2, Альтерры[3]3
  Альтерра – альтернативный мир Дарианы. Самоназвание.


[Закрыть], как мы её называли. Вот только в знакомом каждому жителю этого мира теле, сейчас находилась душа совершенного иного Вилдора. Вместо меня – Владыки последние две луны им правил нареченный Закиралем Защитник, мой первообраз.

– А вот я не удержался.

В его голосе мне послышалась горькая усмешка. Уточнять не стал, его память была при мне, и я мог без труда понять, к чему именно относилось пробившееся сквозь барьеры выдержки чувство. Одно единственное событие резко развело наши миры в разные стороны.

За прошедшие две тысячи лет нам удалось достичь того, что только предстоит сделать его сыну.

Но я не торопился спрашивать, готов ли он был потерять надежду ради того, чтобы добиться подобного. Я пришел сюда, чтобы задать другой вопрос. Но, неожиданно для себя, растерялся. Впервые за свою жизнь.

– Олейор нарушил договоренность. Он был на Земле.

Его ответ прозвучал беспощадно:

– Он ее любит, как и она его. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Изменить это может только одно, та встреча.

Слова ранили, будоражили память, которую я обрел, но теперь мечтал потерять. А еще они наводили на мысль, что из нас двоих он знает больше, чем я. И чтобы это случилось, я должен был на это согласиться.

Сейчас я об этом жалел.

– Я не позволил ему поговорить с ней.

С ответом он не задержался:

– Я бы тоже не позволил. Но это не значит, что мы бы поступили правильно. Когда все закончится, ей будет трудно.

Отстегнув лицевой платок, я откинул капюшон на спину. Мне было тесно. В непонимании, заставлявшем сомневаться, в рамках обстоятельств, в набиру, в каждом из миров, где я был вынужден рыскать голодным хасаром. Хотелось вырваться, выпустить на свободу своего зверя, дав ему утолить жажду крови, ощутить свою мощь, вновь поверить в то, что именно я контролирую ситуацию.

Я резко обернулся. Не знаю, что я надеялся увидеть на лице того, кто сумел обмануть собственную смерть. Если только рассмотреть в глазах ответ раньше, чем он его произнесет.

– Ты ведь помнишь все?

И я его получил:

– Это было твое решение. Себе ты не доверял.

– У меня были для этого причины? – уточнил я, предполагая все, что он скажет.

Но прежде чем удостоверился в этом, был вынужден последовать за ним. Разговаривать стоя он не захотел.

Встреча с Олейором вызвала у меня странные чувства. Не я вел игру на Дариане, пытаясь заставать Леру ощутить единство предназначения, не я, осознав, что невозможно возродить обратившееся прахом, разыграл ее фигуру, уходя с арены, но именно я видел в нем соперника, отнявшего у меня самое дорогое.

– Скорее, – он, сбросив маску бесстрастности, усмехнулся, став похожим на того ялтара, каким видела его Лера в редкие мгновения их взаимопонимания. У двух Вилдоров: меня и того, каким он был до своего триумфального ухода, было одно лицо, – тебе последние лет триста не хватало моего Совета. Твои подданные позволили тебе потерять звериную хватку, признав, что их устраивает жизнь под твоей властью.

Мне ничего не оставалось, как соглашаясь кивнуть. Теперь, когда у меня был доступ к его воспоминаниям, я имел возможность сравнить его жизнь и свою. Да, мне пришлось очень тяжело, пусть я и стал правителем своего мира четко в соответствии с Кодексом. Тот день, когда я произнес клятву айлара Альтерры, был первым, который мне позволили увидеть выставленные блоки. Но мне еще не дано было узнать, почему в то утро я метался по собственным покоям, не в силах усмирить свою ярость.

– Потому ты и согласился сыграть мою роль?

Мы остановились на краю уступа. В отличие от ялтара, любившего тихие и покладистые озера, меня привлекало буйство воды. С той стороны ущелья обрушивал свою мощь на каменное дно красивейший в нашем мире водопад. Это потом, спустившись в низину, он обернется широкой и вальяжной рекой, здесь же он был неукротим.

– Кто-то из моих предков совершил ошибку, породив вас. Почему бы не помочь ее исправить?

– Не хотел бы я стать палачом собственному сыну, – озвучил я то, что он не посмел сказать.

– Надеюсь, мне и во второй раз удастся избежать этой участи.

Когда-то мы были с ним не просто похожи, мы с ним были одним целым. В момент корректировки наши миры на мгновенье слились, чтобы вновь пойти каждый своим путем. Разрушенным оказалось все, что мы создавали. А самое главное, перестали существовать те, кем мы были до этого мига, вынужденные снова начинать новую жизнь отнюдь не с чистого листа – с их прошлого.

И я благодарил Хаос и свой первообраз, что за время моего правления такого больше не повторилось. Само осознание факта, что это может произойти вновь, способно было лишить сил идти дальше.

Это уже позже, когда меня посетила неожиданная идея попытаться не только отыскать источник этой напасти, но и научиться прогнозировать подобные события, я нашел Сартариса, загоревшегося подкинутой мной идеей.

Воспоминание о начальнике управления контроля вероятностных прогнозов вернуло меня еще к одному, волнующему меня вопросу.

– Как много помнит Кадинар?

Мы не друзья, не враги, не соперники. Но скорее не увиденное, а прочувствованное удовлетворение моей сообразительностью, я оцениваю весьма высоко.

– Он – мой гарант рядом с тобой.

Ответ слишком многословен, значительно короче произнести лишь одно – все. Но это тоже игра. Наша с ним игра. Не против друг друга – за то, что считаем достойным этой игры.

И я без малейшего недовольства не только выслушиваю то, что он сказал, но и делаю вывод, приоткрывающий мне происходящее в последнее время. Кадинар помнит все, и память вернулась к нему не больше двух дней назад. Потому он с трудом и сдерживается, находясь поблизости. Допустив в себя грань души своего господина, он вынужден принять и меня.

Но что же вызывало в нем подобное отторжение?! Сложившаяся ситуация?

Нет. Сама задумка все еще мне недоступна, как и события, предшествующие ритуалу, но я понимаю, что помощник и друг Вилдора просто не мог не присутствовать при них. А значит, тогда он был согласен с необходимостью этого.

Что же произошло теперь? Что заставляет его из раза в раз терять присутствие духа, встречая меня или Леру?

Алена? От этой версии я отказался сам. Да, потеря девушки лишила его самообладания. На одно мгновение, которого хватило, чтобы принять решение. Он знал, что у него есть только один способ вернуть потенциальную Единственную – идти вместе с нами до конца.

– Подобная сложность оправданна?

Он обернулся ко мне, вновь, удивив. Теперь уже отеческой заботой, которая была в его глазах. Что ж… он имел право и на нее.

– И нет, и – да. Осталось немного, и поймешь сам. Но одно могу сказать, это ты пришел ко мне. В ту ночь, когда Лера нашла графа Авинтар. Ты и Сартарис. Вы появились, как только она покинула мои владения. И именно ты рассказал мне о найденных записях в лабораторном журнале, о Храме, и о том, кто именно стоит за этим. И что произойдет с твоим миром, если тебе не удастся оказаться в зале с управляющим контуром.

– А ты об этом не знал?

Мое равнодушие было данью привычке. А вот он своих эмоций от меня не скрывал. Впрочем, его смерть изменила в нем многое.

– Лера уже давно не задает мне этого вопроса.

Его уклончивые ответы давали многое. Я знал практически все о последних двух тысячах лет его жизни, но эти знания были мертвы. В те дни, когда моя собственная личность не проявлялась, прячась за его образом, я был им, но не был собой. Потому осознавал необходимость каждого его действия, находясь в плену сложившихся условий, не имея возможности понять их, оценить их с собственной точки зрения. Я лишь принимал то, что мне было навязано.

Когда же начала возвращаться моя собственная память, он начал отступать, становясь для меня набором фактов и событий, принятыми решениями, взятой на себя ответственностью. Он стал тем, чьими действиями я мог восхищаться, обстоятельствам жизни кого я мог сопереживать.

Вот только одного я не мог – ощутить, о чем думал он, что чувствовал, когда его кинжал вонзился в грудь любимой им женщины, когда он отталкивал одного сына, оберегая его, и приближал другого, не видя в нем своего преемника?

И только теперь, общаясь с ним, перенося узнанное на создаваемый уже этим опытом образ, я начинал принимать в нем жизнь. Сложную, противоречивую, не всегда оправдываемую содеянным, но жизнь.

– Я могу чем-то ему помочь?

Я был прав, когда подумал о странности собственных переживаний. Когда-то мы с ним были одним целым. Теперь у каждого из нас был свой путь, свое прошлое и я очень надеялся, что и свое будущее. И хотя я знал причины этого, как и осознавал, что в момент разделения наших миров мы с ним получили право на самостоятельность, несмотря на то, что разум даймонов воспринимал это, как проявление созданных этим мирозданием законов, я ощущал иррациональность происходящего, его мистичность.

– За него не беспокойся, он справится. Трудно принять то, о чем ты знать не хотел бы. Но он смирится с этим, у него просто нет иного выхода.

Он опять сказал больше, чем хотел или должен был. Или это был ребус, который он мне подкинул? Но зачем?

Очередная догадка заставила меня усмехнуться:

– Решил стать моим наставником?

Вместо того чтобы ответить, он подошел к краю обрыва, встав так, чтобы носки его сапог ни на что не опирались. Раскинул руки, даже не дрогнув, когда дернулась ткань набиру под резким порывом ветра. Похожий на огромную черную птицу, перед которой распахнули свой простор небеса.

– Я принял твой план, но с одним условием. Именно его я и пытаюсь избежать.

– Когда я вспомню все?

– Все?!

Он, отступив на шаг назад, резко повернулся ко мне, вновь демонстрируя ту мощь, которая так поразила Леру.

Нет, я не был слабее его. Изначальный Хаос с той же легкостью откликался на мой призыв, как и на его. Среди воинов Альтерры мне так же не было равных в мечном бою. Мне так же, как и ему, пришлось использовать изощренную хитрость, чтобы полученная мною власть действительно принадлежала мне.

Но я был слабее. На моей стороне были обстоятельства, спорить с которыми моим подданным оказалось сложно.

Долгие сотни лет мы были полностью изолированы от веера, вынужденные решать свои демографические проблемы совершенно иным путем, чем это происходило на Дариане. Нам ничего не оставалось, как либо всем погибнуть, добиваясь тех немногих женщин, что у нас были, либо, усмирив собственную жажду чужой крови найти иной путь.

Я не скажу, что все сложилось удачно, женщины нашей расы столь же воинственны, как и мужчины, и убедить их в том, что материнство более почетно, чем воинская честь, до конца мне так и не удалось. Помогла хитрость: та, что дала нашему миру дочь, имела равные с мужчиной права стать во главе ветви рода. Да и при воспитании девочек в закрытых школах уделяли внимание не только воинскому искусству, но и заботе о будущем рода, которое было в детях.

К тому времени, когда мы открыли порталы во внешний мир, у нас уже были заклинания, способные сберечь жизнь женщин иной расы. Сейчас на Альтерре таких было немного, всего лишь несколько десятков из тех, кто пожелал остаться. Лишь одна из пяти, остальные предпочитали вернуться к себе, получив достойное вознаграждение. Но это была новая кровь и новая надежда.

Да только все сделанное мной было не только моей заслугой. Когда управление Сартариса нашло объяснения случившейся коллизии, противников у меня осталось не так уж и много.

– Все?! – повторил он напряженно, не сводя с меня пристального взгляда, словно оценивая вновь и никак не приходя к нужному его выводу. – Все ты узнаешь только в Храме. Но я могу ответить тебе на вопрос, который волнует тебя сильнее всего. Если ты, конечно, решишься его задать.

Наверное, я был не прав, посчитав себя слабее. Мы просто прожили разную жизнь, ставившую перед нами разные задачи. Что-то было легче, что-то – сложнее. Его она сделала жестким, но в противовес добавила человечности. Меня же… что такое чувства я начал узнавать только теперь. Но было в этом узнавании нечто знакомое, заставляющее думать, что и об этом я тоже забыл. Не сейчас – очень давно.

– Свою Единственную ты убил, что сделал с ней я? – Мне хватило твердости, чтобы произнести это небрежно.

Когда-то мы с ним были одним целым. Всего лишь на один миг – такая мимолетность в сравнении с прошедшими тысячелетиями! Но этот миг соединил нас навсегда, и изменить это, нам не дано.

И сейчас, наблюдая за тем, как Пустота смотрит на меня его глазами, я знал, что мог стать таким. Но кем стал?

– Ты уже догадался, какое именно событие привело к коррекции?

Бесстрастности мне не хватило – произнести хоть слово оказалось сложно, так что я только кивнул.

Лишь одно из всего многообразия произошедших за тот короткий год, могло привести к подобному – его встреча с Тасей. Формирование союза с Единственной, всплеск его способностей должен был встряхнуть всю магию Дарианы, буквально снеся установившееся между нашими мирами равновесие.

Так что благодаря его памяти я мог воссоздать те дни. Не ощущая того, что пережил – просто зная об этом. Но лишь до того мгновения, как эти две истории начали расходиться.

Убей я собственного отца, не стал бы айларом не испытав тех проблем, что пришлись на долю моего первообраза.

Что же произошло тогда, я должен был узнать сейчас.

– Твоя мать отдала твою возлюбленную мужу.

Я, не сдержавшись, скривился от полыхнувшей в душе боли. А он продолжал, смотря куда-то мимо меня.

– Ты пытался сопротивляться, охрана не смогла справиться с тобой, и ты продвигался по резиденции, оставляя за собой трупы и разрушения.

– Но я опоздал, – прохрипел я, ощущая непреодолимое желание обнажить меч и избавиться от того, кто обрек меня обрести и потерять.

– Ты опоздал, – подтвердил он то, что мне и так было известно. – Но не потому, что твой отец успел взять ее на свое ложе. Ему не пришлось испытать наслаждение ее телом, ее страхом, ее ненавистью. Твоя мать передала Тасе кинжал, а она нашла в себе силы не только сопротивляться, но и убить. Сначала его, а потом и себя. Когда ты ворвался в его покои, она ее была еще жива. Возможно, тебе удалось бы ее спасти, не потеряй она последние свои силы на три слова, которые были для нее важны.

Его голос был холодным, как та основа, которой мы благословляли. Его сердце было пустым, как то безмолвие, что было отражением Хаоса, но я догадывался, что именно испытывал он, рассказывая мне об этом дне.

– Что она сказала?

Он не промедлил ни мгновения. Знал, сделай он так, и наши мечи познали бы друг друга. Даже вопреки тому, насколько многое от нас с ним зависело.

– Она призналась, что тебя любит.

Свое возвращение на Землю я едва осознавал, вновь и вновь переживая тот день.

Пытаясь осознать, как многое сделала для меня женщина, столь удивительно похожая на Леру. Понять, что именно чувствую к этой, вернувшейся в мой мир.

Но так и не смог.

Туоран

Эту ночь я решил провести в модуле управления. В отличие от всех остальных случаев, когда я поступал также, этот был вынужденной мерой.

Алинэ, поразившая меня мужеством, с которым приняла все произошедшее, все-таки не смогла его сохранить. Это была не истерика, с подобным я неоднократно сталкивался в иных мирах в бытность свою кондером внутреннего круга. Это было отчаяние, отказ принимать реальность, невозможность жить с осознанием случившегося.

У меня был выбор. Я мог сломать ее окончательно, получив безвольную игрушку. Научившись когда-то разбираться в людях, я был совершенно уверен – она в шаге от этого. Да только позволить себе сделать подобное с ней не мог. Я продолжал верить. Не в свою надежду, в того, кто мог мне ее дать. Так что единственный имеющийся у меня шанс вернуть ей самообладание я постарался не упустить.

Сэнши мог не выполнить мой приказ, отец передал мне в ведение лишь внешний контур охраны базы, оставив за созданием внутреннюю. Подчинялся он напрямую Яланиру, что было ничуть не удивительно, аналогичные схемы применялись и на Дариане. Службы соперничали друг с другом за внимание своих командиров, что в значительной мере исключало халатность.

Но мне, хоть и случайно, удалось узнать секрет этого выродка. Его способность мгновенно создавать вокруг себя магический вакуум, впитывая ее в себя, как в мощный накопитель, делала его опасным противником для тех, кто привык полагаться на что угодно, кроме физической силы.

Впрочем, мечником он тоже был практически непревзойденным. Отец успел бросить ему вызов в ту пору, когда Сэнши еще не научился в полной мере использовать данное ему создателями, потому и получил его снисходительное поклонение, я же… я предпочитал, чтобы о моем уровне владения оружием не догадывался никто.